Помоги проекту - поделись книгой:
I
Калейдоскоп разноцветных точек утих и рассыпался на отдельные зеленые и пурпурные вихри. Когда взгляд вновь обрел ясность, доктора наук сэр Рид Чалмерс и сэр Гарольд Ши внимательно оглядели раскинувшийся перед ними край. Это был девственный лес — кое-где ивы, хотя большей частью березы и дубы. Земля между ними густо поросла кустарником, сквозь который там и сям проглядывали головки ромашек.
Ветер едва шевелил листву, но температура говорила об осени даже красноречивей, чем тронутые желтизной листья. Было достаточно свежо, чтобы быстро прочистить мозги, слегка затуманенные в ходе перемещения из мира «Энеиды».
— Нам нужно что-нибудь посерьезней этих туник и плащей, — заметил Ши, плотнее закутываясь в плащ и одергивая тунику. — Климат тут явно не средиземноморский!
— Ясное дело, мой мальчик, — отозвался Чалмерс. — У вас есть хоть какое-то представление, куда это мы угодили?
— В какой-то лес в зоне умеренного климата, — отрапортовал Ши. — По мне, они все на одно лицо, а что касается мифологии и литературы, то могут служить местом действия абсолютно где угодно.
Он огляделся, пытаясь отогнать мух, роившихся вокруг их окровавленных рук и одежды. Мифический Карфаген они покинули сразу после жертвоприношения — в такой спешке, что было не до мытья.
Оказались они на чем-то вроде поляны, но кругом, куда ни глянь, был только лес. Ши слышались шорохи и щебет, но, если не считать мух, других признаков жизни не было заметно.
Небо было бледно-голубым, почти безоблачным. Судя по солнцу, уже перевалило за полдень. Вдали на востоке Ши заметил в небе нечто вроде огромной птицы, переливающейся кричащими закатными красками. Да, и тут никаких зацепок.
Местность была довольно плоской, но к югу слегка уходила вниз. Пока Ши занимался наблюдениями, в этой стороне в доселе неподвижном лесу наметился какой-то переполох. Запрыгали кролики, засновали белки, и Ши мельком углядел осторожно скользнувшую меж кустов лису. Через несколько минут послышались крики и брань; голоса, похоже, были человеческие.
— Давайте-ка лучше спрячемся от греха! — предложил Чалмерс.
Путешественники поспешно припали к земле в высоких, по грудь, кустах, царапаясь об острые ветки, что мух только приободрило. Вскоре на поляну рысью выбежали два человека. Оба потрясали копьями с зазубренными железными наконечниками. Одеты они были в широкополые кафтаны по колено, украшенные по краям вышивкой, мешковатые штаны и высокие сапоги, физиономии незнакомцев украшали окладистые бороды, а головы — большие круглые меховые шапки.
Вскоре последовали еще двое, вооруженные и наряженные подобным же образом. Все, как видно, здорово запыхались и, по счастью, оказались нормальных человеческих пропорций — не то что крупногабаритные герои «Энеиды».
Опять крики и ругань, и на поляну выкатился огромный бурый медведь, фунтов в пятьсот, не меньше. С морды у него свисала пена, а настроение было явно прескверное. Ши, голова которого находилась всего в паре футов от земли, показалось, будто его грязные желтые когти длиной чуть ли не с мясницкие ножи.
Медведя преследовали еще четверо, и трое из них почти одновременно бросили в него копья. Одно отскочило от плеча зверя. Второе воткнулось ему в бок, а третье, совсем плохо нацеленное, упало в опасной близости от притаившихся в кустах наблюдателей, аккурат между ними.
Припомнив свои уроки энейского копьеносца, Ши ухватился за шестифутовое древко. Пробормотав:
он метнул копье, послав его на ярд в сторону от оставшегося безоружным охотника.
Копье, описав дугу, опустилось достаточно близко от охотника, чтобы он при желании мог перехватить его на лету, но прежде, чем он успел это сделать, неожиданно сделало кульбит, развернувшись в воздухе, и тупым концом вперед метнулось прямиком к медведю. Со страшной силой огрев его по башке, копье упало на землю.
Семеро из восьми охотников возмущенно загомонили, но восьмой — судя по богато расшитому кафтану и столь же высокой разукрашенной шапке, предводитель — быстро воспользовался ситуацией и немедля вонзил свое копье прямо в глаз медведю. Все выждали несколько минут, но зверь не подавал признаков жизни.
Предводитель обвел взглядом поляну.
— Хвала тому, кто пособил нам! — зычно произнес он. — Я, Игорь Святославович, князь Северский, молю примкнуть к нам! Даю слово, что никакого урона причинено вам не будет!
Укрывшегося в кустах Чалмерса явно терзали сомнения.
— Они знают, что мы здесь, и стоит им только потыкать копьями, как мы и сами вылезем, — напомнил Ши, поднимаясь из кустов.
На первый взгляд, князь, повернувший к нему суровое, породистое лицо, был как минимум шести футов росту. Приближаясь, Ши отвесил чинный поклон — практики у него в этом деле явно хватало, и Чалмерс последовал его примеру.
— Великая честь для нас — оказать услугу благородному князю Северскому! — начал Ши, пытаясь одновременно сообразить, где и в какой временной период этот самый Северск мог существовать. Семь нацеленных в спину острых наконечников копий не слишком способствовали мыслительному процессу. — Знакомьтесь, это сэр Рид Чалмерс, а я — сэр Гарольд Ши.
Князь призадумался, после чего тоном скорее подозрительным, нежели учтивым, поинтересовался:
— Неужели нету у вас отчеств?
— Андре… евич, — отозвался Ши, в самый последний момент прибавив славянский суффикс. — А отчество моего коллеги Рида, э-э…
— Моего отца звали Вильям, — подсказал Чалмерс.
— Рюрик Васильевич! Имя, добро знаменующее! — молвил князь.
Судя по глухому постукиванию за спиной у Ши, взятые наперевес копья были наконец опущены на землю.
— Как вы очутились в этом лесу? — продолжал Игорь. — На охотников вы, судя по облику вашему, не похожи.
— Мы, ваше высочество, э-э, ученые-грамотеи, с Запада, — ответил Чалмерс. — Боюсь, что мы, э-э, малость сбились с пути и просто без толку кружим на одном месте.
— И куда же путь вы держите?
— Мы хотим добраться до Шелковой Империи, — сказал Ши, черпая вдохновение откуда-то из-под шапки Игоря, поскольку изобретательность Чалмерса, как видно, окончательно иссякла.
— Что, какие беды возникли у вас на пути, коли не направились вы к югу, к Константинополю? Любой купец растолковал бы вам, что караваны на восток собираются там, а не на Руси.
— Западные купцы чрезвычайно скрытны, ваше высочество, и потчевали нас лишь сказочными байками, столь невероятными, что наше, э-э… начальство отправило нас на поиски правды.
Вид у князя был по-прежнему скептический.
— Нету у вас при себе ни книг, ни даже бумаги, — заметил он.
При мысли об оставшейся в Огайо великолепной библиотеке Ши только вздохнул и принялся вежливо, хотя и в довольно конспективной форме растолковывать, с какими проблемами сопряжена транспортировка дорогостоящих и хрупких предметов через сомнительные с точки зрения безопасности территории…
— Таким образом, ваше высочество, держим мы их в надежном месте, а достаем только по мере надобности.
Сделав несколько пассов, он продекламировал:
Шикарное, в кожаном с золотым тиснением переплете издание «Готского альманаха» соткалось будто прямо из воздуха. Ши едва успел перехватить его на лету и чуть не выронил — ну и тяжесть! Вцепившись в увесистый том обеими руками, он протянул его Игорю. Князь книгу оглядел, но трогать не стал.
— Ученость у россов в чести, Егор Андреевич, и следует нам познакомиться поближе как с тобой, так и с твоим спутником, — сказал князь. — Ты и Рюрик Васильевич отобедаете сегодня со мною.
— Быть вашими гостями — большая честь, — благовоспитанно отозвался Чалмерс.
Оставив двух своих спутников свежевать медведя, князь Игорь решительно углубился в лес. В казавшейся непроходимой чащобе обнаружилось нечто вроде тропы, ведущей на юг, которую неопытным глазом можно было запросто не заметить.
— У вас есть хоть какое-то представление, что это за люди? — шепнул Ши Чалмерсу, когда они пристроились в хвост процессии.
— Ни малейшего, если не считать того, что это славяне. Что-то не припомню ни мифологии, ни литературного труда с подобной подоплекой. — Чалмерс был явно сбит с толку. — А ваше простенькое волшебство пока что сработало как надо!
Ши призадумался.
— Что касается копья, то я был более или менее уверен, что это у меня выйдет. Перестраховался, так сказать. А вот с книгой… Ну должен же я был хоть что-то сделать! Князь Игорь проявил некоторую недоверчивость. Не хватало еще, чтоб нас тут же с ходу посадили за шпионаж или еще что-нибудь в таком духе!
— По крайней мере, теперь нам известно, что здесь надо следить за каждым своим словом. Даже какое-нибудь совершенно невинное пожелание или просьба могут выйти нам боком.
— Ничего нового вы не сказали, док. Но я торжественно обещаю говорить по возможности мало и аккуратно.
Ши поглядел вперед — лес понемногу редел.
— Может, за обедом разузнаем побольше, — заключил Ши, после чего глянул на «Готский альманах». Он и понятия не имел, как вернуть его туда, откуда взял. — Специально для подобных ситуаций нам нужно выдумать нечто вроде магической справочной службы, док.
— Обязательно поразмыслю на этот счет, — пообещал Чалмерс.
На краю леса они миновали грубо сколоченную двухколесную телегу, к которой была привязана тощая лошадка. Рядом слонялся какой-то крестьянин. Игорь отправил его назад — в помощь тем, кого оставил свежевать медведя.
Когда лес остался позади, Игорь провел небольшой отряд по топкому берегу излучины небольшой речушки, а потом вверх по невероятно крутому склону к огороженной высоким забором маленькой крепости, к которой с обратной стороны примыкал все тот же лес. За забором обнаружилось с полдюжины одноэтажных бревенчатых домишек, крыши которых были крыты соломой или дранкой.
Князь Игорь скрылся в дверях самого большого из них. Опять он проявился на пороге в тот самый момент, когда подоспели и оба психолога, запыхавшиеся от быстрой ходьбы и изнурительного подъема. Князь протягивал Чалмерсу плоскую корзинку. Внутри, на грубой льняной салфетке, обнаружились две маленькие буханки хлеба, а по соседству с ними — какая-то большая серая груда.
— Хлеб да соль, док, — тихонько пробормотал Ши. — Не вздумайте отказываться!
Доктор Чалмерс, пусть и с несколько раздраженным видом, послушно поклонился, отломил ломоть хлеба, обмакнул его в соль и принялся безрадостно жевать. Судя по его реакции, хлеб был хоть и черствый, но вполне съедобный. Ши последовал его примеру.
— Добро пожаловать в дом, — сказал Игорь, слегка наклонив голову, после чего добавил: — Хотя вы наверняка горите желанием сперва посетить баню?
Весть о наличии этого достижения цивилизации была встречена обоими психологами с неподдельным энтузиазмом. В дверях показался слуга, который проводил их к одному из домишек поменьше.
В дверях он забрал у них одежду, пообещав, что скоро принесут чистую. Оставшись в чем мать родила, оба нырнули внутрь.
Внутри пар оказался настолько густым, что оба едва различали друг друга, а жара царила такая, что пазухи Ши, в других мирах особо не дававшие о себе знать, острой болью напомнили о своем существовании. Проклятия Чалмерса поставили Ши в известность о местонахождении коллеги.
— К русской бане нужна привычка, — согласился молодой человек.
Пошарив вокруг, они нащупали скамейки и деревянные шайки с сальным мылом и березовыми вениками. Эти примитивные заменители шампуня и мочалок вскоре действительно напрочь избавили их от запекшейся крови и грязи.
Избавили они заодно и от всех болей, душевных и физических, придав чудесное ощущение истомы. Ши поймал себя на мысли, что дремлет, сидя на полке, совершенно не представляя, сколько времени он тут провел.
В конечном итоге они услышали голос слуги, который спрашивал, готовы ли они. Когда они ответили утвердительно, дверь бани распахнулась. Оба возбужденно выскочили на свежий воздух, где на каждого прицельно и с явным знанием дела выплеснули по бадье ледяной воды.
Чалмерс закашлялся, а у Ши холодная вода, как видно, только подстегнула работу каких-то закоулков сознания.
— Док! — торжественно провозгласил он. — По-моему, я знаю, куда мы попали!
Чалмерс, вытирая голову, вопросительно поглядел на него из-под жесткого льняного полотенца, пока Ши сосредоточенно рылся в груде штанов, рубах, кафтанов и коротеньких сапожек, которые приволок слуга.
— Помните тот прием, который мы прошлой осенью устраивали по поводу открытия нового факультета?
Чалмерс кивнул. Одному весьма состоятельному выпускнику, ранее особо не питавшему юношеской страсти к Толстому, ни с того ни с сего вдруг вздумалось щедро одарить кафедру русской литературы. В числе счастливых обладателей открывшихся вакансий оказался и некий политический эмигрант, который, по его словам, преподавал еще в императорской академии Санкт-Петербурга. Скорее всего, это действительно было так, и он явно чувствовал себя королем бала.
Пока все присутствующие наслаждались положенной в подобных случаях тяжеловесной хореографией, профессор Жеренский завел беседу с Вацлавом Полячеком, заслуженно пользующимся репутацией «дрянного мальчишки» Гарейденского института. Более или менее вежливый обмен мнениями вскоре вылился в самую настоящую перебранку на русском языке. Полячек до того распалился, что принялся стаскивать пиджак. Ши вовремя пихнул его локтем и, пригрозив не наливать ничего крепче воды, пока тот окончательно не остынет, поинтересовался, из-за чего, собственно, сыр-бор.
«У этого (тут последовал некий славянский эпитет) хватает наглости утверждать, будто Бородин более талантливый композитор, чем Сметана!»
Засим последовал еще целый набор эпитетов, которые Ши явно предпочел бы не переводить.
Из личного опыта Ши хорошо знал, что с национальными фанатиками лучше не спорить. В качестве разрядки он предложил Резиновому Чеху приналечь на пиво, а водку бойкотировать.
«Ты уж не сомневайся!» — заверил Полячек, поспешив внять совету.
— Какая жалость, что тут нет Полячека! — заключил Ши. — Эта ледяная вода была бы ему только кстати.
— Не знаю уж, как там Полячек, но лично я бы предпочел пореже проверять на себе теорию о целебных свойствах холодных обливаний, — пробурчал Чалмерс. — Поскольку Флоримели здесь нет, не возникает и побуждений, которые надо было бы охлаждать.
— Верно подмечено, док. А что же касается этого самого Бородина, которым профессор Жеренский поддел Вотси на той вечеринке… В общем, его последним произведением была опера под названием «Князь Игорь». Он умер, не успев ее закончить.
— Вы хотите сказать, что мы в опере? — обмер Чалмерс. Голос у него при этом был такой, будто вот-вот зазвучит увертюра к «Тристану и Изольде», а бежать некуда. — Да еще и в неоконченной? И нам что, э-э… предстоит ее завершить?
— Очень надеюсь, что нет, — с содроганием отозвался Ши. — А потом, ее и так уже кто-то закончил после его смерти. Но она основывается на легендах о древнерусских героях, так что мы наверняка в одной из таких.
— И насколько же древние эти герои? — уточнил Чалмерс.
— Понятия не имею. Во всяком случае, дело происходит задолго до того, как Петр Великий научил русских брить бороды.
— Позвольте напомнить вам, мой мальчик, что Петр Великий славен не только бритьем бород. Он основал российский военно-морской флот, в корне реорганизовал военную и гражданскую администрацию, а также основал столицу Российской империи Санкт-Петербург.
— Хорошо-хорошо, только никакими империями, столицами и Санкт-Петербургами тут даже не пахнет. И думать про них забудьте.
Выданные в комплекте с сапогами портянки привели обоих психологов, привыкших исключительно к носкам, в некоторое недоумение.
— Э-э, док, — произнес Ши, пытаясь так и эдак намотать на ногу кусок материи, — насчет Флоримели. Как по-вашему, она… здесь?
Благодаря проискам одного мстительного бога удирать из «Энеиды» им пришлось в спешке и беспорядке.
Лицо Чалмерса стало почти таким же суровым, как у Игоря, — по крайней мере, он очень похоже сжал губы.
— Если ее здесь нет… — только и вымолвил он.
Ши зашнуровал второй сапог, потом поднялся и хлопнул Чалмерса по плечу:
— Ладно, попробуем ее поискать. На самый крайний случай всегда можно присоединиться к тем купцам, про которых говорил Игорь. Между тем, мы отведали его хлеб и соль, так что давайте для начала поглядим, что еще он нам предложит. Готовы, док?
— Вполне, мой мальчик, — отозвался Чалмерс довольно тусклым голосом.
Слуга проводил их обратно к главному зданию. Ши сразу узнал большую, похожую на улей печь в углу — если верить журналу «Нешнл Джиогрэфик», таких до сих пор полным-полно в российской глубинке. Деревянные скамьи и столы были выскоблены до зеркального блеска, а на восточной стене висела икона.
Здание было как следует проконопачено, а окно имелось лишь одно. Было тепло, но, по мнению Гарольда Ши, лучше бы уж здесь как следует проветрили.
На обед подали копченую оленину, все тот же грубый хлеб и вдоволь меда, кваса и жиденького пива. Чаши самых разнообразных размеров, от самой большой до самой маленькой, были тоже деревянные, гладко отшлифованные. Выдали и стальные ножи. Ши приходилось пробовать мед и похуже, но этот был, на его вкус, чересчур сладкий, так что он только отхлебнул.
Поделиться книгой: