Михаил Черниговский

Гости не спешили выкладывать причину своего посещения Чернигова. Обменивались любезностями. Михаил расспрашивал новгородцев о дороге. Их визит в Чернигов не был для него неожиданностью. Прошло всего два дня, как разъехались и разошлись гости после поминок по князю Мстиславу Святославичу, и в городе появился человек из Новгорода, назвавшийся купцом Касьяном Прокловым. Но на купца он походил мало, скорее был чиновный соглядатай, состоявший на службе новгородской купеческой верхушки. Касьян не располагал множеством спутников. Его сопровождали всего лишь несколько слуг и стражников. Гость пожелал встретиться с князем Михаилом без свидетелей и повести с ним откровенный разговор.

- С чем пришел, добрый человек? - пытливо обратился к нему Михаил.

- А вот с чем, княже, - начал гость. - В Новгороде сидит князь Ярослав Всеволодович, сынок Всеволода Юрьевича Большое Гнездо, великого князя владимирского. Небось слыхивал о таких?

- Кто же о них не слыхал! К чему речь клонишь?

- А вот к чему, послушай… Сей князь Ярослав характера крутого, человек властолюбивый, с новгородскими вольностями не считается. Располагает к тому же большой вооруженной дружиной. Немало недовольных людишек в темницу упрятал либо в Волхове утопил. По его взгляду, новгородская земля никак не вольная вечевая республика, а бесправный удел, подчиненный воле властного князя.

- К чему ты мне все это рассказываешь?

- Не догадываешься, мил-человек? Думал, ты сообразительный.

- Меня, что ли, новгородцы, хотите призвать на место не угодившего вам Ярослава?

- Слава богу, сообразил, к чему я речь веду.

- Чем же я вам, новгородцам, приглянулся?

- А вот чем, княже. Южные князья - люди иного склада. Владимирские князья, называвшие себя великими, и их сынки властвуют над новгородцами, с нашими вольностями никак не считаясь. Южные князья нам больше по душе. И земли у них хлебные, могут новгородцев хлебом подкормить. И от нас им выгода. Поразмысли над этим, князь Михаил.

- Поразмыслим, - сдержанно ответил Михаил Всеволодович.

На этом беседа с человеком из Новгорода тогда и закончилась. И вот теперь за большим столом в трапезной княжеских палат Чернигова восседали именитые новгородские гости - Спиридон Кореница и с ним еще шестеро.

- О дороге, кажись, уже потолковали, - произнес Спиридон. - Как видишь, княже, добрались до твоих палат целыми и невредимыми. Поговорим сейчас о деле.

- Поговорим, - ответил Михаил, подозревая, о чем пойдет разговор.

- Ведомо, князь, побывал у тебя наш человек, Касьян Проклов.

- Был такой Божий человек.

- И что ты скажешь на его слова? Поразмыслил?

- Поразмыслил, мил-человек. Почему бы Новгород не узреть?

- Значит, принимаешь наше предложение?

- А как быть с Ярославом Всеволодовичем, не угодившим вам, новгородцам?

- Это уже наша забота. Укажем Всеволодовичу путь. Пусть помолится на дорожку в Софийском соборе.

- Считай, боярин, что договорились.

- Когда в дорогу?

- Отдыхайте пару деньков. А я тем временем семью соберу и дам напутствие родичу, который займет мое место на черниговском столе.

- Добро.

После обильной трапезы некоторые из гостей уединились для отдыха, другие отправились побродить по Чернигову. А Михаил повел доверительную беседу с Олегом.

- Уезжаю я, Олежка, на север, в Новгород. Призывают новгородцы на княжение.

- А как же я?

- Ты остаешься князем в Чернигове.

- А как поступить с моим курским уделом?

- Оставляй за собой и Курск. А коли невмоготу властвовать над двумя уделами, передай Курск кому-нибудь из братьев. Ведь вас, Игоревичей, целый сонм.

- Да уж… - Олег Игоревич был явно доволен отъездом Михаила на север.

Будущий новгородский князь решил ехать в Новгород в сопровождении семьи. К тому времени он был отцом дочери Марии и трех сыновей. Княгиня ожидала появления на свет еще одного младенца. Князь Михаил вознамерился породниться с ростовским князем Васильком Константиновичем, в ту пору еще неженатым. В качестве свата Михаил Всеволодович послал надежного человека в Ростов, чтобы выяснить возможность женитьбы князя Василька на Марии Михайловне. Василько выразил полную готовность породниться с Михаилом. Свадьба могла состояться через пару лет, когда невеста достигнет зрелого возраста.

Перед отплытием у Михаила состоялся разговор с боярином Кореницей. Речь шла о пополнении военной дружины, которую черниговский князь намеревался взять с собой в Новгород. Михаил боялся этого разговора. После потерь под Калкой он не мог выставить большую дружину и теперь опасался, что это может вызвать недовольство новгородцев. Необходимо было оставить вооруженные силы и Олегу для защиты черниговской земли. Новгородцы выслушали Михаила, и их предводитель бесстрастно произнес:

- Ну и что? Сколько сможешь выставить дружинников?

- Не более сотни. А ваш Ярослав привел небось тысячу.

- Поболее тысячи.

- Вот видишь. А у меня…

- Не горюй. Твоя сотня стоит многого. Поможем тебе пополнить свою дружину за счет новгородцев.

На том и договорились. Михаил убедился из беседы с гостями, что, располагая значительными собственными силами, нынешний новгородский князь Ярослав, проявивший своеволие и непокорность, нарушал новгородские вековые традиции. Такой князь не мог устраивать новгородское общество. Михаила легче было приручить и держать в узде.

Ранним утром дощаники тронулись в путь по Десне. Князь Михаил с семьей и с новгородским боярином Спиридоном Кореницей расположились на головном судне. Княгиня с детьми могла устроиться под полотняным тентом, укрывавшим от дождя. Княжеская дружина во главе с сотником Ермолаем Кичигиным выступила своей дорогой, более короткой, чтобы достичь берега Днепра у впадения в него реки Сож.

Плавание по Десне вниз по течению оказалось непродолжительным. От устья этой реки пришлось плыть против днепровского течения, и гребцы были вынуждены с усилиями налегать на весла. Когда достигли левого днепровского притока, реки Сож, то на левом берегу дощаники уже поджидал конный отряд сотника Кичигина. Он отыскал брод через Сож, переправился с отрядом на северный берег этой реки и вышел к Днепру, поджидая там дощаники. Дальнейший путь дружинники продолжали по днепровскому берегу, часто опережая плывших по реке.

На днепровских берегах часто встречались селения, хутора и городки с окрестными землями, возделанными местными жителями. Кое-где, особенно на правом берегу, лес придвинулся к самой воде. При приближении каравана судов взлетали стаи диких гусей и уток. А в одном месте по лесной тропе вышли к воде крупный, темной расцветки, самец-тур с большими рогами и с ним три коровы поменьше. Заметив приближающиеся суда, самец мотнул головой и взревел низко, трубно. Подойти к воде он раздумал и удалился по тропе в глубь леса, уведя за собой и самок.

- Охота на туров - любимое занятие здешних князей, - пояснил Спиридон. - Идет быстрая убыль этого зверя. Теперь совсем мало осталось туров в здешних лесах, как и зубров.

- Никогда не доводилось встречать таких зверюг. Помолчали. Чтобы поддержать разговор, Михаил спросил собеседника.

- Проезжаем полоцкой землей?

- Полоцкая ли она, одному лукавому ведомо… - неопределенно ответил новгородец.

- Пошто сомневаешься, боярин?

- Как не сомневаться? С запада сию землю теснят литовцы и немчура. С востока смоленский князь наседает. Уже прихватил часть земли восточных уделов, коими владеют полоцкие князья. А если в Витебске и остался удельный князь местного рода, держит его Смоленск под своим сапогом и сделал покорным слугой. Вот так-то.

- А вы, новгородцы, со Смоленском ладите?

- Пытаемся. Смоленская земля нам хлеб поставляет. Смолянам от нас прямая выгода. Позволили нам в Рше на Днепре стоянку дощаников держать.

В те времена одно из приднепровских селений называлось Рша, ставшее будущей Оршей. Здесь в Днепр впадала небольшая речка, носившая то же самое название Рша. Отсюда Днепр круто, почти под прямым углом поворачивал на восток, к своим истокам, минуя Смоленск. Теперь новгородский боярин не мог с полной определенностью сказать, кто сегодня подлинный хозяин этого приднепровского поселения - наместник смоленского князя либо зависимый от Смоленска Удельный князь полоцкого рода. Новгородцам приходилось платить смоленскому князю немалую мзду за право содержать здесь стоянку днепровских дощаников и лошадей с повозками.

- Пока со смолянами ладим, - сказал Кореница и пояснил, что повозки с конями приходится иметь в Рше, чтобы от нее сухопутным путем преодолевать не ахти какое заметное пространство между излучиной Днепра и рекой Ловатью, впадающей в озеро Ильмень, - это уже исконная новгородская земля. Правда, в междуречье еще надо осиливать на плотах или переходить вброд Западную Двину, коли вода в реках к осени спадет. Она преграждает путь от Днепра к Ловати посреди этого междуречья. На берегу Двины находится Витебск, один из уделов полоцкой земли, то ли подчиненный Смоленску, то ли поставленный в зависимость от смоленского князя. - Река Ловать в верхнем и среднем течении непригодна для плавания даже на малых дощаниках, - заключил Кореница. - Там река породиста, часты отмели, глубина малая.

- Как же мы продолжим путь? - спросил князь Михаил.

- Бережком. На лошадках. Доберемся таким путем до нижнего, судоходного участка.

Кореница снова пустился в рассуждения о Ловати, ее неудобствах для плавания, особенно с начала осенней погоды, когда реки мелеют. А Ловать-река очень капризная и изменчивая. Плавание по ней осложняет множество порогов и стремнин. При малой воде они трудно преодолимы даже для небольших дощаников и рыбацких лодок. Течение реки довольно быстрое, а дно каменистое. Покончив со своими рассуждениями о причудах Ловати, Спиридон Кореница произнес:

- Начинается низовье. Здесь река пошире и поглубже. Можем воспользоваться и дощаниками. Это уже новгородская земля.

В одном прибрежном селении свита боярина Кореницы и князь Михаил с семейством погрузились на дощаники, а княжеская дружина продолжала путь берегом. В своем устье Ловать образовывала ветвистую дельту, растекаясь на рукава. Вошли в озеро Ильмень. Его голубая поверхность была волнистой. Ветер создавал легкую рябь. Плыли озером, придерживаясь западного берега. Миновали устье реки Мать, а вскоре вошли в Волхов. Показался и Новгород, его многочисленные храмы, кремлевские стены, остроконечные кровли палат.

Прибытие каравана судов вызвало неподдельное любопытство горожан. У причала собрались толпы новгородцев, преимущественно простолюдинов, судя по их скудной одежде. Бояр в богатой одежде не было заметно в народе. Новгородцы подходили к прибывшим, высаживавшимся с дощаников, приставали с расспросами.

- Откуда пожаловали, люди добрые?

- Чьих будете?

- Кто ваш князь? Приехавшие отвечали односложно.

Михаил решил ждать свой задержавшийся в пути отряд, чтобы вступить в город во всеоружии. Он ожидал, что его со свитой встретит сам новгородский посадник Анастас Гусельников, один из богатейших новгородских бояр и торговцев. Но прибывших встретил не Гусельников, а его советник, представившийся князю Михаилу:

- Приветствую тебя, княже. Перед тобой Стефан Заболотный.

- Пошто самого Гусельникова не зрю?

- Уразумей наши традиции, княже. Посадник суть верховная власть над Новгородом, избранная боярством и купечеством. А князь поставлен во главе вооруженных сил и как военачальник пребывает под властью посадника. Ты второе лицо у нас, но, заметь, не первое. Ты забываешь сию непреложную истину, и нам приходится напоминать тебе о сем.

- Понятно, - с расстановкой произнес Михаил. Разговор на этом застопорился. Чтобы возобновить его, князь обратился к Стефану:

- Пошто твое прозвание такое неблагозвучное - Заболотный?

- Верно уловил, княже. Вокруг моей усадьбы невдалеке от града раскинулись болота - вот еще и деда моего прозвали Заболотным.

Разговор с новгородским боярином оживился. Михаил поинтересовался, что послужило причиной удаления из Новгорода предыдущего князя. Заболотный охотно пояснил:

- С Ярославом Всеволодовичем, сынком великого князя владимирского Всеволода, по прозванию Большое Гнездо, мы, новгородцы, не поладили.

- Почему не поладили?

- Крутого и властолюбивого характера был человек, нарушал наши вековые новгородские традиции, пытался навязывать нам свою волю. Вот и пришлось нам указать Ярославу путь.

- И легко расстался он с вами? По-хорошему удалился из новгородской земли?

- Не скажу, что по-хорошему ушел. Грозился оружием. С войском-то явился к нам немалым, да пришлось ему послушаться совета великого князя владимирского, старшего брата своего, Юрия. Он и внушил Ярославу: мол, не ссорься, братец, с новгородцами, коль не ужился с ними, ступай восвояси.

- Выходит, все-таки по-хорошему ушел?

- Я бы этого не сказал. Ярослав покинул Новгород, обобрав нас.

- Что значит "обобрав"?

- А вот что это значит. Присвоил нашу новгородскую казну и увез ее с собой в свой удел. А часть своей дружины оставил в Торжке, угрожая Новгороду.

Подъехал конный отряд черниговцев. Михаил дал возможность конникам передохнуть, критически оглядел их и велел двигаться в Новгород. Сам ехал во главе отряда в сопровождении боярина Заболотного.

Кремлевские палаты, предоставленные Михаилу с семьей, разочаровали его. Небольшая приемная зала со старой мебелью и несколько жилых комнат, не рассчитанных на большую семью, казалось, подчеркивали, что князь не считался ведущей политической фигурой в Новгороде. По соседству с княжескими палатами располагалось помещение для княжеской дружины.

Михаил распорядился, чтобы семье и дружине выделили место для отдыха, а сам пожелал в сопровождении словообильного Заболотного ознакомиться с городом. Прихватив с собой нескольких стражников, они вышли на прогулку по Новгороду.

Заболотный повел свой рассказ с истории города.

- Мы древнейший город на Руси. Когда он появился на земле, никто в точности не скажет, как не скажет наверняка, кто были древнейшие родовые князья в этом городе. Были же какие-то новгородские властители еще до Рюрика. А древнейшим населением на новгородской земле были племена водь, ижоры, карелы, весь. У этих народов схожие языки и обычаи, далекие от того, чем мы, русичи, располагаем. А мы, русичи, появились на новгородской земле еще задолго до Рюрика, заселили сперва берега озера Ильмень и реки Волхов.

Новгород разделился рекой на две части, соединявшиеся наплавным мостом на баржах. Основной была восточная часть города, где сосредоточились кремль с резиденцией посадника, палатами боярской верхушки, архиепископа, гарнизонные избы. Среди храмов выделялся Софийский собор, где обычно служил сам архиепископ. Заболотный пустился в объяснения об этом знаменитом храме:

- Собор возведен князем Владимиром, сыном Ярослава Мудрого. Видишь, князь, его венчает пятиглавие с остроконечными куполами. У стен Софии нередко собиралось новгородское вече. В стенах собора принимали иностранных гостей. В храме захоранивали останки князей, которые изволили почить в нашем городе. Князь Владимир Ярославич в бозе почил еще при жизни отца и похоронен здесь в основанном им соборе.

Зашли в храм. Михаил поклонился ликам святых угодников, поставил свечу перед образом Богородицы. Заболотный промолвил:

- В Великом Новгороде не сложилась своя княжеская ветвь Рюриковичей. Мы, новгородцы, всегда старались избегать участия в княжеских усобицах. Нередко и князьям указывали путь, коли они оказывались непокладисты и старались впутать нас, новгородцев, в свои распри.

- Это ты говоришь мне в назидание?

- Понимай мои слова, как знаешь. Твоему предшественнику Ярославу указали путь. Надеемся, что принимаем князя разумного, понимающего наши традиции вольного града. Учти это, княже. Одна из новгородских традиций - власть веча. Оно призывает угодного князя и изгоняет неугодного, как мы избавились от Ярослава.

- Поясни, боярин, в чем же моя власть, мои права.

- Ты главный военачальник вооруженных сил Новгорода, ведешь переговоры с другими князьями, коли сие потребно. Ты не можешь приобретать в новгородской земле недвижимое имущество. Твои доходы определяет посадник вместе с вечем. Не забывай, что над тобой и над всеми нами стоит вече. Оно определяет и выборы архиепископа.

- Даже архиепископа? Бывали ли на твоей памяти случаи смещения неугодного владыки?

- Бывали. Один из них оказался слишком безволен и пошел на поводу у князя.

- Вижу, у вас велика власть веча.

- Ты прав, князь. Вече - великая власть. Вече призывает и изгоняет князей, решает вопросы войны и мира, в случае надобности берет на себя и судебную власть. Вече должно принимать решения единогласно.

Познакомившись впоследствии с новгородскими порядками и традициями, князь Михаил, человек наблюдательный и проницательный, убедился в следующем. Новгородское вече было своеобразной и далеко не однородной массой людей. Фактически в нем заправляли богатейшие люди, владельцы обширных земельных угодий и активные оптовые торговцы. Всего таких набиралось десятка три семейств. Некоторые из них вели торговлю со скандинавскими и германскими странами, с поляками. Вывозили туда драгоценные камни. А из заморских стран поступали сукна, вина, хлеб, изделия тамошних умельцев. Торговля с зарубежными странами была сосредоточена преимущественно в самом Новгороде. В другие города новгородской земли торговые гости наведывались не часто.

Верхушка богатых купцов и землевладельцев, как мог заметить князь Михаил, цепко держала в своих руках всю политическую жизнь Новгорода и определяла ее направленность. Второстепенные участники веча всегда прислушивались к голосу богатой верхушки и присоединялись к ней, подкармливаемые ею.

На следующий день утром рассыльный наведался к князю Михаилу и сообщил: