Помоги проекту - поделись книгой:
Актриса, служившая в Московском театре имени Моссовета пожаловалась на то, что ее муж невыносимо храпит.
— Это просто невозможно! Все перепробовали, ничего не помогает. Неужели нет надежного средства от храпа?
— Есть, — обнадежила коллегу Раневская. — Бессонница.
Приятельница Фаины Георгиевны посетовала, что ей нужно попасть на прием к окулисту, но там такие очереди — не пробиться.
— Зачем тебе окулист? — воскликнула актриса.
— Ну как же, зрение проверить.
— Проверь сама. Если с пяти шагов отличаешь десятку от трешки, значит все в порядке.
Как-то раз Фаина Георгиевна попала в больницу с переломом руки.
— Как же вас угораздило, дорогая вы моя? — сокрушалась пришедшая навестить Раневскую коллега.
— Да вот, спала и на тебе… Приснился сон, будто пришел ко мне Аркадий Райкин[2] и говорит: «Ты в долгах, Фаина, а я заработал кучу денег», — и показывает шляпу с деньгами.
Я тянусь, а он говорит:
«Не стесняйся. Подходи ближе».
Пошла я к нему, за деньгами и. упала с кровати. Вот, теперь рука сломана.
Коллеги Фаины Раневской неоднократно вспоминали рассказы актрисы о поликлиниках, больницах, санаториях и докторах. Вот один из них:
«Прихожу в поликлинику и жалуюсь:
— Доктор в последнее время меня отчего-то подводят вкусовые рецепторы.
— Дайте Фаине Георгиевне семнадцатую пробирку, — командует доктор, обращаясь к медсестре.
— Я попробовала. Это же настоящее говно!
— Вы совершенно здоровы. Ваши вкусовые рецепторы в полном порядке, — говорит доктор.
…Проходит несколько дней и я опять появляюсь в кабинете этого врача.
— Доктор, вкус у меня появился, но память все хуже и хуже.
— Дайте Фаине Георгиевне пробирку номер семнадцать, — как и в прошлый раз просит медсестру доктор.
— Но там же говно, — возмущаюсь я.
— Вот и память вернулась».
Актрисы обсуждают, как срочно похудеть к празднику.
— Ешьте фрукты, — советует Раневская.
— Какие именно, Фаина Георгиевна?
— Немытые.
Раневской делали операцию под наркозом. Врач попросил ее сосчитать до десяти. От волнения актриса начала считать невпопад:
— Один, два, пять, семь…
— Будьте повнимательнее, пожалуйста, — попросил врач.
— Поймите, как мне трудно, — начала оправдываться актриса. — Ведь здесь нет моего суфлера.
— Я рекомендовал вам выкуривать только по одной папиросе после еды. И вот результат: у вас прекрасный здоровый вид, вы заметно поправились, — с оптимизмом произнес лечащий врач Фаины Раневской.
— Вы хотите сказать, что моя жопа стала еще толще, чем была? Неудивительно, я ведь теперь ем по десять раз в день, чтобы покурить, — объяснила Фаина Георгиевна.
— Фаина Георгиевна, вы опять захворали? А какая у вас температура?
— Нормальная, комнатная, плюс восемнадцать градусов.
Раневская изобрела новое средство от бессонницы и поделилась своими соображениями с коллегой Риной Зеленой:
— Надо считать до трех. Максимум — до полчетвертого.
Однажды Фаина Раневская стала свидетельницей воркования влюбленной парочки. Девушка: — Ой, у меня щека болит.
Юноша поцеловал возлюбленную в щечку.
— А теперь болит?
— Теперь не болит щека, но болит шея. Юноша поцеловал девушку в шейку.
— Ну как?
— Не болит.
Сидевшая тут же Раневская полюбопытствовала:
— А от геморроя вы, молодой человек, не лечите?
— 85 лет при диабете — не сахар, — сокрушалась Фаина Георгиевна.
Фаина Раневская и Юрий Завадский
О взаимной неприязни режиссера Юрия Завадского и актрисы Фаины Раневской ходили легенды. Пожалуй, не было в театре никого, кроме Фаины Георгиевны, кто бы так ретиво возражал режиссеру и так открыто над ним насмехался. И только спустя несколько дней после похорон Юрия Александровича…
«Раневская прижала меня к себе, — вспоминал коллега Фаины Георгиевны Геннадий Бортников, — и долго молчала. Молчал и я. В глазах Фаины Георгиевны была какая-то отрешенность.
— Осиротели, — сказала она. — Тяжело было с ним, а без него будет совсем худо».
Знаменитая балерина Галина Уланова[3], последняя из жен Завадского, в детстве на вопрос о том, кем она хочет стать в будущем, уверенно отвечала: «Мальчиком!»
Услышав об этом, Раневская порадовалась: — Хорошо, все-таки, что ей не удалось стать мальчонкой, иначе Завадского обвинили бы в однополой любви…
Юрий Александрович Завадский в очередной раз произнес на репетиции характерную для него сентенцию и призвал коллектив подумать над каким-то вопросом:
— Одна голова хорошо, а…
— …с телом куда лучше! — успела вставить Раневская, мгновенно разрушив весь пафос выступления режиссера.
Юрий Завадский на собрании труппы:
— Сезон обещает быть хорошим… Раневская шумно вздохнула:
— …но обещание опять не выполнит.
Завадский всегда разъяснит, к какому выводу актеры должны прийти своим умом.
Молоденькой актрисе, страстно желавшей понравиться Юрию Завадскому, Фаина Раневская посоветовала:
— Как только он к вам приблизится, вставайте на цыпочки и молчите.
— Но для чего?
— Чтобы быть похожей на балерину. Да, и еще прекратите кушать, балерины все тощие.
На очередное замечание режиссера Завадского о том, что не мешало бы бросить курить, Фаина Раневская ответила:
— Венера тоже курила…
Пытаясь вспомнить хоть одну Венеру-актрису, Юрий Завадский озадаченно спросил:
— Какая Венера?
— Милосская.
— Кто это вам сказал?
Раневская пожала плечами:
— А почему же ей мужчины руки отбили?
Завадский со злорадным удовольствием пообещал:
— И вам отобьют, Фаина Георгиевна!
Актрису это ни капельки не смутило:
— На памятнике? Пусть отбивают. Только памятник для начала поставьте.
Завадский на собрании назидательно:
— Слово не воробей…
Раневская согласилась:
— Конечно! Оно голубь — нагадит, так нагадит!
Поделиться книгой: