Решальщики. Движуха

— Тьфу! Типун тебе на язык!..

Санкт-Петербург, 22 августа, пн.

Их было двое, и при жизни Людоеда оба держались в тени. Потому что были они — ма-а-ленькие-маленькие.

Но вот после смерти хозяина здорово — сразу, оба два — подросли.

А подросши — тотчас взялись неустанно доказывать самим себе и персоналу «Феникса», что на самом-то деле они всегда были ба-а-льшие-преба-альшие, только… очень скромные.

Потому никогда и не высовывались. До поры до времени.

Их было двое — этих славных соратников Людоеда, чистая душа (здесь правильнее сказать «чисто душа!», сопровождая фразу поясняющим жестом растопыренных пальцев) которого продолжала трепетать на асфальте, прикинувшись импортной свечкой из навороченного супермаркета.

Господа Безродный и Треплов были очень похожи: оба в хороших костюмах, оба — очкастенькие и брылястенькие. Внешне доброжелательные, внутри — настороженные. Эдакие: двое из ларца с одинакова яйца…

— Мы, Константин Валерьевич, в вашу епархию не лезем.

— До поры до времени, — уточнил Треплов.

— Именно, — согласился с уточнением партнера Безродный. — Свобода действий вам предоставлена если и не полная, то значительная.

— Равно как утвержден размер вознаграждения для стимулирования полиции. И немалый.

— Именно, — снова надул щеки Безродный. — Так что мы не спрашиваем вас, каким образом вы решаете поставленную перед вами служебную задачу. Мы интересуемся — когда?

Заслушивание начальника службы безопасности происходило в апартаментах покойного Людоеда. Внутреннее убранство коих, как нетрудно догадаться, было на высшем уровне — строго, достойно, солидно. На дальней стене, перед которой стояли стол и трон Людоеда, распростерла крылья птица феникс.

«Заслушиваемый», он же господин Зеленков, собрался с духом и выдал новым боссам «домашнюю заготовку» — уверенную, четкую, вот только «ни о чем»:

— Все это время отрабатываются рабочие версии. Как минимум две из них к сегодняшнему дню отпали. Что само по себе — уже результат. Каждый вечер идет рабочий созвон с нашими людьми в полиции. К слову — реальных зацепок там пока тоже нет.

— В современном мире мы не можем ждать милости не только от природы, но и от полиции, — весомо заметил Безродный.

— Тем более что от полиции чаще всего дожидаешься не милости, а подставы, — позволив себе легкую шутливую игривость, уточнил Треплов.

— Вот-вот… Здесь вам, Константин Валерьевич, не отдел по борьбе с квартирными кражами, а солидная фирма. Хватит уже по старинке работать! Да и включите, в конце концов, креативное мышление.

Константин насупленно покосился на Безродного и, с немалым усилием сдерживаясь, ответил максимально корректно:

— Извините, Лев Семенович, но я не знаю, что такое креативное мышление и куда его подключают. Для меня это как квадратный трехчлен в математике: не только не знаю — даже просто представить не могу.

— Еще раз повторяю, Константин Валерьевич! Мы не спрашиваем вас: что и как делается? Мы спрашиваем: когда будет результат?

— Говорить о возможных сроках реализации с моей стороны было бы верхом непрофессионализма. Может — через месяц. А возможно — никогда. Знаете, есть такое понятие как «глухарь»?

— Знаем, телевизор смотрим, — вмешался в их диалог Треплов. — Вот только мы сейчас не в телевизоре! Скандалы-интриги-расследования… Короче, через две недели состоится собрание акционеров. А накануне мы соберемся и снова заслушаем вас. И если выяснится, что вы по-прежнему топчетесь на месте, в повестку дня собрания будет внесен дополнительный пункт.

— Именно, — привычно надул щеки Безродный. — Дополнительный пункт о досрочном расторжении трудового контракта с начальником службы безопасности «Феникса». Вам всё ясно?

— Более чем.

— В таком случае вы пока свободны, Константин Валерьевич…

* * *

Зеленков покинул начальственный кабинет, каким-то чудом удержавшись от истеричного громыхания дверью. Внутренне клокоча, он спустился двумя этажами ниже, добрел до запертой двери своего кабинета и резко ускорился, услышав как внутри разрывается городской телефон…

— Слушаю.

— Здорова, начальник! — донесся в ответ задорный петрухинский темборок. — У тебя деньги на трубке кончились, что ли?

— О! Привет, Димка! Это просто меня на ковер к новому — шоб ему! — начальству дергали, и я мобилу отключил. Чтобы лишний раз гусаков не дразнить.

— Понятно, причина более чем уважительная. Слухай, тебе имя Нечаев Игорь Палыч ничего не говорит?

— Не, а кто это? — спросил Костя.

После того как Петрухин в довольно резкой форме отказался от участия в деле, Зеленков на него малость… В общем, не то чтобы обиделся, но испытал, скажем так, некоторое разочарование. Петрухин, разумеется, это понимал, а потому сейчас, как бы небрежно, пояснил:

— А это, друг мой, не кто иной, как человек, на имя которого убийцы вашего Людоеда зарегистрировали свои сим-карты.

Какое-то время Зеленков ошалело молчал. Потом спросил:

— Так вы чего, парни? Все-таки взялись за дело-то?

— А то!

— Ну вы, блин, даете!

— А то… Так ты точно не знаешь никого с такими позывными? — для порядка уточнил Петрухин. — Среди персонала вашего «Феникса» или среди партнеров-конкурентов такого нет?

— Нет, — твердо сказал Костя.

Собственно, на такой ответ Петрухин и рассчитывал.

Разумеется, существовала некая вероятность, что Нечаев всё же как-то связан с «Фениксом», но эта вероятность была совсем мала. И вот теперь Дмитрий ее проверил и убедился, что Нечаев, скорее всего, лицо подставное. Которое, пожалуй, и не подозревает, что на его фамилию накануне убийства Людоеда были зарегистрированы сразу две симки — в двух разных офисах и с разрывом не более часа.

Петрухин поговорил с Зеленковым еще пару минут, объяснил ситуацию, а напоследок сказал:

— Ты извини, Котька, что в тот раз я на понтах ушел. Сам понимаешь, сначала хотелось проверить: а не пустышка ли? Не обижайся, старый… ты же все понимаешь.

— Да ладно, — сказал, как отмахнулся, Зеленков. По его интонации, а главное, по растянувшейся довольной «чеширской» улыбке чувствовалось, что он несказанно обрадован тем, что партнеры предложение приняли. — Вы, главное, парни, держите меня в курсе. А если потребуется в чем-то моя помощь, то я — завсегда!

— А раз завсегда, тогда еще такой вопрос: некое ЗАО «Манхэттен-Плюс» случАем в число ваших партнеров не входит?

— Входит! Еще как входит! А ты почему спрашиваешь?

— А потому, что мнится мне, зелененький ты мой, что «соображения», коими ты в прошлый раз хотел с нами поделиться, как раз таки связаны с фирмой «Манхэттен». Так?

— Та-ак… А как вы… — обалдело начал было Зеленков, но Петрухин его перебил:

— Значит, так, Купчину я с утра отправил в местную командировку, в Гатчину. Думаю, он скоро должен будет возвернуться, если, конечно, не угорит в пробках. Если мы вечерком к тебе в офис проскочим, часиков, скажем, в семь, есть шанс застать тебя на рабочем месте?

— Конечно. Жду.

— Вот и зер гут…

* * *

— Большой-пребольшой гут, — повторил Дмитрий, кладя трубку.

В ответ телефонный аппарат тут же затянул особую, легкоузнаваемую руладу местного вызова. Заслышав которую Петрухин ругнулся — теперь, когда решальщики взяли какой-никакой след в деле убийства Людоеда, любая «магистральная» тематика становилась фактором отвлекающим.

Правда, трубку он все-таки снял.

А сняв, обозначая свое раздражение, не то рявкнул, не то гаркнул:

— Слушаю!!!

— Фу, Димочка! Ну зачем так кричать?

— Я не кричу, я вырабатываю начальственный голос.

— Зайди в приемную, «начальственный».

— Алла, я сейчас очень занят. Давай позжее, а?

— Тогда пусть Купцов поднимется. Виктор Альбертович распорядился, чтобы вы срочно забрали факс из Омска и к вечеру отправили им подробную справку.

— Матерь-перематерь!

— ЧТО?

— Я говорю: как всё это некстати. С этими твоими сибиряками!

— Во-первых, они не мои. А во-вторых, кончай материться.

— Ну извини. Нервы. Хорошо, сейчас зайду.

Петрухин положил трубку и подозрительно уставился на телефонный аппарат, словно ожидая от того очередной подлянки. Но на сей раз японской сборки чудо-машинка промолчала, и Дмитрий, вздохнув, поплелся в приемную за факсом из Омска.

Пока Петрухин поднимался этажом выше, Аллочка успела погрузиться в очередной телефонный звонок. Так что, когда он толкнул дверь и просочился в приемную, то уткнулся глазами в спину и по-мальчишески стриженный затылок секретарши — в момент разговоров дружеско-интимно-доверительного свойства Аллочка имела привычку крутиться в рабочем кресле, порой совершая за один звонок по нескольку десятков оборотов вокруг своей оси.

Будучи увлечена беседой, секретарша не услышала, как в приемную вошел посетитель, а потому продолжала беспечное щебетание:

— …это когда ты построила официанта, и он побежал включать для нас музЫчку? Конечно помню. И чего?.. А! Да, точно. Сейчас посмотрю, повиси… — Не меняя позы, Аллочка протянула ладошку за ежедневником и зашебуршала страницами. — А какой это был день недели, не помнишь?.. Точно?.. О, вот, нашла! Пиши: фамилия первого Мирошников, а второго — Петров… Да… Да не за что!.. Ой, да ты мне еще будешь рассказывать! А то я не знаю, что этот ваш «Манхэттен-Плюс» — полный отстой! Я вааще не врубаюсь: чего ты там столько времени делае…

— КТО?!! — неожиданно громыхнуло откуда-то сзади.

Да так громыхнуло, что от испуга и неожиданности Аллочка едва не соскользнула с кресла на пол. Она опасливо поворотила хорошенькую головку и изумленно выпятилась в стоящего на пороге приемной, бешено вращающего глазами Петрухина.

Который отрывисто, словно вколачивая гвозди, вопросил:

— С-КЕМ-ТЫ-СЕЙ-ЧАС-ГО-ВО-РИШЬ?

— О, господи! Дима, ну разве можно так пугать? Я чуть не описалась со страху!

— КТО у тебя на линии?

Напуганная секретарша не сразу поняла вопрос, а когда до нее дошло — недоуменно посмотрела на зажатую в кулачке влажную телефонную трубку и обиженно сказала:

— Кто-кто? Уже никто! Я испугалась и кнопочку с красной трубочкой случайно нажала… С подружкой я говорила, с Танькой.

— Она что, работает в «Манхэттене»?

— Ну да. А что здесь такого?

— Хм… И как часто вы с ней видитесь?

— Да не так чтобы очень. Последний раз — дней десять назад.

— А точнее?

Аллочка задумалась:

— Ну… Ну этот было в тот день, когда… Когда еще этого… который Людоед, на Казанской застрелили.

— О, боги! — хватаясь за голову, простонал Дмитрий. — Она еще и в курсе за Образцова! — Петрухин в три шага пересек приемную, бесцеремонно уселся на заваленный бумагами секретарский стол и, нависая над девушкой, зашептал: — А сейчас? Сейчас кто кому звонил? Ты ей или Татьяна тебе?

— Она мне, — также перешла на шепот ничего не понимающая Аллочка. — А что?

— Что Татьяна От Тебя Хотела?

— Да ей сегодня понадобилось для бухгалтерии казенные деньги списать. За железнодорожные билеты до Твери. А фамилии — ну тех, которые ехали, — они у меня в ежедневнике остались. Просто ей в тот раз, ну когда мы обедали, записать было некуда, вот она и попросила у меня «ручку/бумажку».

— А теперь, Аллочка-Солнышко, еще раз: все сначала и максимально подробно…

Флешбэк

Если в советские времена термин «рабочий полдень» ассоциировался в первую очередь с радиоконцертом по заявкам слушателей, то теперь, в наши дни, эта часть суток на западный манер устойчиво именуется «временем бизнес-ланча». Временем, когда за относительно невеликие деньги вы можете получить не только порцию пищи горячей, но и дополнительно пищи духовной. Для этого нужно всего лишь предварительно созвониться с работающими друзьями или коллегами и определиться с выбором места совместного вкушения и того и другого.

Раз в неделю Аллочка и ее институтская подруга, представительница той же, не менее почтенного возраста, нежели небезызвестная «древнейшая», профессии Татьяна встречались в уютной кафешке «Турмания», что на Литейном проспекте, — аккурат в географической точке, равноудаленной от офисов их контор. Некогда воспетый Ильфом и Петровым диетологический лозунг «Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу» в случае с секретаршей «Манхэттена» Татьяной и секретаршей «Магистрали» Аллочкой не работал — барышни появлялись в заведении общепита, в первую очередь, для того, чтобы активно «пережевывать» предстоящие, текущие и за отчетный недельный период минувшие житейские события. А поскольку обе были женщинами свободными, таковых событий в их бурной личной жизни происходило великое множество.

Вот и девятого числа, аккурат в полдень, подруги лениво ковыряли ложечками фирменный «гурманский» салатик и на порядок активнее обсуждали новое увлечение Татьяны — инструктора автошколы «Светофор». Коему та «отдалась» на первом же занятии по вождению. История, понятное дело, была наинтереснейшей, вот только ее живописанию сейчас крайне мешал доносившийся из огромной плазменной панели бубнеж ведущего новостей. Которого, как раз в эту самую секунду, на телекартинке сменил профессиональный «горевестник» со своим трагическим стендапом с улицы Казанской:

— …мы прерываем наш выпуск для срочного сообщения: сегодня утром в самом центре города убит генеральный директор торговой компании «Феникс» Николай Николаевич Образцов. Как сообщают очевидцы, пуля попала жертве в голову…