Искатель. 2014. Выпуск №8

— А если преступник после первого преступления больше не будет совершать никаких преступлений? Тогда его никогда и не разоблачат?

— Бывают и такие случаи. А что вас так интересует процесс поимки преступников, Ульяна Наумовна? Вы, случаем, не пишете детективные романы?

— Куда мне, — усмехнулась Ульяна. — Я, считай, почти безграмотная. Просто люблю смотреть по телевизору детективные сериалы. От скуки, сынок. Если бы не телевизор — хоть вешайся.

— Ну, зачем так мрачно, Ульяна Наумовна. В каждом возрасте можно найти интересное занятие.

— Что-то я разболталась сегодня. Время позднее. Пора спать, сынок. Тебя во сколько поднять?

— Спасибо, Ульяна Наумовна! Я сам встану. Меня мобильный телефон разбудит.

— Мобильный телефон разбудит? Как это?

— Очень просто — ровно в семь птичка запоет и музыка заиграет.

— Надо же! — изумилась Ульяна. — До чего додумались.

Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по своим комнатам.

7

Коснувшись подушки, Вадим сразу провалился в глубокий сон. Но не в сладкий, каким засыпают люди, не обремененные заботами, а в тревожный, с тяжелыми сновидениями: то он за кем-то гонялся с пистолетом, то его преследовал какой-то монстр с большим топором, а он пытался спрятаться в щель под крыльцом какого-то старинного мрачного дома. Потом вдруг стала сниться хозяйка квартиры, Ульяна Наумовна. Она подошла к нему спящему и ласково погладила по голове, приговаривая: «Сыночек мой. Спи спокойно, дорогой мой». Затем хозяйка вышла из квартиры, через некоторое время вернулась. Дверь при этом она старалась прикрывать осторожно, без лишнего шума. И Вадим был благодарен ей во сне: «Какая чуткая женщина, беспокоится обо мне, как о родном сыне». Потом приснилось, будто квартирная хозяйка стоит возле его кровати и с улыбкой смотрит на него.

На этом месте сон оборвал мобильный телефон: заиграла серенада Шуберта, и запел звонкий соловей.

Вадим, не открывая глаз, протянул руку к тумбочке, нащупал мобильный телефон и выключил его. Потом потянулся и, открыв глаза, вздрогнул от неожиданности. В метре от его кровати стояла Ульяна с перекрещенными на груди руками и улыбалась.

— Чего испугался? — мягко спросила она. — Вот заглянула к тебе — может, одеялко надо поправить — вдруг съехало, да залюбовалась. Ты так сладко чмокал губами во сне, как, бывало, мой Валерка. Господи, как здорово ты на него похож! Наверное, Создатель не случайно послал тебя ко мне. Думаю, чтобы душу мою успокоить.

— А я не видел фотографию вашего сына, — вымолвил Вадим первое, что пришло ему в голову.

— Заходи ко мне в комнату, посмотри, — с теплотой в голосе разрешила Ульяна.

— Непременно зайду, — кивнул Вадим. — Мне бы одеться, Ульяна Наумовна.

— Одевайся сынок, — засуетилась Ульяна, — заболталась я, а тебе ж на работу. — Она быстро вышла из комнаты и уже из коридора добавила: — Умывайся — и на кухню. Я тебе завтрак приготовила.

— Спасибо, Ульяна Наумовна! — поблагодарил Вадим. — Напрасно беспокоитесь. Я найду где перекусить, голодным не буду.

— Ты это брось, сынок. Знаю я вас, молодых, — что попало схватите в забегаловке, вчерашнее или позавчерашнее, а потом животом мучаетесь.

Вадим почувствовал себя неловко от такой плотной опеки квартирной хозяйки. Однако сознание ему подсказывало — надо быть осторожным в поведении и в словах, чтобы случайно не обидеть старую радушную женщину, принимавшую его, как родного сына.

— Я сейчас, Ульяна Наумовна, — сказал он громко и поспешил и ванную.

Когда он зашел на кухню, то был поражен изобилием на столе. Приятный запах источала гора свежих пирожков, пончиков и ватрушек. Две глубокие вазочки были наполнены вареньем: одна из жимолости, другая малиновым.

Ульяна стояла возле стола и широко улыбалась.

— Садись, — пригласила она и стала наливать ему в чашку душистый чай.

Вадим не нашелся что ответить и, смущенно улыбнувшись и поблагодарив, сел за стол.

Хозяйка опустилась на стул только после того, как наполнила его чашку чаем, и, указывая на пирожки, прокомментировала:

— Вот с черемухой, Валера их любил, вот эти со щавелем — я их обожаю, это с капустой, это ватрушки с творогом, а это пончики с повидлом. Повидло яблочное. Я его сама готовлю. Покупаю яблоки подпорченные, они дешевле. Вырезаю гнилые места, а из чистой мякоти варю повидло. Сорта беру разные, от этого смешивания повидло получается особенно вкусным. Тебе какие больше нравятся?

— Мне все нравятся, — ответил Вадим, беря еще горячий пирожок с черемухой. — Я бы сразу их все съел.

Ульяна усмехнулась и сказала:

— Ты говори по правде, а не ради того, чтобы мне угодить. Какие нравятся особенно?

— С черемухой, с капустой, со щавелем и с повидлом — как можно серьезнее ответил Вадим и взял пирожок со щавелем. — У меня мама тоже любит печь пирожки, с капустой и со щавелем. Хорошие витамины.

— Хорошие, — кивнула довольная Ульяна. — Значит, ватрушки с творогом у тебя не в почете. Удивительное совпадение — мой Валера тоже не очень их любил.

— А вы что сами не едите? — пробубнил Вадим с набитым ртом.

— У меня рано аппетита нет. Я потом, попозже.

— И когда вы только успели столько настряпать? — выказал удивление Вадим и потянулся за пончиком. — Можно подумать, что вы всю ночь только этим и занимались.

— А я мало сплю, — вздохнула Ульяна. — От силы часа три. Как Харитона похоронила, так внутри будто что-то окончательно сломалось. Смысл жизни потерялся. Ночью из квартиры выхожу на улицу и хожу вокруг дома, хожу. Все думаю — зачем живу, какая людям от меня польза?

«Удивительно, — отметил про себя Вадим, — выходит, я почувствовал выходящую из квартиры Ульяну Наумовну подсознанием, а затем мои чувства преобразовались в сон. Бедная женщина. Единственный сын погиб, а тут и муж умер. Есть от чего впасть в депрессию».

Наевшись до отвала, что с ним с утра случалось весьма редко, Вадим с особой нежностью поблагодарил хлебосольную хозяйку за чудесное угощение и отправился в прокуратуру. В памяти он себе сделал зарубку — вечером непременно купить побольше продуктов. Раз уж Ульяна Наумовна не хочет брать плату за постой деньгами, то пусть хоть продукты будут ей компенсацией.

До начала рабочего дня еще было достаточно времени, и он решил пройтись пешком.

8

Вадим сидел в кабинете прокурора и ждал разноса. Однако его не последовало.

Сан Саныч не спеша листал протоколы допросов, где-то пролистывал быстро, а где-то задерживался взглядом подольше. Наконец он закрыл папку, вернул ее следователю, побарабанил пальцами по столу и со вздохом констатировал:

— Поработал ты на совесть, бумаги намарал много, однако результат нулевой. Словом, очередной висяк.

— Но, Сан Саныч, это ведь только начало, — попытался защищаться Вадим. — Буду раскручивать Киндинова. Интуиция подсказывает, что он убийца. Больше некому. Как говорят люди, именно он чаще всего распивал спиртное с пострадавшим. Наверняка тут обыкновенная бытовуха. Напились, поссорились и… Правда, скользкий какой-то этот Киндинов. Не так будет просто его расколоть. Тут, конечно, ничего удивительного — бывший зек. Лагерные университеты прошел.

— Что ж, продолжай, — неопределенно вымолвил прокурор, — может, и нащупаешь какую зацепочку.

Зазвонил телефон.

Прокурор поднял трубку.

— Да. Кравцов.

По мере того как прокурор слушал, лицо его все больше мрачнело: похоже, кто-то говорил ему неприятные вещи.

