Помоги проекту - поделись книгой:
В 2007 году Уильям Бернс, посол США в Москве, определил пять «принципов» внешней политики России. Первым принципом Кремля, отмечает Бернс в обнародованной дипломатической телеграмме, является «получение международного признания огромной силы и максимизация глобального влияния России». Вторым является «защита территориальной целостности суверенных государств», а третьим — «содействие привлечению всех акционеров, даже «нежелательных» в установление мира». Четвертым и пятым является «минимизация перспектив дальнейшей восточной экспансии НАТО» и «распространение российского экспорта, включая оружие, на любую страну, имеющую наличность».
Посольство США в Москве также предоставляет вспомогательные справки для встреч с американскими должностными лицами, в которых объясняется ментальность российских хозяев. В этих брифингах-инструктажах изложены предпосылки настойчивой и часто конфронтационной внешней политики Путина и его язвительных отношений с Западом, продиктованных возмущением. Наиболее рельефно Путин продемонстрировал это во время речи в Мюнхене в 2007 году, когда начал гневную атаку на американскую власть. Он осуждал «однополярный» мир, в котором ведущую роль играют США, и вместо этого призвал к «многополярности».
Россияне всех политических воззрений до сих пор имеют обиду за якобы «унижение» их американцами и европейцами в период острой слабости России в 1990-х, утверждают в посольстве США. Они также чувствуют, что важные жесты Путина — такие, как помощь в организации войны в Афганистане, которую Америка ведет после террористических актов 11 сентября 2001 года, не приводят к взаимности. Москва продолжает настойчиво сопротивляться размещению Соединенными Штатами центров противоракетной обороны в бывших коммунистических государствах. Кремль убежден, что эти центры подрывают национальную безопасность России и угрожают ее статусу великой державы. В 2008 году администрация Обамы сужает планы американской противоракетной обороны в Европе, пытаясь успокоить Россию. Однако даже три года спустя Кремль по-прежнему не доволен. Медведев даже намекнул, что Москва готова разорвать новое соглашение со США по уменьшению ядерного вооружения.
В не очень интересной телеграмме относительно мирового экспорта российского оружия Бернс объясняет язвительность Москвы в большой степени «комплексом неполноценности по сравнению с США». В последние годы Кремль продал военной техники на миллиарды долларов таким странам, как Венесуэла, Иран, Сирия и Судан. Бернс пишет: «Некоторым российским политикам очень нравится не повиноваться Америке во имя многополярного мирового порядка и заниматься расчетами с нулевой суммой… В то время как первостепенной целью России эксперты до сих пор видят прибыль, все замечают второстепенное стремление достичь дискомфорта для США. Эту цель реализуют посредством продажи оружия антиамериканским правительствам Каракаса и Дамаска». Продавая это оружие, Россия хочет, чтобы ее «серьезно воспринимали как глобального партнера».
На протяжении четырех лет в Москве я пишу многочисленные статьи о внешней политике России. В этот период Путин воскрешает советскую практику хвастовства ракетами, танками и тяжелым оружием во время ежегодных кремлевских парадов на Красной площади в честь Дня Победы. За год своего пребывания в Москве я получаю несколько различных официальных приглашений. Министр иностранных дел вычеркивает меня из списка на ежегодный прием.
Но по непонятной причине я получаю белую открытку, на которой золотыми буквами меня ежегодно приглашают посмотреть парад на Красной площади, мне даже предоставляют место у мавзолея Ленина рядом с VIP-ложей. Я пишу материалы, когда Путин разрывает соглашение, которое ограничивает традиционные вооруженные силы в Европе, предъявляет претензии на большую часть Арктики, играет в военные игры с Китаем и четырьмя центральноазиатскими государствами. Он также восстанавливает патрули на дальние расстояния над Атлантическим, Тихим и Северным Ледовитым океанами, задействовав внушительную эскадру ядерных бомбардировщиков ТУ-95. Западных экспертов этот жест не удивляет. «Это — хитрое предупреждение. Вот что это», — говорит мне один из них.
Наиболее чувствительной сферой конкуренции между США и Россией, являются все же не миссии по патрулированию очагов терроризма, а «новое зарубежье России». Это понятие охватывает бывшие советские республики, которые сейчас являются независимыми соседями России — три государства Балтии, Украину, Грузию, Беларусь, Молдову, Армению, Азербайджан и пять центральноазиатских «тигров». Эксперт по внешней политике Дмитрий Тренин отмечает, что после распада СССР Россия лишилась коммунизма и потеряла свою историческую империю. С тех пор она пытается найти себе роль. Тем временем, пишет Тренин, Россия вела себя так, будто одновременно вошла в две двери: в глобализированные рынки XXI века и обратно в мир великой имперской игры XIX века.
Через месяц после войны в Грузии Медведев сформулировал новую доктрину внешней политики России. Она заключается в том, что соседние страны являются «зоной ее преимущественных интересов». Другими словам, Москва имеет право влиять на их внутренние дела. Администрация Обамы отвергает это. Барак Обама говорит Путину, что такой идее место скорее в XIX веке, а не в XXI. Несмотря на это, Кремль продолжает с глубокой враждебностью относиться к американскому вторжению в «ближнее зарубежье». И, как показала война в Грузии 2008 года, он готов защищать свои интересы, применяя военную силу. Он также внутренне настроен против экспансии НАТО.
Россия имеет многочисленные стратегии для усиления давления на своих соседей. Но самым действенным ее оружием является энергетика. Дважды в течение моего пребывания в Москве Россия прекращает поставки газа в соседнюю Украину — в 2006-ом и 2009-ом годах. Исходя из других политических мотивов прекращаются (или раздаются угрозы прекращения) поставки в государства Балтии, Беларусь и Туркменистан. «Во времена СССР против нас было направлено оружие. Теперь против нас направлена труба», — так в обнародованном дипломатическом сообщении сетует министр иностранных дел Литвы Пятрас Вайтекунас после того, как Москва приостанавливает поставки газа в Литву летом 2006 года.
Но России не всегда удается сделать все по-своему. Ее попытки создать региональную политическую систему с Москвой в центре часто проваливаются. Никто из ближайших соседей России не признал вслед за Москвой независимость Южной Осетии и Абхазии. Даже Беларусь, верный союзник России, отказывается, когда отношения между Кремлем и белорусским диктатором Александром Лукашенко опускаются до взаимного поливания грязью.
Россия остается важным стратегическим партнером бывших советских государств. Но за закрытыми дверьми центральноазиатские лидеры сетуют на то, что они называют русским расизмом. В 2009 году президент Узбекистана Ислам Каримов говорит делегации американских чиновников, которые наведываются в страну, что Россия пытается восстановить зону «преимущественного интереса». Почему, спрашивает он, согласно обнародованным телеграммам, Россия относится к Финляндии как к независимой стране, а к Узбекистану — нет? Самой большой проблемой России остаются ее «имперские амбиции», утверждал Каримов, а также расистский «шовинизм» в отношении этнических меньшинств.
Центральная Азия является также стратегически важным регионом для США из-за войны в Афганистане и борьбы США против Талибана. Весной 2009 года я еду в Таджикистан, беднейшую страну региона. Как и Кыргызстан, Таджикистан служит для логистического обеспечения американских войск, которые воюют рядом.
Я лечу в Душанбе в конце марта — от замерзших и покрытых снегом улиц Москвы к весне в теплой столице Таджикистана. Террасы кафе переполнены, небо темно-синее, температура — идеальная, +24 градуса. Я нахожу водителя и отправляюсь к границе с Афганистаном. Мы едем два часа. Путь лежит через мерцающее горное пастбище. Затем дорога круто спускается к новому мосту, построенному американцами. На другой стороне, через вялую реку Пяндж — Афганистан и запыленный северный город Кундуз. На этой стороне находится Нижний Пяндж, некогда спокойный пункт пересечения границы.
Именно здесь, где была далекая граница советской империи, США и НАТО планируют новую операцию. Через неделю после моего визита грузовики НАТО с невоенными запасами начинают въезжать в Афганистан по северному пути, минуя опасные пакистанские родовые территории и кишащий засадами Хайберский проход. Этот северный переход является ключевым для того, чтобы афганско-пакистанская стратегия президента Обамы сработала. Из-за того, что конвои, обеспечивающие войска США и НАТО в Афганистане, испытывают регулярные атаки талибов на пакистанской дороге, США вновь добивается благосклонности бывших советских республик — Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана и Туркменистана.
Именно перед моим приездом НАТО подписывает переходное соглашение с Таджикистаном. Альянс также ведет переговоры о двусторонних соглашениях с Узбекистаном и Казахстаном. Пакистан остается первостепенным путем. Но тихий таджикско-афганский пограничный переход в селе Нижний Пяндж, зимой полный голодных волков из близкого леса, становится фокусной точкой афганского натиска Обамы. Я пытаюсь поговорить с местным командиром. Он недоступен. Мы идем в ближайший поселок. «Раньше мы пересекали реку на лодках. Потом американцы построили мост», — говорит тридцатипятилетний Расул Нематов, показывая на речной переход. Возле сада расположена таджикская сторожевая башня. Рядом сушится выстиранное белье.
Пентагон предоставил Душанбе 10 миллионов долларов для усиления безопасности на горной границе: ключевом канале поступления важнейшего экспортного товара Афганистана — опиума. В телеграммах «WikiLeaks» говорится, что российские пограничники, которые базировались здесь до лета 2005 года, получали свою долю от торговли героином. Нематов говорит, что не против действий НАТО в этом районе. Однако, добавляет он, «нам очень нужен микроавтобус, чтобы возить детей в школу. Школа за пять километров. Сейчас дети ходят пешком».
До 2009 года мост ежедневно пересекали несколько десятков афганских водителей. В Душанбе они наполняли свои грузовики КамАЗ сахаром и другими товарами. Затем направлялись домой. Теперь Таджикистан разрешил, чтобы мост пересекали до 250 грузовиков в день. Проезжая этой дорогой, я вижу за окном хлопковые поля, маленьких мальчиков, которые продают рыбу, ослов, ивы и тополя. В душистом зеленом весеннем пейзаже летают пушистые семена, которые по-русски называются словом, пробуждающим чувства, — пух. «Это хорошая дорога в Афганистан. Безопасная, тихая, — говорит Саид Мухаммед, водитель грузовика из северного афганского города Мазари-Шариф. — Проблема есть только с дорогой на юг из Кабула до Кандагара. Я по ней не езжу. Это опасно. Талибы вытащили моего приятеля из грузовика и подожгли машину».
Бывшая колониальная столица региона, Москва сопротивляется недавним попыткам США усилить свое влияние в Центральной Азии. Формально Россия предлагает помощь Обаме в его стремлении улучшить обстановку в Пакистане и Афганистане. Ведь ситуация там стремительно ухудшается. Например, Москва соглашается совершать в Кабул через российскую территорию невоенные поставки. Однако неформально Россия решительно усиливает свое влияние в Центральной Азии, регионе, который она до сих пор считает своим задним двором.
