Верный пёс,
Тот довёл её до слёз,
Да, до слёз,
Не пускает Таню в дом,
В свой же дом,
Будто с нею незнаком,
Незнаком.
Всё рычит он грозно ей,
Грозно ей
На порожках у дверей:
«Я такую стрекозу,
Стрекозу
Непременно загрызу, Загрызу!»
Хорошо — знакомый дворник
Смог ей вовремя помочь:
Вмиг надел на пса намордник
И увёл собаку прочь.
Отдохнуть пора б Танюше,
Но кричит ей Мода в уши:
«Боже мой, какой позор —
Носишь туфли до сих пор!
Нынче краше всех обновок
Пара импортных кроссовок,
Неужели не поймёшь,
Что ты снова отстаёшь?»
И живя одной заботой,
Всё отбросив поскорей,
Таня гонится за Модой,
Мода гонится за ней.
Снова с мамой в магазины,
Осмотрели все витрины —
Ничего там не нашли,
Повздыхали и ушли.
А случайно, с рук торговки,
В подворотне, у стены,
Взяли модные кроссовки —
Заплатили три цены.
Стало радостно Танюшке,
Съели с мамой по ватрушке
И домой к себе идут —
Мода снова тут как тут:
«Сколько раз я говорила,
Чтоб ты брошь себе купила,
Ну когда же ты поймёшь,
Что нужна для блузки брошь,
И цепочка, и кулон,
Чтоб сиял со всех сторон,
И серёжки — не простые,
Непременно золотые!
Закажи всё это ей,
Доброй маменьке своей».
И живя одной заботой,
Всё отбросив поскорей,
Таня гонится за Модой,
Мода гонится за ней.
А раскроет свой дневник
Двойки-шкодницы,
Бойко высунув язык,
Корчат рожицы.
Мама лечит и поныне
Сердце доброе своё.
В ювелирном магазине
Всё же видели её.
Плачет мамина сберкнижка,
Плачет горькою слезой:
«Ой, Татьяна, плохо слишком
Поступила ты со мной.
Образумься хоть немножко —
Не гонись ты ни за кем,
Ведь на мне одна обложка —
Отощала я совсем!»
Деньги вышли. Как тут быть?
Плачет Танечка:
«Ни конфетки не купить
И ни пряничка».
Кошка, рыжая подружка,
Промяукала скорбя:
«Нет, Танюшка, побрякушки
Не украсили тебя.
Хороши твои серёжки,
Но скажи мне, почему
Всех встречают по одёжке —
Провожают по уму?
Коль не знаешь, чем заняться,
Ставь учёбу во главе.
Модой вредно увлекаться
Если пусто в голове».
А дворовый пёс суров,
Ой суров,
Вновь загрызть её готов,
Да, готов;
Широко разинув пасть,
Злую пасть,
На неё решил напасть,
Да, напасть.
И, вскричав, Татьяна встала,