Слишком много женщин (сборник)

– Погодите, – запротестовал я. – Как насчет правил найма? Как я понимаю, централизованное управление персоналом у вас не применяется? Теоретически кадровой политикой заняты начальники отделов, а на практике главы секций творят что хотят. Кто конкретно нанял Мура и навьючил его на вас?

– Не знаю.

– И то верно, откуда же вам знать?

Дикерсон протер глаза собственным носовым платком, отчего я смог наконец вздохнуть свободнее. Однако вопреки всем моим надеждам платок был аккуратно сложен и водворен обратно в карман.

– А вот это, – заметил Дикерсон, – проблема. Важнейшая из всех в нашей отрасли и, неоспоримо, самая сложная. Разумеется, полномочия у нас распределены весьма четко. На этом этаже нет никого выше меня, за исключением главы отдела, мистера Керра Нейлора, сына одного из основателей компании. Получается, только он один способен навязать мне определенное решение. Мистер Нейлор.

– Значит, Нейлор сам принял Мура на работу?

– Не знаю.

– Но это он решил, что вам необходим еще один сотрудник, и навязал Мура?

– Конечно. Я же описал вам нашу субординацию.

– Что еще вы можете сказать про Мура, помимо его некомпетентности?

– А что тут скажешь…

Взгляд и тон Дикерсона указывали, что вопрос он счел идиотским. В его понимании некомпетентность решала все, об остальном и говорить не стоило. Похоже, впрочем, и Главному Проныре ничто человеческое было не чуждо: даже самым компетентным сотрудникам нужно время от времени питаться. Вытащив из жилетного кармана часы на цепочке, Дикерсон воззрился на них, вслед за чем объявил:

– Ровно в двенадцать у меня перерыв на обед, мистер Трут.

Глава восьмая

Оказавшись за порогом кабинета Дикерсона, я свернул налево, к центру уставленного столами «стадиона», но тут меня остановила некая мысль. Покрутив ее в голове так и этак, я не нашел в ней очевидных изъянов, а потому сделал разворот и направился обратно. Дойдя до двери Розенбаума, я вновь обнаружил ее закрытой и, поскольку он разрешил не стучаться, просто повернул ручку и вошел. Я собирался спросить, где находится кабинет его секретарши, но до этого не дошло: мисс Ливси, с блокнотом в руках, сидела здесь же, в конце стола.

Когда я вошел, она даже головы не повернула. Розенбаум же окинул меня взглядом и бесцветно произнес:

– Снова здрасьте.

– Я тут немного покумекал, – сказал я обоим, – и решил узнать у мисс Ливси, как ей понравится моя логическая цепочка.

Вот теперь она на меня посмотрела. За минувший час ровным счетом ничего не изменилось. По-прежнему казалось очевидным: никто на всей планете, кроме меня, не в состоянии понять ее и помочь.

– А ход мыслей таков, – объяснил я ей. – Должность обязывает меня провести как можно больше бесед с персоналом компании. При этом желательно свести к минимуму помехи в слаженной работе отдела. Вы тоже персонал. Если мы поговорим за обедом, это нисколько не нарушит ход вашей работы. Я угощаю, счет оплатит компания.

Розенбаум рассмеялся.

– Правильный подход, – одобрил он и заговорил с секретаршей: – Раз уж все это придумано ради тебя, Эстер, можешь, по крайней мере, позволить ему купить тебе сэндвич.

Ее голос можно было бы слушать вечно, вложи она в него хоть каплю чувства. Увы, обращенный к Розенбауму вопрос прозвучал ровно:

– И кому же я этим обязана?

– Точно не мне, – открестился тот. – Возможно, себе самой. Судя по всему, мистеру Труту по силам заставить тебя улыбнуться. Даже если улыбка окажется бледной и слабой, отчего бы не попробовать?

Мисс Ливси повернулась ко мне и вежливо произнесла:

– Благодарю вас, не стоило беспокоиться.

В ней явно что-то было, и я, честно признаться, уже начинал завидовать Уолдо Уилмоту Муру, живому или мертвому. Ему-то удалось очаровать эту лапочку настолько, что она едва не вышла за него замуж.

Глаза мисс Ливси снова уткнулись в блокнот. Розенбаум выпятил губы и, разглядывая свою секретаршу, философски качал головой. Раз уж меня все равно не замечают, не стану навязываться. Я повернулся спиной и уже взялся за дверную ручку, когда сзади прозвучал голос:

– А почему вы спрашивали у девушек, не шепчутся ли здесь о мистере Муре?

Вот это скорость. И двух часов не прошло!

Я развернулся к ней:

– Теперь понимаете? Разве я не говорил, что не хочу мешать работе? Тот же вопрос вы могли бы задать над любым блюдом – от жареной утки до пломбира с кленовым сиропом.

– Хорошо, задам. Мой перерыв с часа дня. Можем встретиться в вестибюле у выхода на Уильям-стрит, рядом с почтовыми ящиками.

– Вот и умница. Улыбку держите наготове.

С тем я и вышел.

Дело спорилось, и мне даже удалось выманить Эстер Ливси на обед, но, увы, мои старания пошли прахом, хотя ни она, ни я в том не были виноваты. Я вернулся в свою каморку, сложил папки в шкаф и запер на ключ, а сам встал у окна, дабы насладиться видом на реку и подбить итоги.

Как выяснилось, подбивать было нечего. Ну, еще бы, саркастически размышлял я, Ниро Вульф покончил бы с делом к полудню и отправился бы домой пить пиво, мне же пока удалось разве что раскачать сплетниц. Кстати, как это они ухитряются? С утра пораньше, при работе без перерывов… Дамская комната, осенило меня. Вот откуда расползаются слухи. Чтобы раскрыть дело и составить подробный отчет, мне требуется всего ничего: юбка, блузка и полчаса в туалетной кабинке.

На реке едва не столкнулись два буксира, и один поспешил прочь, двигаясь зигзагами, как клоп водомерка.

Раздался звонок, и я подскочил от испуга: в крошечной комнате звук показался оглушительным. Откуда он шел, было неясно; начать стоило с телефона, и я подошел к столу, поднял трубку и чуть не ляпнул: «Арчи Гудвин слушает», но вовремя прикусил язык. В ухо потек чей-то тенор:

– Алло. Мистер Трут?

– Он самый, говорите.

– Это Керр Нейлор. Мне бы хотелось поговорить за обедом, если это вас устроит. Подойдете в мой офис?

Я сказал, что буду рад, и дал отбой. Бросил взгляд на запястье. Без десяти час. Я снова схватил трубку и, дождавшись ответа, попросил соединить меня с мисс Эстер Ливси, отдел фондов, секция металлоконструкций. После секундной паузы мне сообщили: «Добавочный шесть-восемь-восемь. По возможности пользуйтесь им, пожалуйста», – и после недолгого ожидания другой голос произнес:

– Говорит мисс Ливси.

– Питер Трут беспокоит, – начал я. – Сегодня самый неудачный день в моей жизни с тех пор, как богатый дядюшка решил сменить лечащего врача. Мистер Керр Нейлор только что звонил мне, чтобы пригласить на обед. Впрочем, я могу встретиться с вами, как договаривались, а уже после обеда вернусь и получу расчет.

– Не хочу, чтобы вам указали на дверь, – заявила она. – Я думала о вас. Конечно, идите с мистером Нейлором. Мой кабинет рядом с офисом мистера Розенбаума, дверь слева.

Это обстоятельство нисколько не смутило меня в смысле возможного мотива, хотя от внимания тоже не ускользнуло.

Прихватив плащ и шляпу, я направился к угловому офису, на пороге которого меня ждал Нейлор. Плащ и шляпу я захватил неспроста. Несмотря на уверения помощника вице-президента, будто должность позволяет мне обедать в столовой «Нейлор – Керр», в зале для руководства на тридцать шестом этаже, предчувствие подсказывало, что сын основателя компании туда не ходит.

Предчувствие меня не обмануло. Шляпа уже сидела на голове мистера Нейлора, а пальто было перекинуто через руку. Мы спустились на лифте, а из вестибюля на первом этаже Нейлор увлек меня за собой через черный ход, прошагал квартал по улице и свернул за угол к вывеске с надписью зелеными буквами: ФОНТАН ЗДОРОВЬЯ. Это могло означать только одно, и, когда мы вошли, я угрюмо сообщил желудку, что сюда нас призывает долг службы.

Войдя, мы двинулись к столику у стены, уселись и взяли по меню у официантки. Полный набор: и вершки, и корешки, и прочие деликатесы из рациона травоядных с названиями интригующими, вроде «Чаша Эпикура», и откровенными, как «морковный пудинг с отрубями». Моя реакция была столь сильна, что я едва слышал разглагольствования Нейлора. Официантка все еще ожидала заказа, а он не мог угомониться:

– …Так что я решил рискнуть, лет уже пять тому назад, и с тех пор прихожу сюда на обед. Разница просто потрясающая – и в физическом смысле, и в умственном… И даже в духовном. Есть в этой пище нечто очищающее. Она позволяет сохранять внутреннюю легкость и чистоту. Так что вы предпочтете, мистер Гудвин?

Последние два слова я расслышал четко.

Глава девятая

Вполне в духе плюгавого ловкача – выбрать для своего выпада именно тот момент, когда над нами нависала знакомая ему официантка. И все для того, чтобы окончательно сбить меня с толку. Так он воображал. Я же попросту поднял меню повыше, чтобы улучить миг уединения и отгородиться от чужих глаз, пока мозг бьется над возникшей проблемой. Очевидно, изображать оскорбленную невинность уже не имело смысла. Выдержав не особо долгую паузу, я вручил меню официантке и попросил принести мне три яблока и стакан молока. Затем вежливо уточнил у мистера Нейлора:

– Вы что-то говорили? Боюсь, я не слушал.

Он сделал собственный заказ и отпустил официантку.

– Я говорил о диете, – огрызнулся он, – и вы меня слышали. Не стоит ожидать, мистер Трут, что эта пища сразу придется вам по вкусу. В первый раз она никому не нравится. Но пройдет немного времени, и вы сами удивитесь, как могли есть что-то другое.

– Угу. Буду уплетать сено и ржать как конь. А вам, кстати, стоит определиться, кого именно вы угощаете обедом: Гудвина или Трута?

– Гудвин мне нравится куда больше, – улыбнулся Нейлор. – Поэтому в основном я и позвал вас на обед. Сообщить, что вести со мной дела предпочтительнее честно и прямо. И попросить вас передать кое-что мистеру Ниро Вульфу. Скажите ему, пожалуйста, что свою задачу вы бездарно запороли. Утром, когда я упомянул убийство бывшего сотрудника отдела, вам не следовало выказывать интерес.

– Понимаю. Большое спасибо за совет. Значит, это всколыхнуло подозрения, и вы решили разобраться. – Я смотрел на него с искренним уважением. – Поздравляю, хвост вы мне прищемили. И с чего же начали?

– Полно, полно, – скривился он и покачал головой. – Вы практически прозрачны, мистер Гудвин. Должен признать, меня это удивило… и разочаровало. Я был бы рад, подключись к расследованию убийства знающий специалист с хорошими мозгами. С величайшим интересом и большими ожиданиями я наблюдал бы тогда за ходом следствия… Но это не лучшие яблоки! – напустился Нейлор на официантку. – Что, уайнсэпа Стеймена разве не осталось?

Значит, не осталось. Когда девушка принесла заказанное и отошла, я принялся очищать яблоко. Вообще-то я предпочитаю есть яблоки с кожурой, но мне показалось, это зрелище выведет Нейлора из себя. Усилия пропали втуне: он вовсе перестал интересоваться мною, зарывшись вилкой в большую миску сырой неопрятной смеси под гордым названием «„Вита-Досыта“, особое блюдо дня». Маленький рот не позволял Нейлору заправлять внутрь много здоровой пищи, так что брал он по чуть-чуть, жевал в четком ритме, на «раз-два», и пропускал пару тактов, чтобы подбросить челюстям новую порцию.

– Есть идея, – миролюбиво заметил я. – Вы же не можете быть уверены, что я доставлю ваше сообщение мистеру Вульфу. Так почему бы вам самому не навестить его вечером после ужина, чтобы рассказать о моем просчете?

– Я бы с удовольствием. – Чавк-чавк. – Но не сегодня. – Чавк-чавк. – Три дня в неделю, по средам, четвергам и пятницам, я играю в шахматы в клубе «Мидтаун». – Чавк-чавк-чавк. – В субботу я собираюсь за город, хочу провести выходные, наблюдая за птицами. – Чавк-чавк. – С радостью посещу его в понедельник.

– Отлично, я все устрою. – За второе яблоко я принялся, не дав себе труда его очистить. – Но к тому времени я могу уже свернуть работу под прикрытием. На мой взгляд – и я надеюсь, мистер Вульф со мной согласится, – выход только один: рассказать обо всем полиции и дать им запустить свой маховик. Обвинение в убийстве – вещь чересчур щекотливое, тем более для такого халтурщика, как я.

Нейлор прервал свое чавканье вопросом:

– И кто же выдвинул подобное обвинение?

– Вы сами.

– Ничего подобного. Я заявил, что Мур был убит, и только. Полиция? Пф-ф! Они уже запускали свой маховик, едва было найдено тело, и тут же застопорили машину. Вы, разумеется, рассчитывали принудить меня к откровенности угрозой спустить свору полицейских. Мой дорогой мистер Гудвин, как ни прискорбно, это дело требует навыков, намного превосходящих ваши. Неделю тому назад я сам явился к заместителю комиссара полиции по фамилии О’Хара, с которым уже давно знаком, и объявил ему, что Мура убили. Он, само собой, попросил меня развить мысль, на что я, естественно, ответил отказом и пояснил, что могу лишь заявить о факте убийства, а сбор улик и поиск преступника – задача его ведомства. – Нейлор захихикал. – Мне показалось, заместитель комиссара всерьез подумывал применить ко мне допрос с пристрастием. Но в итоге счел болтуном и позволил уйти.

Сказав это, он вернулся к раскопкам в лохани «Виты-Досыта».

Первым моим порывом было осушить стакан с молоком, сунуть третье яблоко в карман, отправиться прямиком на Тридцать пятую улицу и сообщить Вульфу: Керр Нейлор оказался зловредным травоядным жуком-пустомелей, а следствие свернуто за отсутствием состава преступления. На месте меня удержали самые разные соображения, но прежде всего – два следующих: «Нейлор – Керр» могут позволить себе спустить два миллиона, а мне между тем уже известно, где находится кабинет мисс Ливси.

– О’кей, – подчеркнуто дружелюбно проговорил я. – Больше никаких угроз и никаких признаний. Шахматы и птички перекрыли доступ к мистеру Вульфу до понедельника. Если отвлечься от них и вернуться к мистеру Муру, то в отчете о нем в качестве обстоятельств найма вы указали «личное обращение». К кому же он обратился? К главе своей секции мистеру Дикерсону?

Первая зарубка на панцире жука. Она не заставила Нейлора уронить вилку и даже не запустила танец блеска в его глазах, но размышлял и жевал он намного дольше, чем диктовала вежливость. Видно, решил не торопиться.

Проглотив наконец все, что было во рту, Нейлор ответил:

– Он обратился к моей сестре.

– Вот как. К которой?

– Она у меня единственная. – Блеск в глазах сделался явным. – Моя сестра, мистер Трут, женщина замечательная, интересная, но более склонная подчиняться условностям, нежели я. Каждому из нас двоих отец передал по четверти акций корпорации. Ему хотелось поскорее сбросить с плеч груз ответственности. Свою долю я безвозмездно передал ряду старейших служащих, которые сделали для компании куда больше моего. Не хотел распоряжаться имуществом, на которое кто-то волен предъявить куда более весомые – в моральном отношении – права. Но моя сестра, придерживаясь более традиционных взглядов, оставила свою долю при себе. Чем весьма обрадовала мужа, Джаспера Пайна, с которым вы уже наверняка знакомы. В противном случае он едва ли сумел бы занять пост президента корпорации.

– Значит, Мур получил место только благодаря вашей сестре?

Искры в глазах Нейлора сплясали настоящую жигу.

– У вас выдающийся талант, мистер Гудвин, выставлять факты в самом неприглядном свете. Моей сестре нравится помогать людям. Она прислала Мура ко мне, я побеседовал с ним и свел с Дикерсоном, после чего Мур получил должность в секции… Как насчет пудинга? И «Розового парохода»? Горячей воды пополам с мандариновым соком?

Справочное бюро свернуло работу: с этого момента все разговоры Нейлора свелись к диетической пище. Мои вопросы насчет Мура, убийства или сестры он пропускал мимо ушей. Ловкач меня игнорировал, и это откровенно бесило. Сдавшись, я просто сидел и смотрел, как он прихлебывает свой «Розовый пароход».

Расстались мы в вестибюле здания на Уильям-стрит. Сделав Нейлору ручкой, я вошел в телефонную будку, набрал номер «Газетт» и попросил позвать Лона Коэна. У этого парня сведений водится больше, чем в городском управлении полиции и публичной библиотеке, вместе взятых.

Когда Лон взял трубку, я не стал церемониться:

– Твоя очередь оказать услугу. Расскажи мне про миссис Пайн, замужем за Джаспером Пайном, в девичестве Нейлор. Муж у нее – президент большой компании, поставляет оборудование строителям. Офис в центре. Слышал о такой дамочке?

– Еще бы, это добыча.

– Какого рода?

– Ну, так мы называем всякого, кто не дает умереть с голоду бедным журналистам. Поставщиков новостей. Пока эта дичь упрямо не дается нам в руки, разве что мелькнет в биржевых сводках, но городские газеты еще не оставили надежду.

– Что же подогревает интерес?

– А ты, собственно, откуда звонишь? Не из кабинета Вульфа, часом?

Я поцокал языком.

– Ты не расслышал моего имени? Все хорошо, я в телефонной будке.

– Ладно. Предмет твоего интереса то и дело заводит дружбу с молодыми людьми. В связях разборчива, но неисправима. У нее полно зелени, она хорошо сохранилась для своих лет и, по-видимому, не дура, не то давно покатилась бы по наклонной. Я бы и тебе посоветовал попытать счастья… сколько тебе, лет тридцать? Для нее в самый раз! Ты недурен собой и, если поработаешь над манерами…

– Ага. Потом получишь свою десятину. Полагаю, у вас нигде не завалялся список моих предшественников, с которыми она была дружна?

– Ну, списка у нас нет, мы не настолько въедливы. Ты же не воображаешь, будто моя газета станет совать нос в чью-то частную жи… Постой-ка! Минуточку. Ты, Ниро Вульф и эти ваши убийства. Применим ассоциативный подход… Вот черт, как же его звали? Мюррей? Нет. Мур?

– Мистер Коэн, – с благоговением произнес я, – вы, как всегда, без промаха бьете не в бровь, а в глаз. По сравнению с тобой Джон Киран[3] – пустое место. Четвертого декабря на Тридцать девятой улице Мура сбили насмерть автомобилем, водитель с места происшествия скрылся. Скажи теперь, что с этим несчастным тоже водили дружбу.

– Водили.

– Миссис Пайн?

– Сформулируй вопрос иначе. Даже если звонишь из будки. Я не хочу впутывать в такую мутную историю ничьих имен.

– С ним дружил предмет моего интереса?