Не говори ни слова

– Доктор Норвуд, по-видимому, не назвала вам мой сценический псевдоним… – Дрейк рассеянно почесал за ухом. – Ну да, скорее всего, так она и поступила. Ей не хотелось, чтобы у вас сложилось обо мне предвзятое мнение. Актеры ведь славятся распущенностью, эгоизмом и много еще чем… – Уголки его губ слегка приподнялись. Впрочем, улыбка – если это была улыбка – сразу исчезла, сменившись угрюмой сосредоточенностью. – Особенно если считать, что журналы пишут о нашем брате только правду и ничего, кроме правды, – ехидно добавил он. – Например, вам, должно быть, уже известно, что на прошлой неделе я буквально вынудил свою нынешнюю подружку сделать аборт? Так, во всяком случае, было написано в одном весьма популярном издании – я видел это собственными глазами!

Но Лори все еще была слишком растеряна и не знала, что отвечать. На секунду она задумалась о своих коллегах по институту – о том, что они скажут, когда узнают о ее встрече один на один со знаменитым Гленом Хембриком. То есть с Дрейком Слоаном. То есть с Дрейком Ривингтоном… Тьфу! Запутаться можно!

Обычно Лори умела держать себя в руках – особенно если дело касалось вопросов профессиональных, но сейчас ей никак не удавалось прийти в себя. С тех пор как Дрейк объявил, что он-то и есть таинственный мистер Ривингтон, она так и стояла, судорожно сжимая перед собой вспотевшие ладони. Ее язык словно прилип к гортани, так что и сказать что-то она тоже не могла.

– Если вас это утешит, миссис Пэрриш, вы тоже выглядите не совсем так, как я ожидал. – Оттолкнувшись от двери, Дрейк шагнул вперед, и Лори машинально попятилась. Актер это заметил, и на его губах снова появилась улыбка – на сей раз более широкая, отчего на щеках появились и заиграли те знаменитые ямочки, перед которыми не могла устоять ни одна женщина. Он, несомненно, знал, насколько неуверенно чувствует себя Лори, оказавшись с ним наедине в маленьком кабинете, и пользовался этим, чтобы… чтобы…

Последняя мысль заставила Лори разозлиться. Неужели она так и будет стоять перед ним, краснея и потея, как несовершеннолетняя фанатка в присутствии кумира – какого-нибудь поп-короля или рок-идола? Неужели она так и будет молчать, как идиотка? Кто он вообще такой, этот Дрейк Слоан? Бог? Да ничего подобного! Обычный человек, как все.

– Мисс Пэрриш, – поправила она. – Не «миссис».

Актер слегка приподнял бровь.

– Почему-то я так и подумал, – пробормотал он себе под нос, и Лори разозлилась еще больше. Его заносчивость и покровительственный тон буквально взбесили ее.

– Доктор Норвуд попросила меня встретиться с вами, чтобы поговорить о Дженнифер, – сказала она холодным деловым тоном. – Так вот, мистер Ривингтон, я хотела сказать…

– Дрейк, – поправил актер. – Меня все называют просто Дрейк, и я, можно сказать, привык… Хотите кофе? – Он показал в угол, где на шаткой тумбочке стояла автоматическая кофеварка.

Лори кофе совершенно не хотелось, но она подумала, что было бы неплохо чем-нибудь занять руки. Даже если она не сделает ни глотка, чашка с кофе поможет ей быстрее успокоиться, к тому же с чашкой в руке она будет выглядеть солиднее и независимее.

– Будьте так добры.

Дрейк прошествовал в угол, включил кофеварку и с сомнением посмотрел на не первой чистоты чашки.

– Сахар? Сливки? – осведомился он, когда кофе был готов.

– Сливки, если не трудно.

Дрейк добавил в кофе порошковые сливки из пакетика и размешал пластмассовой ложечкой, которая, судя по покрывавшему ее буроватому налету, уже не раз использовалась для этой цели.

– Прошу… – Дрейк протянул чашку. Лори взяла ее за ручку и потянула на себя, но Дрейк не отпустил, и она удивленно вскинула на него взгляд. Увидев в его изумрудно-зеленых, глубоких, как морская волна, глазах свое отражение, Лори невольно сглотнула и попыталась отстраниться, но Дрейк продолжал смотреть на нее пристально и внимательно.

– Я еще никогда не видел женщины, у которой глаза были бы того же цвета, что и волосы, – сказал он.

Лори знала, что ее отливавшие медью волосы многие считали красивыми. Подобный оттенок, впрочем, встречался не так уж редко, и, отвечая на комплименты, которыми осыпа́ли ее знакомые и незнакомые мужчины, Лори со смехом говорила, что рыжих женщин не так уж мало. На самом деле уникальной ее внешность делали отнюдь не волосы, а цвет глаз. Светлые, как дымчатый топаз, они, в зависимости от освещения и настроения их обладательницы, казались то золотисто-карими, то ореховыми, и это выглядело очень необычно и красиво. Сегодня цвет ее волос и глаз подчеркивал и желтый полотняный костюм, который Лори любила больше других, справедливо считая, что он прекрасно подходит к ее гладкой, матовой коже легкого абрикосового оттенка.

Сейчас, однако, Лори не хотелось ни шутить, ни благодарить Дрейка за комплимент, который, как она смутно чувствовала, вовсе не был комплиментом. Неуверенно улыбнувшись в ответ на его слова, она сильнее потянула на себя чашку с кофе. Дрейк еще секунду помешкал, потом разжал пальцы и сразу отвернулся, чтобы налить кофе себе.

– Что ж, расскажите мне о моей дочери, мисс Пэрриш, – проговорил он чуть насмешливым тоном и, усевшись в офисное кресло, бесцеремонно закинул ноги на стол.

Прежде чем ответить, Лори сделала глоток из своей чашки. Как она и ожидала, кофе оказался прескверным, и Лори недовольно поморщилась. Заметив ее гримасу, Дрейк усмехнулся.

– Прошу прощения за качество, но это не мой кофе и не мой кабинет.

– Ничего, сойдет, мистер Сл… мистер Ривингтон.

Он не ответил, и Лори, несколько удивленная его молчанием, оторвала взгляд от чашки, чтобы посмотреть на него. К ее огромному изумлению, актер что-то показывал ей руками, используя алфавит глухонемых. Он пользовался им не слишком уверенно, но Лори без труда разобрала слово «Д-р-е-й-к». Актер напоминал – и даже настаивал, о чем свидетельствовали его нахмуренные брови, – чтобы она называла его просто по имени.

Лори нервно облизнула губы, потом слегка улыбнулась и просигналила в ответ:

– Л-о-р-и.

Дрейк Слоан кивнул, потом опустил ноги на пол и, подавшись вперед, подпер подбородок кулаками.

– Я вас слушаю, Лори.

Лори с самого начала собиралась выяснить, насколько хорошо отец Дженнифер владеет языком жестов, и решила не откладывать дела в долгий ящик. Похоже, Марта Норвуд поступила совершенно правильно, когда не сказала ни слова о том, что отец Дженнифер – знаменитый актер. Благодаря этому Лори получила возможность составить собственное мнение о Дрейке Ривингтоне и, в первую очередь, о его способности общаться с дочерью. Жестикулируя медленно и предельно четко, она просигналила:

– Вы часто разговариваете с Дженнифер на языке глухонемых?

Когда она закончила, Дрейк покачал головой.

– Я разобрал только «Дженнифер», – сказал он.

Лори решила попробовать еще раз:

– Сколько лет вашей дочери? – показала она, но на этот раз Дрейк вовсе не отреагировал. Он просто сидел и смотрел на нее своими зелеными глазами, которые не выражали ничего, кроме легкого недоумения.

– Какого цвета у нее волосы? – знаками спросила Лори, но никакой реакции не последовало.

– Вы любите Дженнифер?

– Снова «Дженнифер»… – Актер слегка пошевелился. – И, по-моему, одно из слов было «любить». Что до остального… – Он откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.

– Вы не ошиблись. Я спросила, любите ли вы свою дочь, Дрейк… Кстати, начиная с этого момента ваше имя будет выглядеть вот так, чтобы вам не передавать его каждый раз по буквам… – Она показала ему знак, обозначающий литеру «Д», потом коснулась собственной головы. – А вот этот символ означает слово «папа»… – Лори растопырила пальцы правой руки, а большой палец прижала ко лбу. – Эти два символа можно объединить, видите?

Он кивнул.

– А вот как выглядит «Лори»…. – Она изобразила литеру «Л», потом провела кончиками пальцев по своему лицу от скулы до подбородка. – Этот знак означает «девушку», «девочку», – продолжала она и, сжав руку в кулак, провела отставленным большим пальцем по своей скуле. – Видите, как можно объединить два символа для обозначения чьего-то имени?

– Да!.. – воскликнул Дрейк, которого, похоже, впечатлила эта наглядная демонстрация. – А как будет «Дженнифер»? Он быстро изобразил знак для буквы «Д», потом покрутил пальцами в воздухе. – Это означает ее вьющиеся волосы, – пояснил Дрейк. – Ну что, правильно?

– Правильно. – Лори кивнула, и оба невольно улыбнулись друг другу. При этом их взгляды встретились, и она почувствовала, как у нее в душе шевельнулось незнакомое, но очень приятное чувство. Должно быть, подумала она мельком, именно так чувствуют себя женщины, которые каждый день видят это красивое, мужественное лицо на экранах своих телевизоров. Дрейк Слоан – то есть Дрейк Ривингтон – был, безусловно, весьма привлекательным мужчиной. Больше того, он отлично это знал, и Лори пришлось напомнить себе, что она здесь не для того, чтобы любоваться его киногеничной мордашкой.

– Вот что я хотела сказать вам, Дрейк, – начала она, привычно сопровождая свои слова синхронным переводом на язык жестов, как делают все преподаватели, работающие с глухонемыми и слабослышащими. – Марта Норвуд просила меня присмотреться к Дженнифер, чтобы, так сказать, оценить ее способности. В последние несколько дней я наблюдала за ней достаточно пристально, и у меня сложилось о ней определенное мнение… Правда, это всего лишь мнение, однако я считаю его достаточно профессиональным, к тому же мне хотелось бы говорить с вами предельно откровенно.

– Я бы тоже этого хотел, Лори. Вы, вероятно, считаете меня не слишком хорошим отцом, раз я поместил трехлетнюю дочь в ваш пансион, где она проводит бо́льшую часть времени, и все же я люблю ее и стараюсь думать о ее будущем. И я готов сделать для нее все, что только будет в моих силах… – Поднявшись, он отошел к окну и, повернувшись к Лори спиной, стал смотреть сквозь пыльное стекло, за которым виднелась какая-то пустынная улочка.

– Пожалуйста, повернитесь ко мне, Дрейк. Я хочу, чтобы вы видели мои знаки – так вы сумеете скорее запомнить их.

Актер повернулся к ней так стремительно, что Лори подумала – он готов сказать ей какую-то резкость, но Дрейк лишь молча вернулся в кресло.

– Так вот, – негромко продолжала она, по-прежнему сопровождая свои слова активной жестикуляцией в соответствии с азбукой для глухонемых, – вам в какой-то мере повезло. Глухота Дженнифер имеет неврально-сенсорную природу, а это значит, что, приложив определенные усилия, с этим недугом можно до определенной степени справиться. Уже сейчас ваша дочь слышит достаточно громкие звуки и может отличить, к примеру, свист от шума вертолетных моторов… – Тут Лори сделала паузу, ожидая, что Дрейк что-нибудь скажет, но он молчал, и она продолжила: – К сожалению, она не знает слов «свист» и «вертолет», а если и знает, то не спешит в этом признаться. И в этом, на мой взгляд, заключается главная трудность. На любые попытки наладить общение Дженнифер не реагирует или реагирует очень слабо.

При этих ее словах морщинки по сторонам губ Дрейка стали глубже, жестче.

– Вы хотите сказать, что она отстает в развитии?

– Вовсе нет! – воскликнула Лори. – Напротив, я считаю, что у Дженнифер исключительные способности, просто… просто некоторых детей следует учить индивидуально, один на один с преподавателем. И лучше всего для этого подошла бы, конечно, домашняя обстановка. С этой точки зрения ваше решение поместить ее в наш пансион было ошибочным. Как ни печально, но в институте Дженнифер еще больше замкнулась, тогда как в других условиях она могла бы… Иными словами, я уверена, что девочке необходимы домашняя обстановка и постоянное присутствие человека, который бы… который… – Тут Лори замялась, боясь, что может ненароком задеть чувства Дрейка.

– Который бы ее любил?.. Вы это хотели сказать? Но ведь я уже говорил вам, что люблю Дженнифер. И в ваш пансион я отправил ее вовсе не потому, что стыжусь ее глухоты!

– Я вовсе не собиралась…

– Собирались, собирались, по глазам вижу! – рявкнул Дрейк. – Ну, раз вы такая умная, тогда объясните мне, как оставшемуся с младенцем на руках вдовцу следовало поступить с этим самым младенцем, который к тому же ничего не слышит? Ну, что же вы молчите?.. Этот ваш институтский пансион, кстати – весьма недешевое удовольствие, и мне приходится довольно много работать, чтобы оплачивать пребывание Дженнифер в вашем заведении. Я уже не говорю о медицинских счетах – об оплате всех этих бесчисленных исследований и анализов, из которых следует только одно: моя дочь – глухая. Но мне известно это и без анализов, так с какой стати мне за это платить?!

Дрейк ненадолго замолчал, чтобы перевести дух, но его глаза продолжали гореть гневом.

– По крайней мере, мы сходимся в одном: с Дженнифер необходимо заниматься индивидуально, – добавил он после небольшой паузы и неожиданно поднялся – да так резко, что кресло, на котором он сидел, визжа колесиками, откатилось назад и ударилось о стену. – Но вы для этого не подходите!

Дрейк стремительно обогнул стол и грозно навис над Лори; при этом он оперся руками на подлокотники ее стула, так что она оказалась у него в плену.

– Я просил доктора Норвуд подобрать человека ответственного и серьезного – и более солидного. Я представлял себе пожилую женщину, этакую бабушку в вязаной кофте с растянутыми карманами, а вовсе не девчонку в стильном костюме! – Его взгляд, пренебрежительный и одновременно оценивающий, скользнул по отворотам ее желтого пиджака. – Домашняя учительница Дженнифер должна быть седой и в очках, с пучком на затылке, возможно, чуть полноватой, а мне кого прислали? Красотку со стрижкой каре, с торчащими грудками и крепким, соблазнительным задиком!

При этих словах Лори невольно вспыхнула от смущения и гнева. Да как он смеет!..

– …Наконец, человек, которому я смог бы доверить обучение своей дочери, должен носить нормальную обувь, а не эти… – И он кивком показал на ее затянутые в чулки стройные лодыжки и босоножки на высоком каблуке. – В общем, мисс Пэрриш, вы совершенно не похожи на преподавателя для глухонемой девочки. На мой взгляд, вы куда больше напоминаете девчонок, которые раздают в «Бергдорфе» пробники духов…

С этими словами Дрейк наклонился еще ниже и, прежде чем Лори успела отстраниться, зарылся лицом в ее волосы за ухом.

– …Да и пахнет от вас точно так же! – закончил он неожиданно севшим голосом.

Лори так растерялась, что на протяжении нескольких мгновений не могла ни возразить, ни просто вздохнуть. Когда же ей наконец это удалось, она с неожиданной остротой почувствовала его запах: свежий и чистый, с легкой примесью лайма и мускуса. Настоящий мужской запах… Он был очень приятным, так что Лори опомнилась далеко не сразу. Только потом она сообразила, что с ней происходит что-то непривычное и странное, и поспешно отстранилась.

– Вы… вы… Да отпустите же меня! – воскликнула Лори и даже попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в широкую грудь Дрейка. Поначалу ей показалось: оттолкнуть Дрейка – все равно что попытаться подвинуть стену, но актер почти сразу убрал руки и выпрямился. Воспользовавшись этим, Лори вскочила на ноги и, сделав несколько глубоких вдохов (это было совершенно необходимо, потому что ей отчего-то перестало хватать воздуха), сказала:

– Возможно, я не оправдала ваших ожиданий, зато вы ведете себя именно так, как я и думала! Да, мистер Слоан, вы меня разочаровали, ведь вы оказались в точности таким, как пишут в бульварных журнальчиках! И вот что я вам скажу: вы недостойны своей дочери! Дженнифер – умная, способная, чистая и любящая девочка, но она гибнет. Вы слышите меня, Дрейк?.. Она гибнет и может погибнуть окончательно, поскольку ее отец, ее самый близкий человек на земле, так и не удосужился выучить язык жестов – единственный язык, который Дженнифер способна понять, не говоря уже о том, чтобы обучить дочь этому языку. Похоже, именно из-за таких родителей, как вы, обучение глухонемых детей в нашей стране до сих пор остается на том же уровне, на каком оно было во времена Хелен Келлер[1]. Я – учительница…

– Вы – девчонка!

– Нет, я – взрослая женщина, и…

– Об этом я тоже хотел сказать, – перебил Дрейк, уставив на нее свой длинный палец, что было как минимум невежливо. – Только, ради всего святого, не притворяйтесь, будто вам не нравится, когда я до вас дотрагиваюсь. Я отлично вижу, что это не так. Так вот… откуда мне знать, что, поселившись в моем доме в Нью-Мексико, вы не сбежите оттуда с первым же попавшимся холостым мужчиной? Разве не этого хотят все так называемые работающие женщины? Они ведь только делают вид, будто стремятся к карьерному росту, а на самом деле им хочется замуж – и больше ничего.

И снова Лори почувствовала, как ее переполняет гнев, готовый вырваться из-под контроля. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы не взорваться и не наговорить этому самодовольному индюку грубостей – грубостей, которых тот, по большому счету, и заслуживал.

– Я была замужем, – ответила она, сдерживаясь из последних сил. – Но не могу сказать, что в браке я была так уж счастлива.

Дрейк посмотрел на нее с неожиданным интересом.

– Вы разведены?

– Нет. Мой муж умер.

– Как это удобно!

На этот раз Лори пришлось отвернуться, чтобы не сказать Дрейку что-то такое, о чем ей впоследствии пришлось бы жалеть. Не сорваться помогла мысль о Марте Норвуд, которая сама просила ее встретиться с Дрейком и которая, несомненно, захотела бы выслушать подробный отчет об этой встрече.

– До свидания, мистер Ривингтон, – отчеканила Лори и быстро пошла к двери.

Уже у выхода она обернулась. Дрейк стоял у стола, скрестив ноги и сложив руки на груди, и насмешливо смотрел ей вслед. Вид у него был просто на редкость самодовольный, даже вызывающий, и Лори не выдержала.

– Вы просто эгоистичный, дурно воспитанный, невыносимый… – «ублюдок» – хотелось ей сказать, но она ограничилась тем, что передала это слово с помощью азбуки жестов.

– Что это значит? Вот это?.. – требовательно спросил Дрейк, попытавшись – довольно неуклюже – повторить ее жесты.

– Догадайтесь сами, мистер Ривингтон. – И Лори вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

Глава 2

– Ты даже не представляешь, Лори, кого я только что видела!

– В чем дело, Бриджит? Разве ты не видишь, что у меня урок?

– Я вижу, но… Ты не понимаешь!.. – Учительница, которая ворвалась в классную комнату, где Лори вела занятия с семилетками, буквально задыхалась от возбуждения, и ее речь звучала сбивчиво и невнятно. – Только подумай, кто к нам… И он ищет тебя! Это точно он, я уверена! Я видела его по телику, наверное, миллион раз, и узна́ю где угодно. Но ты только представь: я иду, а он стоит! В нашем коридоре! И он спросил, где ты!! Назвал твои имя и фамилию, представляешь?!!

– Так, Бриджит, успокойся, пожалуйста. Ты напугаешь детей, они могут подумать, что где-нибудь пожар. – О том, кто мог повергнуть Бриджит в подобное состояние, Лори спрашивать не стала. Она уже поняла, в чем дело, и меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то заподозрил, будто и ее сердце забилось чаще при мысли о том, что Дрейк Ривингтон находится поблизости и что она снова увидит его, так сказать, во плоти. К счастью, ей удалось сохранить внешнее спокойствие – со стороны Лори выглядела спокойной, собранной и… совершенно равнодушной к тому из ряда вон выходящему факту, что по школьным коридорам бродит живая телезвезда.

С того дня, когда она побывала на студии, прошло уже больше недели. Как Лори и предполагала, сразу после поездки Марта Норвуд вызвала ее к себе.

– Итак, Лори, вы до чего-нибудь договорились? – спросила она, как только молодая преподавательница вошла в ее кабинет.

– Знаете, Марта, – проговорила Лори, тщательно подбирая слова, – у меня сложилось впечатление, что мистер Ривингтон ожидал чего-то другого. Я, во всяком случае, ему не подошла. Он, однако, вполне согласился со мной, когда я сказала, что с Дженнифер необходимо заниматься индивидуально, и чем больше – тем лучше.

– Очень жаль, Лори, очень! – Марта Норвуд покачала головой. – Нет, я действительно разочарована… Я была абсолютно уверена, что вы с мистером Ривингтоном поладите и что в самое ближайшее время вы с Дженнифер отправитесь в Нью-Мексико. Правда, мне было бы жаль терять вас как ценного работника, но интересы девочки… – И она снова покачала головой, а Лори улыбнулась.

– Я думаю, теперь вы можете спать спокойно: в ближайшее время я никуда от вас не денусь. Впрочем, мистер Ривингтон наверняка позвонит и попросит подобрать другую кандидатуру, так что вам, пожалуй, стоит подготовиться заранее.

Никаких подробностей своей встречи с Дрейком Лори пересказывать не стала, а Норвуд не настаивала – возможно, она почувствовала, что переговоры с телезвездой прошли не слишком гладко.

Всю последующую неделю Лори старалась выбросить Дрейка Ривингтона из головы, но не слишком преуспела. После того как она на протяжении нескольких дней тесно общалась с Дженнифер, ей было трудно перестать навещать девочку при каждом удобном случае, да и сама малышка на удивление быстро к ней привязалась. Правда, дочь Дрейка занималась в группе детей, которые были намного младше семилеток, с которыми обычно работала Лори, поэтому во время занятий они почти не виделись. Это, однако, не мешало Лори приходить к девочке в дортуар после того, как занятия заканчивались.

И это было вполне объяснимо. Дженнифер оказалась очень милым, прекрасно воспитанным и аккуратным ребенком. Вела она себя безупречно, так что Лори порой казалось – было бы неплохо, если бы девочка иногда позволяла себе пошалить, покапризничать, как это свойственно большинству детей ее возраста. Впрочем, при взгляде на ангельское личико и на светлые, вьющиеся волосы Дженнифер трудно было представить себе, что этот ребенок способен на какой-то серьезный проступок. Глаза у девочки были зелеными, как у отца, а ресницы – длинными и темными. Сложена она была пропорционально, даже изящно, а ее движения казались грациозными и плавными, что отличало Дженнифер от большинства глухих. Одежда девочки тоже всегда была в полном порядке – Лори ни разу не видела, чтобы она испачкалась или порвала платье. Да и воспитательница младшей группы говорила ей, что за все время пребывания в пансионе девочка не сделала ничего, что выходило бы за рамки правил внутреннего распорядка и могло рассердить учителей. Она даже ни разу не поссорилась со своими соседками по комнате; впрочем, держалась Дженнифер достаточно замкнуто и с другими детьми почти не общалась. Ни одной подруги у нее не было, хотя она и провела в пансионе без малого год.

Иными словами, дочь Дрейка была во всех отношениях очаровательным ребенком, и Лори – хоть она и гордилась своей объективностью – не могла не признать, что Дженнифер ей очень нравится. Когда же Лори как следует познакомилась с девочкой и сумела оценить ее живой ум и незаурядные способности, ей ужасно захотелось позаниматься с ней индивидуально и постараться научить всему, что знает и умеет любой нормальный ребенок. Лори тем не менее было ясно: чтобы сделать процесс обучения по-настоящему эффективным, девочку необходимо как можно скорее забрать из пансиона с его строгим распорядком и жесткими правилами и поместить в уютную домашнюю обстановку, где Дженнифер будет чувствовать себя свободно и непринужденно. А раскрепостившись, она начнет общаться, точнее – учиться общаться, и не только с отцом, но и с другими людьми.

Но всякий раз, когда Лори пыталась представить, как она учит Дженнифер, она вспоминала о Дрейке, и ее мечты тотчас рассыпались в прах. Нет, она никогда не сможет работать у такого человека, не говоря уже о том, чтобы жить в его доме. И не имело никакого значения, что Дрейк будет в это время в Нью-Йорке, на расстоянии почти тысячи миль от Нью-Мексико. Во-первых, он оскорбил ее как женщину и как специалиста. Во-вторых, Дрейк сам не хотел, чтобы Лори учила его дочь. Ну, и наконец… наконец…

Лори совершенно искренне не понимала, что с ней творится. Раньше она никогда не смотрела «Голос сердца»; больше того, она высмеяла бы любого, кто признался бы в том, что ему нравится эта глупая, примитивная, плоская драма. Но в последние дни ее словно магнитом тянуло в учительскую, где стоял телевизор, и почему-то именно в то время, когда по нему показывали очередную серию сверхпопулярной «мыльной оперы». Каждый раз, когда на двенадцатидюймовом экране появлялось лицо Дрейка, Лори чувствовала, как внутри все переворачивается, сердце начинает биться чаще обычного, а ладони становятся влажными. Кроме того, ее охватывала какая-то странная истома: руки и ноги отказывались повиноваться, делать ничего не хотелось, но это почему-то не было неприятно. Свернувшись калачиком на диване перед телевизором, Лори погружалась в воспоминания о том, как Дрейк склонился над ней, как уткнулся лицом в ее волосы, и она почувствовала запах его одеколона, от которого у нее до сих пор немного кружилась голова. Будь на месте Дрейка любой другой мужчина, она сумела бы показать ему, что не приемлет никакой фамильярности, но во время их разговора на студии она этого не сделала. Почему-то он казался ей человеком, с которым она давно и хорошо знакома, и это было непонятно и странно. Лори разговаривала с Дрейком не дольше пятнадцати минут, но ей представлялось, что она прекрасно знает его привычки, склонности, особенности характера.

И вот теперь Бриджит, ворвавшись в класс, где Лори вела занятия, пыталась рассказать ей о потрясающей внешности и бесконечном обаянии знаменитого актера! Против этого Лори возразить было нечего, зато она знала нечто такое, о чем Бриджит не имела ни малейшего представления. Наверное, подруга Лори очень удивилась бы, если бы та сказала ей, что на самом деле Дрейк Ривингтон – человек бесконечно эгоистичный, самовлюбленный, дурно воспитанный и грубый.

– Ты представляешь, оказывается, Дрейк Слоан – отец нашей Дженнифер Ривингтон! – захлебываясь от восторга, продолжала Бриджит. Появившегося на лице Лори странного выражения она не замечала. – То-то я удивлялась, что ее никогда не навещают родители! На самом деле Дрейк бывает у дочери довольно часто, но только поздно вечером, к тому же он проходит в дортуар через кабинет нашей Марты Норвуд. Это, конечно, чтобы на него не набросились многочисленные поклонницы вроде меня!.. – Бриджит улыбнулась счастливо-глуповатой улыбкой. – Но сегодня Дрейк пришел днем, а самое странное, что он спрашивает тебя. Ну, как будто он тебя знает!

– Да, мы знакомы, – коротко подтвердила Лори.

Услышав эту потрясающую новость, Бриджит замолчала на полуслове и уставилась на подругу так, словно у Лори вдруг выросли крылья или появился нимб над головой.