Изумрудный свидетель

– Профессионально – навряд ли. Скорее всего этот тип отирается где-то рядом либо имеет знакомых девочек в той среде.

– А может, не раз делал ремонты в салонах красоты и тому подобных местах, вот кое-что и усвоил из особенностей, – предположил Крячко.

– Вот-вот! Ладно, давай звони дальше.

– А ты не отвлекай!

Гуров махнул рукой и снова углубился в чтение копий протоколов допросов и заключений экспертов. Он решил, что хозяина магазина придется опросить еще раз, но это можно будет сделать и попозже. Следователь вытряс из него все, что можно, даже подробное описание внешности представителя строительной организации, приходившего к нему.

– Ты сейчас про портрет нашего клиента читаешь? – не поворачиваясь, спросил Крячко. – Так вот, интересно было бы сравнить фотороботы.

– Никто из парней, работавших со стороны во время ремонта в помещении ювелирного салона, под описание этого субъекта не попадает.

– Ясно, что в салоне работали исполнители, – спокойно возразил Крячко. – А вот в других делах надо будет попробовать составить фоторобот. Сдается мне, что главарь частенько светил свою морду. Видишь ли, Лев Иванович, он не дурак, это видно по его действиям. Этот умник должен понимать, что описания внешности будут, опознания свидетелями тоже. Он должен иметь какой-то способ быстро и надежно менять внешность. А когда быстро, то это значит и однообразно.

* * *

Восемь из двенадцати девушек, ставших жертвами хитроумного ограбления во время липовой фотосессии, собрались в кабинете Гурова к восьми вечера. Желательно было бы собрать всех пострадавших, но четверо уехали по контрактам кто в Питер, кто в Беларусь. Теоретически, чтобы восстановить картину преступления, достаточно было и этих. Правда, всегда оставался шанс, что какая-то характерная изюминка была замечена только одной девушкой, а ее сегодня как раз и не оказалось в кабинете сыщиков.

– Ну, девушки, приступим, – закончив объяснять цель сегодняшней встречи, предложил Гуров. – Итак, вы все находились вот в этой комнате, выделенной вам для переодевания. Которая из вас первой пришла по этому адресу?

Лев Иванович с указкой в руке стоял перед демонстрационной магнитно-маркерной доской, которую они с Крячко принесли из конференц-зала. Он маркером начертил на ней схему помещения из двух комнат с указанием размеров, расположением окон и мебели, которая была в помещении в тот самый вечер.

– Мы с Катькой первыми пришли, – заявила девушка в коротенькой джинсовой юбке, подняв руку.

– Катька – это кто? – Гуров улыбнулся и вопросительно повел взглядом по группе.

– Это я, – заявила блондинка с длинными красивыми ресницами.

– Тогда подробнее. Во сколько, кто вас встретил, что происходило дальше?

– Приглашение было к восьми вечера, – стала рассказывать первая девушка. – Мы с Катюхой приехали где-то без пятнадцати. Мой парень спешил и высадил нас возле этого дома. Было холодно, и мы сразу пошли внутрь. Хотели узнать, что да как, все такое. Заходим, а нам навстречу этот фотограф.

Последнее слово было произнесено с такой брезгливостью и пренебрежением, что Гуров не удержался и спросил:

– А вы по его внешнему виду тогда сразу поняли, поверили, что он профессиональный фотограф?

– Ну да! – заявила блондинка. – А чего? У него же на лбу не написано, настоящий он фотограф или липовый.

– Вообще-то я тогда еще сказала Катюхе, дескать, а не развод ли это все? – вмешалась в разговор ее подруга. – Как-то не очень похоже на фотостудию. Правда, этот Игорь с ходу стал распространяться, что у него не закончен ремонт, это временное помещение, получится и здесь. Если бы минут пятнадцать еще никто из девчонок не пришел, я уговорила бы Катьку уйти оттуда.

– Что именно вам в нем показалось подозрительным? Опишите его, – проговорил Крячко, поднимаясь из-за стола.

– Не очень высокий. – Девушка пожала плечами, потом посмотрела на своих подруг и засмеялась: – Да, чуть ниже нас. У меня метр семьдесят семь, значит, у него где-то сантиметров на пять или семь поменьше. Широкоплечий, но не культурист. Коренастый такой. Волосы длинные, на затылке собраны в пучок. Очки меня смутили. Он зимой вечером в помещении ходил в очках с чуть притемненными стеклами. Мы решили, что это просто понты.

– Но почему вы подумали, что этот тип – не настоящий фотограф?

– Фотограф-то он, может, и настоящий, – ответила блондинка. – Только повидали мы их всяких. Этот Игорь уж больно много говорил. О творчестве своем, о перспективах всяких.

– Молодой, начинающий, – напомнил ей Гуров. – Он же, по вашим словам, сам приглашал вас на фотосессию, потому что хотел сделать рекламу прежде всего себе.

