Помоги проекту - поделись книгой:
Рядом со складом я нашел сторожа-араба; он лежал на спине у стены. Бедняга был мертв. Его шея была сломана, лицо искажено от испуга и ужаса, на шее виднелись глубокие царапины, откуда все еще сочилась кровь.
Я поднял на ноги весь лагерь, приказал отнести тело в госпитальную палатку и объяснил землекопам, что их товарища убил грабитель, который не успел похитить ничего ценного.
На самом деле я даже не представлял, кто совершил убийство. Однако я был уверен, что стоит за ним шейх, и решил с утра нанести ему визит.
Вскоре после восхода я вышел из палатки и, к своему удивлению, разглядел карлика Али, гнавшего коня яростным галопом. Он подскакал и, не слезая с седла и не говоря ни слова, протянул мне сложенный листок бумаги, затем повернул коня и мгновенно исчез. В записке значилось:
«Шейх заснул, я сумел улизнуть. Он поклялся, что ты умрешь так же, как твой сторож. Если ты храбр, приходи в полночь в его шатер с ножом и топором. Охрана будет спать. Я помогу тебе. Постамент…»
На этом записка резка обрывалась, словно писавшему помешали. Хотел бы я знать, что он имел в виду, упомянув постамент!
Тем вечером я вернулся в главный лагерь вместе с остальными, поручив склад заботам помощника и вооруженных часовых.
Я был убежден, что Али не желал мне вреда, и решил последовать его совету, действуя в одиночку и не сообщая об этом никому из моих людей.
Незадолго до полуночи я подобрался к шатру шейха, который стоял на окраине оазиса и был обращен входом в сторону пустыни.
Я осторожно приблизился к шатру. Лунный свет позволил мне вовремя заметить распростертое у входа тело; руки лежавшего сжимали длинноствольное ружье. Одно обещание Али уже выполнил. Я видел, что часовой спит беспробудным сном.
В этот миг из шатра донесся громкий голос шейха. Под звуки его исступленных песнопений я приготовился действовать.
Принесенный с собой топорик с широким лезвием я прикрепил к кисти с помощью кожаной петли, свисавшей с топорища, в другую руку взял крепкий охотничий нож, перешагнул через спящего и заглянул в шатер. Высокая ширма перед входом полностью закрывала обзор. Я прокрался внутрь и остановился за ширмой. Сделав в ней прорезь ножом, я увидел, что пол шатра устилали ковры и шкуры; по бокам и с противоположной стороны шатра, просторного, овальной формы, также стояли ширмы. Посередине был установлен задрапированный черной тканью стол, а перед ним, спиной ко мне, стоял араб.
На нем была черная мантия, ниспадавшая от шеи до пят; в правой руке он держал короткую черную палочку и помахивал ею в такт заклинаниям.
На столе я увидел бронзовый постамент; возле него лежал прекрасный ятаган, чей эфес блестел в лучах висевшего над столом светильника.
Не видно было ни ящика, ни Али, но я был уверен, что карлик где-то поблизости и, если понадобится, придет мне на помощь.
С оружием наизготовку я бросился к столу. Араб не успел даже осознать, что я в шатре, как моя рука легла на постамент.
Удивленный возглас сорвался с его губ при виде меня. Он молниеносно схватил ятаган и быстрее, чем это возможно описать, нанес удар; если бы его ятаган достиг цели, он снес бы мне голову с плеч.
Прыжок в сторону, однако, спас меня и, не успел он выпрямиться, как я выпустил топорище и послал прямой удар правой в голову. Мой кулак чуть не свалил шейха, но он, как прирожденный боксер, удержался на ногах и, покрытый кровью, стекавшей изо рта и носа, с загоревшимися адским огнем глазами ринулся на меня.
Но в этот миг сбоку от меня мелькнула вспышка света и я услышал глухой, хрустящий звук. Атака араба вдруг захлебнулась. Ятаган задрожал в его руке и упал на землю. Рукой, державшей ранее оружие, он конвульсивно схватился за что-то, торчащее из груди. Оно тотчас скользнуло назад, и я увидел сжатые на рукоятке пальцы и длинный нож с широким лезвием, с которого стекали капли крови. На длинной мантии расплылась влажная темная полоса.
Араб покачнулся несколько раз взад и вперед и затем, с булькающим, задыхающимся криком, мертвым пал наземь!
Я обернулся было, чтобы взглянуть на владельца ножа, но тут — словно в ответ на крик араба — раздалось дикарское рычание, и что-то накинулось на меня сзади. Длинные коричневые руки вцепились мне в горло, одежда мгновенно превратилась в клочья, тело рвали пальцы, больше похожие на стальные когти.
