Кремль 2222. Севастополь

– Это ты просто не пробовал.

– Я же говорил, мы не можем раскрывать нашу тайну первым встречным. Именно поэтому меня отправили в Кремль…

– Это мы поняли. Но ничего – будем решать на месте. Оружие там можно найти?

– Этого добра у нас без меры. Было бы чем платить.

– Было бы оружие, а уж мы его получим, – мрачно пообещал Зигфрид. – Сейчас наша задача – выбраться за МКАД. Так что пока обойдемся тем, что имеется.

А имелось у них не то чтобы в изобилии, но вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя более-менее уверенно на непредсказуемых московских улицах. Неизменный меч Зигфрида – главное оружие группы на случай контактного боя. Многочисленные стычки показали, что в руках веста это не просто оружие – это вполне надежная гарантия безопасности и власть над ситуацией. Пара револьверов веста – не менее убойное оружие, благо по пути сюда Зиг извлек из тайной «заначки» упаковку патронов. Эти патроны, выдержанные в одном из Полей Смерти, можно считать хорошей альтернативой ручному противотанковому гранатомету. Шут его знает, как это действует, но одной такой пулей вполне можно обездвижить биоробота типа «рекс» или пробить кирпичную стену. Впрочем, и выстрелов таких – ограниченное количество. Ну так и Зигфрид пускает их в ход лишь в исключительных случаях, во всех остальных полагаясь на закаленную сталь клинка. Далее – трофейный автомат Вячеслава, подобранный на месте расправы с мародерами, плюс его личный «Глок» – вполне себе нормальный индивидуальный комплект. Ну и бонусом – автоматический арбалет семинариста, собранный в мастерских Бункера, совершенное изделие вестов. Тихое и точное оружие, в умелых руках не менее убойное, чем СВД. Плюс связка железных стилосов, покрытых сильнодействующим ядом – это уже на самый крайний случай.

Конечно, огневая мощь никогда не бывает лишней, но куда важнее найти союзников – тех, кто бы эту мощь обеспечил.

– Жаль, Кронус отказался идти с нами, – сказал Книжник. – Он бы точно разобрался во всем этом оборудовании. Только прикидывается, что не смог бы.

– Многого ты хочешь от кио.

– Тридцать Третий пошел бы!

– Ну и толку было бы от него? То ли дело – Лого.

– Лого – это, конечно, да…

Вопросов нет, помощь ударного биоробота типа «раптор» никогда не бывает лишней. Да только где его искать – этого титанового «динозавра» с мозгами шама? Эх, жаль нет времени – и Чико бы прихватить с собой с его огнеметом, да и Отшельника с его способностью управлять мутантами.

И Хельгу.

Вспомнив о девушке, оставшейся далеко, у кремлевских стен, Книжник насупился. Но тут же взял себя в руки. Для того он и собрался в черт знает какую даль, чтобы защитить тех, кто остался дома. Правильно, пусть и не знает ничего. Женщины, старики да дети не должны думать о надвигающейся смерти, бояться и дрожать.

А они… Они справятся.

– Ладно, хорош рассиживаться! – резко бросил Зигфрид. – Каждая минута здесь сокращает наши шансы на успех.

– Да, да… – пробормотал Слава, торопливо поднимаясь на ноги. – Надо спешить. Надеюсь, он еще ждет…

– Кто ждет, твой брат? – спросил Книжник.

– Н-нет, я сейчас о другом говорю…

– Хватит разговоров, – нетерпеливо сказал Зигфрид. Кивнул Славе. – Задавай направление – и двинем.

– Значит так… – Слава растерянно огляделся. Он все еще не пришел в себя и выглядел немного неловко: ему было стыдно за недавний припадок. – Я направление не знаю, я вообще здесь плохо ориентируюсь. Для начала надо выбраться за МКАД. Дальше нужно добраться до Остафьево. Там нас будут ждать.

Книжник с Зигфридом переглянусь.

– Кто нас будет ждать? – с подозрением произнес Зигфгрид. – Ты же говорил – с тобой еще двое было, и оба погибли?

– Так и есть, – помрачнел парень. – Те, кто ждать будут – они сами по себе. Но у них – транспорт.

– Транспорт?! – Книжник едва не подпрыгнул. – Чего же ты молчал?

– А вы думали, я бегом сюда за десяток дней прибежал?

– Остафьево… – наморщив лоб, вспоминал Книжник. И вдруг изумленно вытаращился на Славу: – Там же аэродром был! Уж не самолет ли у тебя?

– Не… – Слава пожал плечами. – Откуда? Отродясь самолетов не видел.

– Ладно, по пути расскажешь, – поправляя ремни, сказал Зигфрид. Выдвинулся вперед, обернулся. – С тебя, кстати, вода и кормежка всю дорогу.

– Это само собой…

– Ну тогда вперед, парни. Держим курс на Юг.

Замыкая маленькую группу, Книжник невольно оглянулся. Ничего толком, конечно, не увидел – город скрывался в грязном тумане. Но трудно было удержаться от этого прощального взгляда.

Ведь там, куда они отправлялись, ни один кремлевский не бывал более двухсот лет. Это было как полет в космос. Как нырок в черную дыру.

Путь в неизвестность.

Шли тяжело, долго, и за пару кварталов от МКАД остановились на ночлег. Впереди, в надвигающемся сумраке, за бледно сияющим Куполом, было Северное Бутово. Место, по словам Зигфрида, страшное, лютое, в которое по темноте лучше не соваться. Слава не сразу оценил решение, сказав нетерпеливо:

– А разве не лучше прокрасться ночью? Вроде как незаметно прошмыгнуть?

– Только не здесь, – покачал головой Зигфрид. – Здесь такие упыри живут, для них ночь – самое бурное время.

– Упыри? – недоверчиво повторил Слава. – Мутанты, что ли?

– Да кто их знает. Сам я здесь не бывал, наши лазутчики рассказывали, когда мы, весты, еще в Бункере жили. С виду, говорят, вроде как люди. Да только злобные, как черти, и живут исключительно набегами на ближайшие районы по другую сторону МКАДа. Думаю, они для того и поселились с внешней стороны, чтобы отгородиться и набеги совершать внезапно, исподтишка. Якобы им дыры в Куполе известны, ими и пользуются.

– Нам тоже неплохо бы такой лаз отыскать, – заметил Книжник.

– Это как раз ни к чему. У нас ключ есть.

– Ключ?

– Скоро увидишь. Пойдем под утро, когда Бутово угомонится.

Расположились под полуразрушенной эстакадой Варшавского шоссе. Костер разжигать не стали – места действительно оказались беспокойные, что-то двигалось, шуршало, выло и ревело во мраке. Вдалеке отчетливо протрещала автоматная очередь. Под нее-то, как под колыбельную, и уснул Зигфрид. Глядя на безмятежно дремлющего воина, один за другим отрубились Книжник и Слава.

Книжнику снился далекий город на берегу моря. Только в этом городе не было южной безмятежности и лени – он был затянут пороховым дымом. Вручную сооруженные укрепления из песка и камней, мешки и корзины с боеприпасами, оборванные грязные солдаты, с озверением отбивающие атаку за атакой, древние пушки, заряжаемые с дульной стороны. С одной стороны – гладь моря, с ползущими по ней парусниками и извергающими черный дым парусно-паровыми уродцами. С другой стороны – город, зажатый горами и холмистой степью, в долине – редуты, заслон против мощного иноземного врага. Круглые чугунные ядра, в клубах едкого дыма вырывались из пушечных жерл и устремлялись на безумно несущуюся в атаку конницу. Сверкающее оружие и амуниция всадников, ладные кони и роскошные знамена завораживали красотой и контрастирующей с ней бессмысленной обреченностью. Хотелось кричать: «Что же вы делаете?! С саблями и палашами – на пушки?!». Но ядра бешено неслись навстречу, отскакивая от земли, и, врываясь в строй, сметали лошадей, выбивали людей из седел, орошая кровью сухую степь. Конный строй приближался к линии обороны, становясь все реже, пока не растаял вовсе. И защитники укреплений потрясенно глядели на результаты своей меткой стрельбы и не испытывали ни злорадства, ни радости от этой страшной победы. Потому что защитники – они НАШИ, они не желают, не любят напрасно пролитой крови. Все, что им нужно – отстоять свой город, свою землю, свою честь. Это была первая оборона легендарного города, та, что посеяла в эту землю зерна доблести и чести.

Слава видел во сне другую войну. Ту, которая регулярно являлась ему по ночам, ту, в которой не было места флагам и трубам, барабанной дроби и нелепым сантиментам, вроде дворянской чести. Начиналась она неизменно – с ослепительной вспышки ядерного взрыва на горизонте. Едва успокаивалось вскипевшее бурное море, в атаку шли вражеские корабли. Но не всегда он наблюдал страшное морское сражение. Всякий раз, по какой-то прихоти мозга, он наблюдал за боями с разных точек. На этот раз он оказался рядом с бойцами, отбивавшими атаку высадившегося десанта. В синем мерцании силовых полей на него надвигался гигантский «Аконкагуа 5А», медленно вращающий головной башней с мощной электромагнитной пушкой. Гигантскую машину прикрывала четверка «рапторов», с ходу ворвавшихся в строй обороняющихся.

Ухнуло танковое орудие. Снаряд рванул в полуметре от брони гиганта, вызвав лишь волнение силового поля. Взревев дизелем, с проворотами гусениц, танк рванул задним ходом, стремясь отойти на запасную позицию. Но не успел: сбоку, из дымовой завесы показалась чудовищная морда «раптора», напоминавшего хищного динозавра. Вскочив на броню, био вцепился в ствол танковой пушки передними манипуляторами и мощной гидравлической пастью. Рывок – и в сторону полетела оторванная башня. Экипаж быстро покинул обезглавленную машину, а еще через секунду ее вдавило в землю весом наступающего робота-гиганта. С ревом устремились вперед «рапторы» прикрытия. Животный рев – не побочный эффект, это специально подобранный звук устрашения, еще один винтик в механизме психологической войны. Гигантский ударный биоробот надвигался на город. С воющим, режущим слух звуком разрядилась электромагнитная пушка – в глубине города содрогнулось и осело в дыму еще одно здание. С той стороны отчаянно забили артиллерийские орудия. Немногие попавшие снаряды беспомощно разрывались в силовом поле био. Откуда-то с неба с ревом обрушился огненный смерч – наступающих пытались поразить ракетой типа «Точка-У». Можно было решить, что робот-гигант, наконец, уничтожен: на несколько секунд он просто исчез в оранжево-черных клубах взрыва. Но вот он, снова показался – весь в искрящихся всполохах силового поля. Новый выстрел – и еще один обездвиженный, искореженный танк защитников города. Казалось, самое время опустить руки.

Но откуда-то с тыла показались трое бойцов. Ничтожная группка на фоне чудовищных масс движущегося и стреляющего металла. Двое тащили тяжелый металлический ящик, третий нес за спиной пару толстых труб защитного цвета. Установив ящик на земле, бойцы откинули крышку, под которой оказалось странное массивное устройство, немедленно выбросившее вверх веер металлических штырей, напоминавших ростки железного бамбука. Быстро отбежали в сторону и спрятались за камнями, после чего старший вдавил кнопку на переносном пульте. На первый взгляд ничего не произошло, только дернулось и исчезло силовое поле на броне «Аконкагуа». После чего поднялся тот, третий, что держал теперь одну из труб на плече. Хлопок, сноп пламени – и ракета, вырвавшись из трубы, унеслась в сторону цели. Не дожидаясь результата, боец отбросил пустую трубу, поднял вторую и, быстро прицелившись, послал в «Аконкагуа» вторую ракету. Бахнуло подряд два взрыва. Робот качнулся, на его поверхности появилось было и уже окончательно пропало силовое поле. Реактивная противотанковая граната типа «Муха» слишком слаба против такого гиганта, но следом с удвоенной активностью забили танковые пушки. И лишенный силовой защиты гигант «поплыл». Когда удачным выстрелом ему оторвало башню, все было кончено. Танкисты и пехотинцы с легкой ручной «артиллерией» добивали «рапторов». А трое неизвестных бойцов уже растворились в дыму сражения.

И где-то на грани сна и яви в мозгу Славы мелькнула простая и ясная мысль: даже трое могут многое. Все, что угодно.

С этой мыслью он улыбнулся и перевернулся на другой бок.

Зигфриду ничего не снилось. Ему никогда ничего не снилось. Да и сна, как такового, не было. Собственно, он «выспался» за те минуты, пока засыпали спутники. Так что смена караула не понадобится. Нужно просто сидеть и ждать рассвета.

Так он и сидел – прислонившись спиной к бетонной плите, с мечом на коленях, неподвижно глядя в темноту.

