Луг духовный: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов

Глава 85. О проросшей пшенице за прекращение раздачи милостыни

Пожинайте плоды непослушания!

Вот что еще рассказали нам: «У нас в обители наблюдался следующий обычай: во св. и Великий Четверток сходились в обитель из той страны бедные и сирые и получали по полмодия пшеницы, по пяти благословенных хлебов, по пяти фолер, по секстарию вина и по полсекстарию меда. За три года перед тем случился большой неурожай пшеницы, так что она продавалась в той местности по номисме за два модия. Настал Великий пост.

Некоторые из отцов сказали нашему игумену:

– Сделай милость, отче, отложи на этот раз обычную раздачу бедным, чтобы не оскудела братия монастыря, так как нигде нет пшеницы.

– Не станем, чада, нарушать благословения отца нашего, – начал было возражать авва. – Вы знаете заповедь старца, нам не следует преступать ее. Воистину он сам позаботится о нас.

Но братия продолжали упорно стоять на своем.

– Нам самим не хватит, и нечего давать нам.

– Что ж, – сказал игумен, глубоко опечаленный, – будь по-вашему. Делайте как знаете.

Так и не раздали милостыни ни в св. Четверток, ни в св. Пятницу. Заведующий пшеницей вскоре пошел туда и, войдя, увидал, что пшеница вся проросла. И пришлось ее побросать в море. Тогда стал нам говорить авва:

– Вот и поделом приходится переносить кару нарушителям заповеди отца нашего. Пожинайте теперь плоды непослушания! Всего только пятьсот модий мы должны были раздать – и угодили бы своим послушанием отцу нашему Феодосию, и бедных братий своих утешили бы. А теперь что же? Погибло у нас пшеницы около пяти тысяч модий… Какую же пользу получили мы, чада? Поистине причинили себе сугубый вред: первое – нарушили заповедь отца нашего; второе – понадеялись не на Бога, но на пшеницу. Научимся, братия, из этого опыта, что есть Бог, пекущийся о всем человеческом роде, и что св. Феодосии невидимо заботится о нас, своих чадах».

Модий, мера жидких и сыпучих тел, равняется шестой части медимна, а медимн немного менее получетверика.

Секстарий равняется шестой части конга, а конг мера в три кружки.

Евлогия. Ко времени Мосха вошло в обычай давать непричастникам части освященного и благословенного священником хлеба, который и был известен под названием евлогий, или благословенный. Евлогии приносимы были богомольцами. Как и теперь, из них вынимались части за здравие и спасение приносивших.

Старцы обнаружили недостаток веры и любви – и были наказаны. Между тем, в жизнеописаниях св. подвижников рассказывается много примеров дивной и неожиданной помощи Божией во время голода.

Такой пример находим в самом «Луге Духовном», гл. 28. В житии прп. Феодосия Великого есть рассказ, как одно зерно, отнесенное по его благословению в житницу, чудесным образом наполнило эту житницу пшеницей. В житии нашего прп. Сергия повествуется, как Бог неожиданно послал ему в обитель много хлебов через неведомого благотворителя во время великой нужды.

Глава 86. Об отшельнике, скончавшемся по принятии Св. Причащения

Пришел в монастырь, чтобы отойти ко Господу, примирившись со всеми.

Фома из Эгов рассказал нам: «Я вышел из Эгов после праздника. Стояла страшная стужа. Я зашел в монастырь аввы Феодосия в Скопеле. При мне произошло там следующее: в той местности жил отшельник, питавшийся травою. По воскресным дням он приходил в монастырь и причащался Св. Тайн. Однажды отшельник, придя в соблазн, целых пять недель не являлся, вопреки своему обычаю, в монастырь. Иноки были этим опечалены. Во время моего пребывания в монастыре в воскресный день он наконец пришел туда. Увидав его, отцы монастыря возрадовались и, пав перед ним, просили прощения. Пал и он перед ними, и затем облобызались. И, приняв Пречистое Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, отшельник лег посреди церкви и тотчас скончался, вовсе не болев. Отцы монастыря поняли тогда, что отшельник предузнал свою кончину. Потому-то он и пришел в монастырь, чтобы отойти ко Господу, примирившись со всеми».

Об Эгах см. прим. к гл. 27.

Глава 87. Обретение тела отшельника Иоанна Смиренного

На вершине горы – свет.

Пришли мы в селение за шесть миль от Росса. Два мирских старца приняли нас в храме. Селение стояло у подошвы горы. В храме они указали нам каменную плиту.

– В этой гробнице, христиане, покоится великий отшельник, – сказали старцы.

– Откуда вы знаете об этом? – спросили мы.

– Семь лет тому назад жители этого селения стали замечать по ночам на вершине горы свет, как бы от огня. «Не звери ли это?» – думали мы. Несколько дней мы наблюдали это. Однажды мы взошли на вершину и не нашли никакого знака: ни света, ни чего-либо опаленного в лесу. Снова ночью видим тот же свет… Так в течение трех месяцев – огни… Однажды мы взяли несколько человек… Ночью, с оружием в руках на случай встречи со зверями, приходим на вершину горы, на место, где появлялся свет, и остаемся там до утра. Утром видим небольшую пещеру: из нее-то и являлся свет. Входим в пещеру и видим умершего отшельника. На нем была власяница из козьей шерсти и плащ из пальмовых листьев. В руках у него было серебряное Распятие. При нем – хартия, на которой было написано: «Я, смиренный Иоанн, скончался пятнадцатого индикта». Рассчитав время, мы нашли, что кончина его последовала семь лет назад, а он был точно скончавшийся только сегодня. Подняв его, мы принесли и похоронили в церкви.

О Россе см. прим. к гл. 80; Феодосии Антиохийский.

О небесном свете см. прим. к гл. 51.

Сравни прим. к гл. 84-й.

Глава 88. Жизнь аввы Фомы и чудодействие его тела по смерти

С пением псалмов перенесли св. мужа.

Мы прибыли в Феополь. Один пресвитер тамошней Церкви рассказал нам о некоем авве Фоме. Он был апокрисиарием киновии, что в Апамее. Однажды по монастырским нуждам пришел он в Феополь. Замедлив здесь, он скончался в Дафне, в храме св. Евфимии. Клирики того места похоронили его как странника, на месте погребения странных. На следующий день погребли там же одну женщину, повыше его. Это было во втором часу. Около девятого часа земля выбросила покойницу. Жители были удивлены этим происшествием… Потом к вечеру снова похоронили ее в той же могиле, а на следующий день нашли труп ее опять вне могилы. Взяли тело покойницы и похоронили в другой могиле. Спустя несколько дней похоронили еще одну женщину над иноком, еще не сообразив, что он не дозволяет хоронить над собою женщин. Когда и эту земля не приняла, тогда только уразумели, что старец не желает этого. Доложили обо всем патриарху Домнину, и тот распорядился, чтобы все граждане со свечами шли в Дафну и с пением псалмов перенесли останки св. мужа. Его похоронили в усыпальнице, где покоилось много останков св. мучеников, а над его гробницей устроена была небольшая часовня.

Феополь – Актиохия – см. прим. к гл. 33.

Апокрисиарий – собственно: ответчик. Латинские переводчики заменяют его словом Thesavrarius или Legatus или Secretariats. У Миня (Rosweydi notae): Legatus ecclesiae negotia tractans. В Новеллах Юстиниана: «Апокрисиариями называются те, которые пекутся о делах церквей».

Память св. мученицы Евфимии – 16 сентября. Пострадала при Диоклетиане.

Дафна – богатое предместье в городе Антиохии.

Домнин был патриархом в Антиохии с 441 г. до 448 года.

Об Апамее см. прим. к гл. 81.

Знамение вызвано было какими-либо обстоятельствами и нуждами времени, нам неизвестными. В Антиохии в то время бывали частые землетрясения.

См. прим. к гл. 84-й.

Глава 89. Обретение тела на горе Аманской

Пятнадцать лет прошло, как старец скончался.

В Феополе один из отцев поведал нам: «Однажды по некоторой надобности взошел я на гору Аман и нашел там пещеру. Войдя в нее, нашел отшельника, склонившегося на колена, с руками, простертыми к небу. Волосы, ниспадая с головы его, касались земли. Полагая, что он жив, я поклонился ему со словами: «Помолись обо мне, отче!» Ответа не было. Тогда я приблизился к нему, чтобы приветствовать его, но, дотронувшись, увидал, что он уже мертв… Отойдя немного, вижу другую пещеру, вхожу и нахожу в ней старца.

– По добру ли пришел, брат? Заходил ли в другую пещеру к старцу?

– Да, отче…

– Получил ли что-нибудь там?

– Нет…

– Да, уж пятнадцать лет прошло, как старец скончался.

А между тем, он был в таком состоянии, как будто почил лишь час назад. Старец совершил обо мне молитву, и я удалился, славя Бога».

К северу от Антиохии возвышается горный хребет Аман. Там, в горах, были две обители: одна у подошвы, а другая на вершине той же возвышенности. Кроме основателя аманских обителей, прп. Симеона Ветхого, жившего во второй половине IV в. по P. X., имена других подвижников остались нам неизвестными; между тем, их много подвизалось в окрестностях Антиохии. Живя в пещерах, ущельях, в недоступных дебрях, они были ведомы только одному Богу…

Припомним рассказ о погребении св. Павла св. Антонием Великим.

См. конец 37-й гл. «Луга Духовного».

Глава 90. Смерть двух отшельников

Копай здесь!

Двое отшельников жили выше горы Росса, на горе, известной под названием Крыша, близ реки Пиапи и обители аввы Феодосия в Скопеле. Старец скончался, и ученик его, совершив молитву, похоронил его в горе. Прошло несколько дней. Ученик отшельника спустился с горы и, проходя мимо селения, встретил человека, трудившегося на своем поле. «Почтенный старец, – сказал он ему, – сделай милость, возьми свой заступ и лопату и пойдем со мною». Земледелец тотчас пошел за ним. Взошли на гору. Отшельник указал мирянину на могилу своего старца и сказал: «Копай здесь!» Когда тот вырыл могилу, отшельник стал на молитву и, окончив ее, спустился в могилу, лег над своим старцем и отдал душу Богу. Мирянин, зарыв могилу, вознес благодарение Богу. Сойдя с горы на такое расстояние, как может упасть брошенный камень, сказал сам в себе: «Я должен был бы принять благословение от святых!» Но, вернувшись, он уже не смог найти их могилы.

См. прим. к гл. 80: Феодосии Антиохийский и к гл. 89.

Глава 91. Жизнь отшельника аввы Георгия и Фалалея, ученика его

Тридцать пять лет скитался без одежды по пустыне.

Некоторые из отцов рассказывали нам об отшельнике авве Георгии, что он тридцать пять лет скитался без одежды по пустыням.

О нем же говорили, что, живя в горах монастыря аввы Феодосия в Скопеле, он имел ученика. Когда ученик скончался, авва Георгий, не имея орудий, чтобы вырыть могилу и похоронить тело брата, сошел с горы к морю и увидал приближавшийся корабль. И стал он звать хозяина корабля и матросов, чтобы они шли за ним на гору и погребли брата. Те с готовностью согласились и, захватив необходимые орудия, взошли со старцем на гору. Вырыв могилу, они погребли тело. Один из матросов, по имени Фалалей, придя в умиление при виде добродетельного старца, стал просить его, чтобы позволил остаться при нем. Старец ответил, что ему не перенести трудов подвижничества. Но юноша утверждал, что он готов на все подвиги. И действительно, оставшись со старцем, он провел вместе с ним год в изнурительных подвигах. По прошествии года брат Фалалей бросается к ногам старца со словами: «Помолись обо мне, отче! По твоим молитвам Бог избавил меня от страданий: я не чувствую утомления, на меня не действует более ни суровость воздуха, не жжет палящий зной, не зябну во время стужи, напротив – испытываю полное спокойствие». И старец благословил брата. Прошло еще два года с половиной. Брат Фалалей предузнал свою кончину и обратился с просьбой к старцу:

– Своди меня в Иерусалим, чтобы мне поклониться св. Кресту и св. Воскресению Христа Бога нашего, потому что на этих днях Господь возьмет меня к Себе.

Старец вместе с ним отправился во св. град. Поклонившись святым и дорогим местам, они прошли к св. Иордану и омылись в нем, а три дня спустя почил брат Фалалей. И старец похоронил его в лавре Копрата. Прошло немного времени, и сам отшельник авва Георгий скончался. И похоронили его отцы лавры Копрата в своем храме.

О жизни без одежды см. прим. к гл. 19, о восках. Но встречались также, как видно, и отдельные примеры обнаженных подвижников, живших под открытым небом или в пещерах. Сульпиций Север рассказывает об одном отшельнике Синайской горы, что он в течение пятидесяти лет не имел другого покрова, кроме длинных волос. Нечто подобное рассказывается о подвижниках Онуфрии и Софроний.

«На меня не действует более суровость воздуха, не жжет палящий зной, не зябну во время стужи».

Прп. Авва, или Агавва, живший в Коринфской обители, в отрогах Аманского хребта, по словам Феодорита, «изумительно выдерживал и холод во время мороза, и зной солнечный во время жары. Казалось, для него все равно, веял ли на него прохладный ветерок, или падали палящие лучи солнца». Сирийский отшельник св. Иоанн (сконч. около 450 г.) в продолжение двух– или трехдневной молитвы стоял на обледенелой земле, и снег так засыпал его, что его пришлось откапывать чуть не лопатами. Замечательно при этом, что подвижники достигали весьма преклонного возраста, до ста лет и более…

О лавре Копрата см. во введении.

Глава 92. Жизнь Георгия каппадокийского и обретение тела Петра, пустынника св. Иордана

Вышел из огня без вреда.

Св. отец наш авва Георгий, архимандрит монастыря св. отца нашего Феодосия, расположенного в пустыне близ св. града Христа, Бога нашего, рассказал мне и брату Софронию софисту:

«Жил со мною здесь брат по имени Георгий, родом из Каппадокии. Он служил в Фасаэлиде. Однажды братия пекли хлебы, а Георгий растапливал печь. Истопив печь, он не знал, чем ее вытереть, так как братия, ради его испытания, спрятали лоскут. Тогда он влез в печь и вытер ее своим плащом, потом вышел из огня без всякого вреда. Узнав об этом, я сделал строгое порицание братии за такое испытание».

Тот же отец наш, авва Георгий, рассказывал о том же брате, что ему пришлось пасти свиней в Фасаэлиде. И пришли два льва, чтобы похитить одну из них. Тогда он, взяв свою палку, прогнал их к св. Иордану.

В другой раз тот же отец наш поведал нам: «Я собирался строить храм во имя св. Кириака в Фасаэлиде. Вырыли место для фундамента. И вот является мне во сне неизвестный инок, по наружности великий подвижник. Нижнее платье на нем было из пальмовых листьев, на плечах – короткая мантия из рогожи. И говорит он мне умоляющим голосом:

– Скажи мне, авва Георгий, ужели, после столь великих трудов и подвигов моих, ты оставишь меня лежать вне воздвигаемого храма?

Изумляясь благолепному виду старца, я говорю ему:

– Кто же ты, господин мой?

– Я – Петр, пустынник и воск св. Иордана, – отвечал он.

Встав утром, я расширил план храма. Когда начали рыть, нашли его тело, лежавшее в земле, в том же самом виде, как он являлся мне во сне. Выстроив храм, в левом углу храма я устроил прекрасную гробницу и там положил его».

Глава 93. Кончина аввы Сизинния и его ученика

Похоронили их вместе – старца и ученика его.

От того же отца нашего, аввы Георгия, мы слышали следующий рассказ: «Однажды я пришел к отшельнику авве Сизиннию. Этот старец, оставив для всецелого предания себя Богу свою епископию, поселился и начал проводить безмолвную жизнь близ селения Ветанаварии, на расстоянии шести миль от св. Иордана. Придя к нему, мы долго стучались. Прошло много времени, прежде чем ученик его отворил нам. «Отче, – сказал он нам, – старец при смерти… Он молил Бога не посылать ему смерти, пока он не услышит о вашем возвращении в эту страну». А мы, по нуждам обители, ездили в Константинополь к благочестивейшему императору Тиверию. Ученик пошел к старцу и возвестил ему о моем прибытии. Прошло опять много времени, прежде чем он возвратился. «Пожалуйста!» – сказал он. Войдя, мы нашли старца уже умершим. Потом я узнал, что он отошел ко Господу, лишь только узнал, что это я стучался к нему. И когда я облобызал его, умерший тихо сказал мне: «Благополучно возвратился авва мой», – и снова почил. Тогда я дал знать в селение, чтобы пришли и похоронили старца. Когда пришедшие из селения начали рыть могилу, ученик старца просил их: «Сделайте милость, ройте немного пошире, чтобы можно было положить двоих». Пока рыли могилу, ученик лег на рогожу и почил. И мы похоронили их вместе – старца и ученика его».

К главам 92 и 93

Архимандрит. Мандра – слово греческое, значит – овчарня. Потом Мандрой называли гору, на которой подвизался св. Симеон Столпник, и обитель, расположенную на ней. Отсюда и произошло название архимандрит – начальник обители.

О монастыре св. Феодосия, палестинского киновиарха, и о нем самом см. прим. к гл. 4-й и во введении.

Преподобный Георгий архимандрит. «Он управлял Феодосиевой обителью в последней четверти VI века. И по характеру, и по строгой жизни, и по образу действий он напоминал инокам великого отца их (Феодосия). Благоразумный и рассудительный, твердый и настойчивый в достижении цели, до самоотвержения преданный заботам о благе св. обители, о спасении вверенных его руководству душ, неутомимо деятельный по делам монастырским, входивший в разнообразные сношения с разными лицами и в то же время спокойный и самособранный, никогда и ничем не раздражавшийся, строгий к самому себе, снисходительный и любвеобильный к другим, постоянно, при каждом случае поучавший братию – таков прп. Георгий. Он пользовался повсюду глубоким уважением. Благосклонно принял его император Тиверий, когда Георгий, прибыв в Константинополь, обратился к нему с просьбой помочь нуждам своей обители: охотно и милостиво Тиверий удовлетворил смиренному прошению Георгия. Сам великий подвижник, прп. Георгий посещал другие обители и пустыни и беседовал с подвижниками и отшельниками, славившимися духовной жизнью, и усвоял от них особенные черты их подвижничества. И достиг он высокой степени духовного совершенства и нравственной чистоты. Ему был открыт духовный мир» («Душ. чт.», март 1885,307–308). См. гл. 109-ю «Луга Духовного».

Фасаэлис, или Фасаэлида, – почти под 32° сев. широты, к западу от Иордана, на дороге в Иерихон. Названа по имени Фасаила, брата Ирода.

О власти святых над зверями см. прим. к гл. 2-й.

О св. Кириаке см. прим. к гл. 26. Сравн. Миня Р. С. С. Ser. Graec. t. LXXXVII, стр. 3114. Прим. 22.

О восках см. прим. к гл. 19.

Ветанавария – не Вифавара ли? Здесь совершал крещение Иоанн Креститель. Ин. 1, 28.

Глава 94. О Иулиане, епископе Бостры

Во имя Отца и Сына и Св. Духа – выпиваю сию чашу!

Отец наш архимандрит Георгий рассказывал нам также об авве Иулиане, бывшем епископе Бострском. Когда он удалился из обители и сделался епископом в Бостре, некоторые из жителей города, ненавистники имени Христова, задумали погубить его при помощи яда. Они подговорили слугу, подававшего епископу вино, разбавленное водою, подкупив его, и дали ему яд, чтобы он подмешал его в чашу с вином. Тот так и сделал, как его подговорили, – подал блаженному Иулиану подмешанное вино. Епископ принял чашу и по вдохновению свыше узнал о злом умысле, равно как и о том, кто это подстроил. Взяв чашу, епископ поставил ее перед собою, ни слова не сказав слуге. Потом он созывает к себе всех жителей, в числе которых были и злоумышленники. Дивный Иулиан, не желая подвергать позору заговорщиков, обращается ко всем со скромными словами: «Если вы желаете умертвить смиренного Иулиана при помощи яда – вот, я пью его пред вами». Сказав это, он трижды крестообразно осенил перстом своим чашу. «Во имя Отца и Сына и Св. Духа – выпиваю сию чашу!» – произнес он и, выпив отраву перед всеми, остался невредим. Увидав это, пали пред ним и просили у него прощения.

Востра – город в Аравии (Arabia Petraea).

Иулиан был епископом в Бостре во время царствования Анастасия. За отказ следовать учению Севера, которому покровительствовал император, он был лишен своей кафедры. Тогда он удалился в обитель Феодосия, коего учеником он был раньше. После смерти Анастасия Юлиан опять был призван к своей пастве. Феодосии сопровождал туда своего любимого ученика.

Врагами Иулиана, вероятно, были еретики, последователи Севера.

Глава 95. Жизнь старца Патрикия в Скопеле

Только великим людям под силу пасти словесных овец!

В обители отца нашего Феодосия жил один старец, родом из Севастополя Армянского, по имени Патрикий. Он был очень стар – говорил, что ему было 113 лет. Старец отличался кротостью и смирением. Тамошние отцы рассказывали нам об этом добродетельном старце, что прежде он был игуменом обители Абазанской. Он отказался от игуменства, боясь ответственности. «Только великим людям под силу пасти словесных овец», – говорил он. Пришел в обитель Феодосия, чтобы жить в послушании, рассудив, что это гораздо полезнее для души.

О прп. Патрикий см. в след. главе отзыв св. Симеона Дивногорца.

Замечательно долголетие св. подвижников!

Глава 96. О слепце Иулиане, родом из Аравии

Жертва святая.

Был там также, как рассказывали нам, другой старец, араб по происхождению, по имени

Иулиан, слепец. Этот авва Иулиан соблазнился о Макарии, Иерусалимском архиепископе, и сомневался, быть ли ему с ним в общении. Вот однажды авва Иулиан извещает авву Симеона, жившего на Дивной горе, находящейся в девяти милях от Феополя: «Я слеп да не знаю, куда бы мне и сходить; нет никого, кто бы вывел меня из затруднения, а между тем, я сомневаюсь вступить в общение с Макарием. Объясни также мне, отче, как поступить мне с согрешившим братом, равно как и с тем, кто связал себя с ним клятвой?» Авва Симеон отвечает брату Иулиану: «Не удаляйся и не думай удаляться от св. Церкви. В ней, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, нет ничего худого. Сверх того – знай, брат, что если кто при св. возношении погрешит в вашей обители, у вас там есть старец по имени Патрикий. Этот старец становится вне святилища, позади всех, близ западной стены храма. Он достойно совершает св. молитву проскомидии, и она принимается как жертва святая».

Прп. Иулиан подозревал Макария в оригенизме. См. прим. к гл. 19.

Прп. Симеон Дивногорец. «Прп. Симеон, второй сего имени столпник, был такой же великий подвижник, как и прп. Симеон, первый столпник, и так же, как первый столпник, был славою и украшением Церкви Христовой, избранным сосудом благодати». («Душ. чт.» 1886 г., т. III, 267.) Шести лет стал он на столп, на котором вырос, и затем провел в великих подвигах 68 лет. Впоследствии он взошел, по указанию свыше, на Дивную гору в окрестностях Антиохии, на р. Оронте, и пробыл на ней 54 года. Скончался он 24 мая 596 года. Дивная жизнь необычайного подвижника описана Никифором.

О столпниках см. прим. к гл. 28 и 57. «Погрешить». По требованию смысла, мы предпочитаем προσκóψει ВМ. προσκομíσει.

«Как поступить мне с погрешившим братом и как быть тому, кто связал себя с ним клятвою?»

Этот вопрос объясняется событием, рассказанным в главе 97.

Глава 97. Жизнь и смерть двух отшельников, давших клятву никогда не разлучаться

Ради брата я терплю все это!

Отшельник авва Иоанн, по прозванию Огненный, поведал нам следующее.

Авва Стефан Моавитский рассказывал мне: «Однажды мы были в монастыре великого вождя иноков, св. Феодосия. Там были два брата, давшие друг другу клятвенное обещание – не разлучаться с другом ни в жизни, ни в смерти. В обители они для всех были примером назидания. Но вот один из них подвергся плотской брани и, будучи не в силах побороть ее, сказал другому брату: «Отпусти меня, брат! Похоть плоти одолевает меня, и я решился уйти в мир». Тот начал уговаривать его.

– Не губи, брат, своего подвига.

– Или ты иди вместе со мной, чтобы мне удовлетворить страсть, или отпусти меня одного, – возразил тот.

Не желая отпустить одного в мир, брат пошел вместе с ним в город. Подвергшийся плотской брани зашел в дом блудницы, а другой брат стоял вне, посыпав голову пеплом и сильно страдая. Впавший в блуд, совершив преступление, вышел из дому. Другой начал говорить ему:

– Какую пользу получил ты, брат, от греха? Не причинил ли, напротив, вред? Пойдем обратно в свое место…

– Нет, уж я не могу идти в пустыню… Ты ступай туда, а я останусь в миру.

Напрасны были все усилия убедить его возвратиться в пустыню. Брат решился сам остаться с согрешившим в миру, и они оба начали трудиться для своего пропитания.