Темные пророчества (сборник)

И повторил:

– Как всегда!

Священник, должно быть, не понял, но на всякий случай кивнул и вгрызся в пирог. Ренган тихонько добавил:

– Благословлять станешь тех, кого укажу. Остальным откажи как-нибудь половчей. И не забудь, деньги – пополам.

Тут затрубили трубы, старик-распорядитель велел победителям первого круга выйти на арену и приветствовать высоких гостей, занявших наконец-то места на центральной трибуне. Шагая по взрыхленному песку, Ренган внимательно оглядывал тех, кто расположился вокруг герцога, да и самого Фиеро. Особого впечатления его светлость не производил – худощавый сутулый мужчина с заметными залысинами. Гораздо больше в глаза бросалось богатое платье, отлично подогнанное, чтобы скрыть недостатки фигуры вельможи. Одеваться Фиеро умел… Рядом с герцогом выделялась огромная фигура Норгана, богатырь поминутно склонялся к тщедушному соседу, должно быть, господа беседовали, и граф боялся не расслышать собеседника среди гомона и звуков труб. Когда наемник миновал трибуну, он оглядел соперников. Бело-зеленые явно проиграли, среди победителей северянин приметил только одного из них – того самого мечника, что дрался нынче первым. Когда бойцы покинули арену, на ней наконец-то объявился герольд. Поутру его не было – должно быть, сопровождал герцога, а теперь явился вместе с ним. Выйдя на ристалище, герольд объявил, что, поскольку вассалы его светлости выступили неудачно, далее турнир пойдет по иным правилам – участники станут сражаться друг с другом без деления на гостей и хозяев поля.

А Фомас вдруг обнаружил себя окруженным воинами, требующими благословения. Коротышка припомнил слова приятеля и теперь вертел головой, стараясь перехватить взгляд Ренгана. Северянин подошел поближе и указал на бело-зеленого, которому предстояло драться первым. Фомас принял величественную позу и объявил:

– Не все сразу, мои господа! Начнем, пожалуй… – клирик выдержал эффектную паузу и рыцари притихли, ожидая выбора. – Вот с вас, сэр. Из уважения к статусу хозяина ратного поля, я не возьму с вас больше, чем с моего старинного приятеля, сэра Ренгана…

И вновь благословение Фомаса сыграло свою роль – вассал Фиеро одержал победу даже более уверенно, нежели в первом бою. Перед следующей схваткой Ренган указал глазами на воина с двумя топориками. И снова победителем вышел осененный благодатью, которую испросил у Всевышнего чудотворец Фомас! Перед третьем боем Ренган едва заметно покачал головой, и клирик, обильно цитируя священные тесты, отказался давать благословение, невзирая даже на предложение заплатить вдвое больше, сделанное азартным оруженосцем…

Подошел черед Ренгана. Хмурый старик поправил защиту на клинке, что-то скрутил медной проволокой – чувствовалось, что у него большой опыт в подобных делах. Наконец Ренган был готов и выступил навстречу противнику. На этот раз его соперником оказался воин поопытней, этот не стал бросаться, очертя голову, под удар, а принялся осторожно подбираться к северянину, спокойно поджидающему его приближения. Ренган старался избегать лишних движений, поскольку его способ ведения боя требовал много сил. Наконец противники сблизились, и горец ткнул острием, укрытым турнирной насадкой, в щит противника. Тот остановился и принялся топтаться на месте, не решаясь приближаться на расстояние рубящего удара. Ренган тоже не спешил, пресекая короткими тычками робкие попытки соперника сойтись.

Это положение сохранялось несколько минут, пока Ренган не счел, что его противник достаточно растерян. Горец шагнул навстречу, сокращая расстояние и одновременно вскинул меч над головой, раскручивая для удара. Первый удар противник принял на щит, Ренган тут же закрутил клинок в противоположную сторону, развернувшись на месте – так что новый удар вышел куда сильнее. В этот раз соперник подался назад, едва удержавшись на ногах. Он еще пытался достать северянина острием, но не дотянулся, а Ренган снова повторил выпад. Теперь щитоносец не пытался контратаковать, он отступал, шатаясь под ударами двуручного меча. Наконец при шестом или седьмом развороте щит треснул, а воин, не сдержав натиска, споткнулся и сел. Вместе с отрубленным куском щита в сторону полетели обломки чехла с клинка Ренгана. Горец, едва сдержав инерцию, пошатнулся… устоял. И вскинул клинок в небо, получилось очень эффектно. Трубач по сигналу герольда торопливо подал сигнал – и Ренагана провозгласили победителем…

Теперь осталось только четыре бойца – и трое из них благословлены великим Фомасом! Возвращаясь с ристалища, Ренган расслышал, как самодовольный викарий поясняет действенность собственных молитв тем, что обладает бесценной реликвией. И если кто желает купить – он, Фомас уступит. Ну что ж, можно и так… Почему бы и нет? Оруженосцы качали головами, не зная, верить ли полупьяному попику…

Следующая схватка не заняла много времени, бело-зеленому просто повезло, его противник оступился, задев ногой обломок щита, оставшийся в песке после предыдущего поединка – и, получив удар по шлему, растянулся на арене. Минутой позже он пришел в себя и, сквернословя, торопливо поднялся… но было поздно, он уже проиграл.

Ренгану достался наконец опытный боец с двумя топориками. Воин принялся вращать оружие, описывая замысловатые кривые, лезвия так и мелькали вокруг него, не сталкиваясь. Трибуны оживились. Ренган, не знакомый с тактикой противника, выбрал прежнюю манеру – используя длину собственного клинка, держать врага на расстоянии. Но и соперник оказался готов к такому бою, он бесстрашно двинулся на горца, размахивая оружием, удары то и дело сыпались на выставленный клинок, сбивая в сторону. Ренган понял, что вскоре его защита будет прорвана, рано или поздно опытный соперник сумеет отбить его оружие и сблизится настолько, что клинок северянина станет бесполезен. Раскрутить меч и бить в полную силу Ренган не решался, чувствовал, что прыткий противник сумеет увернуться. Делать нечего, пришлось атаковать, фехтуя слишком тяжелым для этого двуручником. Несколько минут прошло в круговерти лезвий, утяжеленных защитными чехлами. Ренган слабел, ворочая тяжелым оружием, но и противник взмок, утомившись непрерывно размахивать топорами. Наконец он решил пойти ва-банк и, подцепив ногой щедрую порцию песка, отправил ее в лицо горцу. Ренган, успевший заметить маневр неприятеля, рухнул наземь, выпуская рукоять меча, так что и песок и – следом – лезвие секиры прошли над ним. Извернувшись, северянин ухватил противника за ногу и дернул – тот рухнул, и горец треснул его головой, метя в лицо. Соперник, лежа на боку, успел опустить голову, шлемы столкнулись с лязгом, а Ренган, не теряя времени, оседлал ошеломленного соперника, прижимая коленями его руки. Тот завозился, пытаясь высвободить хоть один топор или скинуть Ренгана – тогда северянин сплеча врезал противнику кулаком в челюсть. Это, конечно, никак не походило на благородный поединок, зато оказалось действенным, противник обмяк и закрыл глаза…

Ренган тяжело поднялся и подобрал меч. Ситуация была непроста, но герольд, ничтоже сумляшеся, заявил, что правила благородного боя были нарушены и поспешил объявить победителем оруженосца в бело-зеленом. Ренган только пожал плечами… Ну, что ж… вышел за ограду, под азартную брань Фомаса и сочувственные слова проигравших оруженосцев содрал с меча чехол… тут его окликнули. Оруженосец графа Норгана приглашал «доблестного сэра Ар-Арраха» подняться на трибуну к его светлости.

Вблизи герцог показался Ренгану еще более невзрачным, особенно рядом с жизнерадостным краснолицым епископом Меригеном и верзилой Норганом. На фоне этих полнокровных здоровяков вельможа выглядел бледным и болезненным. Возможно, в самом деле хворал… Фиеро в ответ на поклон махнул Ренгану вялой ладонью и пробормотал что-то насчет неудачного стечения обстоятельств, послужившего виной тому, что не сэр Ар-Аррах нынче победитель. Норган тут же пробасил что-то невнятное, но явно похвальное относительно умения Ренгана владеть мечом.

Горец вновь отвесил поклон и поблагодарил за добрые слова. Норган склонился к герцогу и что-то шепнул на ухо. Тот кивнул и снова обратился к северянину:

– Сэр Ар-Аррах, мне неоднократно приходилось слышать о ваших подвигах… М-да… Нынче на турнире я убедился, что вы в самом деле отличный воин.

Вельможа смолк. Ренгнан не знал, что надлежит отвечать в подобных случаях и молча склонил голову.

– Открою вам секрет… Хотя не такой уж секрет… я знаю, полгорода судачит об этом. – Осторожно подбирая слова, продолжил герцог. – Я собираюсь совершить путешествие… можно сказать, поход… коль скоро в Рнентонне война… Вам приходилось бывать там?

– Около года пограничной службы в горах Дегенета. Больше полутора лет службы… э… различным достойным сеньорам после того, как…

– Да-да, я понял.

Губы Фиеро слегка скривились. Возможно, он догадался, что северянин был простым наемником, то ли такая привычка у него…

– В горах Дегенета, говорите вы, – подхватил Норган. А где именно? Далеко от Алийского перевала? Знаете, там еще замок Эрренголь?

Граф говорил о том самом перевале, из-за выхода к которому намечалась решительная битва между эритонским королем Денантом и имперцами. Кстати, монастырь блаженной Энигунды находился неподалеку от Эрренголя. Ренган вспомнил холодный пронизывающий ветер, дующий на перевале зимой, колючие охапки снежинок… Вспомнил отчаянных контрабандистов, пускающихся в путь, невзирая на непогоду, смельчаков, выбирающих для перехода Алийских гор именно те месяцы, когда перевал считается неприступным… Большую часть сорвиголов откапывали из-под снега весной, но кое-кому удавалось преодолеть обледенелые склоны… Вспомнил выходы в дозор, когда буйствуют морозы, вспомнил черное беззвездное небо долгих зимних ночей… колкий обжигающий воздух… Вспомнил стаи осмелевших от голода волков, кружащих вокруг жилья… Но не стал рассказывать об этом. Зачем?

– Именно, – Ренган кивнул, – на самом перевале как раз и прослужил почти все время. Хорошо знаю те места.

Вельможи переглянулись. Епископ задумчиво произнес:

– Это перст божий… Само небо послало, ваша светлость, этого благочестивого юношу.

Граф Норган тоже пробурчал нечто утвердительное.

– Сэр, – обратился к горцу Фиеро, оттянув пальцем богато расшитый ворот роскошного платья и вертя головой, – мы выступаем в поход… Не желаете ли присоединиться к нам? Человек опытный и знающий те места, куда мы направляемся… То есть такой человек, как вы…

Герцог, похоже, привык, что его понимают с полуслова – во всяком случае, у него была манера не доводить фразы до конца. Но Ренгану было наплевать на герцогские привычки, он добился своего, его заметили и пригласили прогуляться к богатой обители блаженной Энигунды. Сговорившись с Фиеро, наемник спокойно покинул турнир. Его не интересовали состязания лучников, борцов и метателей дротиков, устроенные после обеда во второй день. И конный бой на третий день, солдат спокойно отсыпался перед походом в «Короне Эвелара».

6. Поход

Оглядываясь, Ренган видел длинную полосу пыли, поднятой сотнями копыт. Он, восседая на белом жеребце, старательно держался в задних рядах свиты Фиеро, состоящей из собственных вассалов герцога, трех сеньоров, изъявивших принять участие в походе – среди них выделялся ростом граф Норган – а также двух десятков оруженосцев и доверенных слуг. Рядом с горцем на пегом муле трясся угрюмый и трезвый Фомас, клирика послал с войском епископ Мериген. Викарию было велено следовать за герцогом, дабы его светлость всегда имел под рукой лицо духовного звания. Зачем, не уточнялось, но Фомас признался приятелю, что у него имеется запечатанный пакет с тайной инструкцией, и что подозрительно – воск прижат не личной печатью его священства, а малой печаткой епископской канцелярии… Фомасу велено вскрыть конверт и следовать содержащимся в письме распоряжениям, если… вот тут-то и было самое странное!.. ему было велено вскрыть пакет, если герцог Фиеро приблизится на расстояние в две лиги к обители блаженной Энигунды. Не раньше.

– Как по-твоему, – спросил Фомас, – что может означать такой занятный приказ?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Ренган, – вскрой конверт и узнаешь.

– Но мне велено – не раньше, чем за две лиги до монастыря.

– Тогда терпи и не приставай ко мне. А вообще, удачно, что тебя отправили с его светлостью и мы снова вместе. Ты сам об этом попросил?

– Нет, – теперь пришел черед клирику пожимать плечами. – Я думаю, Вигиль расстарался. Хочет спровадить меня подальше. Он-то наверняка наврал Меригену, что не выдал его священство… ну, когда ему велели отнять у нас денежки. Вот и добился, чтобы меня услали.

– Похоже на то, – кивнул северянин и снова оглянулся, – но мне не понятно, как собирается герцог одолеть соперников с таким войском. Сил явно недостаточно.

Фомас тоже поглядел на пылящее по дороге войско. За приятелями шли конные латники, следом пылили лучники и копьеносцы – меньше двух сотен, завершал колонну обоз.

– Это не моя печаль, – заявил викарий. – Я лицо духовное и в битвах участвовать не собираюсь. Должно быть, у его светлости имеется некий план… Но что в секретном письме Меригена? Вот вопрос, который меня занимает!

– Прочти письмо и успокойся, – повторил наемник. – Ты всегда можешь соврать, что спутал расстояние и решил, что до монастыря уже меньше двух лиг. Если, конечно, придется давать объяснения.

Пока войско продвигалось по области, принадлежащей Бредигену, надобности в проводнике не было, и Ренган держался в хвосте герцогской свиты. В качестве союзника он мог идти с армией Фиеро и на бивуаках рассчитывать на гостеприимство вельможи, но привлекать к себе внимание лишний раз наемник не хотел. Чем меньше мозолить глаза герцогу и его приближенным, тем легче будет при случае улизнуть и заняться собственными делами. Так что он не совался в голову колонны, где не стихало оживленное обсуждение общей схватки, завершавшей недавний турнир. Все дружно сходились на том, что без участия Норгана бело-зеленые проиграли бы, то есть спорить было не о чем, но каждому хотелось высказаться… Потом господам прискучила и эта беседа…

Ближе к вечеру кавалькада достигла границ бредигенских владений и углубилась в пустынные земли Рнентонны – королевства Амелии. Обоз подтянулся, во все стороны разослали конные патрули, часть всадников съехала на обочину, чтобы пропустить колонну и занять место в арьергарде… как-никак в стране идет война, хотя, по донесениям разведки, враждующие армии маневрируют теперь довольно далеко отсюда.

Приняв обычные меры предосторожности, войско Фиеро двинулось дальше. Округа была спокойна. Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, вернулся головной разъезд. Ренган разглядел, как возглавлявший дозорных рыцарь указывает вперед по ходу колонны. Наемник тронул пятками бока белого жеребца и подъехал поближе.

– …Движутся навстречу, – докладывал дозорный, – должно быть, сейчас мы увидим их на гребне холма.

И точно, над верхушкой длинного пологого бугра справа показались стяги и острия пик, конные воины поднимались по противоположному скату. Кавалеристы съехали с дороги, разворачиваясь навстречу пришельцам, лучники натягивали тетивы, растягиваясь цепью. Ренган ограничился тем, что надел шлем, до того притороченный к седлу.

Всадники, перевалив холм, приближались беспорядочной толпой, не похожей на боевое построение. Герцог Фиеро, разглядевший флаги приближающихся воинов, объявил:

– Можно убрать оружие, это граф Лутальс и прочие.

Похоже, что вельможа ожидал встречи с названным сеньором. Фомас, понукая мула, подъехал к Ренгану и спросил:

– Ты что-то понимаешь?

– Приближаются местные сеньоры, – объяснил Ренган. – И, похоже, это входило в планы нашего герцога. Подождем, послушаем… Наверняка вскоре все разъяснится.

Когда кавалеристов отделяло от бело-зеленых около сорока шагов, вновь прибывшие остановились. Герцог Фиеро, сопровождаемый гигантом Норганом, выехал вперед, От строя пришельцев отделились трое сеньоров. Коротко переговорив, развернули коней и разъехались каждый к своим людям. Стрелки ослабили луки, развернувшие строй бело-зеленые кавалеристы снова съехались вместе, Ренган расстегнул ремешок шлема. Произошла встреча союзников.

Рнентоннские дворяне и их латники все той же нестройной гурьбой миновали кавалеристов Фиеро и поехали по дороге, колона двинулась следом. Вскоре впереди, чуть в стороне от тракта, показались костры – там был разбит лагерь. Поворачивая жеребца следом за герцогским кортежем, Ренган тихо бросил викарию:

– Вот ответ на мой вопрос. Герцог объединился с местными сеньорами. Должно быть, он устраивает их в качестве правителя-консорта… А что с твоим делом? Ты решился прочесть письмо?

Викарий подумал с минуту, поглядел в темнеющее небо и тихо буркнул:

– На привале прочту.

Но на привале случая не представилось – приятелей пригласили принять участие в пиршестве, устроенном здешними господами в честь прибытия герцога Фиеро в Рнентонну. Было выпито довольно много вина, граф Лутальс и другие местные дворяне наперебой провозглашали здравицы в честь герцога… Солдатам также было приготовлено угощение.

Поутру обе армии продолжили путь единой колонной. Лутальс, самый могущественный из местных сеньоров, ехал теперь рядом с Фиеро, и Ренган уже задумывался, зачем нужен проводник, если войско ведут местные. Сомнения разрешил Норган. Здоровяк подъехал к северянину и спросил:

– Сэр Ар-Аррах, эти места вам знакомы?

Рнган кивнул.

– В таком случае, его светлость просил передать следующее. Держитесь поближе ко мне и, если почувствуете неладное, немедленно дайте знать.

– Что же неладное я могу заметить?

– Если, к примеру, нам предстоит пересечь местность, удобную для засады… и вам покажется, будто вы замечаете изменения в пейзаже… которые могут оказаться укрытием для солдат… или еще что-нибудь… – граф сделал рукой неопределенный жест. – Ну, вы понимаете?

– Пожалуй, понимаю. Его светлость подозревает местных в тайных умыслах? Опасается засады?

– Не то, чтобы… Но вы будьте начеку.

– Хорошо. А куда мы направляемся?

– Здесь имеется городок… Гартанц… Или Гарманц?

– А, – догадался Ренган, – Гарланц. Да, есть такой. Но он чуть в стороне от дороги… Мы ведь следуем к замку Эрренголь?

– Ничего, мы решили сделать крюк, чтобы перед подписанием договора отслужить торжественный молебен. В этом Горланце просторный храм, говорят. Годится для торжественной церемонии.

Верзила пришпорил коня и присоединился к группе сеньоров во главе колонны. Приятели переглянулись.

– Понял? – поинтересовался северянин.

Клирик кивнул:

– Местные подпишут договор с Фиеро. Они поддержат его против маршала и короля Денанта, а он… а он что-то им пообещает взамен. Земли, права… Граф говорил о договоре – конечно, между Фиеро и местными.

– Пожалуй. А что ты делаешь с письмом?

Фомас опустил глаза, не прекращая дергать и теребить тесемку, стягивающую письмо и запечатанную сургучом с оттиском малой печати епископской канцелярии.

– Я потом объясню, что веревочка перетерлась случайно, – тихо буркнул смущенный клирик.

– Вот еще церемонии! – Ренган ухмылялся, глядя на приятеля сверху вниз. – Вскрой письмо. Просто вскрой – и все!

– Ну да… Тебе легко говорить, вскрой, – клирик терзал несчастный шнурок все ожесточенней, – а мне каково? Ты знаешь, что бывает нашему брату за неисполнение повелений? Приказано-то что? Вскрыть не ближе двух лиг от монастыря Энигунды. За самовольное нарушение епископской печати – ого-го как накажут!

– А у тебя не епископская печать, – резонно заметил горец, – а канцелярская. За нее, небось, не сильно влетит. Да что ты в самом деле, Фомас! Епископ замыслил пакость, поэтому даже собственную печать не приложил, остерегается. Хочет остаться в стороне, а тебя подставляет. Вскрывай смело!

– М-да? – чувствовалось, что и самому клирику ужасно хочется немедленно прочесть. – А, ладно! Семь бед – один ответ.

Фомас взломал печать и зашуршал письмом.

– Ну, что там?

– Сейчас, сейчас… – викарий близоруко вгляделся в каллиграфический шрифт. – Ага, я знаю эту руку, Вигиль писал… Так… Так… Ага… Ну, обычное начало, «Во имя всевышнего»… «радея о благе»… так… Ага, вот! «Ежели доведется освятить брачный союз… его светлости… надлежит в ход церемонии внести…» Что?

Клирик оторвался от письма и уставился на приятеля.

– Все. Я погиб.

– Еще нет. Расскажи, что там.

– Епископ хочет, чтобы я внес в обряд венчания ошибку… Такую, чтобы она не была заметна во время церемонии, но которую с легкостью припомнят многие свидетели.

– Та-ак… А зачем?

– Его священство получит возможность оспорить законность брака Фиеро и Амелии. Это выгодно. Он может выдать герцога или не выдать, объявить брак незаконным или объявить законным… в зависимости от того, что ему покажется более выгодным. У него будут все козыри, а я пропал. Когда об ошибке станет известно, меня точно убьют… Это письмо – не оправдание, епископ отопрется, здесь не его печать. Ренган, Ренган, что мне делать?

Наемник задумался. Он размышлял не над бедой несчастного викария, из которого епископ хотел сделать козла отпущения, не над будущим герцога Фиеро, чреватом неприятными сюрпризами, не над собственной судьбой… Он вспоминал принцессу Амелию, которую видел всего раз в жизни – когда она, вручая малый приз на турнире, невзначай коснулась кончиками пальцев его ладони… Ренган вспоминал белую, кажущуюся прозрачной, кожу, точеный нос, будто вылепленный из воска ангелами, бледные щеки, розовые губы… ее огромные глаза, влажные и блестящие, ее походку…

– У нее такие тонкие руки, – Ренган сам не заметил, что говорит вслух, – что когда она читает, водя пальчиком по строкам – буквы, должно быть, просвечивают сквозь него.

– Чего? – клирик обалдело уставился на приятеля снизу вверх.

– Я говорю, – торопливо добавил северянин, отводя глаза, – что если Фиеро не женится на Амелии, то о тебе просто забудут… О, чего это там? Погляди!

Ренган воспользовался тем, что авангард из-за чего-то замедлил движение, и оборвал разговор. Горец двинул коня вперед, к голове колонны. Там возникла заминка. Вельможи остановили коней и, тревожно переговариваясь, указывали друг дружке на облачко пыли, возникшее в отдалении. Наперерез колонне скакал небольшой отряд. Ренган подъехал еще ближе к предводителям, чтобы послушать новости.

Столб пыли рос, вскоре уже можно было разглядеть блестящие шлемы всадников. Вот они совсем рядом, начинают сдерживать усталых коней… Передний, осадив храпящего, роняющего пену жеребца перед Фиеро и местными господами, прокричал срывающимся голосом:

– Они пришли в движение! С рассветом Денант свернул лагерь и направляется к Алийским горам!.. Маршал Керестен выступил ему навстречу!

Герцог тревожно оглядел своих союзников:

– Мы опоздали? Битва состоится нынче?

– Нет, не думаю, – предположил Норган. – Если Керестен успел перекрыть дорогу к перевалу, то сегодня они дадут отдых коням перед боем и вышлют разъезды.

– Да, – поддержал графа один из местных, – дороги там плохи, наверняка они встретятся только к вечеру. Битва начнется завтра поутру.