Глава 4

Броня и пар

Едва забрезжил рассвет, Книжник ощутил, как его тыкают в бок чем-то твердым. Еще не открыв глаза, догадался: автоматный приклад. Вот так бы и дальше – вставать и идти, все еще не открывая глаз. Он так и не выспался с этими беспокойными снами – в ушах до сих пор звучали конский топот, свист ядер и вопли солдат с оторванными конечностями.

– Хорош, хватит в меня тыкать, как в дохлую крысу, – сипло проворчал Книжник и открыл глаза.

Зигфрид и Слава уже ждали его, собранные и готовые продолжить путь. Книжник торопливо поднялся, похлопал себя по карманам, соображая, не выпало ли чего. Нацепил неудобный вещмешок, подхватил арбалет и с готовностью поглядел на спутников.

– Идем тихо, но быстро, – вполголоса сказал Зигфрид. – Не потревожим гадюшник – он не завоняет.

Пошли не напрямую по Варшавскому шоссе, а чуть в сторонке, грязными дворами, до вторых этажей заваленными мусором и поросшими отвратительно выглядевшей мутировавшей порослью.

Совсем уж тихо не получилось. Где-то у самой эстакады МКАД спугнули какую-то тварь размером с собаку, только несравненно более уродливую и жуткую. То ли там у нее нора была, то ли детеныши, да только взъелась она на людей, прицепилась и так и шла по пятам, то ли лая, то ли чихая. Этот мерзкий звук не только раздражал, он грозил привлечь сюда других хищников, или, что хуже, – бродяг из местных банд.

Решение пришло спонтанно. Не тратя время на разговоры, Книжник вскинул арбалет, коротко прицелился – и всадил болт прямо в лоб надоедливой твари. На несколько секунд стало тихо. А после этого со всех сторон раздался такой раздирающий душу, заунывный вой, что тявканье надоедливой твари показалось ангельским пением.

– Ну, спасибо тебе, дружище, – беззлобно сказал Зигфрид. – Подкрались незаметно, нечего сказать…

Они были уже у самого силового поля Купола. Черт его знает, что это было за поле. Поговаривали, что его источником были излучатели на шпилях «сталинских» высоток. Якобы это часть системы московской противоракетной обороны, как тот же Могильник, занявший зловещую усеченную пирамиду системы «Дон 2», что на Ярославском шоссе. Что ж, очень даже может быть, если учесть то простое обстоятельство, что Москва все еще стоит – даже после тотальной войны на уничтожение.

– Как мы пройдем через Купол? Излучение – оно же и убить может…

Зигфрид молча снял с шеи армейский жетон на цепочке, зачем-то продемонстрировал его Славе, и тот так же молча кивнул. Видать, оба знали что-то, о чем спутнику пока не соизволили сообщить. А в жетоне, между прочим, сверкнул какой-то круглый камешек. Очень интересно.

– Дай мне, – сказал Слава.

Зигфрид протянул ему цепочку с жетоном. Слава взял предмет и первым направился к грозному мареву поля. И поле вдруг поплыло, подернулось помехами – и расползлось грязной проплешиной.

– Недурно, – сухо сказал Зигфрид. – Вперед!

Двигались осторожно, стараясь не нарушить предрассветную тишину. Здорово помогал утренний туман, заменивший дымовую завесу. Но даже за ней были видны обрушившиеся многоэтажки, составлявшие сердце района.

Северное Бутово потрясало воображение. Дома здесь давно перестали быть похожими на человеческие жилища, превратившись в некое подобие диких скал. Черные, облепленные то ли глиной, то ли грязью, сплошь заросшие плющом и лианами, с хаотично торчащими «гнездами», вроде птичьих, только вполне подходящих по размеру людям. Особенно поражало несколько огромных, бесформенных аэростатов из грязной полупрозрачной пленки, зависших на привязи над домами-скалами. Хотелось спросить: что это, зачем? Но разговаривать было нельзя – и они продолжали тихо красться вперед.

И тут случилось нечто совсем неожиданное. Со всех сторон в тумане раздался тот самый унылый вой – как на той стороне, возле убитой ночной твари. Завыла одна тварь – ее тут же подхватила другая, третья… И понеслось – настоящая симфония звериной тоски.

– Тихо вы! – в отчаянии простонал Книжник, пытаясь разглядеть в тумане проклятых мутантов. – Заткнитесь!

Словно услышав его, мстительные твари поступили с точностью до наоборот. Поднялся такой гвалт, что стало очевидно: тихо прошмыгнуть не удалось. И тут же в беспорядочно раскиданных по стенам домов окнах-дырах вспыхнули огни, и пришли в движение странные аэростаты.