– Таких мы тоже повидали на своем веку, – проговорила не по возрасту ворчливая блондинка. – Они никогда не показывают, что начинающие. Всегда стараются выпятить, что давно и долго занимаются фотографией, только теперь решили делать это за деньги.

– Да, понятно. – Гуров кивнул и посмотрел на Крячко. – Дальше что происходило?

– Пока мы с ним болтали, стали подтягиваться девчонки. Он всем рассказал, как и что будет снимать. Там во всю стену потрепанная растяжка с видами гавайских пляжей и пальмой на переднем плане. Вот мы в купальниках и парео должны на этом фоне позировать. Нас подкупило то, что он не по одной нас собирался из комнаты выводить. Предложил переодеваться, всем выходить и на стульчиках рассаживаться. А он, мол, будет нас вызывать. Даже ключ от комнаты отдал.

– В смысле? – не понял Гуров. – Почему даже?

– У нас шмотки недешевые, – проворчала блондинка. – Колечки, сережки, кулончики. Мы, естественно, стали выяснять, а как с охраной помещения. Он расплылся так, вытащил из двери ключ и вон Ленке отдал. На, говорит, запрешь за всеми и с ключом приходи. Главная по раздевалке будешь.

– Это кто у нас? – Гуров кивнул. – Где эта самая Лена?

– Ее тут нет, – загалдели девушки. – Она уехала.

– Хорошо, рассказывайте дальше.

– Ленка заперла комнату, мы подергали дверь и поперлись фотографироваться. Расселись. Этот Игорь колдовал что-то с фотоаппаратом, с фильтром.

– Кстати, что за аппарат у него был?

– Вполне нормальный, такой в магазине под полтинник стоит. Он с ним покрутился, что-то там у него не ладилось. Игорь снял фотик с треноги…

– Вот еще момент! – заявила одна из девушек. – Мне тогда странным показалось, что он нас собирается как в фотоателье снимать, с треноги. Обычно фотографы работают с руки, различные ракурсы пробуют, чуть ли не на пол ложатся. Он ушел в другую сторону по коридору, там только туалет.

– Мы как дуры его почти час ждали. Потом толпой отправились накинуть что-нибудь. Мы с Ленкой по коридору за ним. Там туалет, стремянка и окно открытое под потолком. А в комнате девки уже орут. Мы кинулись назад, и вот вам сюрприз по всей морде!

– Что вы увидели? – поморщившись, спросил Гуров.

– Шкаф, который у стены стоял. Большой такой, старинный. Он заперт был, а теперь оказался открытым настежь. Шесть шуб, две кожанки и все золото, которое у нас было распихано по карманам и косметичкам!.. Все исчезло.

– И шкаф был пустой? – понимающе спросил Крячко.

– Естественно, – процедила сквозь зубы блондинка. – Мы в полиции тогда все так и рассказали. Ясно, что второй негодяй там прятался, пока первый нам лапшу на уши вешал. Он выждал нужное время, вылез из шкафа, сгреб все и рванул на улицу. Дверь была открыта, а когда мы заходили, фотограф запер ее на защелку. Развели нас как лохушек последних! Между прочим, никаких концов! Сколько уже времени прошло, а полиция не чешется.

– Как видите, дело не закрыто, – проговорил Гуров. – Мы вызвали вас сюда вовсе не потому, что нам скучно. Итак, девушки, вы в первые же дни после совершения преступления давали показания следователю и участвовали в составлении фоторобота. А теперь я попрошу вас вспомнить, подумать хорошенько. За месяцы, прошедшие с тех пор, вам не вспомнилось ничего существенного, такого, о чем хотелось бы нам сейчас рассказать? Вы можете добавить нечто такое, что, на ваш взгляд, является ценным для следствия?

– Он зубом цыкал.

– Что? – Гуров поискал взглядом девушку, сказавшую это.

– Зубом цыкал, – повторила она.

– Поясните, пожалуйста, – попросил Гуров. – Что вы имеете в виду?

– Ну, знаете, как бывает, когда у человека во рту дырявый зуб. В дупло попадают частички пищи, и человек все время цыкает, как будто пытается их оттуда высосать. Неприятно так. Раздражает. У меня парень был с дырявым зубом. Он так все время делал. Я из-за этого с ним и рассталась.

– Раздражало?

– Не только. Понимаете, не люблю трусов, а он боялся зуб лечить.

* * *

Легницкий любил этот ресторан на проспекте Мира. Смущало только название «Огород» да подход к уютному дворику, замусоренный строителями, возводившими соседнее здание. Немного цветов, скульптура лошади, которую кому-то взбрело поставить в этом дворике. С ней частенько фотографировалась молодежь.

Легницкий вошел в маленький холл с диваном и креслом, накрытыми белыми чехлами, прямо как на известной картине, изображавшей кабинет Ленина в Смольном. Он попал в узкий коридор, а затем и в зал.

Сегодня было солнечно. Свет попадал в помещение сверху, через высокие окна. Создавалось впечатление, что ты сидишь не в ресторанном зале, а под навесом, где-то на окраине города. Или вообще в экзотическом месте. Так и казалось, что запоют птицы, захлопают маленькие крылышки где-то сбоку, запорхают попугаи.

Легницкого в «Огороде» знали и всегда весьма предупредительно по его заказу придерживали любимый столик. Вот и сейчас, стоило ему войти в зал, как к нему подошла девушка, поздоровалась, улыбнулась и пригласила проходить.

– Меня не спрашивали? – поинтересовался Владислав Янович.

– Нет, никто не спрашивал. Вы кого-то ждете? Гостей сразу проводить за ваш столик?

Легницкому очень хотелось выпить, но он еще утром отпустил шофера и теперь не мог позволить себе эту слабость. Нет, ему не грозили серьезные проблемы, останови его сотрудники ГИБДД. Не довести дело до суда и лишения прав он мог довольно быстро и надежно. Просто бизнесмен не любил саму эту ситуацию, когда ему пришлось бы оправдываться, кому-то звонить, кого-то просить. Да и терпеть надменность работников полиции он не желал. Унизительно как-то при его положении.

Ограничившись гранатовым соком и поковыряв без аппетита салат, Легницкий наконец-то увидел того человека, которого ждал. Невысокий, полный мужчина с блестящей лысиной шел между столиками, как будто катился. Девушка из числа персонала ресторана еле поспевала за ним. Видимо, по правилам она обязана была проводить гостя, даже если тот и сам знал, куда идти.

Легницкий приподнялся и протянул руку.

– Здравствуй, Игорь Владимирович! Как твое ничего?

– Живем пока. – Гость самодовольно заулыбался. – Как самочувствие, бизнес? Заказывал уже? Чего там у них сегодня в ассортименте?

Легницкий открыл было рот, но тут же сделал над собой усилие, чтобы не начать раздражаться.

«Что это со мной? – подумал он с неудовольствием. – Почему я во всем вижу угрозу, нечто неприятное, унизительное для меня? Нервы расшалились? Черт, Матюшин всегда был таким, сроду с ним я по душам не разговаривал. Самодовольный, самовлюбленный боров. Почему его так волнует мое самочувствие и успехи в делах? Мне вот его проблемы абсолютно по барабану».

– Слушай, Игорь! – откинувшись на спинку кресла и потягивая из высокого стакана сок, ленивым тоном заговорил Легницкий. – У тебя проблем с качеством товара не было в последнее время?

– В каком это смысле? – Матюшин удивленно уставился на собеседника. – С какого перепугу? Я, знаешь ли, закупаю цацки не на рынке. У меня поставщики солидные! Блюду, так сказать, лицо фирмы. А у тебя что, проблемы? Втюхался с дешевым поставщиком?

– Ты же знаешь, что я тоже абы где не заказываю товар. Мы с тобой получаем изделия с одних и тех же заводов.

– Ну да! – засмеялся Матюшин. – Потому-то ты мне наипервейший враг и конкурент! Шучу, конечно. Москва большая, она и не столько слопает. Пипл схавает, как говорили во времена нашей молодости.

– Ты ведь знаешь, что такое фианит?

– Фианит? – Матюшин округлил глазки. – Ты взялся за стекляшки? Это же бижутерия, а не ювелирное дело! Насмешка над настоящим бизнесом.

– Ничего я не взялся, просто спросил тебя, – недовольно отрезал Легницкий. – Я сейчас тебе кое-что скажу, но только давай-ка между нами. Дело серьезное, оно может и тебя коснуться, а тебе такая слава тоже ни к чему. У меня обнаружилось несколько фианитов в золотых изделиях. Вместо бриллиантов вставлены в оправу были именно они. Хорошего качества, но все же!..

– Как ты их обнаружил? – Матюшин сразу стал серьезным.

– Ты слышал, что у меня салон в Марьиной Роще грабанули? – зло спросил Легницкий и недовольно поморщился тому, что с его языка сорвались такие слова. – Вот тут и вскрылось. Стали определять ущерб, оценивать… в общем, не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Сколько ты таких штучек нашел?

– Три изделия, Игорь. Не так много, но ты ведь понимаешь, что в нашем деле репутацией рискуют один раз. Второго уже не будет, пойди только слух по городу.

– А от меня-то ты чего хочешь? – спросил Матюшин и недоверчиво посмотрел на собеседника. – Вроде как предупреждаешь?

– Я, Игорек, голову сломал, раздумывая, откуда они могли ко мне попасть. Ты ведь не новичок в нашем бизнесе, у тебя сеть пошире моей. Ты прекрасно понимаешь, что на заводе и по дороге такую подмену произвести нереально. Давай вместе думать, пока и на тебя такое счастье не свалилось. Откуда оно, как искать этих хитромудрых уродов?

– Да, тут ты прав. Не было еще случая, чтобы с завода брак пришел, а тут даже вон как. И работники специализированных компаний, которые занимаются перевозками, тоже подменить не могут. Они вообще изделий не касаются. Неужели среди персонала тварь завелась? – предположил Матюшин.

– Персонал проверять надо, – не оченьто весело согласился Легницкий. – Весь поголовно, только ума не приложу, как это провернуть.

– Найми спецов, они разберутся. Правда, дорого обойдется, но тут уж надо считать, какая овчинка какой выделки стоит.

Легницкий промолчал, проглотив ехидное замечание. Он понимал, что язвительность и насмешливость в общении у Матюшина проступают от осознания того, что беда коснулась кого-то другого. Интересно, как он зубоскалил бы, если бы у него такое нашлось? Допустим, жена мэра Москвы купила бриллиантовые серьги в одном из его салонов, а камни оказались дешевкой. Даме указали на это знающие люди в приличном месте! Да от такого позора люди топятся или стреляются!

Матюшин был одним из тех людей, с которыми Легницкий собирался посоветоваться. Но ему трудно было сдержаться и не уколоть своего коллегу-бизнесмена.

– Может, и придется нанять. – Легницкий вздохнул, покосился на Матюшина и осведомился: – Слушай, Игорь, а что за бабу ты охаживал два дня назад? Кто это тебе от ворот поворот нарисовал?

– Ты о чем? Какая баба? – то ли не понял, то ли притворился Матюшин.

– Два дня назад на Балаклавском возле твоего салона я тебя с дамой видел. У входа. Что-то ты там ей нашептывал, за ручку брал, а она вроде как была не согласна, а?

Матюшин отвел глаза, полез в карман за сигаретами и сказал:

– Какая такая баба? Ты о чем?

Глава 4

Витя Цвет смотрел на Москву прощающимся взглядом. Мысленно он уже махал ей рукой. Последнего навара ему хватит на то, чтобы полгода лежать пузом кверху на пляже какого-нибудь южного курорта, по вечерам снимать девочек или красивых дам в ресторанах, угощать их шампанским и красиво ухаживать.

Витя Цвет умел не только тратить бабки, но и извлекать их из различных мест, где они водились. Он не опускался до пошлого грабежа, работал головой, действовал красиво. Выпасти квартирку или коттедж, оценить возможное состояние, а потом, в один прекрасный момент, взять ее чисто, без следов. Для этого нужно мастерство, талант и везение.

Витя Цвет считал себя баловнем судьбы. Он полагал, что такая вот воровская кличка к нему прилепилась не случайно. Не просто потому, что он носил фамилию Цветаев. Витя жил в цвет, в масть, ему постоянно фартило.

Сегодня Цвет ждал денег за ювелирные изделия. Он никогда не мелочился, не торговался, но и не работал с теми, кто давал за рыжье слишком мало. Витя себя ценил! Он придумал весьма простой и надежный способ получения денег. Зачем таскать полные карманы купюр, когда за окном двадцать первый век? Пришла пора пластиковых банковских карточек. В банкомате при тебе лохи суют на них крупные купюры. Ты запоминаешь код, вытаскиваешь карточку и свободен до следующего сезона. Впереди солнце, море, женщины!..

– Цвет! – Голос над ухом заставил Витю вздрогнуть и резко обернуться.

– Ты кто, чего тебе? – торопливо проговорил Цвет.

Его глаза привычно забегали по одежде и лицу незнакомца. Мозг оценивал манеры, жестикуляцию, мимику.

Из уголовки или откуда-то еще? Черт, морда как маска! Какая тут к лешему мимика! Человек смотрел на Цвета без особого выражения. Он просто ждал, когда вор кончит разыгрывать из себя невинность и перейдет к нормальному деловому разговору.

В этом человеке было нечто такое, что выдавало своего. Еще от него веяло смертью. Цвет за свою криминальную жизнь несколько раз встречал таких личностей. На зоне, где однажды ему все же пришлось мотать срок. Да и потом, когда вынужден был участвовать в воровских разборках. Такие типы обычно приводили в исполнение смертные приговоры, вынесенные авторитетами, имевшими на это право.

А еще есть парни, для которых это всего лишь профессия. Если этот вот фрукт пришел к нему…

Цвет лихорадочно стал соображать, а не обчистил ли он когда дом богатенького Буратино, который водил дружбу с людьми, авторитетными в воровском мире. Бывало, что паханы впрягались за них. Цвет, правда, сам в такие ситуации никогда не попадал, но…