На большой дороге

Она кивнула:

— Вперед. В кабину.

— Ничего не случилось?

— Ничего. Вообще. — Она легонько провела пальцами по его щеке. Ее глаза были теплыми и яркими, а улыбка светилась любовью. — Зубы далеко, Лист.

— Может, от нас и далеко. Но не от других.

— Они посланы волей Души.

— Знаю, знаю…

Как часто он проповедовал смирение! Вот воля, и нужно следовать ей. Вот дорога, и нужно идти по ней. Но все же, все же… Он содрогнулся, вновь вспомнив недавний кошмарный сон. Где же справедливость? Во сне Зубы жрали его мясо. Какие-то струны в глубине его души отзывались на вопли тех, кого жарили на вертелах, на страшные звуки раздираемой плоти, на невыносимый дым горящих городов. Всего за десять дней полмира стало руинами. Сколько боли, сколько смертей… Как много прекрасного уничтожено безжалостными дикарями, которые не остановятся до тех пор, пока не насытятся сполна. А когда это случится — Душа его знает… Но они посланы волей Души. Так прими это. Прими.

Лист запутался в собственных противоречивых мыслях. Тень крепко обнимала его. Чуть погодя он немного успокоился, но все равно чувствовал себя разбитым, неспособным сосредоточиться. Здесь, в фургоне, присутствовала только часть его существа — другая же часть была пригвождена к ужасной, покрытой пеплом пустоши, в которую Зубы превратили красивые и изобильные восточные провинции.

Тень отпустила его.

— Иди, — прошептала она. — В кабине тихо. Ты сможешь прийти в себя.

Он молча прошел мимо Жала, сменившего Венца на посту в центральном салоне, и сел на место Тени в кабине возницы.

Полночи уже прошло. Вокруг царило спокойствие, у закрытых ворот никого не было. В холодном свете звезд Лист видел кошмаров, терпеливо пасущихся на обочине. Благородные лошади, почти люди.

«Если я обречен видеть кошмары, — подумал он, — так пусть будут только такие».

Тень оказалась права: в этой тиши Лист успокоился и вновь обрел ясность мысли. Сетованиями не возродить испепеленные восточные земли, и даже всеобщее возмущение не превратит Зубов в прилежных земледельцев. Душа повелела, чтобы пришла разруха. Так тому и быть. Вот наша дорога, и кто отважится спросить, почему мы идем по ней? Когда-то мир был единым целым, а сейчас разлетелся на куски. Это случилось, потому что так должно было случиться.

Лист окончательно обрел душевное равновесие. Сомнения покинули его, и он снова стал самим собой.

Близился рассвет, и окружающее теряло свои четкие в свете звезд очертания. Над фургоном витал легкий туман, а потом землю оросил короткий дождь — чистый, светлый, едва слышный дождь, так не похожий на вчерашний пурпурный ливень. В зыбком предутреннем свете все казалось окутанным нежной перламутровой дымкой. Из этой дымки и выплыла — прямо из закрытых ворот — призрачная бестелесная фигура. Лист подумал, что это Незримый, который скрывался от самого Тептиса, но это была женщина, старая и худая, даже меньше и тоньше Тени. Он понял, кто перед ним — та самая полукровка, прорицательница, провидица, натолкнувшая Древесных Жителей на мысль перекрыть дорогу. Ее кожа была глянцевой, как у людей племени Белого Кристалла; от этого же племени достались ей и космы темных жестких волос. Тело ее походило на фигуры Древесных Жителей — было оно худое и длиннорукое. А от Незримых женщина унаследовала удивительную призрачность — казалось, что она существует где-то на грани иллюзий и реальности, дымки и плоти. Полукровки встречались не часто. Листу иногда попадались такие люди, но ни разу он не видел кого-то, в ком смешалось бы столько племен. Поговаривали, что полукровки обладают особыми талантами. Несомненно, у этой женщины был дар. Как она проникла сквозь стену? Даже Незримым не под силу пройти сквозь цельное дерево. Может, это просто сон? Или она каким-то образом мысленно передает ему свой образ, а сама находится в селении Древесных Жителей? Лист не знал, что и думать.

Он продолжал наблюдать за ней. Теперь она казалась вполне реальной. Остановившись шагах в двадцати от фургона, женщина медленно обвела взглядом окрестности, а потом ее глаза вперились в окно кабины. Несомненно, она знала, что за ней следят, и отвечала твердым взглядом. На какое-то время они замерли. Ее мрачное лицо было непроницаемым, она едва заметно хмурилась. И вдруг, просветлев, ухмыльнулась Листу. Ухмылка была такой проницательной, что он испугался старой ведьмы и пристыженно отвел взгляд, признавая поражение.

Когда он вновь посмотрел на дорогу, напротив кабины уже никого не было. Он припал к окну, завертел головой и обнаружил женщину возле бока фургона. Она решила поближе рассмотреть и даже потрогать искусную резьбу. Изучив корпус, ведьма направилась к тому месту, где вели переговоры Жало с Тенью и вождь, села, скрестив ноги, и застыла, словно внезапно уснула или погрузилась в транс. Но как только Лист подумал, что она уже никогда больше не шевельнется, старуха достала из мешочка на поясе вырезанную из кости трубку, набила ее серо-голубым порошком и закурила. Лист поискал на ее лице приметы сошедшего откровения, но ничего не обнаружил. Более того, оно стало еще более бесстрастным и непроницаемым. Выкурив трубку, ведьма вновь набила ее порошком и продолжала пускать дым в утреннее небо. Лист неотрывно наблюдал за ней, прижавшись носом к окну. Шея уже начала затекать от неудобной позы. Засияли первые солнечные лучи, розовый цвет быстро превратился в золотой. Чем светлее становилось вокруг, тем больше таяла старуха. С каждым мигом она становилась все прозрачнее, и вскоре от нее остались только трубка и платок. А потом и они исчезли. Длинные тени кобыл темнели на частоколе. Лист склонил голову на грудь.

«Я, наверное, просто дремал, — подумал он. — Уже утро, и все спокойно».

Он пошел будить Венца.

Они ограничились легким завтраком. Лист с Тенью отвели лошадей на водопой к мелкому чистому ручью в пяти минутах ходьбы в сторону Тептиса. Жало отправился в чашу за орехами и ягодами, набрал два ведерка и пошел в задний отсек подремать на шкурах. Венец что-то обдумывал в салоне с трофеями и ни с кем не разговаривал. Из-за стены, с холма, наблюдали за фургоном несколько Древесных Жителей, устроившись на насестах в кронах высоких деревьев с красной листвой.

До середины утра все было спокойно. А затем, когда все четверо находились в фургоне, показалась дюжина новых беженцев — предвестники той волны переселенцев, о которой верно говорила интуиция Венца. Они брели по дороге, пропыленные, усталые, пошатываясь под весом огромных, кое-как увязанных узлов с пожитками и едой. Это были мускулистые люди с квадратными головами, ростом с Листа, а то и выше, и выглядели они как воины — с короткими мечами у пояса и множеством шрамов, как у мужчин, так и у женщин. Их серая кожа чуть заметно отливала зеленью, а на руках и ногах пальцев было больше, чем обычно у людей.

Лист никогда не встречал такого племени.

— Ты их знаешь? — спросил он у Жала.

— Снежные Охотники. Думаю, близкие родичи Песчаных Скульпторов. Средняя каста и, говорят, не любят чужестранцев. Живут к юго-западу от Тептиса, на холмах.

— Я бы сказала, что они там в безопасности, — заметила Тень.

Жало пожал плечами:

— А кто может считать себя защищенным от Зубов? Даже на самых высоких холмах. Даже в непролазных дебрях.

Снежные Охотники побросали свои узлы и осмотрелись. Роскошный фургон Венца сразу привлек их внимание. Они с удивлением разглядывали его, трогали, как до этого делала ведьма, изучали со всех сторон. Заметив, что за ними наблюдают, они принялись легонько подталкивать друг друга, показывать пальцами на окна фургона и перешептываться. Четверка путешественников так и не дождалась от них ни улыбок, ни приветствий. Потом Охотники направились к стене и стали изучать ее с таким же детским любопытством. Частокол явно их озадачил.

Охотники измеряли его раскинутыми в стороны руками, наваливались всем весом, толкали плечами, пробовали крутить колья, дергали крепкие лозы, связывавшие частокол. Тем временем на дороге появилась вторая дюжина их соплеменников. Вновь прибывшие тоже поначалу сгрудились у фургона, а потом направились к стене.

Снежные Охотники все подходили и подходили группками по три-четыре человека. Трое мужчин, державшихся обособленно, были, по-видимому, главными персонами в племени. Они о чем-то совещались, кивали, решительными жестами подзывали и отправляли прочь остальных.

— Пойдем поговорим, — сказал Венец.

Он облачился в лучшие доспехи и достал набор красивого парадного оружия. Жалу он протянул тонкий кинжал. Тень вообще никогда не носила оружия, а Лист решил, что ему хватит имени Чистого Потока. Он уже не раз убеждался в том, что его принадлежность к этому племени защищает в большинстве встреч с чужеземцами не хуже меча.

На дороге уже собралось около сотни Снежных Охотников, а с востока продолжали подтягиваться все новые и новые. Появление из фургона Венца со спутниками вызвало у собравшихся некоторое беспокойство. Внушительная фигура Венца и его вызывающий вид опытного бойца показались этим сильным воинственным людям намного более грозными, чем болтливым Древесным Жителям. Да и присутствие Листа тоже их смущало. Снежные Охотники осторожными шагами приблизились к своим вождям, образовав широкий полукруг, а те шепотом переговаривались, то и дело поднося руки к мечам.

Венец выступил вперед.

— Осторожней, — тихо посоветовал Лист, — Они и так на грани. Не дави на них.

Но Венец, продемонстрировав не свойственную ему дипломатичность, быстро успокоил Снежных Охотников. Он поднял согнутые руки, широко раскрыл ладони навстречу толпе и теплым голосом произнес несколько приветственных слов. В ответ тоже раздались приветствия. Потом начал говорить один из руководящей троицы, суровый мужчина с жесткими глазами и выступающими скулами. Как оказалось, это был командир Небо. Двух других командиров звали Клинок и Щит. Небо говорил тихо и монотонно. Он казался каким-то опустошенным, сожженным дотла, предельно измотанным человеком. Выяснилось, что Снежные Охотники шли почти без привалов три дня и три ночи. На прошлой неделе полчище Зубов направилось на запад по прибрежным низинам в окрестностях Тептиса. Один отряд захватчиков, несколько сотен воинов, сбился с дороги и отклонился на юг, к холмам. Отбившийся отряд бродил по холмам, пока не наткнулся на селение Снежных Охотников. Завязалась ожесточенная битва, в которой полегла половина племени Неба. Выжившие ускользнули в дремучий лес и пробрались к Паучьей дороге. И так, оглушенные ужасом и скорбью, они бездумно брели к Средней реке в надежде найти новые холмы на безлюдных землях дальнего северо-запада. Никогда не вернуться им в родные места, добавил Щит, потому что те осквернены триумфом Зубов.

— Но что это за стена? — спросил Небо.

Венец поведал Снежным Охотникам о Древесных Жителях и их прорицательнице, слова которой были истолкованы как разрешение отбирать у беженцев все пожитки.

— А сейчас они ждут с дротиками наготове, — подытожил Венец. — Вчетвером нам с ними не справиться. Но они не отважатся схватиться с таким воинством, как ваше. Вместе мы к вечеру разнесем эту стену!

— Говорят, Древесные Жители сильные противники, — тихо заметил Небо.

— Обыкновенные обезьяны. Они сиганут на деревья, как только мы обнажим мечи.

— И забросают нас отравленными дротиками, — пробормотал Щит, — Друг мой, мы не годимся для новых схваток. Слишком много наших полегло на этой неделе.

— И что будете делать? — вскричал Венец. — Отдадите им мечи, туники, кольца ваших жен, снимете с ног сандалии?

Небо закрыл глаза, застыл и долго не говорил ни слова. Наконец, не открывая глаз, он произнес голосом, как будто идущим из бездны:

— Мы поговорим с Древесными Жителями и узнаем, что именно они от нас хотят. А после уже решим, что делать дальше.

— Но стена! Если мы будем сражаться вместе, то разрушим стену и откроем проход для всех, кто спасается от Зубов!

Небо с холодным спокойствием ответил:

— Мы вернемся к этому разговору позже. — Он обернулся и посмотрел на соплеменников, — Сейчас надо отдохнуть и подождать, пока Древесные Жители выйдут к нам.

Снежные Охотники рядами выстроились возле частокола, присели на корточки и, опустив головы, замерли в ожидании. Венец мрачно сплюнул, покачал головой и взглянул на Листа:

— Они похожи на настоящих бойцов. Есть нечто, Лист, что выделяет бойца среди других, и уж я-то могу это определить! У Снежных Охотников такое имеется. И сила, и мощь, и боевой дух… Но посмотри, во что они превратились! Сидят и ждут, как перепуганные жирные Пальцы!

— Их сильно потрепали, — ответил Лист. — Вынудили уйти с родных земель. Они знают, каково это: оглядываться на холмы и видеть костры, на которых поджаривают родичей. Это лишает человека боевого духа, Венец.

— Нет. От поражения огонь только разгорается. Ты страстно желаешь отомстить.

— Правда? Что ты знаешь о поражениях? Ты же расправлялся со всеми своими противниками.

Венец свирепо уставился на Листа:

— Я же не о дуэлях говорю! Или ты думаешь, что меня никак не задели Зубы? Так почему же я здесь, на этой грязной дороге, и со мной только то, что уместилось в фургоне? Но я не стал живым мертвецом, как Снежные Охотники! Я не убегаю, а иду собирать войска. А потом вернусь на восток и отомщу! А они испугались каких-то обезьян…

— Они шли день и ночь, — вступила в разговор Тень. — И к тому же попали, наверное, под пурпурный дождь. Выбивались из сил, пока мы ехали в твоем фургоне, Венец. Они немного отдохнут, и тогда, возможно…

— Испугаться обезьян! — Венец возмущенно покачал головой.

Он начал вышагивать взад и вперед возле фургона, колотя кулаками по бедрам. Лист опасался, что он направится к Снежным Охотникам и попытается угрозами принудить их к совместным действиям. Да, они подавлены и измотаны, но могут и показать Венцу, на что способны, если тот их сильно разозлит.

Возможно, дай им немного отдохнуть, как говорила Тень, и они согласятся помочь Венцу. Но не сейчас. Не сейчас.

Ворота в стене открылись. Из них вышло десятка два лесных обитателей, в том числе вождь и старуха-прорицательница. Она окинула взглядом дорогу и во второй раз проницательно и неласково улыбнулась Листу, которого при виде ее охватил благоговейный трепет.

— А эта из каких будет? — спросил Венец.

— Ведьма-полукровка, — пояснил Лист. — Я видел ее на рассвете, когда нес караул.

— Посмотрите! — воскликнула Тень. — Она колышется и растворяется, как Незримые! Но кожа ее, как у тебя, Жало, а фигура похожа на…

— Она меня пугает, — хрипло признался Жало. Его трясло. — Она предсказывает нам смерть. Друзья, у нас осталось мало времени! Она богиня смерти… — Он потянул Венца за руку. — Идем! Назад, по Паучьей дороге! Уж лучше попытать счастья в песках, чем остаться здесь и умереть!

— Тихо! — рявкнул Венец. — Назад ходу нет. Зубы уже в Тептисе. Через день-другой они двинутся по этой дороге. Так что у нас только один путь.

— А стена? — вновь подал голос Жало.

— К ночи От нее ничего не останется, — пообещал Венец.

Вождь Древесных Жителей вел разговор с Небом, Клинком и Щитом. Очевидно, Снежные Охотники немного знали язык Древесных — Лист слышал обрывки фраз, подкрепленные мимикой и жестами. Вождь часто показывал на себя, на стену, на прорицательницу, потом обвел рукой тюки Снежных Охотников и сердито ткнул большим пальцем в направлении фургона Венца. Они общались добрых полчаса и, кажется, сумели договориться. Древесные Жители удалились, но на этот раз ворота остались открытыми. Небо, Щит и Клинок начали расхаживать среди одноплеменников и что-то им объяснять. Потом Охотники вытащили из своих узлов коренья, семена, копченое мясо и молча принялись за еду. Когда все подкрепились, мальчики (во время похода они несли на жердях большие мехи из сшитых шкур, наполненные водой) отправились к ручью, чтобы пополнить запас. Остальные, встав, начали разминаться и кругами ходить по обочине, как будто готовясь продолжить путь.

Венец от нетерпения не мог найти себе места.

— Что это они надумали? О чем договорились?

— Думаю, они согласились на условия Древесных, — сказал Лист.

— Нет! Нет! Мне нужна их помощь!

Венец в расстройстве начал молотить себя кулаками, а потом пробормотал:

— Я должен с ними поговорить.

— Стой! Не дави на них, Венец, — попытался удержать его Лист.

— Зачем они согласились? Зачем?..

Снежные Охотники уже поднимали свои узлы. Несомненно, они собирались уходить. Венец бросился к ним. Небо, деловито строя своих людей, нехотя повернулся к нему.

— Куда вы? — спросил Венец.

— На запад.

— А как же мы?

— Хотите, идите с нами.

— Но мой фургон!

— Ты ведь не сможешь провезти его через ворота, не так ли?

Венец вспыхнул. Казалось, он в ярости набросится на Снежного Охотника.

— Если вы нам поможете, то стена рухнет! Ну подумай, как я могу бросить фургон? Мне нужно добраться до родичей в Низине. Я соберу войско. Вернусь на восток и прогоню Зубов обратно, в их горы. Я и так потерял столько времени… Я должен здесь пройти! Разве вы не хотите, чтобы я разбил Зубов?

— Для нас это не имеет значения, — ровным голосом ответил Небо. — Наши земли навсегда для нас потеряны. Какой смысл мстить? Извини, но мне нужно построить людей.

Когда уже более половины отряда Снежных Охотников прошло за стену, Лист тоже направился туда. Оказавшись по другую сторону частокола, он увидел, что густые заросли вдоль северной обочины расчищены на сотни шагов вперед, а неподалеку стоят невысокие деревянные постройки — то ли постоялые дворы, то ли хранилища. Уходящая на север, в лес, тропа, несомненно, вела в селение Древесных Жителей. Сейчас там было оживленно. Сотни лесных обитателей стекались из селения к дороге, где происходило нечто необычное и неприятное. По очереди каждый Снежный Охотник останавливался, сбрасывал на землю свой узел и развязывал его. Трое-четверо лесных обитателей принимались копаться в содержимом, каждый хватал что-нибудь ценное: нож, гребенку, драгоценное украшение, тонкий плащ — и радостно убегал с добычей. Затем лишившийся самых лучших вещей Снежный Охотник вновь увязывал остатки в узел, взваливал на спину и, понурившись, брел дальше. Дань. У Листа мороз пробежал по коже. Эти гордые воины, лишившиеся дома, отдавали то, что успели взять с собой в дорогу. И кому? Он попытался было запретить себе это определение, но не смог: племени обезьян! Снежные Охотники уходили, униженные, подавленные. Из всего, что он видел с того времени, как Зубы раскололи мир на части, это зрелище было самым печальным.

Лист побрел назад, к фургону. Позади колонны Снежных Охотников шли Небо, Щит и Клинок. Их лица были мертвенно-бледными, они старались не встречаться с ним взглядом. Небо поравнялся с Листом и слабо приподнял руку, прощаясь.

— Желаю вам удачи в пути, — сказал Лист.

— Желаю вам лучшей судьбы, чем сейчас, — глухо ответил Небо и пошел дальше.

Венец, уперев руки в бока, стоял посреди дороги.

— Трусы! — горько крикнул он вслед уходящим. — Слабаки!

— А теперь и наш черед, — сказал Лист.

— Ты о чем?

— Пришло время посмотреть горькой правде в глаза. Мы должны отдать фургон.

— Никогда!

— Согласен, нам нельзя повернуть назад. Но и вперед не получится, пока стоит стена. А если мы останемся здесь, то в конце концов нас убьют Древесные Жители. Если до этого не придут Зубы. Выслушай меня, Венец. Нам не надо отдавать Древесным Жителям все. Только фургон, что-нибудь из прихваченной с собой одежды, две-три безделушки и какую-нибудь мебель из фургона. Остальное погрузим на лошадей, а сами пройдем через ворота пешком.