– Смотрите, что творят! – Слава ткнул пальцем в ту сторону. В его голосе не было настороженности или испуга – одно лишь удивление и любопытство.

Приглядевшись, семинарист понял, для чего нужны эти громоздкие воздушные шары, накачанные каким-то легким газом: обитатели верхних «плато» домов-скал просто хватались за веревки – и мягко опускались к земле, как на парашютах, после чего шары снова поднимались, готовые к использованию. Черт возьми – это было оригинальной альтернативой лифтам! Интересно, местные сами додумались, или где-то украли все это хозяйство?

– Чего глядеть – тикаем, быстро! – рявкнул Зигфрид. – Сейчас бутовские набегут – не отобьемся!

– Погоди, – остановил его Книжник. – Как ты думаешь, что за газ в этих воздушных пузырях? Ставлю девять к одному, что водород!

Ничего объяснять не потребовалось. Глаза Зигфрида сверкнули интересом, и в руку будто сам собой прыгнул револьвер.

– Водород, говоришь…

Единственный выстрел – и там, над домами, сверкнуло. Коротко, ярко, после чего небо затянуло расползающееся жирное пламя. И только потом долетел грохот взрыва.

– Точно, водород, – пряча револьвер в кобуру, сказал вест.

Не сговариваясь они бросились прочь.

Спасибо спасительному туману – их так и не догнали. Возможно, посчитали, что наглецы ушли в сторону МКАД – там до сих пор отчетливо зияла пробитая в куполе дыра. Но яростные вопли и беспорядочная стрельба за спиной побуждали побыстрее покинуть опасное место.

За окраиной беспокойного района все резко изменилось. Поначалу было непросто сообразить, что здесь не так, слишком тонка была разница. Туман растворился, и перед глазами появилась пустая равнина с редкими остовами зданий. Было пусто и тихо.

Вот оно – пустота. Непривычный после московских улиц простор, начисто лишенный жизни. Трудно представить такое в пределах МКАД, где идет непрекращающаяся война всех против всех, где на каждый клочок земли, на каждую груду кирпича, на каждую нору претендуют самые разные кланы, племена и расы, не говоря уж о злобных мутантах, не спрашивающих ничьего разрешения.

Все эти мысли мгновенно сдуло криком Зигфрида:

– Сзади!

Они едва успели среагировать. Слава инстинктивно кувыркнулся вперед, и, издав сдавленный крик, развернулся, одновременно выхватив из-за пояса «Глок». Отличная реакция – он начал стрелять, еще даже не успев понять, в кого именно. Правильное решение: буквально в метре от него грохнулся и забился в конвульсиях жуткого вида зверь – невероятно тощий, с длинным узким туловищем и мощными когтистыми лапами, с мордой, напоминающей варанью, но с непропорционально длинными клыками.

Секундой позже своего зверя пришлось уложить и Книжнику. Сам он понял, что в руках у него арбалет, только увидев два болта, торчащих из головы и туловища твари, дергающейся у его ног.

Непонятно, как хищникам удалось подкрасться так тихо, но, похоже, они давно шли по следам людей. Это явно была стая, и пока не было ясно, насколько крупная. Зигфрид не стал дожидаться, пока сородичи убитых монстров проявят себя, и, выхватив меч, сам вышел вперед, внимательно глядя по сторонам.

– Наверное, их только двое было, – предположил Слава.

И тут же, словно ниоткуда, сразу три монстра бросились на Зигфрида. Зрение не могло подсказать, откуда они вынырнули, помог разум.

– Они сливаются с почвой! – крикнул семинарист, глядя, как вест расправляется с голодным зверьем. – Они как хамелеоны – их просто не видно на поверхности!

Еще пара ударов – и разрубленные твари перестали представлять собой какую-либо угрозу.

– Смотреть в оба! – отрывисто бросил Зигфрид, вертя головой и готовый отбить нападение. – Давайте-ка отсюда подальше.

Группа едва успела отойти на десяток шагов, как земля и камни вокруг зашевелились, и к трупам убитых зверей потянулись их «проявившиеся» сородичи. Чавканье, хруст костей и утробный рык возвестили о начале пиршества.

– Ну все, мы им больше не интересны, – усмехнулся Зигфрид.

Книжник кивнул.