В 2001 году Путин и тогдашний президент США Джордж Буш заключили неформальное соглашение о сотрудничестве в войне в Афганистане, причем Москва позволяла американским военным открыть несколько центральноазиатских баз. Однако вскоре у Кремля сложилось впечатление, что его предали, когда произошли прозападные революции в Грузии и Украине, которые он считал инспирированными США. Кремль нанес удар в ответ, подписав закулисные соглашения с автократическими руководителями Центральной Азии. В 2005 году президент Узбекистана Ислам Каримов, которому надоела западная критика ужасной ситуации с правами человека, вышвырнул Вашингтон с его военной базы вблизи приграничного города Термез.
…Вернувшись в Душанбе, я пью чай с Парвизом Муладжановым, ведущим экспертом Таджикистана по международной политике. Муладжанов говорит, что Россия до сих пор играет ведущую роль в новой большой игре в Центральной Азии. «Она повсюду. С 2001 года главными в Центральной Азии были американцы. Сейчас россияне возвращают себе то, что американцы потеряли, — говорит он мне. — На самом деле США никогда не выигрывали игру. Со времени распада Советского Союза России удалось сохранить лидирующую позицию в Центральной Азии».
По словам Муладжанова, Москва существенно усилила свою военную, экономическую и разведывательную деятельность по всему региону. Она имеет также и другие преимущества, говорит он: «Все постсоветские страны живут в русскоязычном информационном пространстве. Большинство населения смотрит российское телевидение и читает российские газеты. Они смотрят на внешний мир русскими глазами. Это — чрезвычайно мощный инструмент». В то же время, по мнению Муладжанова, американская позиция — «очень слабая». Попытки Вашингтона создать гражданское общество, включающее присутствие оппозиции в политической жизни, провалились в Центральной Азии. В этом регионе управляют несколько в разной степени авторитарных суперпрезидентов, которые, очевидно, будут руководить вечно. США имеют еще одну головную боль — Китай, амбициозный почти имперский соперник в Центральной Азии.
Именно перед моей поездкой «International Crisis Group», которая имеет штаб-квартиру в Брюсселе, опубликовала неутешительный доклад о регионе. В нем поднят вопрос о виде сотрудничества мудрого Обамы с его новыми партнерами, и высказано мнение, что Центральная Азия — не намного лучше охваченного кризисом Пакистана. Поэтому такое сотрудничество — «очень рискованное дело». Автор доклада Пол Квин-Джадж отмечает: «Все его лидеры являются бывшими советскими партийными функционерами… большинство граждан живет в глубокой нищете, а экономика стран — в основном слабая и неустойчивая».
Он добавляет: «К худшим сценариям относятся коллапс, дезинтеграция национальной инфраструктуры, хаотичная борьба за преемственность и исламское повстанческое движение».
Со своего величественного памятника в Севастополе Ленин направляет взгляд на Черное море. Внизу в заливе пожилые дамы в цветастых купальниках качаются и подпрыгивают в теплой сиреневой воде. Вдали мелькает российский боевой корабль «Москва», который только вернулся с войны в Грузии. Севастопольский порт расположен на скалистом южном побережье Крыма, автономной республики в пределах Украины и месте базирования Черноморского флота России. После распада Советского Союза Украина заявила, что позволит России базироваться в Севастополе до 2017 года. Однако когда я приезжаю, Виктор Ющенко, прозападный президент Украины, хочет, чтобы русские убрались.
Мое путешествие в Украину осенью 2008 года совпадает с предположением, что Крым после Южной Осетии и Абхазии может стать следующей целью российских амбиций. Более половины его населения — этнические русские. Чиновники Ющенко обвиняют Россию в выдаче россиянам в Крыму российских паспортов, как и в Южной Осетии. Они боятся, что спор вокруг базы может быть использован для раздувания сепаратистских настроений, которые могут привести к отделению Крыма от Украины после референдума.
Я вижу, что в Севастополе господствуют не просто пророссийские настроения. Более подходящим названием было бы слово «просоветские», с почти всеобщей ностальгией по СССР. Местные жители также яростно настроены против стремления Ющенко присоединиться к НАТО. Эти планы были нарушены, когда избиратели полностью устранили Ющенко от власти в начале 2010 года.
Я звоню Анатолию Каленко, председателю Совета ветеранов Севастополя. «Большинство здешнего населения поддерживает присутствие Черноморского флота», — говорит он. По словам Каленко, местные жители будут сопротивляться любой попытке избавиться от российского флота, особенно если вместо него базу будут контролировать корабли НАТО. «Мы категорически не хотим здесь видеть других кораблей. Ни американцев, ни французов, ни турок, — объясняет Каленко. — Британия имеет традицию мореплавания. Мы это уважаем. Мы помним Нельсона. Но, откровенно говоря, я не хочу вас здесь видеть».
Российский флот обеспечивает рабочие места для 25 000 человек, говорит Каленко. Его организация выступает категорически против любой попытки демонтажа советских памятников, которые украшают улицы города. Я вижу карту СССР на стене, а над столом председателя Совета ветеранов висит портрет Ленина. В настроенности народа против НАТО нет ничего удивительного говорит Анатолий Каленко, так как НАТО — «агрессивный военный блок».