— Что за чертовщина, — произнес он нервно. — Маньяк завелся, что ли? Этого нам еще не хватало. Ладно, сейчас следователь подъедет.

Резко опустив трубку на аппарат, Кравцов посмотрел на Вадима с некоторым сочувствием и распорядился:

— Бери мою машину и срочно дуй на место происшествия. Как приедешь — машину отпусти. Она мне будет нужна.

— Но что случилось, Сан Саныч, и где?

— Ах да, — махнул рукой Кравцов, — извини, я ж тебе ничего не сказал. С утра мне опять настроение подпортили. Областной прокурор на ковер вызывает.

- На разнос, что ли? За что?

— Из-за взяточника. Не может смириться коммерсант со своим необычным положением. Во все инстанции жалобы наказал. Обвиняет прокуратуру в том, что якобы мы ему доллары подсунули. Но ничего, белый флаг я не собираюсь. выбрасывать и ни на какие компромиссы не пойду. Вплоть до разбирательства у Генерального прокурора. Напрасно некоторые надеются, что за деньги можно всех купить. Не дождутся.

— Но областной прокурор вроде порядочный человек, — заметил Вадим, — должен разобраться.

— Я тоже такого мнения, — вздохнул Кравцов, — однако на нервы вся эта некрасивая возня действует. Ладно, хватит об этом. Теперь о происшествии. Звонил начальник районного отдела полиции Миловидов Григорий Петрович. Ты его видел у меня на совещании. Так вот, он сообщил, что на Кропоткинском жилмассиве вновь убийство. Убит парнишка лет семнадцати. Буквально в ста метрах от того подъезда, где был убит слесарь-сантехник Сажин.

— Опять в подъезде?

— Нет. На этот раз не в подъезде, а во дворе детского садика. На месте все узнаешь. Оперативная группа ждет следователя.

Под старым корявым вязом — труп: худой черноволосый парень в потертых джинсах и футболке навыпуск. Правая рука его, вытянутая вперед, сжимает в кулаке одноразовый шприц, левая неловко подогнута под грудь. Под рисового цвета лицом, уткнувшимся в кусок картона, лужица спекшейся крови.

— Мертв? — механически спросил Вадим, хотя и так было очевидно, что пострадавший без признаков жизни.

— Да, — кивнул судмедэксперт Селиванов, невысокий подполковник медицинской службы с профессорской, клинышком, бородкой. — Предварительно полагаю, что смерть наступила от удара тупым твердым предметом в теменную часть головы примерно между двумя и тремя часами ночи. Более точно будет указано в акте экспертизы после вскрытия.

Вадим перевел взгляд на присутствующих двух сотрудников полиции.

— Кто обнаружил труп?

Вперед выступил участковый, лейтенант Илья Куликов. Он кивнул на стоявшего в сторонке пожилого небритого мужчину в клетчатой рубахе.

— Обнаружил сторож детского садика Афанасьев. Он позвонил мне, а я доложил начальнику райотдела полиции.

— Полковник послал на место происшествия меня, — вступил в разговор инспектор уголовного розыска старший лейтенант Игорь Осипов. — По прибытии я обеспечил охрану места происшествия, огородил его красной лентой, — старлей широким жестом указал на ленту, привязанную к веткам деревьев.

Вадим спросил сторожа:

— Как вас звать-величать?

— Я Антон Поликарпович, — ответил сторож и приблизился к следователю, — по совместительству еще и дворник.

— Антон Поликарпович, расскажите подробнее с того момента, как вы обнаружили труп. В котором часу? Может, видели кого-нибудь поблизости или слышали шум, разговоры, ссору; может, назывались имена?

— Увидел я убитого без четверти четыре, еще на часы посмотрел. А тихо стало во дворе примерно за час до того, как я вышел во двор из своей сторожки.

— Минуточку, выходит, что за час до вашего выхода во двор, там был какой-то шум?

— Так здесь всегда шум, — сторож отвел взгляд в сторону, — разве вам не известно, что тут всю ночь наркоманы тусуются? Утром устаешь шприцы подбирать. А ведь днем сюда детишки приходят. В теплое время года эта вакханалия тут часто бывает.

— А вы не пытались их разгонять?

— Разгонять?! — грустно усмехнулся сторож. — Я уже год здесь работаю и в первое время сделал было попытку, но мне приставили нож к горлу и предупредили: «Старик, будешь нам мешать — перо в бок получишь».

— И много наркоманов собирается?

— Не считал. Но примерно десятка полтора будет.

Вадим пристально посмотрел на участкового.

— Лейтенант, вы в курсе того, о чем говорит Антон Поликарпович?

— Даже очень в курсе, — вздохнул Куликов, — не ошибусь, если скажу, что убитый — Костя Суглобов. Я его узнал. Он тут за старшего был. Мне приходилось с ним беседовать. И не раз. Я давно работаю по этому детскому садику и другим территориям участка. Не одного распространителя наркотиков посадили. Но всех кайфующих не посадишь. Только, бывало, разгонишь компанию в одном месте, она собирается в другом. Наркоманы очень мобильные. Прогнал из детского садика — они на территории педучилища начинают кучковаться; разгонишь там, они переходят в лесопосадку за школой или за музыкальным училищем. Не набегаешься. Ведь по всем дворам, скверам и подъездам посты полиции не расставишь. У меня на них и картотека имеется. Наркоманы — можно сказать, общенациональная беда. К ним более крутые меры нужны. Государственные.

— Участковый по-своему прав, — вступил в разговор подполковник Белов, проработавший на должности эксперта-криминалиста около трех десятков лет. — Но давайте, товарищи, вернемся к сегодняшнему конкретному происшествию, убийству гражданина Суглобова. Наверное, у многих из здесь присутствующих складывается мнение — убитый стал жертвой скандала среди наркоманов. Причина ссоры может быть весьма банальной, как бы лежит на поверхности, — не поделили дозы или кто-то задолжался: в наркотическом угаре и произошло то, что произошло. Или у кого другое мнение?

— Я так и подумал, — согласился инспектор уголовного розыска.

— Если честно, и я придерживаюсь такой версии, — прижался Вадим, — пока, конечно.

— Но тут есть одна тонкость, товарищи, — продолжил эксперт-криминалист. — Смертельные раны на голове Суглобова и ранее пострадавшего Сажина, которого я также осматривал, одинаковы. Мне представляется, что они нанесены одним и тем же тупым твердым предметом и, что имеет существенное значение, с одинаковой силой. О чем это свидетельствует?

— О том, что оба убийства совершил один и тот же человек, — предположил Вадим. — И вероятнее всего, это кто-то из наркоманов.

— Может, да, а может, и нет. Находить подозреваемого и доказывать его виновность — это уже ваше дело, товарищ следователь, — резюмировал Белов. — А нас с коллегой, — он посмотрел на Селиванова, — время поджимает. Ведь следствию нужны, и как можно быстрее, заключения экспертиз?

— Да, это так, — подтвердил Вадим.

— А вот и наш транспорт, — кивнул на подошедшую «Газель» с красными крестами судмедэксперт.

Выскочившие из машины санитары упаковали труп в черный пластиковый пакет на молнии, занесли его в салон машины, и в следующую минуту, взяв на борт обоих экспертов, «Газель» укатила.

Посмотрев на работников полиции, Вадим распорядился:

— Отвяжите красную ленту и пройдемте в пункт полиции. Заглянем, лейтенант, в вашу картотеку и подумаем о наших дальнейших совместных действиях.

— А я вам не нужен? — робко, но с надеждой, что не нужен, спросил сторож-дворник.

— Пока нет, — махнул рукой Вадим, — если понадобитесь — мы вас найдем.

9

Пункт полиции — маленькое помещеньице с одним подслеповатым оконцем. У стены — допотопный стол с таким же стулом, в углу — прикрученный к полу металлический ящик, служащий участковому сейфом. Кругом стулья. Обычно такие стулья жалеют выбрасывать на помойку, а увозят на дачу, украдут — не жалко. Стены оштукатуренные, запыленные. За самой большой стеной, у которой стоит стол участкового, — равномерный гул, который начинает изрядно действовать на голову впервые вошедшему сюда.

— Лейтенант, а что гудит за стеной? — поинтересовался Вадим, усаживаясь на скрипучий стул.