Бумерит

– Ага.

– Обратите внимание, что любая традиционная консервативная идеология в основном опирается на синий мем – мифическое единство – конвенциональную, конформистскую, этноцентрическую волну развития. Традиционные ценности, как правило, религиозны (например, взяты из Библии), утверждают аристократию и социальные иерархии и тяготеют к патриархату и милитаризму. Синий уделяет большое внимание семейным ценностям и патриотизму. Для него характерны сильный этноцентризм и национализм. Представления о мифическом единстве и гражданских добродетелях, которые мы называем синим мемом, господствовали в культуре примерно с 1000 г. до н. э. вплоть до начала на Западе эпохи Просвещения. Тогда возникла и широко распространилась совершенно новая, рационально-эгоистическая форма сознания (оранжевый мем), принёсшая с собой политическую идеологию либерализма.

– Либеральное Просвещение, по большому счёту, считало себя ответом прежним мифическим структурам и фундаментализму. Оранжевое Просвещение прежде всего боролось с двумя аспектами синего мема: с деспотическими мифами и содержащимися в них этноцентрическими предубеждениями (все христиане спасутся, а все язычники попадут в ад) и с ненаучностью знаний, содержащихся в мифах (Бог сотворил мир за шесть дней). От деспотизма этноцентрических мифов и их ненаучного характера страдало огромное количество людей, и Просвещение избрало одной из своих целей облегчение этих страданий. В призыве Вольтера «не забывать о зверствах», задавшем тон всему Просвещению, речь шла о жестокостях, которые церковь творила над миллионами людей во имя мифического Бога.

– Так что либеральное Просвещение, опиравшееся на рациональные научные исследования, стремилось освободить «я» от этноцентрической предвзятости и предоставить всем людям равные права. Равноправие противопоставлялось рабству, демократия – монархии, свободное «я» – стадному чувству, а наука – мифу. Просвещение определяло себя именно через эти противопоставления (и оно во многом было право). Иначе говоря, в своих лучших проявлениях либеральное Просвещение представляло собой результат эволюции сознания от конвенциональных/этноцентрических уровней до постконвенциональных/мироцентрических – от синего к оранжевому.

– Разумеется, постмодернисты неоднократно критиковали Просвещение за то, что «всеобщее равноправие» распространялось только на состоятельных белых трудоспособных мужчин. Сначала это действительно было так. Существовавшие ограничения были пережитками синих иерархий. В теории, этические принципы постконвенциональной рациональноэгоистической волны Просвещения распространялись на всех людей, и потребовалось всего двести лет – краткий миг по эволюционным меркам – чтобы привести эти принципы в действие. Благодаря оранжевому мему с его постконвенциональной универсальной заботой, во всех индустриальных странах было запрещено рабство, а женщины были уравнены в правах с мужчинами.

Аудитория издала недовольный стон, по которому сложно было понять, одобряли ли слушатели сказанное: они явно не были любителями эпохи модерна. Хэзелтон подошла к краю сцены.

– Люди, слушайте меня внимательно: вы несправедливы и плохо информированы. Все без исключения социальные структуры, предшествующие оранжевому, включая племена, занимавшиеся собирательством, садоводством и сельским хозяйством, были в той или иной степени рабовладельческими. Но с появлением оранжевого мема, всего за сто лет – с 1780 по 1880 год – рабство было запрещено законом во всех индустриальных странах на земле, и это произошло впервые в истории человечества. Что же касается прав женщин, то, как справедливо замечает автор книги «Кубок и клинок» Риана Эйслер (Riane Eisler), «современная идеология феминизма возникла лишь в середине 19-го века. И хотя к тому моменту уже неоднократно высказывались многие философские основания феминизма, формально он родился 19 июля 1848 года в Сенека-Фоллз, штат Нью Йорк, на первой в истории конференции по правам женщин. Люди, всё это дело рук оранжевого мема, боровшегося с синим наследием. Благодаря оранжевому Просвещению волна универсальной заботы, описанная Кэрол Гиллиган, наконец развернулась среди широких масс.

– Вот тебе права женщин, – говорит Хлоя, упираясь своей голой попкой в мой пах, заставляя меня двигаться ей навстречу. «Ты прошла долгий путь, крошка!» – кричит она так громко, как только может, ныряя в волну телесного блаженства.

– Но Хлоя, разве это не унизительно? Я правда ничего не понимаю.

– Ну, тогда просто двигайся мне навстречу, хорошо? Просто потискай мою задницу, большой мальчик.

– Тебе вообще можно такое говорить? «Тискать», «задница» и всё такое?

– Рассказ о синем меме закончился десять минут назад, Уилбер. Теперь мы современные свободные люди. В смысле, поспевай за программой. Давай, оторанживай это.

– Не думаю, что они имеют в виду именно это, Хлоя.

– Недостатки Просвещения, как и самого оранжевого мема, также хорошо известны. Для оранжевого характерен равнодушный, отвлечённый, редукционистский взгляд на мир, граничащий с болезненным отчуждением. Именно он порождает всё многообразие материалистических философских систем и материалистических устремлений. С началом мнимого освобождения и беспринципного капитализма на передний план выходит экономика. Сухость абстрактного знания, нехватка чувственных ощущений и красок жизни ведут к тому, что Макс Вебер (Max Weber) называл «разочарованием в мире».

– Но, друзья, говоря о модернизме, давайте не будем забывать, что он, как и любой другой мем, принёс с собой удивительную смесь хороших и плохих новостей. Если кто-то говорит только о плохих или только о хороших новостях модернизма, значит, он очень плохо разбирается в том, о чём говорит.

– Оранжевый мем высадил человека на Луну, подарил нам MTV, Эйфелеву башню, автомобиль, кино, телеграф, телефон и телевизор. Лекарства от оспы, полиомиелита, сифилиса и тифа (а также озоновые дыры, вырубка лесов, сброс токсичных отходов и биологическое оружие) – наглядные примеры того, на что способна научная рациональность.

– Тем не менее, здоровый оранжевый мем – это огромный шаг на пути от этноцентризма, мифического единства и стадного чувства к мироцентрическим представлениям о справедливости, беспристрастности и заботе обо всех живых существах. Позже мы увидим, что этика плюрализма основана на всеобщей справедливости оранжевого, поскольку считается, что плюрализм одинаково справедлив для всех культур. Постконвенциональная справедливость и диалог культур, процветающие на зелёном уровне, впервые появляются на свет вместе с оранжевым мемом. Так что, возможно, нам пора перестать считать слово «Просвещение» ругательством.

– Тут мы видим: Просвещение, «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд, Уолл-стрит, формирование мирового среднего класса, косметическую промышленность, охоту за трофеями, колониализм, Холодную войну, индустрию моды, материализм, рыночный капитализм, либеральный «разумный эгоизм». 30 % населения, 50 % власти.

Скотт проглотил кусок зелёного сэндвича, скривился, произнёс «неописуемо вкусно» и продолжил.

– Так вот, вы не поверите, что сказал мой младший брат. После того как я задал ему вопрос, как он развлекается, а он ответил, что пошёл волонтёром в YMCA, я спросил: «И с чего это ты решил пойти в YMCA?» А он ответил: «Это место, где делают лучший в мире минет».

Хлоя закатила глаза:

– Меня это должно удивлять?

– Хе-хе, Хлоя, перестань, а то они подумают, что ты это серьёзно, – ответил я.

– Хе-хе, а с чего ты решил, что я не серьёзно?

– Я ей верю, – ухмыльнулась Каролина.

– Да кто бы говорил, – Хлоя тоже ухмыльнулась, – у тебя же вся кровать в зарубках: по одной на каждого партнёра.

– Господи, люди, ну послушайте! Мой младший брат! Гей! В смысле, я даже представить этого не мог. Даже на секунду. Ему почти двадцать, и он никогда не делал и не говорил ничего такого, по чему можно было бы об этом догадаться. В смысле, мне кажется, очень круто, что он оказался геем, но кто бы мог подумать?

– Да, кто?

– А теперь самое интересное. Я покопался в его смартфоне. Там у него на каждый четверг с 19:00 до 20:00 запланировано «Пойти в Y.». В смысле, он запланировал время для минетов и зафиксировал его в своём смартфоне!

– Пилоты с руками – это просто чудо, – мечтательно произнесла Хлоя.

– Слушай, Хлоя, – улыбнулась Каролина. – Как насчёт шопинга сегодня днём? Пойдёшь со мной?

– Да я лучше окажусь единственной женщиной в турецкой тюрьме.

– Это значит «нет»?

– Я хочу сказать, мне кажется, мой брат обязательно станет главой национальной партии геев-республиканцев и будет управлять ими всеми, всеми пятью.

– Хлоя, а то, что ты запланировала для нас в своём смартфоне на 22:00 в пятницу вообще разрешено законом этого штата?

– Нууууу…

– Ладно. А это: вторник 21:00? Это точно незаконно. К тому же в PETA[51] просто обосрутся со злости, если об этом узнают.

– Ох, сладкий мальчик, расслабься. Мы отмечаем хорошие новости эпохи модернизма.

– Хорошие новости?

– Смерть синему деспотизму, да здравствует оранжевый модернизм! Доставай свой смартфон, мы сейчас всё спланируем и организуем. Организация – ключ к глобализации, ты это знал?

– Какая-то совсем никудышная фантазия, – только и мог подумать я.

Я уже начал догадываться, что Всемирная паутина – это вовсе не то же самое, что глобальное сознание. По крайней мере, сейчас. Это просто масса разрозненных мемов. Сегодня в киберпространстве мы видим красный мем, синий мем, оранжевый мем и зелёный мем, все они пользуются Сетью, но нельзя сказать, что их это объединяет. Мысль о том, что Всемирная паутина – это и есть глобальное сознание, никогда не казалась мне особенно правдоподобной, и теперь я понял почему. Протянувшаяся по всему миру сеть глобальна с внешней точки зрения, но не с внутренней, поскольку сейчас в ней почти не представлены мироцентрические мемы. Только адепты флатландии, видящие во всём лишь внешнюю сторону, могли бы подумать, что интернет – это глобальное сознание.

Преподаватели заставляют нас читать книжки вроде «Робот: всего лишь машина с трансцендентным сознанием», но, похоже, совершенно не отдают себе отчёта в том, что у трансцендентного сознания есть уровни. Они заблудились во флатландии и не видят оттуда некоторых важных деталей грядущей киберреволюции, ради которых я, ссутулившись, сижу здесь, слушаю доктора Хэзелтон и смотрю, как она искривляет пространство вокруг себя.

– Искриви это, – говорит бесстыдно голая Хлоя, ласкающая своей грудью моё тело и настойчиво прижимающаяся животом к моему животу, заставляя мою кровь кипеть и неистово стремиться смешаться с её кровью. Вот это уже на что-то похоже.

– Сладкий мальчик, скажи по секрету, а что такое Всемирная паутина?

– Не знаю, Хлоя, это очень сложный вопрос.

– Ох, ты опять начинаешь дребезжать, сладкий мальчик, ты опять дребезжишь. Но у меня есть от этого вот такое лекарство.

В настоящий момент ИИ пишут в основном оранжевые гики мужского пола (вот уж они-то точно дребезжат). Они, разумеется, считают, что ИИ будет чем-то вроде огромного оранжевого интеллекта, и, основываясь на этом предположении, представляют себе мир, которым правит оранжевый ум в квинтиллион раз усиленный суперкомпьютерами.

Иначе говоря, все мои коллеги мыслят исключительно горизонтально, а вовсе не вертикально, и я начинаю подозревать, что это может привести к большим проблемам. В моём мозгу замигал неоновый знак: стареющие бумеры в синих джинсах и гики, одетые в хаки, ЗАТЕРЯНЫ ВО ФЛАТЛАНДИИ, и от мерцания этого переливающегося искусственного света в моем измученном юном мозгу случился своего рода эпилептический припадок. Все эти специалисты думают только о внешней стороне искусственного интеллекта, о технических проблемах, связанных с созданием кремниевого разума. Поэтому они безоговорочно соглашаются с предположением, что их уровень сознания – это единственный существующий уровень, и хотят воспроизвести этот уровень на компьютере.

И это может обернуться настоящим кошмаром. То есть, какой уровень сознания мы на самом деле загрузим на кремниевые чипы?

– Залезай на этот чип, – говорит бесстыдно нагая Хлоя, раскачивающаяся в ритме «Downward Spiral» и «The Great Collapse»[52] Nine Inch Nails, предвещающих ужасную гибель моего размякшего мозга. Передо мной уже не одна голая Хлоя, а миллион. От перегруженных цифровых плат по моим нейронам идут судороги. Боже мой, что же мы делаем? Sasha играет «Future in Computer Hell»[53], и в мои кремниевые мечты начинают проникать кошмары из мира плоти и углерода. Кто те люди, которые запрограммируют наш завтрашний день, запрут нас в Кремниевом Городе, на веки вечные замуруют в Кристальной Матрице? Эй, кто-нибудь, ответьте мне! Кто будет программировать будущее?

Я взялся за голову, потёр глаза.

– Ким, дневная сессия будет трудной? Что-то я совсем отключаюсь.

– Остался только зелёный, но сейчас о нём не будут говорить слишком подробно. Потом начнётся рассказ о бумерите, от которого у бумеров всегда сносит крышу, и о втором порядке – вот это дико круто. Раз уж ты так далеко зашёл, глупо будет отключиться сейчас, когда начинается самое интересное.

– Кто? Я? Поверь мне, последнее, чего мне сейчас хочется – это отключиться.

Ким посмотрела на меня со снисходительной улыбкой лёгкого недоумения, которая как будто говорила: «Эти мужчины такие милые, правда?»

– Плюрализм (Зелёный): чувствительная самость.

● Исследование внутреннего мира (своего и других людей).

● Распространение чувства близости и заботы.

● Ресурсы общества должны распределяться между всеми его членами; признание разнообразия и мультикультурализм.

● Равенство полов, защита прав детей, забота о благополучии животных.

● Все ценности относительны и рассматриваются с позиции плюрализма, поэтому никого нельзя притеснять.

● Иерархии отвергаются, поскольку считаются угнетающими.

● Освобождение людей от жадности и догм.

● Принятие решений на основании консенсуса.

● Обновление духовности для установления гармонии между всеми живыми существами Геи.

● Появление сообществ на основе совместно разделяемых ценностей.

– «Жить значит ощущать каждое мгновение», – говорит зелёный. – «Мы все сможем понять, кто мы такие, и как прекрасно быть человеком, если согласимся, что все мы равны и одинаково важны. Иерархии жестоки и ведут к маргинализации. Мы должны вместе радоваться и испытывать удовлетворение от единения. Души всех членов общества соединены друг с другом. Души вместе идут по одному пути. Все мы зависим друг от друга в наших поисках любви и заботы. Сообщества растут за счёт синергии жизненных сил своих участников. Искусственные барьеры между людьми вредят всем. Совместная работа – лучший способ распространения знаний. Предвзятость и негативные убеждения исчезнут сами по себе, если мы заглянем вглубь человека и убедимся в богатстве его внутреннего мира. Все существа, населяющие Землю, наши экологические братья и сестры, действительно в равной степени заслуживают любви и мира».

Скотт в третий раз откусил зелёный сэндвич с ветчиной.

– Знаете, когда я думаю о моем младшем брате, то представляю, как, должно быть, трудно ему приходилось, когда он взрослел. В смысле, мы сегодня думаем, что все геи и лесбиянки «открытые», и это совершенно естественная вещь. Но я готов поспорить, на десять геев приходится меньше одного открытого.[54] Знаете, я раньше никогда об этом не думал. Им же, наверно, на самом деле нелегко? Я это понял только тогда, когда начал думать о своём брате.

Все за столом молча переглянулись. Никто не ожидал, что разговор примет такой серьёзный оборот. Но мы не знали, действительно ли Скотт говорил серьёзно или собирался над нами подшутить. Лучшая политика в такой ситуации – это молчание.

– Эй, люди? Вы здесь? – Скотт казался слегка обиженным.

– Да, это, наверно, ужасно, – в конце концов произнесла Каролина. – Мы об этом всё время говорим на занятиях по культурологии, но никто не придаёт этому большого значения, пока это не происходит с кем-то из знакомых. Мы называем это «маргинализацией». Но что это слово вообще означает?

– Это значит «заменитель масла», – Хлоя улыбнулась самой себе.

– Это маргарин, дурочка.

– Ой, открытый, закрытый – кому какое дело? – сказал Джонатан, но мы все знали, что на самом деле он так не думал.

Мы угрюмо молчали. Скотт изобразил улыбку и сменил тему.

– Хлоя, так ты навестила своих родителей? Как у них дела?

– Да всё в порядке, ничего особенного. Отец предложил маме устроить второй медовый месяц, а она закричала «Боже! Ещё один!» и в ужасе выбежала из комнаты.

– А-а, рад слышать, что у них всё нормально, – сказал я. – Они к нам приедут на следующей неделе?

– Нет, у моей сестры расстройство научения, и на этих выходных они встречаются с её новым репетитором.

– У твоей сестры расстройство научения?

– Ну, если тупизну считать расстройством научения, то да.

– У вас это семейное? – спросила Каролина.

– Надо же, ты пошутила, – ответила Хлоя. – Слушай, Каролина, какой кутюрье сшил для тебя это чудесное просторное платье? Должно быть, Омар-палаточник?

– Послушай, кретинка, я не толстая.

– Не толстая? Да комары, заметив тебя, кричат: «Ресторан!»

– Хлоя, милая, не соизволишь ли ты подойти поближе, чтобы я могла дотянуться до твоего горла?

Хлоя усмехнулась дьявольской усмешкой.