Многие политики полуострова признают, что хотели бы, чтобы Крым присоединился к Российской Федерации. «Это миф, что Украина не является частью России. Мы в это не верим», — рассказывает мне Олег Родилов, пророссийский депутат автономного парламента Крыма. Мы встречаемся в кафе на тротуаре возле здания парламента в столице Крыма Симферополе, разговаривая, как всегда, на русском. Было бы неправильно называть его взгляды сепаратистскими, говорит он. «Для вас Украина и Россия являются априори разными государствами. Для нас они являются априори одним государством», — объясняет он. По его мнению, культурные, языковые и православные религиозные связи делают Россию и Украину неделимым образованием: «Мы не верим, что есть какая-то разница. Мы были вместе 350 лет».
Согласно обнародованным телеграммам, этого мнения придерживается и Владимир Путин. Он считает Украину хаотичным искусственным образованием с шестью миллионами россиян, по словам министра иностранных дел Польши Радослава Сикорского.
После победы над турками в 1783 году Екатерина II основала в Крыму морскую крепость. С тех пор порт ассоциировался с российским и советским военным величием. Но, как и в случае с Кыргызстаном, именно советским прошлым объясняются сегодняшние бурные споры. В 1944 году Сталин депортировал крымских татар и несколько других более мелких народностей в Центральную Азию.
Он заменил их славянскими жителями из России или Восточной Украины. Большинство иммигрантов происходили из бедных городов, они переехали в дома, в которых проживали депортированные. Они имели слабые связи с Украиной. Еще до 1991 года в Крым вернулось много крымских татар, тюркоязычных жителей полуострова, исповедующих ислам. Они хорошо образованны и политически организованы, их численность сейчас составляет 300 000, это 15 % населения Крыма.
Советский руководитель Никита Хрущев передал Крым Украинской Советской Социалистической Республике в 1954 году. С тех пор Россия несколько раз повторно подтверждала современные границы Украины. Во время своего визита я застаю депутатов крымского парламента в возбужденном состоянии — они предрекают, что Крым провозгласит независимость, если Ющенко будет настаивать на своих планах о присоединении к НАТО.
«Если Ющенко объявит Россию врагом, Крым этого не примет. В Крыму начнется война, возможно, даже мировая», — говорит мне Леонид Грач, пророссийский депутат, когда я захожу в его приемную в Симферополе. Грач — неординарная личность. У него приглаженные назад седые волосы и вспыльчивый характер. Украина должна отбросить НАТО, заключить соглашение о дружбе и сотрудничестве с Россией и продолжить аренду для Черноморского флота России, говорит Грач. Именно это происходит в апреле 2010 года, когда Виктор Янукович, новоизбранный пророссийский президент Украины, продлевает срок аренды для России на 25 лет. В обмен на это Москва предоставляет ему скидку на цену газа для Украины.
Однако попытки России усилить давление на свое близкое зарубежье включают не только грубое прекращение поставок газа. После Оранжевой революции в Украине 2004 года Москва начинает систематическую, организованную кампанию по финансированию пророссийских групп в Крыму. Ее целью является содействие межэтническим конфликтам для того, чтобы напряжение на полуострове продолжалось. Согласно обнародованным американскими дипломатическими сообщениями, крыло военной разведки России, ГРУ, передает деньги местным неправительственным организациям, которые продвигают российские интересы. В одном сообщении указано, что ФСБ ограничивает свою деятельность контрразведывательными операциями и слежкой за «западными посетителями». Значительная часть этих денег поступает не из кремлевской казны, а от мэра Лужкова и его московской городской администрации. Чиновники мэрии утверждают, что не поддерживают русский национализм — лишь поощряют русский язык и культуру.
По дороге из музея Севастополя я замечаю офис Российской общины Севастополя, одной из нескольких неправительственных организаций, которые продвигают русский язык. Ее председатель, Раиса Телятникова, отвергает предположение, что она руководит кремлевской организацией: «Это — наша земля. Мои отец и дядя воевали за эту территорию во время Великой Отечественной войны, — говорит она, употребляя русское название Второй мировой войны. — Почему мы должны уезжать отсюда? Никто нас не спрашивал, хотим ли мы жить в Украине. Никто из нас не собирается никуда отсюда уезжать».
Она признается, что не расстроилась бы, если бы Украина не состоялась: «Лично я не очень расстроилась бы, если бы она распалась. Все снова стало бы на свои места».
Бэтмен и Робин
К лету 2010 года меня охватывает сильное предчувствие того, что моя карьера московского корреспондента не продлится долго. Кажется, если я завершу свое пребывание нормально, ФСБ вполне может запретить мне возвращаться. Имея это в виду, мы решаем поехать в последний семейный отпуск в России. Мы направляемся в Сибирь.
В течение часа я стою в очереди на Белорусском вокзале. Наконец мне удается купить билеты: из уральского города Екатеринбурга в старую сибирскую столицу Тобольск, из Тобольска в Омск и из Омска в Томск: это название, стало магическим для поколения британцев среднего возраста благодаря детскому сериалу «The Wombles», который транслировался на BBC в 1970-х. Путешествие предусматривает три ночи в поезде по транссибирской железной дороге. Мы не доезжаем до Владивостока. Я так туда и не добрался. С учетом его туманного климата и репутации уголовной вотчины я могу смириться с этой потерей. Таким образом мы совершаем лишь часть самого длинного в мире путешествия поездом — 5 752-мильного пути от столицы до побережья Тихого океана.