Нападение было таким внезапным и яростным, что я покачнулся и упал бы, если бы противник не дернул меня назад.
Целью его было мое горло, и в безумных попытках покрепче сжать его этот зверь или человек мигом оголил мне плечи и испещрил их глубокими бороздами, откуда потоками хлестала кровь.
Ты ведь знаешь, Фрэнк, что я человек сильный, но хватка этого дьявола оказалась сильнее, и я чувствовал себя беспомощным, как ребенок. Я отбивался, но никак не мог сбросить его с себя; напрягал все силы, но был не в состоянии помешать ему с нечеловеческой злобой царапать и рвать мое тело.
В первый миг схватки я выронил нож и теперь мог только пригибать голову, защищая горло, и наудачу размахивать топором.
Вскоре я начал слабеть от потери крови.
Мелькнула смутная мысль об Али и, еле слышным голосом, я позвал его на помощь.
Противник тут же дернул мою голову назад; в горло впились острые когти.
Страшная смерть уже подбиралась ко мне, когда слуха достиг дружеский возглас Али и я не столько услышал, сколько почувствовал град быстрых ударов, посыпавшихся на врага.
Хватка на горле ослабела, ужасные руки выпустили плечи. Я был свободен!
Задыхаясь, я прислонился к высокому столу; и все же я сознавал, что рядом вновь завязался бой и Али, как только что мне, может понадобиться помощь.
Я взял себя в руки и повернулся к врагу. Клянусь жизнью, Фрэнк, я
Ошибки быть не могло: та же приземистая, мощная фигура, те же черты, искаженные теперь яростью и казавшиеся воплощением кошмара.
Карлик из гробницы стоял сейчас лицом ко мне и делал короткие, свирепые выпады в сторону Али, а тот, с ножом в руке, уклонялся с изумительной гибкостью и при каждой попытке схватить его погружал лезвие в тело Твари.
Застыв от ужаса, не в силах пошевелиться, я наблюдал за схваткой, пока Али, отступив в сторону при резком выпаде врага, не поскользнулся; еще немного, и он оказался бы во власти чудовища.
Вот оно длинной рукой прижало малыша к груди; свободная рука взметнулась было к горлу Али, когда способность двигаться вернулась ко мне.
Я бросился вперед на нетвердых ногах, поднял тяжелый топорик и, вложив в удар всю свою ненависть, обрушил его прямо на уродливую голову.
Я услышал хруст и увидел, как лезвие рассекло череп до самой шеи — и затем я потерял сознание.
Я пришел в себя, лежа на груде ковров. Али промывал мои раны. Его уход и лечение оказались такими действенными, что вскоре я смог встать на ноги, чувствуя себя почти здоровым и ощущая не более чем легкое недомогание от ран.
— Где мумия? — сразу же спросил я.
— Я разрубил проклятую тварь на части, и сейчас мои люди сжигают ее, — ответил он.
— Этой ночью мы с тобой избавили мир от двух чудовищ,
— продолжал он. — Мне неизвестно, как умудрился шейх вдохнуть жизнь в Тварь. Он владел неведомыми силами. Он знал, что гробница существует, знал и то, что в ней покоилось тело человека, который много веков назад был верховным жрецом и могущественным колдуном. Он знал, что вместе с магом были похоронены его глубочайшие тайны — средства обрести власть над стихиями и самой жизнью.
Более того, шейху было известно, какими ужасными способами жрец на протяжении тысячелетий сохранял свое подобное летаргическому сну бытие. Он узнал заклинания, посредством которых мог наделить жизнью тело жреца.
Многие тайны он выведал благодаря мне, используя различные нечестивые ухищрения, одному из которых ты был свидетелем. Но меня отвращали его попытки проникнуть в запретное, и я часто отказывался ему помогать, пока он побоями не заставлял меня подчиняться.
Так шейх сумел разузнать, что секреты жреца хранит бронзовая шкатулка; он считал, что она находится в гробу вместе с телом. Увидев подставку под головой жреца, он решил, что наконец нашел то, что искал; но когда он понял, что это всего лишь кусок дерева, он чуть с ума не сошел от ярости и разочарования. Он был так взбешен, что избил меня до полусмерти и поклялся завладеть шкатулкой, даже если для этого ему придется убить тебя.
И тогда я также поклялся, что в отместку за побои убью его.
Той ночью было совершено чудо, освободившее дьявола. Первым делом он убил твоего сторожа и похитил шкатулку.
Нынешней ночью он намеревался открыть ее и поведать шейху все тайны; узнав их, шейх сделал бы жреца своим рабом или расправился бы с ним.
Вот шкатулка, — продолжал Али, протягивая мне предмет, который я принимал за бронзовый постамент, — возьми ее, но даже не помышляй заглядывать внутрь. Содержимое этой шкатулки сделает того, кто сумеет понять ее секреты и воспользоваться ими, самым могущественным на свете созданием; но горе тому, кто осмелится проникнуть в них или всего лишь открыть шкатулку, не обладая должным знанием. Это знание ныне навеки утрачено, и я закопал бы нечестивую вещь там, где никто ее не найдет, если бы не считал, что у тебя она будет в безопасности.
Возьми и это, в знак моей благодарности и в качестве малой награды за спасение моей жизни, — и он вложил мне в руку великолепный ятаган, покоящийся в ножнах и покрытый змеиной кожей.
Шейх, — продолжал он, отмахиваясь от моих возражений по поводу столь ценного подарка, — утверждал, что был мне отцом. Он лгал, но мое племя считает меня его сыном. Я стану его преемником и унаследую все его состояние.
Тогда я попытался вернуть ему алмазы, которые шейх оставил мне в обеспечение нашего договора; но Али отказался их брать, заметив, что шейх нарушил договор и потому алмазы по праву принадлежат мне.
Что касается смерти шейха, сказал он, то людям племени было сообщено, что шейх погиб во время неудачного покушения на мою жизнь; он был жестоким вождем, и смерть его была встречена не рыданиями, а криками радости.
Тело шейха уже омыли и подготовили к погребению; через несколько часов, добавил юноша, караван направится домой.
Али, однако, настойчиво отказывался сказать, где находятся его родные места либо указать путь к ним. Я вскочил в седло и поскакал прочь от его шатра, а он стоял неподвижно и глядел мне вслед; и с той минуты я больше не видел своего спасителя и не слышал никаких известий о нем.
Мои раны мне не пришлось никому показывать. Я объяснил, что получил их во время схватки с арабом. Моя версия событий показалась всем тем более правдоподобной, что вечером незнакомый караван снялся с места и исчез без следа.
Благодаря целебной мази Али раны вскоре зажили, и до сегодняшнего дня, Фрэнк, я ни с кем не делился их историей.
Удивляешься ли ты теперь, что я решил кое о чем умолчать?
Сакс Ромер
ТАИНСТВЕННАЯ МУМИЯ
(1903){7}
В пять часов пополудни жаркого августовского дня, высокий и худой человек с неопрятной, растрепанной бородкой, чей плохо сидящий сюртук и потрепанный шелковый цилиндр невольно бросались в глаза, вошел в вестибюль Музея Грейт-Портленд Сквер{8}. Трости при нем не было; оглядевшись вокруг, как если бы впервые попал сюда, он наконец стал подниматься по главной лестнице, заметно сутулясь и время от времени гулко кашляя.
Исхудалая фигура привлекла внимание нескольких человек, в том числе служителя в египетском зале. Он давно привык к эксцентричным посетителям, но человек, который так внимательно изучал мумии умерших царей и при том часто и громко кашлял, тем не менее обратил на себя его пристальный взгляд. Поток обычных посетителей быстро редел, и все то время, пока тощий человек оставался в зале, он пребывал под неусыпным надзором бдительного служителя. Увидев, что тот направился к лестнице, служитель предположил, что странный посетитель собирается покинуть музей. Однако, как показали последующие события, сделал он это не сразу.
Музей закрылся, и в здании появились полицейские, охраняющие коллекции по ночам. В каждом зале ночью находится охранник; заступая на пост, он должен осмотреть все витрины и закоулки зала. После этого двери между залами запираются, так что дежурный полицейский не может оставить свой пост или отлучиться в другой зал. Каждый час инспектор, полицейский сержант и пожарный совершают обход всего здания; нетрудно понять, что любому, кто вознамерится похитить какое-либо из бесчисленных сокровищ музея, придется проявить более чем необычайную изобретательность для успешного выполнения подобного плана.
В отчетах об этом исключительном деле требовало внимания только одно случившееся ночью происшествие. Оно было связано с мумией в этрусском зале.
Тем, кто хорошо знаком с коллекциями Музея Грейт-Портленд Сквер, без сомнения известно, что некоторые саркофаги этрусского зала служат прибежищем ряда египетских мумий, которые по тем или иным причинам не были выставлены на всеобщее обозрение. Любой, кто когда-либо заглядывал под полуоткрытую крышку громадного саркофага и замечал внутри недвижные очертания мумии, легко поймет, какие чувства мог испытывать ночной охранник, оказавшись в столь мрачном окружении. Следует упомянуть, что электрический свет продолжает гореть, пока полицейские осматривают залы, и выключается непосредственно перед тем, как сержант запирает двери.
Констебль в этрусском зале осмотрел различные саркофаги, затем поднял фонарь с выпуклым стеклом и осветил огромные каменные гробницы. Убедившись, что никто не притаился в их тени, он поднялся по ступенькам в римскую галерею и потушил свет в нижнем зале с помощью расположенного на площадке лестницы выключателя. На первом этаже горел свет, и сержант с ключами еще не показывался. Констебль ожидал его прихода, когда произошло нечто необъяснимое.
Откуда-то из темного зала внизу донесся гулкий кашель!
Храбрости констеблю было не занимать. Тремя прыжками он оказался в зале; фонарь отбрасывал световые диски на царственные статуи и мрачные надгробия. Звук не повторился и констебль, не понимая, откуда он исходил, вновь методично осмотрел саркофаги, сочтя их наиболее вероятным местом, где можно было спрятаться. Оставалось осмотреть лишь один, и констебль начал уже думать, что кашель ему померещился. Но, осветив внутренность последнего саркофага, он почувствовал внезапный прилив страха. Саркофаг был пуст, однако же он достоверно помнил, что при первом осмотре видел там мумию!
Сделав это странное открытие, констебль сообразил, что кашляющего гостя удобней было бы искать при свете; как мы помним, электрические лампы в зале он успел погасить. Констебль, решив прежде всего включить свет, помчался наверх — и нашел римскую галерею погруженной в полную темноту. С противоположной стороны галереи приближался яркий диск фонаря; констебль бросился к нему.
— Кто погасил здесь свет? — раздался голос сержанта.
— Сам не понимаю! Кто-то потушил свет, когда я был внизу! — ответил констебль и поспешно рассказал о таинственном кашле и пропавшей мумии.
— Как давно находится мумия в этом саркофаге? — спросил сержант.
— Еще месяц назад там хранилась мумия, но ее перенесли наверх. Может быть, ее вернули обратно на прошлой неделе, а может, это была какая-то новая мумия. До вчерашней ночи дежурила другая смена.
Констебль был прав, и сержанту это было хорошо известно. Дежурство в Музее Грейт-Портленд Сквер делят между собой три отряда тщательно отобранных полицейских, и в предшествующие две недели дежурила другая группа.
— Очень странно, — пробормотал сержант и тотчас поднес к губам свисток.
Отовсюду стали сбегаться полицейские: двери между залами еще не были заперты.
— Кто-то, очевидно, прячется в музее. Обыщите снова все залы! — прозвучал короткий приказ.
Констебли исчезли. Сержант, в сопровождении инспектора, спустился и приступил к осмотру этрусского зала. Они ничего не обнаружили; обыск прочих залов также не увенчался успехом. Единственное, что можно было сделать — это оставить незапертой дверь, расположенную между римской галереей и лестницей, ведущей в этрусский зал. Галерея выходит в вестибюль, где коротают ночь инспектор, сержант и пожарный; идея принадлежала первому и, по его мысли, должна была обеспечить возможность присматривать за местом удивительного происшествия. Такое решение было более чем естественным, однако меры предосторожности, принятые инспектором, оказались в конце концов абсолютно бесполезными.
Ночь прошла спокойно; казалось, тайна исчезнувшей мумии и призрачного кашля так и останется тайной. Дежурившие ночью констебли утром разошлись; инспектор с сержантом поспешили вернуться в музей, чтобы расспросить служащих о пропавшем обитателе саркофага.
— Мумия в саркофаге у задней стены! — воскликнул куратор этрусских древностей. — Дорогой сэр, там уже около месяца не было мумии!
— Но мой человек говорит, что прошлым вечером он видел в саркофаге мумию! — заявил инспектор.
Куратор выглядел озадаченным. Повернувшись к служителю, он спросил:
— Кто находился в этрусском зале вчера около шести вечера?
— Я, сэр!
— Посетители были?
— Без двадцати шесть ушел последний.
— А до этого?
— Я пил чай, сэр!
— Кто в это время присматривал за залом?
— Мистер Робинс.
— Позовите Робинса.
Явился швейцар.
— Долго вы пробыли в этрусском зале вчера вечером?
— Около получаса, сэр.
Поделиться книгой: