Сталин и евреи

В общем, чиновников следовало заменить более надежными кадрами. Но кем? Этот вопрос встал с особенной остротой, поскольку товарищей, чей уровень грамотности и образования позволял заниматься государственным управлением, было явно недостаточно. В ноябре-декабре 1917 года на биржах труда были объявлены вакансии для всех желающих. На них явилось неожиданно много евреев.

Слово «неожиданно» надо пояснить. По дореволюционным законам евреи не имели права занимать государственные должности. Это было настолько привычным для основной массы населения Российской империи, что в первые годы революции появление даже нескольких евреев среди работников какого-либо государственного органа, не говоря уже о евреях-начальниках, вызывало изумление, плавно перераставшее в негодование.

Евреи же пошли на эти вакансии, главным образом, от безвыходного положения с целью использовать и такую подвернувшуюся возможность. Дело в том, что во время Первой мировой войны в результате эвакуации населения из прифронтовой зоны 94,9 тысячи евреев были вывезены за пределы черты оседлости и 95 % из них осело в городах, в том числе в Москве и Петрограде. Не имевшие заработка и имущества, они были готовы на любую работу. Тем более что значительная часть из них была грамотной и образованной, а еврейское происхождение гарантировало для новой власти лояльность взятого на работу сотрудника.

В общем и целом после этого набора из 105 сотрудников Совета Народных Комиссаров оказалось 20 евреев. Потом, после переезда правительства в Москву, из 148 работников Совнаркома 30 человек были евреями [27]. В очень многих других советских органах и учреждениях появились многочисленные еврейские сотрудники, многие из которых быстро поднимались до руководящих постов.

Массовый приход евреев в органы власти в сочетании с общепринятым тогда представлением, что еврей не может занимать должности на государственной службе, породили известный антисемитский миф о «еврейской засилье» и о «еврейской власти большевиков». Дело здесь не только и не сколько в долевом соотношении евреев к общей численности сотрудников, сколько в том, что само наличие еврея в государственном органе кое-кому сильно резало глаза. Все это было в красках и с большим преувеличением изложено в антисемитской литературе, откуда миф о «еврейском засилье» произрастает и теперь.

Поскольку эта антисемитская литература, написанная в основном белыми эмигрантами (вроде В. Н. Гладкого или А. Дикого), все еще в ходу и в определенной степени влияет на общественное сознание, то стоит рассмотреть этот вопрос более подробно. Эти авторы утверждают, что, составляя небольшую часть населения СССР, евреи, тем не менее, доминировали в партийных и правительственных органах. Чтобы доказать этот свой тезис, антисемитские авторы составляли длинные списки евреев, занимавших те или иные посты. Читатели подобной литературы безоговорочно этим спискам верят, несмотря на то что при ближайшем рассмотрении в них обнаруживаются многочисленные ошибки и прямые фальсификации.

В 2003 году я сделал обзор наиболее известных списков евреев в советских и партийных органах и опубликовал статью «Решающий аргумент. Правили ли евреи Россией?» в интернет-журнале «Иванов и Рабинович», который выпускал ныне покойный А. С. Кац. Публикация вызвала определенное обсуждение, на нее откликнулся известный публицист Михаэль Дорфман, написавший статью «Пособие для еврееискателя», в которой предложил собственную интерпретацию списков евреев. Наш подход был кардинально различен. Меня больше интересовало фактическое соответствие списков евреев во власти, опубликованных антисемитами, а Дорфмана — точность определения того или иного человека как еврея.

Правильно определить еврейское происхождение того или иного лица, имея лишь самые краткие биографические данные, — это не столь простая задача. Одной фамилии тут недостаточно. Л. Л. Мининберг, занимавшийся евреями, работавшими в промышленности, приводит интересный пример того, как люди с совершенно одинаковыми фамилиями, именами и отчествами имели разное происхождение. Контр-адмирал Михаил Иосифович Яновский (1902 года рождения, Витебск) был евреем по национальности, а контр-адмирал Михаил Иосифович Яновский (1888 года рождения, Новгород) был русским[28].

Михаэль Дорфман сформулировал несколько правил, помогающих определить еврейское происхождение, хотя в 1920 и 1930-х годах были весьма редки случаи, когда еврейская национальность скрывалась. Во-первых, выходцы из сословия крестьян или дворян определенно не были евреями, поскольку евреи в эти сословия практически не допускались.

Во-вторых, место рождения, как правило, находится в черте оседлости: Украина без Галиции и Донбасса, Белоруссия и Литва. Иногда бывают евреи из Сибири или Дальнего Востока, где они имели ограниченные права на поселения. Но если человек родился до революции где-нибудь в Калужской или Вологодской губерниях, то он определенно евреем не был.

В-третьих, фамилии. Образование еврейских фамилий на ский отличалось от таких же русских, польских и украинских фамилий. Еврейские фамилии происходят от названий местечек в черте оседлости (например, Бердичевский, Жмеринский и т. п.). Русские фамилии на ский были принадлежностью духовного звания, и это хорошо видно (например, Крестовоздвиженский), польские и украинские фамилии обычно образовывались от названия профессии. Немецкозвучащие еврейские фамилии отличаются от собственно немецких. В них нет дифтонгов KW, PF, KN, а также удвоенных согласных NN, RR, ТТ. Подобные сочетания согласных в идише редуцируются.

В-четвертых, имена и отчества. В XIX веке евреи не давали детям христианских имен, вроде: Иван, Петр, Николай и так далее, и не называли детей в честь живущего отца или родственника. В силу этого люди с отчествами Иванович, Петрович, Николаевич точно не могли быть евреями. Абрам Абрамович — тоже не еврей, а скорее всего, старообрядец или сектант, среди которых очень любили библейские имена и существовал обычай называть детей по живому отцу.

Антисемиты же, не знавшие этого, упорно писали в евреи всех, чьи фамилии звучали хоть как-то не по-русски. Среди таких «записанных в евреи» были и русские, выходцы из крестьян, дворян и духовенства, латыши, эстонцы, остзейские немцы.

Теперь о фактической достоверности «списков евреев во власти». Возьмем списки членов партийного руководства из брошюры В. Н. Гладкого с самым погромным названием «Жиды» и сверим их с реальным составом.

Вот как представляется список членов высших партийных органов:

«1. Секретариат ЦК ВКП (б): И. В. Сталин, Л. М. Каганович.

2. Оргбюро ЦК ВКП (б): И. В. Сталин, Н. И. Ежов, Н. М. Шверник, Я. Б. Гамарник, М. М. Каганович.

3. ЦК ВКП (б): Политбюро: И. В. Сталин, Л. М. Каганович»[29]

Выделены фамилии тех, кого автор считал евреями. Из них двое действительно были евреями: Лазарь Каганович и Ян Гамарник (Яков Пудикович). Николай Ежов евреем не был, он родился в Сувалкинской губернии в семье служащего в Земской страже (полицейские команды в Царстве Польском), выходца из Тульской губернии. Николай Шверник родился в Петербурге в рабочей семье, и его фамилия приобрела такой вид из-за ошибки в метрике отца.

Далее, сам список сильно и умышленно обрезан. Из состава Секретариата ЦК автор-антисемит выбросил С. М. Кирова и А. А. Жданова. Из Оргбюро оказались «исключены» те же Киров и Жданов, а также А. В. Косарев, В. В. Куйбышев и А. И. Стецкий (родился в Смоленской губернии в семье чиновника). Список членов Политбюро ЦК ВКП (б), избранного на XVI съезде, также подвергся сокращению, и из него выпало сразу восемь человек: К. Е. Ворошилов, М. И. Калинин, С. М. Киров, С. В. Косиор (родился в Венгруве, Польша, в семье рабочего), В. В. Куйбышев, В. М. Молотов, А. И. Рыков и Я. Э. Рудзутак1. Оно и понятно, не вписывались Ворошилов, Калинин и Молотов в погромную агитацию беглого белогвардейца.

Общая статистика по этим органам, по реальному составу Секретариата, Оргбюро и Политбюро ЦК ВКП (б) оказалась не в пользу мифа о «еврейском засилье». В числе членов этих органов: один грузин, три еврея, один латыш, один украинец и восемь русских. При таком раскладе русские обладали в высших партийных органах большинством.

Дальше в брошюре идет длинный список членов ЦК ВКП (б). Можно даже не гадать, а сказать сразу, что в антисемитской редакции там в большинстве евреи. Длинный такой столбец фамилий, набранных заглавными литерами, которыми выделены фамилии евреев. Однако, если сверить этот список, прямо-таки зовущий к погрому, с реальным составом Центрального комитета партии большевиков, то выйдет весьма неприглядная картина. Он не совпадает ни с одним из реальных списков ЦК, избранных каким-либо съездом в 1920 и 1930-е годы. Состав ЦК сильно менялся от съезда к съезду, и по наличию тех или иных фамилий можно узнать, какой был взят за основу. Анализ показал, что основа списка составлена в пору XVI съезда, в 1930 году. Большинство фигурирующих в нем фамилий действительно были [30] избраны членами ЦК на этом съезде. Но есть также включения членов и кандидатов ЦК более поздних времен, XVII и XVIII съездов. То есть список с течением времени редактировался, и в него включались новые фамилии, звучащие как еврейские.

Из этого списка членов ЦК ВКП (б), избранного на XVI съезде в 1930 году, было вычеркнуто 56 фамилий, среди которых большинство составляют русские. Это в антисемитском списке большинство за евреями. А в подлинном составе ЦК все было как раз наоборот: большинство было за русскими. Наконец, в него добавили также еврейские фамилии, которые не встречаются вообще ни в каких списках руководящих партийных органов.

Замысел составителей такого фальсифицированного списка ясен: доказать недоказуемое, что, мол, евреи составляли непропорциональное большинство, даже абсолютное большинство в партийных органах. И метод взяли подходящий: взять список ЦК ВКП (б) избранного на XVI съезде партии, вычеркнуть из него почти всех русских, украинцев, грузин и латышей, а потом записать в него евреев из другого состава ЦК, разбавив людьми, которые к партии большевиков вообще никакого отношения не имели.

Еще более интересная история со списком Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б). Это название датирует список примерно летом 1934 года, видимо порой XVII съезда партии, когда было принято решение переименовать Центральную Контрольную Комиссию. Начинается он с грубой ошибки:

«Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП (б):

Л. М. Каганович (председатель), член партии с 1911 года»[31].

Каганович действительно был председателем этой комиссии в 1934–1935 годах, позже переименованной в Центральную контрольную комиссию (ЦКК). Далее перечислено еще 27 фамилий, из которых только один человек, Емельян Ярославский, действительно состоял в Комиссии партийного контроля. Все остальные не то что к ЦКК ВКП (б), а даже к самой партии большевиков никакого отношения не имеют. Этот список полностью фальсифицирован. Странно, зачем это нужно было делать, если в составе ЦКК и так было много евреев: Беленький, Гольцман, Каган, Землячка, Трилиссер, Янсон. Этот факт говорит о том, что подлинного списка членов ЦКК у составителей антисемитского списка не было и они его выдумали из головы.

Есть еще список членов «ВКП (б). Комиссии государственного плана.

Председатель: Межлаук В. И.

Его заместители:

Уншлихт И. С.,

Гайстер А. И.,

Кюринг Э. И.»[32].

По-моему, крупней ошибки просто невозможно сделать. Госплан СССР с первого до последнего дня своей деятельности работал при правительстве: Совнаркоме СССР, а потом Совете Министров СССР. Никогда Госплан СССР не был в прямом подчинении партии.

Валерий Межлаук действительно был председателем Госплана СССР с 1934 по 1937 год. А вот Уншлихт никогда не был его заместителем, и более того, никогда не работал в Госплане СССР и ни в каком другом плановом органе. Он был заместителем Генриха Ягоды, в ОГПУ, а потом НКВД СССР. Арон Гайстер действительно был членом Президиума Госплана СССР, а потом заместителем председателя Госплана СССР, в 1934 году перешел в Наркомат земледелия СССР. Фамилия «Кюринг» кого-то напоминает. Скорее всего, это искаженная фамилия Квиринга Эммануила Ионовича. Он действительно работал в этом ведомстве, был заместителем председателя Госплана СССР, но не Межлаука. К евреям не имел никакого отношения, поскольку родился в семье немецкого колониста в Саратовской губернии.

Вот такими грубо сфальсифицированными списками антисемиты пытаются доказать, что евреи якобы имели «засилье» в советских и партийных руководящих органах. На деле, как видно из работы Юрия Ларина, процентная доля евреев в правительственных органах уже в конце 1920-х годов дошла до их доли среди всего населения СССР, по отдельным республикам, в отдельных социальных слоях и группах. Например, доля еврейского населения в СССР в 1926 году составляла 1,8 %. При этом в Красной Армии, формировавшейся из всего населения страны, доля евреев составляла 2,1 %. Доля евреев в рабфаках РСФСР составляла 2,6 %, тогда как доля евреев среди рабочих составляла 2,7 %. Доля евреев в высших учебных заведениях УССР составляла 26 %, при том что доля евреев среди населения Украины составляла 23 %[33].

Наконец, в составе высших партийных и советских органов: ЦК и ЦКК, президиум ЦИК СССР и ВЦИК РСФСР, два совнаркома — СССР и РСФСР в конце 1920-х годов было 417 человек, из которых 27 евреев — 6 %, в составе ЦИК СССР было 833 человека, из которых 46 евреев — 5,5 %[34]. Эта статистика ни в какой степени не показывает «еврейского засилья», а показывает нечто другое, что Ларин резюмировал: «Уравнение революцией евреев в правах с остальными национальностями не осталось на бумаге, а действительно процент евреев был доведен до их процента в городском населении и по службе, и по вузам»[35].

Из разбора мифа о «еврейском засилье» можно сделать одно наблюдение. Насколько же живучими оказываются социальные стереотипы! Этот миф восходит к дореволюционному убеждению, воспитанному многочисленными ограничениями прав евреев, что еврей якобы не имеет права занимать государственные должности. И на протяжении почти целого века антисемиты на все лады твердили этот тезис, изобретали и фабриковали для него аргументацию, хотя реалии, некогда породившие это убеждение, давно стали достоянием истории.

Антисемитизм у красных и у белых

Удачный опыт кадрового набора, очевидно, подвигнул руководство большевиков более плотно заняться еврейскими делами. Тому времени была присуща атмосфера весьма хаотичного, суматошного управления, принятия решений на ходу, в ходе заседаний и даже митингов. Многое не заносилось в бумаги, и потому сейчас трудно определить инициатора той или иной идеи.

Но как факт, 18 (31) января 1918 года в составе Наркомнаца создается Комиссариат по еврейским делам. Появилась также и еврейская большевистская печать. Сначала это была газета «Вархайт», выходившая в марте-июле 1918 года, а потом, 7 августа 1918 года, вышел первый номер газеты «Дер Эмес», которая надолго стала центральной еврейской газетой в СССР[36].

Летом 1918 года в городах с многочисленным еврейским населением стали создаваться еврейские секции при местных партийных организациях, которые должны были заниматься организационной и политической работой среди еврейского населения при поддержке Еврейского комиссариата Наркомнаца. В июле 1918 года еврейская секция появилась в Орле, потом в Витебске, а затем еще в 11 городах. 20 октября 1918 года в Москве состоялась первая конференция еврейских секций, на которой были как большевики, так и беспартийные делегаты. Было избрано Центральное бюро Евсекции, куда вошли С. Диманштейн, М. Альский, С. Агурский и А. Криницкий-Бампи.

Евсекции были частью коммунистического движения, но при этом тяготели к веема серьезной автономии, главным образом под влиянием бундовцев, которые всегда выступали за подобную автономию. Евсекции создавались не только большевиками, но и представителями других левых еврейских организаций и партий. Противник у них был общий — сионисты.

В борьбе за политические симпатии «еврейской улицы» у Советской власти с самого начала в руках было мощное оружие — решительная борьба с антисемитизмом.

По мере того как Гражданская война разгоралась, погром очень часто превращался из слухов в самую кошмарную для евреев реальность. Первые погромы произвели толпы солдат, которые бежали с фронта или из запасных полков, в основном на территории Подольской, Киевской и Волынской губерний. Еврейские организации тогда поддерживали украинскую Центральную Раду, и в ней даже состоялось обсуждение вопросов организации еврейской самообороны. Тогда казалось, что лояльное отношение к евреям со стороны нового украинского правительства сделает Киев безопасным убежищем для евреев, но это оказалось не так.

В конце января 1918 года отряды Красной гвардии захватили Киев и изгнали из него Центральную Раду. Еврейские организации выступили за изгнанников. Однако после того как украинские войска под командованием Симона Петлюры при поддержке немецких войск взяли 1 марта 1918 года Киев обратно в свои руки, в городе немедленно начались аресты и расправы над евреями. За неделю власти гайдамаки расстреляли 22 человека. Преседатель Центральной Рады М. Грушевский запретил расправы, но гайдамаки продолжали избивать и убивать евреев в других городах. Только со свержением Центральной Рады немцами 28 апреля 1918 года для евреев на Украине настал более или менее спокойный период.

Уже в этих погромах проявился главный принцип антисемитизма времен Гражданской войны: сваливать вину за неудачи, поражения и отступления на чужаков, то есть на евреев. От подобного же настроения не были свободны и красные. Например, отряды Красной Армии, потерпевшие в марте и в начале апреля 1918 года поражение от немецких войск на севере Украины, при отступлении устроили два еврейских погрома, в Новгород-Северском и в Глухове. Оба погрома были кровавыми, в первом убито 57 человек, а во втором — 270 человек.

В еврейской литературе часто подчеркивается сам факт погромов, но опускается реакция Советской власти на них. Погромы, учиненные красноармейцами, вызвали очень жесткую реакцию. Сразу после них Наркомнаци ВЧК составили специальную программу конкретных мер борьбы с еврейскими погромами[37]. 27 июля 1918 года Совнарком принял декрет «О пресечении в корне антисемитского движения». Он был составлен в очень решительных выражениях и сулил самые суровые кары за участие в погромах и за подстрекательство к ним. Декрет был немедленно разослан по всем губисполкомам.

Это решение было обусловленно жесткой военной необходимостью. Воинские части, устраивавшие погромы, по существу, выходили из подчинения и превращались в вооруженные банды. Ради наведения дисциплины надо было подавить эту погромную самодеятельность, которая очень часто переходила в банальные грабежи и мародерство без разбора национальности. Виновных в организации или участии в еврейских погромах расстреливали или сажали в тюрьмы.

Одновременно заработал и пропагандистский аппарат. В середине 1918 года в Петрограде была издана одна из первых брошюр, посвященных борьбе с антисемитизмом: «Евреи, классовая борьба и погромы»[38], в которой растолковывалось, что погромная агитация — это дело рук буржуазии и она направлена на насаждение разобщения и вражды среди трудящихся. Подобных брошюр было издано и распространено много, и во всех них проводилась одна и та же мысль: антисемитизм есть орудие буржуазии, из чего следовало, что любой антисемит или погромщик есть союзник этой самой буржуазии со всеми вытекающими отсюда по законам революции последствиями. Надо сказать, не сразу, но подобная агитация на Красную Армию подействовала.

В Белой армии никакой серьезной агитации против антисемитизма не проводилось, даже наоборот, антисемитские настроения быстро охватили белых офицеров и солдат, в силу чего белогвардейцы уже с конца 1918 года отметились многочисленными еврейскими погромами. И это несмотря на то, что евреи, по существу, стояли у основания Белой армии. В декабре 1917 года организатор Белой армии генерал М. В. Алексеев получил 500 тысяч рублей, собранных главным образом богатыми ростовскими евреями. Атаман Войска Донского, генерал А. М. Каледин получил от богатого ростовского торговца А. С. Апьперина 800 тысяч рублей. Без этих денег Белая армия и Донское казачье войско могли просто и не возникнуть, у генерала Алексеева была даже мысль распустить офицеров, если не будет изыскано средств на армию. Тем не менее антисемитизм в Белой армии быстро стал ее суррогат-идеологией.

В белой пропаганде, например, широко использовались «Протоколы сионских мудрецов», происхождение большевизма выводилось из сионизма (на деле не было более упорных противников, чем большевики и сионисты), из теории «еврейского заговора». Верховный правитель России адмирал А. В. Колчак часто перечитывал «Протоколы сионских мудрецов»[39]. В тылу Белой армии издавались рьяно антисемитские газеты и даже самые настоящие погромные листки, вроде листка «На Москву!», выпущенного во время наступления в августе 1919 года. Что же, погромная агитация добилась своего. 30 августа 1919 года красные части захватили Козлов, который был завален трупами евреев, убитых казаками генерала К. К. Мамонтова[40].

Бои, взаимное ожесточение, неудачи и поражения, слегка закамуфлированная антисемитская агитация у белых приводили к массовым и жестоким еврейским погромам. Причем если в 1918 году убийства были относительно редкими, то в 1919–1920 годах погромы проводились именно с целью истязаний и убийств евреев. 15 февраля 1919 года в Проскурове петлюровцы за четыре часа вырезали 1650 евреев, не тронув их имущества.

Масштабы этих погромов были очень велики. На Украине в 1918–1920 годах в 1300 населенных пунктах произошло более 1500 погромов[41]. В Белоруссии в 1918–1921 годах произошло 225 погромов[42]. Только с января по август 1919 года в погромах погибло 26 тысяч человек. Общее количество погибших в погромах исчисляется очень приблизительно в 90—100 тысяч человек[43]. Хотя эта цифра была выведена косвенными подсчетами, тем не менее с ней согласны сегодня практически все исследователи. Эту волну истязаний и убийств евреев справедливо сопоставляют с «решением еврейского вопроса» в нацистской Германии и даже считают погромы Гражданской войны предшественником Холокоста во время Второй мировой войны.

Война за существование

Погромная волна в начале 1919 года, поражение Красной Армии на юге и наступление белогвардейцев сначала на Царицын, а потом и на широком фронте, начало советско-польской войны в январе-феврале 1919 года резко изменили отношение евреев к Советской власти. Все левые еврейские организации отбросили неприязнь к большевикам, поскольку они оказались единственной силой, решительно выступившей на защиту евреев. Ленин очень своевременно, в марте 1919 года, произнес речь «О погромной травле евреев», которая была записана на граммофон, развозилась и проигрывалась в войсках, на собраниях и на митингах, в числе других коротких речей, записанных на грампластинках в то же самое время.

Это был острый и переломный момент. Только что умер председатель ВЦИК Я. М. Свердлов. В марте 1919 года состоялся VIII съезд РКП (б), на котором обсуждалась и принималась новая программа партии, самые острые политические и хозяйственные вопросы. В это же время был основан III Коммунистический Интернационал. Республика была в кольце фронтов, на востоке наступала армия Колчака. Судьба революции висела на волоске. И вот в это время Ленин обращается к своим сторонникам с краткими речами, своим голосом.

Он говорил о Всемирной Федеративной Республике Советов, которая грядет, о победе Советской власти в Венгрии, о непобедимой Красной Армии, о товарищеских отношениях с крестьянином-середняком, о Советской власти вообще и ее грядущей победе во всем мире, о дисциплине и бешеной энергии в труде, и, наконец, о травле евреев. Понятно, что такой подбор тематики выступлений далеко не случаен, как не случайно включение в него именно вопроса антисемитизма. Ленин рисовал перед слушателями картину грядущего всемирного братства трудящихся всех национальностей, свободных от эксплуатации, и ради этого нужно сражаться и трудиться. В своей речи против антисемитизма Ленин вывел главную мысль: «Капиталисты стараются посеять и разжечь вражду между рабочими разной веры, разной нации, разной расы. На розни рабочих держится сила и власть капитала. Богатые евреи, как и богатые русские, как и богачи всех стран, в союзе друг с другом давят, гнетут, грабят, разъединяют рабочих»[44]. Ленин призывал к единению трудящихся всех национальностей для борьбы с капиталистами и для этого выбрал самый острый и жгучий вопос межнациональных отношений, который тогда был.

Евреи, конечно, услышали ленинский призыв. Ha XI конференции Бунда в марте 1919 года в Москве видный деятель этой партии Эстер заявила: «Красная армия — наша армия»[45]. Под этим лозунгом, поставленным, так сказать, самой жизнью, началась повальная милитаризация еврейских политических организаций. В мае 1919 года Бунд и Поалей Цион начали мобилизацию своих членов в Красную Армию, а также организовали военную подготовку для остальных членов и сочувствующих. 15 мая 1919 года Поалей Цион объявила партию на военном положении. Инструкция о переходе на военное положение снабжалась лозунгом: «Помните, что борьба за советскую власть — борьба за наше существование»[46].

Первоначально еврейские организации стремились создавать отдельные еврейские формирования. Они агитировали за это столь пламенно и убедительно, что 26 апреля 1919 года Политбюро ЦК РКП (б) разрешило формировать еврейские батальоны, и это было подтверждено приказом Председателя Реввоенсовета Л. Д. Троцкого от 10 мая 1919 года. Однако, пожалуй, единственный батальон, который был целенаправленно сформирован как еврейский, был 1-й Минский караульный батальон, на 70 % состоявший из членов Поалей Цион. Он недолго был на охранной службе, в июле 1919 года его отправили на фронт, где он принял участие в боях с поляками, в которых понес тяжелые потери.

В остальном еврейские части получались случайно, в ходе мобилизации, например, таких было несколько полков, сформированных в Минске, и, по крайней мере, один полк, сформированный в Одессе. Этот одесский полк вызывал крайне серьезные проблемы. Во-первых, он был набран из совершенно не обученных военному делу людей, вплоть до того, что некоторые бойцы во время боя просили зарядить им винтовку. Во-вторых, он был очень плохо одет и обут. Боевая ценность полка была крайне низкой. В-третьих, брошенный против петлюровцев, он вызвал у них настоящий приступ антисемитизма, который не только передался местным крестьянам, но и сильно деморализовал соседние красноармейские части. Появились случаи убийств евреев-красноармейцев своими же[47]. В общем, и этот полк, и других евреев-доброволыдев пришлось отозвать в Одессу.

Центральное бюро Евсекций более реалистично оценивало ситуацию и решительно выступало против создания отдельных еврейских батальонов и рот, на фронт засылались агитаторы, которые выступали против «национального сепаратизма» в военном строительстве. В это время стал формироваться особый, советский метод борьбы сантисемитизмом, который потом не раз показывал свою эффективность. Нужно было не выделять евреев в отдельные формирования, а наоборот, включать в состав разных рот и батальонов. Участие евреев-красноармейцев в боях наравне с красноармейцами других национальностей быстро убеждало последних в беспочвенности антисемитизма. В начале 1920 года Поалей Цион признала, что ошибалась и что создание особых еврейских частей было явной ошибкой.

С этой эпопеей объединения с большевиками и еврейской мобилизацией в Красную Армию была связана история решительного наступления на сионистов. Это была организация, которая осталась в стороне от поддержки большевиков на «еврейской улице», имела связи с представителями стран Антанты и потому подверглась репрессиям как враждебная организация. Среди евреев тоже шла своя, внутренняя гражданская война.

28 июля 1919 года в ВЧК был создан «еврейский стол» для сбора данных по сионистам и их деятельности в России под руководством М. Бреннера. Собрав данные, ВЧК 1 сентября 1919 года провела арест руководства Сионистской организации, конфисковала архив и кассу. Впрочем, в ноябре 1919 года арестованных освободили.

В это же время Евсекция нанесла тяжелый удар по сионистам в языковом вопросе. Сионизм выступал не только за колонизацию Палестины, но и за радикальное изменение еврейского общества. Хаим Вейцман заявил в 1935 году: «Мы приехали в Эрец-Исраэль не для того, чтобы копировать жизнь Варшавы, Пинска и Лондона. Сущность сионизма — изменение всех ценностей, которые евреи усвоили под давлением чужих культур». Важнейшим инструментом в этом деле был язык, и сионисты ставили на возрожденный иврит.

Возрождение иврита в качестве разговорного и обиходного языка началось в 1880-х годах и связано с именем Элиэзера Бен-Иехуды (Л. И. Перельман), который в 1881 году иммигрировал в Палестину, занялся там распространением иврита и в 1890 году основал «Комитет языка иврит». 29 ноября 1922 года иврит был провозглашен одним из официальных языков на территории британского мандата в Палестине. Сионисты пользовались тем, что иврит так или иначе знали почти все евреи как язык молитв и Торы, заручались определенной поддержкой ортодоксальных еврейских общин. За счет этого языкового рычага сионисты склоняли симпатии «еврейской улицы» на свою сторону.

Еврейские социалисты противопоставляли ивриту идиш — самобытный еврейский язык Восточной Европы, который был бытовым языком многочисленных местечек в России, разговорным языком трудящихся еврейских масс. Воспользовавшись острой ситуацией мая 1919 года, Евсекции развязали «языковую войну». 11 июля 1919 года Центральное бюро Евсекций выпустило циркуляр, в котором иврит объявлялся иностранным языком, и в еврейских школах должны были обучать только на идише. В августе 1919 года Наркомат просвещения, по требованию Евсекций, запретил преподавание иврита в Советской России[48].

В Гражданской войне результат для евреев был следующим. Во-первых, Красная Армия сама в значительной степени избавилась от антисемитизма, во многом благодаря настойчивой пропаганде, и ликвидировала погромную волну на Украине и частично в Белоруссии (где погромы устраивались ив 1921 году бандами, переходившими с территории Польши). Во-вторых, на «еврейской улице» доминирование перешло от сионистов к коммунистам, которые уже в 1920 году поглотили и Бунд, и Поалей Цион. Главным руководителем еврейской жизни стали Евсекции, которые были подчинены Отделу агитации ЦК РКП (б), но которые, в свою очередь, стали курировать Еврейский комиссариат при Наркомнаце. Сионисты были разгромлены, загнаны в подполье, и после ареста их подпольного съезда в апреле 1920 года в Москве, в здании Политехнического музея, практически прекратили деятельность. Сразу после этого Евсекции повели наступление на религиозную часть еврейской общины, воспользовавшись последовавшей в 1921–1922 годах кампанией по конфискации церковных ценностей, которая затрагивала и синагоги. Одновременно с этим были запрещены религиозные еврейские школы — хедеры.

Таким образом, в этой гражданской войне, которая шла как вне, так и внутри «еврейской улицы», безусловными победителями оказались еврейские коммунисты, отстоявшие как свое существование, так и свое политическое доминирование.

Часть II. Коренная реконструкция советского еврейства

Глава 4. Еврей-крестьянин

Однако праздновать победу еврейским коммунистам было явно рановато. Им досталось очень тяжелое наследство. Местечки Украины и Белоруссии и до революции были нищими, тогда как Гражданская война опустошила их еще больше. Помимо погромов и боевых действий, огромный ущерб местечкам нанес развал торговли, транспорта, хозяйства в целом. Нищета и безысходность населения местечек только усугубились, а в 1921 году они подверглись действию голода.

Конечно, евреи предпринимали все усилия, чтобы вырваться из нищего местечка, «пытали счастья» везде, где только возможно. Во время Гражданской войны и сразу после нее наблюдался значительный переток еврейского населения из местечек бывшей черты оседлости в крупные города Украины и РСФСР. В 1923 году, во время частичной переписи населения, стали понятны масштабы этого движения. На Украине, где проживало 1,4 млн евреев из 2,4 млн еврейского населения, учтенного в только что учрежденном СССР, из местечек ушло более чем 470тысяч человек. В Могилевском, Бердическом и Херсонском округах еврейское население в целом снизилось на 28–29 %. Куда же евреи пошли? Пошли они в крупные промышленные города: Киев, Мариуполь, Запорожье, Кривой Рог, Артемовск. Там еврейское население выросло на 94-280 %[49].

Такое же положение было и в России. Еврейское население РСФСР к 1923 году увеличилось до 443 тысяч человек против 252 тысяч человек в 1897 году. Максимальный рост пришелся на Московскую, Вологодскую, Самарскую и Ульяновскую губернии. В Москве оказалось 86,1 тысячи евреев, в Ленинграде — 52,3 тысячи[50].

Еврейское население БССР сократилось ненамного, с 324 тысяч в 1897 году до 300 тысяч в 1923 году. Это обстоятельство объяснялось тем, что в Белоруссии евреи занимали доминирующее положение в кустарной промышленности, обслуживающей деревни и мелкие города. В БССР 60 % рабочих в мелкой кустарной промышленности были евреями[51]. Они имели хоть и нищенский, но постоянный заработок и потому не были настроены срываться с обжитого места.

Подобное движение полностью определялось политической и хозяйственной обстановкой. Евреи покидали местечки, в которых было голодно и небезопасно, находили пристанище в крупных промышленных городах, где ремесленникам было проще устроиться на работу на заводах или фабриках, а торговцам открыть свое дело. Многие безработные поступали служащими в различные организации, что особенно было характерно для Москвы, Ленинграда, Харькова и Киева. Но далеко не всем удавалось устроиться на новом месте, очень многие терпели неудачи и возвращались обратно в свои местечки с пустыми руками. Движение еврейского населения только частично охватывается переписью населения, которая зафиксировала некую результирующую переселения из местечек в города. Однако для наблюдателей это движение больше напоминало хаотическое метание между местечками и городами в поисках пропитания.

В длинном ряде хозяйственных проблем начала 1920-х годов, которые должно было решить советское руководство, была и проблема еврейского местечка: нищего и перенаселенного. С этим наследием старого режима надо было что-то делать.

Из местечка в колхоз

Практически все 1920-е годы в СССР проходили под лозунгом вспашки земли. До первой пятилетки Советский Союз был по преимуществу крестьянской страной, в которой трудовые крестьянские ценности ставились на очень высокое место. Если читать газеты и публикации того времени, это хорошо заметно. В газетах, например, аграрная тематика занимала одно из ведущих мест: новости о запашке земель, сведения о семенных ссудах, о ценах на хлеб, обсуждение перспектив развития сельского хозяйства — вот обычная тематика средней местной советской газеты того времени.

Подобная крестьянская психология накладывала отпечаток на всю социальную политику в целом. В ней главное место занимал мотив превращения нетрудовых элементов в полезных членов общества, что-то производящих и способных себя прокормить. Добиться этого можно было превращением нетрудовых элементов в земледельцев, из чего следовало, что при должном усердии новообращенные крестьяне сумеют себя прокормить. Правда, это только одна причина такого настроения общества того времени. Другая причина состояла в том, что начало 1920-х годов было голодным, недостаток продовольствия ощущался везде, и возможностей прокормить чрезмерно большое неземледельческое население просто не было. Даже снабжение хлебом крупных заводов превращалось в нетривиальную задачу и было предметом особых забот в Госплане РСФСР. Первый план, который был составлен в этом органе, это был как раз план хлебофуражного снабжения.

Потому нетрудовые элементы должны были сами для себя вспахать и посеять, правда, им были готовы помочь из скудных возможностей: выделить землю, дать семенную ссуду, дать в аренду лошадей, плуги, жатки и так далее.

Это хорошо видно на примере «Трудовой коммуны им. М. Горького», которую в 1920 году А. С. Макаренко создал под Полтавой, кстати, в границах бывшей черты оседлости. Колония для перевоспитания малолетних уголовников занялась в первую очередь именно сельским хозяйством, в чем сумела добиться больших успехов.

Вот это господствующее мировоззрение общества предопределило главное направление разрешения «еврейского вопроса» в СССР в 1920-х годах — земледельческая колонизация. Под этим понималось переселение на неосвоенные участки земли, иногда вблизи от прежнего места жительства, иногда вдалеке, с целью создания нового крестьянского хозяйства.

Собственно, процесс возникновения еврейского земледелия пошел самопроизвольно еще в годы Гражданской войны, с 1918 года. Некоторые еврейские семьи «пытали счастья» в земледелии, для чего создавали артели или колхозы, как правило, на землях конфискованных имений. Например, в 1923 году в Гомельской губернии существовало 58 еврейских сельскохозяйственных поселений, в которых жило около 6 тысяч человек.

Что это было такое? Могилевский окрисполком в декабре 1925 года провел проверку всех артелей округа и составил описание приместечковых колхозов. Например, артель «Рахмиэль Вайнштейн» была создана в составе 7 семей с 42 едоками, имела 73 десятины земли, орудия труда, инвентарь и скот были обобществлены. Все работы делались совместно, продукты складировались вместе и распределялись по едокам. Каждому на 10 дней выдавалось 10 фунтов (4 кг) муки и 20 фунтов (8 кг) картофеля, овощи — по потребности. Одежда и обувь приобретались за счет артели и выдавались наиболее нуждающимся. В общем, это была довольно типичная потребительская коммуна.

Несмотря на то что количество приместечковых колхозов и артелей было очень невелико, как и количество вовлеченных в них людей, тем не менее этот опыт обратил на себя внимание. Всероссийский съезд совхозов и колхозов, состоявшийся в Москве в декабре 1921 года, в своей резолюции отметил, что «одним из средств продуктивизации еврейских масс является их аграризация».

Стихийная аграризация евреев в местечках привела к образованию довольной сложной и запутанной системы хозяйствования, в которой было множество переходных форм. Среди еврейских земледельческих артелей были и потребительские коммуны, и подсобные хозяйства, ведшиеся ремесленниками, не выезжавшими из местечка и не бросавшими свою работу, и попытки создать товарные хозяйства, и даже лжеартели. Существовали также и единоличные еврейские крестьянские хозяйства. В БССР в 1924 году было около 20 тысяч евреев-земледельцев из 300-тысячного еврейского населения республики.

Попытка созыва в конце 1924 года Всебелорусской конференции евреев-землевладельцев показала, что стихийный переход на землю не решает социальных проблем местечка. Евсекция Могилевского окружкома констатировала, рассмотрев итоги предварительных собраний колхозов и артелей, что самостоятельного еврейского земледелия, в сущности, не возникло, оно так и осталось подсобным промыслом для ремесленников-кустарей и рабочих. Очень остро стояла проблема земельных наделов. Очень многие артели получили небольшие земельные участки с плохой землей и низкой урожайностью, часто на лесных землях, которые не покрывали потребностей. Часто были конфликты с местными властями, которые старались не давать евреям землю, вплоть до ареста на поле во время работы и угроз оружием.

После партийного вмешательства в дело еврейского землеустройства в Могилевском округе, в 1925 году евреям было выделено 1423 десятины земли, создано 8 новых колхозов. В округе было 1272 семьи с 6716 едоками, которые возделывали 4640 десятин земли. В сельском хозяйстве было занято 18 % еврейского населения округа[52].

Приместечковое земледелие имело как своих сторонников, так и своих противников. Сторонники выступали за то, что это наиболее простой и доступный способ «продуктивизации» еврейства, особенно в местечках и малых городах, не требующий больших затрат и переселения. Противники же указывали на то, что значительная часть приместечковых колхозов была карликовой, имела 30–40 гектаров земли, не имела хозяйственных перспектив и не могла прокормить колхозников. Кроме этого, приместечковые колхозы не отрывали их участников от ремесла и торговли, находились под сильным влиянием религиозных общин и вообще «тащили» за собой весь груз еврейской старины, которая еврейским коммунистам казалась полным анахронизмом.

Тем не менее развитие приместечкового земледелия все же считалось успехом. В 1930 году в местечках проживало около 530 тысяч человек, или около 100–110 тысяч семей. Из них около 20 тысяч семей занимались приместечковым земледелием, в том числе 17,8 тысячи семей были объединены в колхозы. Насчитывалось 394 колхоза, которые располагали 90,3 тысячи гектаров земли[53]. В постановлении Президиума ЦИК СССР от 27 сентября 1933 года указывалось, что в приместечковом земледелии закреплено свыше 100 тысяч человек еврейского населения[54].

Самое главное, создание приместечковых колхозов выявило многочисленных желающих переехать на землю. К примеру, в том же Могилевском округе в 1924 году было еще около 1000 еврейских семей, подавших заявления на получение земли. Удовлетворить эти пожелания на месте было уже крайне затруднительно. Всего по СССР евреев, желающих перейти на землю, насчитывалось несколько десятков тысяч, и становилось понятно, что тут нужны более серьезные усилия и более крупные земельные фонды для их обустройства.

Здесь еще нужно упомянуть такой немаловажный факт, как правовое положение. Согласно Конституции СССР, принятой в декабре 1922 года, лица, занимавшиеся торговлей, посредничеством, не имеющие определенных занятий, а также те, кто нанимал рабочую силу, попадали в категорию лишенцев, чьи права были сильно ограничены. В частности, у них не было избирательного права. Кроме чисто формальных ограничений, в стране победителей в Гражданской войне в отношении лишенцев существовали многие неформальные ограничения и запреты. В категорию лишенцев попадала значительная часть трудоспособного еврейского населения. В УССР, например, доля евреев среди лишенцев в середине 1920-х годов составляла 44–45 %.

В переходе на землю был, таким образом, важный правовой плюс. Еврей, заведший крестьянское хозяйство, получал полные гражданские права. Это обстоятельство сильно подстегивало стремление к земледельческой колонизации среди еврейских масс.

Впоследствии, в 1930 году, в отношении евреев были сделаны существенные уступки по части статуса лишенцев. Некоторые категории, например, участники Гражданской войны, неимущие семьи и сироты погибших во время погромов (еврейских сирот насчитывалось около 100 тысяч человек), а также вся еврейская беднота, не нанимавшая работников, не относившаяся к служителям культа и купцам, получили избирательные права и возможность вступать в колхозы и кооперативы. Эти права также распространились на часть ремесленников и безработных. Это резко снизило остроту проблемы лишенцев среди евреев. Однако в середине 1920-х годов именно статус лишенцев, в сочетании с нищетой и безысходностью местечек, стал одним из наиболее веских факторов для развития еврейского земледелия.

Земля для евреев

Председатель ЦИК СССР М. И. Калинин был большим и активным сторонником еврейской земледельческой колонизации, всеми способами поддерживавший перевод евреев на землю. Действительно, приместечковые колхозы и единоличные хозяйства, при всех их многочисленных недостатках, тем не менее сыграли роль промежуточной формы для еврейского выхода из местечек к полноценным и продуктивным сельским поселениям.

Как только хозяйственная обстановка в СССР более или менее наладилась, начал восстанавливаться нормальный денежный оборот, введен червонец, стали бурно восстанавливаться промышленность и транспорт, возник вопрос о развертывании полноценной еврейской земледельческой колонизации. Государство уже могло оказать определенную финансовую и организационную помощь для обустройства еврейских хозяйств на новых землях.

Создание новых еврейских крестьянских хозяйств полностью отличалось от русского или украинского земледельческого переселения. Русские или украинские крестьяне обладали прежним земельным наделом и имуществом. Перед переездом они продавали дом и инвентарь на старом месте, сдавали старый участок в аренду (они имели право им пользоваться в течение 6 лет после переезда, специально на случай неудачи на новом месте) и имели с собой минимум 700 рублей, не считая лошадей и телег. На новом месте русские и украинские крестьяне на свои средства и на помощь по линии переселения быстро создавали хозяйство, которое за 2–3 года вставало на ноги.

Евреи же, как правило, таких денег и имущества не имели, не говоря уже о земельном участке. Это заставило вносить существенные коррективы в переселенческую политику. Затраты, которые вносил переселенец, были минимальными: 1 рубль он платил вступительного взноса в переселенческое товарищество и вносил 10 рублей в качестве паевого взноса на семью. Переселенцы по своему имущественному положению разделялись на шесть категорий, от совсем ничего не имеющих до тех, кто мог создать хозяйство на свои средства[55]. Но неимущих и малоимущих было большинство.

Государство не имело средств, чтобы обустроить еврейских переселенцев за свой счет, и тут на помощь пришли традиционные еврейские методы — благотворительные организации и комитеты, как советские, так и зарубежные. В обустройстве евреев на земле советское руководство сразу видное место отвело зарубежным еврейским организациям. С ними уже был опыт плодотворного сотрудничества. «Джойнт» оказал большую помощь в борьбе с голодом на Украине и в Поволжье, причем в пик голода организация поставляла продовольствие для 2 млн человек, в том числе 800 тысяч детей. Евреи среди них составляли абсолютное меньшинство.

29 августа 1924 года постановлением Президиума ЦИК СССР был создан Комитет по земельному устройству еврейских трудящихся при президиуме Совета национальностей ЦИК СССР, более известный как «Комзет». Первым его председателем стал П. Г. Смидович. В декабре 1924 года Советское правительство и «Джойнт» подписали соглашение о создании корпорации «Агро-Джойнт» для устройства евреев на земле.