Путешествие на поезде является одним из самых радостных аспектов нашего российского опыта. В стране, охваченной коррупцией и бюрократией, поезда чистые, хорошо организованные и эффективные. В Екатеринбурге мы появляемся на два часа раньше поезда, потому что не знаем, что Российская железная дорога работает в нескольких временных зонах и составляет расписание по московскому времени. В экспрессе в Тобольск мы едем в купе, дети занимают верхние полки. Проводница дает махровые тапочки, газету и бутерброды, за 25 рублей она приносит черный чай с лимоном в стакане с серебристым филигранным подстаканником.
Вид снаружи — классически русский: березы, деревни с заброшенными домами и грязные дороги, начинающиеся неизвестно где в тайге. На одной из остановок я покупаю копченую рыбу, пиво и чипсы, местные женщины продают ведрами картошку и горькие семена из сосновых шишек. Разгар лета. Солнце почти не заходит. В 4 часа утра уже светло. Днем сибирское небо прозрачное и бескрайнее.
Тобольск оказывается маленьким и очаровательным, с хорошо сохранившимся старым городом и барочным собором. В нем живет много монголо-татар — коренных жителей Сибири, мусульман. Мы — единственные туристы. В Омске идет дождь. Дети находят игровую площадку рядом с рекой. Остальная часть города похожа на помойку. В отличие от Омска, Томск — это драгоценный камень: университетский городок с европейским привкусом и несколькими пиццериями. Мы проезжаем мимо его старых деревянных домов муниципальным трамваем. К моему разочарованию и облегчению детей, томский музей ГУЛАГа закрыт.
В Новосибирске, современной столице Сибири, мы берем джип и водителя, Сергея Кудрина. Кудрин занимается тем, что возит туристов в Алтайские горы — удаленный регион Южной Сибири за 2 000 миль от Москвы. Опытный российский альпинист, которому сейчас за 50, Кудрин покорил большинство вершин Алтая. Республика Алтай в составе Российской Федерации расположена на окраинах Центральной Азии, на пересечении Монголии, Казахстана и Китая. В этой местности проживает много сибиряков со средним достатком, которые занимаются греблей, лазают по ледникам, ездят верхом; здесь немного посетителей из Европы.
До северной границы Алтая мы едем 14 часов. По российским стандартам Алтай неиспорчен. При приближении к монгольской границе обильные альпийские долины уступают место мрачным полупустынным и безлюдным пограничным городкам. В одном мы видим золотой памятник Ленину. Рядом с ним сюрреалистично сидит семейка козочек. Всюду мы проходим мимо безошибочно узнаваемых знаков ранних человеческих поселений. Кочевые скифские племена жили здесь десятки веков назад, гораздо раньше, чем пришли большевики. Они оставили примечательные каменные могильные надгробья, известные как каменные бабы — высокие изваяния с высеченными на камне странными тюркскими лицами.
Остановившись на М52, главном шоссе Алтая, мы изучаем одну из баб, брошенную в дикой долине. В воздухе прыгают гигантские сверчки с пурпурными крыльями и издают звуки, напоминающие футбольные погремушки. Пастбище вокруг нас — стрекочущий насекомыми ковер, рядом — несколько курганов. Надгробие имеет стилизованные косые глаза и большой нос. Ему не хватает примечательных усов Терри-Томаса, которые мы видели на других образцах в музеях Омска и Томска.
Кудрин предлагает нам вскарабкаться на крутой, покрытый гравием холм. Отодвигая сорняки, дети открывают петроглиф в форме оленя, выбитый на камне. Дальше — другие образцы доисторической резьбы: некоторые сделаны тупым предметом, другие выполнены тщательнее — цветными граффити. Можно легко узнать оленя, козерога, кабана, оживающих на древнем камне.
Вечером мы приезжаем в наш лагерь в тени горы Актру (4000 метров), покрытой снегом вершины. Это — изюминка нашего путешествия. Лагерь расположен в лиственничном лесу под горами. Дети уходят и строят берлогу. Над нами в изумрудном небе летает воздушный змей с черными крыльями, со старинной смотровой площадки на соседнем холме можно увидеть Монголию с другой стороны горной долины. Лагерь — простой, но уютный, с баней, отапливающейся дровами. Мы спим в юрте. Единственным недостатком являются миллиарды сибирских комаров.
Ночь холодная. На следующее утро мы отправляемся в горы. Поездка очень увлекательна: через шаткий деревянный мост — в хвойные леса, наполненные ослепительными альпийскими цветами. Фиби видит горечавки, колокольчики, горчак и таволгу. Оставив свой джип возле реки, мы идем к подножию гор. На одной стороне снежного гребня ледников возвышается Актру, на другом — летние лагуны и небольшие озерца. На обратном пути мы с Раскином останавливаемся, чтобы окунуться в стремительный бирюзовый ручей.
Кажется, что Москва со всеми своими слежками и зловещим спектаклем театра теней очень далеко.
Одна из книг, которые я читаю в Сибири, — «Московские корреспонденты». Ее автором является Уитмен Бесоу, хороший американский журналист, который жил в советской Москве в конце 1950-х, а затем — в начале 1960-х. Бесоу фиксирует взлеты и падения (в основном падения) трехсот американских репортеров, которые работали в Советском Союзе начиная с 1921 года. Все в определенной степени подвергались преследованиям со стороны КГБ и его предшественников. Были и многочисленные другие проблемы во время того, что один репортер называет «самым жестоким заданием». Список длинный: бесконечная работа, плохое питание, нехватка туалетной бумаги и утомительная физическая среда послевоенной Москвы — серого и депрессивного города, как тогда, так и теперь.
Но одним из наибольших препятствий в журналистской работе в России был явный недостаток информации. В течение брежневского и послебрежневского периодов кремлистика, известная наука разгадывания того, что происходит внутри Политбюро, достигла немалых высот. Падкие на официальные новости репортеры использовали все более и более хитроумные методы работы. Когда Юрий Андропов, преемник Брежнева, заболел, репортеры выстроились вдоль его пути на работу Кутузовским проспектом, надеясь поймать взгляд больного лидера в лимузине.
Вечером 9 февраля 1984 года один рискованный журналист, руководствуясь подозрениями о смерти Андропова, ездил по улицам Москвы, ища подтверждения. Он увидел, что в зданиях КГБ, Министерства обороны и штаб-квартире ЦК горит свет. После этого он подготовил эксклюзивный ночной материал, в котором отмечал, что Андропов умер. На следующее утро это подтвердилось.
В те годы встретиться с советскими чиновниками было почти невозможно. С появлением в середине 1980-х Горбачева и гласности это стало немного легче, но настоящие перемены наступили во время хаотичного президентства Бориса Ельцина. Мои предшественники из «Guardian» Джонатан Стил и Дэвид Херст могли свободно встречаться с высокопоставленными чиновниками Кремля и разговаривать с министрами. Кристиа Фрилэнд, рискованный репортер из «Financial Times», начала дружить с олигархами и министрами, она ловко применила свои энергию и обаяние, получив материал для очень интересной книжки о внутренних сделках окружения Ельцина.
Но с Путиным Россия возвращается обратно. Независимые СМИ подвергаются гонениям. Старые привычки секретности КГБ возвращаются. Один старый журналист сказал мне, что при Путине информацию стало получить сложнее, чем тогда, когда он освещал события в брежневском СССР в конце 1970-х: «Тогда была «Правда». По крайней мере, можно было читать между строк». Таким образом, ко времени избрания Дмитрия Медведева третьим президентом России в мае 2008 года старая наука кремлистика возвращается.
Конечно, есть газеты, журналы и радиостанции, которые сообщают о политических событиях и освещают явно реформистскую политику Медведева. Россия также обладает уникальным кадровым составом политических комментаторов и больших знатоков внутренней кухни Кремля. Некоторые, такие как политтехнолог Глеб Павловский и расчетливый депутат Думы от партии «Единая Россия» Сергей Марков, — приближенные к Кремлю и отражают официальную точку зрения. Однако другие — неколебимо независимые. Наличием этих двух лагерей можно грамотно пользоваться.
Несмотря на это, справедливо было бы сказать, что в городе, склонном к слухам и увлеченном теорий заговора, очень мало людей действительно знают, что происходит в руководстве Кремля. Даже Кабинет Министров России, кажется, не все понимает.
Отчасти это объясняется необычной организацией управления в России — тандемом. Тандем означает, что вместо одного Россия сейчас имеет двух руководителей — Медведева и Путина, при этом Путин, премьер-министр, номинально подчиняется Медведеву, президенту. Эта модель является не только нетипичной для российской истории. Она является беспрецедентной: это разрыв с многовековой авторитарной традицией правления одного человека в России и Советском Союзе.
Правления Сталина, Хрущева и Брежнева подпадали под эту схему, каждый новый лидер осуждал своего предшественника. Как и в давние времена — при Петре I, Екатерине II и Александре III. Между 2000 и 2008 годами, после эксперимента Ельцина с псевдодемократией президент Путин восстанавливает классическую российскую авторитарную модель руководства. По своему характеру режим Путина очень «персоналистический». Все знают, кто является окончательным судьей. Однако сейчас двое судей.
Странная дуополия заставляет комментаторов, журналистов и дипломатов выяснять, какой из двух руководителей самом деле управляет делами. Для начала почти всеобщим предположением было то, что начальником до сих пор является Путин. Но через несколько недель после инаугурации Медведева начинают обсуждать вопрос — мог ли Медведев, протеже Путина, убежать от тени своего учителя, похожего на Дарта Вейдера? И серьезными ли являются речи Медведева относительно окончания «правового нигилизма» и борьбы с коррупцией в России или только либеральным «янем» к воинствующему «иню» Путина?
Поиск признаков диссонанса внутри тандема становится любимой московской комнатной игрой. Есть множество ложных разгадок, но настоящих мало. Даже те, кто находится внутри Кремля, кажется, не знают. Как-то я спрашиваю Наталью Тимакову, пресс-секретаря Медведева, каковы отношения между президентом и премьер-министром. Она не может ответить. «Добрые?» — вежливо спрашиваю я. «Да», — говорит она.
Как я вскоре узнал, американские дипломаты, работающие в Москве, занимаются тем же самым разгадыванием, тем же нащупыванием, что и остальные, разве что более утонченным и умным. На удивление, оказывается, что американские дипломаты не имеют никаких настоящих источников в коридорах российской власти: они разговаривают с той же самой маленькой группой экспертов, что и я. Где американские кроты?
Должен признать, что понимание природы тандема является вызовом. Но оно привело к появлению некоторых самых причудливых текстов, которые можно найти в тайнике, состоящем из более четверти миллиона сообщений американских дипломатов, слитых «WikiLeaks». В ноябре 2008 года, после доклада Медведева федеральному собранию, заместитель главы американской миссии Эрик Рубин посылает телеграмму в Вашингтон, в которой фиксирует различные взгляды на властные отношения Медведева-Путина; тандем к тому времени просуществовал полгода. Он сообщает в Вашингтон, что существуют три разных лагеря:
«Первая группа рассматривает Медведева как главного, который медленно накапливает власть и преодолевает экономический кризис. Вторая, более скептическая группа, утверждает, что Медведев продолжает играть роль Робина, в то время как Путин является Бэтменом, которого окружает команда, лояльная к премьеру, но который доминирует над законодательной властью и региональными элитами. Сторонники третьей группы не видят никакой существенной разницы между Путиным и Медведевым, принимая за правду единодушие тандема».
Рубин справедливо отмечает, что определить, какой взгляд является правильным, невозможно: «Всем мешает непроницаемая природа политики Кремля и плодородное поле для спекуляций и слухов, которые создают информационный вакуум». В этом докладе с места событий Рубин отражает распространенное в Москве мнение о том, что Медведев — это «младший партнер»: не только Робин Бэтмена Путина, а, говоря словами одного язвительного оппозиционного политика, «лилипутский главнокомандующий Путина». Именно Путин «тянет за веревки». Другое увлекательное сравнение уподобляет Путина кардиналу Ришелье, а Медведева — королю Людовику XIII.
Гербом Российской Федерации является двуглавый орел — древний византийский символ, переплетенные главы которого, как и Россия, смотрят и на восток, и на запад. Но кое-кто скептически относится к мысли, что Медведев является второй головой орла. Один аналитик говорит американцам, что президент, собственно, является «парнем номер три». Медведев, говорит он, не менее важен, чем Путин и вице-премьер Игорь Сечин, глава клана силовиков и сильный кремлевский домовой.
По мнению американских дипломатов, именно Сечин задумал уничтожение нефтяной компании Ходорковского «Юкос», что стало поворотной точкой в политике Путина. Считается, что Сечин спланировал «откровенную оппозицию государственных мужей и силовиков к иностранным инвестициям в стратегические секторы, особенно в нефтяной и газовый» и «по убеждению многих, направлял экспорт нефти в таких благосклонных к Кремлю грейдеров как «Gunvor»».
Имея немного статистической информации, журналисты и борцы-комментаторы копаются в резюме Медведева, ища ответы. Когда в 2000 году Путин занял пост президента, он был относительно неизвестен и вызвал вопрос: «Кто такой Путин?». В конце 2007 года, после того, как Путин одобрил кандидатуру Медведева, вопрос сменился на «Кто такой Медведев?». Я предложил свою попытку ответить на этот вопрос в краткой характеристике будущего российского президента для «Guardian». Я отметил, что политтехнологи Кремля выбрали Медведева представителем нового среднего класса России — сдержанного, разбирающегося в интернете, космополитического лидера, который отдыхает на Черном море и любит танцевать под рок-музыку 70-х: Медведев — известный фанат старых британских рокеров Deep Purple.
Я писал:
«Как и его учитель и друг Путин, Медведев рос в Ленинграде, сейчас — Санкт-Петербург. В интервью журналу «Итоги» он лирически говорил про свое советское детство на пролетарской окраине Купчино. Его родители были университетскими преподавателями, которые не имели много денег, но и не голодали. Подростком он мечтал иметь «The Wall» группы Pink Floyd и джинсы «Wrangler».
Со своей женой Светланой Медведев познакомился в школе. Они имеют сына Илью, который родился в 1995 году. Медведев вспоминает, как был рабочим, как работал уборщиком снега, когда получал степень кандидата юридических наук в Ленинградском государственном университете. «Я никогда не стремился и не мечтал, чтобы мир меня знал», — говорил он. Он познакомился с Путиным в 1991 году, когда оба работали на либерального мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака.
Но настоящая личность Медведева остается загадкой. Обозреватели соглашаются, что, выжив в акульем болоте кремлевской политики, сначала как руководитель кампании Путина во время президентских выборов 2000 года, а затем как руководитель его кадров, он не является простаком. Большинство экспертов убеждены, что его политическая платформа по сути является такой же, как и у Путина, с некоторыми лишь стилистическими различиями».
Один из моих любимых комментаторов, Григорий Голосов из Европейского университета Санкт-Петербурга, говорит мне, что он не думает, что Медведев будет «куклой».
Похоже, что он имеет стремление к интеллектуальной деятельности. Однако Голосов рассудительно добавляет: «Мы еще подождем и посмотрим, будет ли это стремление реализовано».
Биографический очерк, написанный Уильямом Бернсом в декабре 2007 года, впоследствии заполняет некоторые мои лакуны. Бернс начинает: «Несмотря на то, что Медведев был известен как первый вице-премьер, председатель правления компании «Газпром» и еще раньше — как глава администрации президента, он остается лишь несколько меньшей загадкой, чем его наставник Путин, когда последний был избран преемником Ельцина восемь лет назад».
Следующий абзац имел заголовок «Какой-то Путин?». Бернс пишет:
«Похоже, Медведев не имеет путинских амбиций или «твердой» руки, возможно, потому, что ему не нужно так много доказывать, как Путину. В то время как Путин рос в семье, принадлежавшей к рабочему классу и проживающей в коммунальной квартире, корни Медведева — в академическом сообществе Санкт-Петербурга… Путин учился дзюдо, чтобы драться с местными хулиганами. Медведев поднимал вес и сосредоточивал свою энергию на западном хэви-металле, который впоследствии считался «разрушительным». Медведеву также удалось завоевать сердце Светланы, девушки, которую его сверстники считали «самой красивой» в школе».
Позже американские дипломаты посвящают Светлане целую телеграмму. Они говорят, что она оказывает влияние на своего мужа «за кулисами». Госпожа Медведева «активнее», чем невидимая жена Путина Людмила, но «меньше бросается в глаза», чем жена Горбачева, покойная Раиса.)
Бернс заключает, что Медведеву будет принадлежать роль «способного ассистента» Путина.
Способный он ассистент или нет, но Белый дом Обамы использует любую возможность, чтобы усилить Медведева и «либеральную фракцию», которую он якобы представляет. Замысел Вашингтона — чуть оттолкнуть внешнюю политику России от ее воинственного путинского вектора к конструктивному многостороннему подходу. В июне 2008 года я освещаю первый визит президента Обамы в Москву. Он происходит после периода взаимной американо-российской язвительности в течение последних лет пребывания Буша во главе Белого дома.
Медведев и Обама проводят совместную пресс-конференцию. Место ее проведения — неимоверные позолоченные палаты Кремля. Трудно не заметить явную разницу между телосложением двух лидеров: рядом с долговязым Обамой Медведев выглядит маленьким школьником, который принимает награду от директора школы.
Важная часть разговора между двумя лидерами касается нового соглашения по уменьшению объемов ядерного оружия, которое должно заменить предыдущее соглашение. Но все же один репортер таки спрашивает у Обамы, какая часть тандема на самом деле управляет Россией. Обама невозмутимо говорит: «Медведев — президент, а Путин — премьер-министр». Обама кажется мне уставшим после долгого трансатлантического перелета из Вашингтона. Он восхваляет Медведева, но ему сложно выговорить имя своего коллеги, и один раз он обращается к нему «Медведев».
Пока длится разговор, я хожу по Кремлю. Кажется, что две делегации прибыли из разных миров: крупногабаритные минивэны «Шевроле», которые принадлежат Белому дому, припаркованы прямо во дворе Кремля, напротив собора XV века с золотыми куполами. Внутри Кремля я вижу, как несколько членов команды Обамы останавливаются, чтобы сфотографировать картину. На ней изображены русские стрельцы, которые убивают своих врагов на средневековом поле боя. Несмотря на разговоры о «перезагрузке», российские государственные СМИ до сих пор застряли в способах ведения борьбы времен «холодной войны». Они недооценивают приезд Обамы и отправляют его в сектор менее важных новостей.
В частных разговорах американские чиновники лелеют несколько иллюзий относительно оговорок и недостатков Медведева. Однако они отмечают, что Обама должен относиться к Медведеву как к своему «первостепенному собеседнику». Чиновники выражают осторожную надежду на то, что, заставляя Медведева сосредоточиться на сотрудничестве с США, они могут поддержать «более прогрессивные» силы, связанные с Медведевым, и укрепить его самого.
В депеше Джона Байерли, преемника Бернса, об этом написано так: «Мы не защищаем хитрого Путина — наоборот, мы не можем представить лучшие американо-российские отношения без его согласия. Но нам нужно будет найти способ вести себя с Путиным и его «эго» так, чтобы отношения США с Медведевым виделись скорее конструктивными, а не как препятствие внутренней политике России». Байерли предостерегает, что силовики имеют задачу разрушить улучшение американо-российских отношений. Он жалуется, что ФСБ «агрессивно запугивает» USAid, вспомогательный орган Вашингтона, и «донимает» его Национальный демократический институт.
Тем временем над президентством Медведева замаячил призрак Ходорковского, заключенного олигарха, которого в 2009 году во второй раз судили в Москве. Ходорковский и его бизнес-партнер Платон Лебедев находятся за решеткой с 2003 года, после ареста и обвинения в уклонении от уплаты налогов. Учитывая неясную перспективу условно-досрочного освобождения, прокуроры обосновывают второй срок серией обвинений, на этот раз — в хищении. Цель — оставить Ходорковского за решеткой. Автор обвинений — сам Путин. Все осознают, что процесс является политическим. Он вытекает из глубокой личной ненависти Путина к олигарху.
Но судебный процесс составляет очевидную проблему для Медведева. Он неоднократно требовал независимого суда. Оправдание будет означать, что Медведева следует воспринимать всерьез. Это также позитивный сигнал международному сообществу и гражданскому обществу в России, это стало бы стимулом доверять президенту. Но может быть и наоборот. Если Ходорковского осудят, Медведев будет выглядеть фальшивкой. Дело — определяющее для направления движения России: вперед к либеральному видению общества или обратно тем же мрачным путем КГБ, что и до сих пор.
В марте 2009 года я направляюсь на открытое заседание по делу Ходорковского и Лебедева. В московском Хамовническом суде огромная толпа репортеров. Защитники, прокуроры и адвокаты собираются в маленькой, душной комнате на третьем этаже. Я сижу в переполненной комнате внизу. Телевизионные экраны показывают заседание. Однако когда суд встает, заходит возбужденная женщина-чиновник и выключает прямую трансляцию. Один из адвокатов Ходорковского, Роберт Амстердам, говорит мне: «Это дело является чрезвычайно важным из-за того, что оно укажет всем нам, куда идет Россия». Не имея возможности смотреть, я беру интервью у горстки демонстрантов на улице. «Думаю, Путин боится Ходорковского. Он ему завидует», — говорит 73-летняя Ирина Набатова. Сторонники Ходорковского скандируют ироничным хором: «Нет правовому нигилизму!».
Поделиться книгой: