Помоги проекту - поделись книгой:
Джаинизм — религиозное течение, возникшее в VI в. до н. э. в Северо-Восточной Индии. Согласно легендам, основателем его был пророк Вардхаман Махавир, современник Будды. По преданию, Махавир происходил из касты кшатриев, но он порвал с привычной жизнью, стал отшельником и аскетом, снискал себе известность как джин, то есть победитель страстей; отсюда название религиозной секты. Джаинизм не выходил за пределы Индии. В III в. до н. э. в нем появляются две секты: светамбара и дигамбара. Приверженцы первой носили белые одежды, а второй — ходили нагими в подражание аскету Махавиру.
Отрицая существование ведических богов, джаинисты приписывали своему пророку все атрибуты бога: всемогущество, всеведение, бесконечность, бессмертие и т. д. Согласно их учению, «бог является единственным, высочайшим, благородным и полнейшим проявлением сил, которые дремлют в духе человека»[103].
Джаинизм проповедовал бессмертие души и освобождение от оков телесного мира. Характерной особенностью религиозной философии джаинизма является отрицание творения мира божественным духом. Материя, по их мнению, вечна, никем не сотворена и состоит из двух видов — неживой и живой. Одной из характерных особенностей джаинизма является сострадание ко всему сущему. По учению джаинизма, душой обладают все предметы и живые существа, поэтому возможность освобождения зависит от правильного поведения: не лгать, не красть, не стяжать, не наносить вреда всему, что обладает душой, вести аскетический образ жизни.
Джаинизм, как и буддизм, выступал против брахманизма, особенно против обременительных религиозных обрядов, кровавых жертвоприношений и т. п. Социальные корни джаинизма и буддизма одинаковы, как и их социальная роль. Джаинизм призывал угнетенные массы к терпению, смирению, непротивлению злу, к пассивности, к безропотному подчинению своей участи, обещая за это избавление и блаженство в потустороннем мире.
Атеизм
Главным врагом ведической религии, брахманизма, буддизма, да и вообще религиозных представлений, являлась наивноматериалистическая философия древней Индии. Индийские исследователи указывают, что материализм так же древен, как и философия. Материалистические и атеистические течения зарождаются в Индии в IX–II вв. до н. э., в период обострения социальных противоречий в древнеиндийском обществе. В древних литературных памятниках — Ведах, Упанишадах, эпических поэмах «Махабхарате» и «Рамаяне», в «Своде законов Ману» и «Артхашастре» содержатся многочисленные упоминания о материалистических и атеистических течениях того времени.
С. Радхакришнан пишет: «Зародыши свободного умозрения и наметки на скептицизм появились уже в Ригведе»[104]. Так, в одном из гимнов Вед говорится, что священные книги являются, выдумкой хитрых и ловких браминов, одурачивающих простаков и глупцов. В «Ригведе» сказано: «Кто слышал, откуда произошло бытие? Боги возникли уже после него, — кто же скажет, откуда оно произошло?»[105]. В другом гимне доказывается бесполезность изучения Вед: «Разве есть польза и смысл в изучении Вед и совершении предписываемых ими жертвоприношений?».
Древнеиндийские материалисты первоосновой мира считали воду, огонь или воздух. В Упанишадах, например, говорится: «1. Поистине только воздух является всепоглощающим, всеохватывающим началом, ибо когда прекращается огонь, то он исходит (уходит) в воздух; когда садится солнце, то оно уходит в воздух, также и луна, когда она садится, то уходит в воздух. 2. Когда вода испаряется, она уходит в воздух, ибо поистине воздух поглощает их всех. То же самое относится и к богам»[106]. Другие материалисты утверждали, что началом мира была вода, из нее произошли все многообразные предметы и явления природы, в том числе боги.
В древних буддийских рукописях уже ведутся споры с материалистическими учениями, в частности опровергаются утверждения о том, что бессмертной души нет, что душа и сознание, возникнув из материальных элементов, после смерти человека в них же превращаются. Например, буддисты выступают против такого положения: «Человек состоит из четырех элементов. Когда человек умирает, элементы земли возвращаются и снова попадают в землю, элементы воды возвращаются в воду, элементы огня возвращаются в огонь, элементы воздуха — в воздух; чувства растворяются в пространстве. Мудрец и глупец, когда тело разрушается, одинаково лишаются всего, погибают, не существуют больше»[107].
Материалистическое и атеистическое мировоззрение с самого своего зарождения выступало против кастового строя и его идеологии — брахманизма. Труды индийских материалистов в сколько-нибудь систематической форме до нас не дошли. Это объясняется тем, что в Индии, так же как и в Египте, античной Греции и Риме, религиозные мракобесы уничтожали произведения материалистического и атеистического характера, преднамеренно и сознательно искажали их в своих писаниях. Однако острая борьба богословских и идеалистических школ против материализма свидетельствует о том, что материализм был широко распространен в Индии.
Такой авторитетный знаток древнеиндийской философии, как премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, писал: «Среди утерянных книг — вся литература о материализме, возникшем вслед за периодом ранних Упанишад. Единственные найденные до сих пор ссылки на него содержатся в критике и в тщательных попытках опровергнуть материалистические теории. Не может быть, однако, сомнения в том, что материалистическая философия имела распространение в Индии на протяжении ряда веков и что в то время она оказывала сильное влияние на народ. В знаменитой книге Каутильи «Артхашастра», относящейся к IV веку до н. э. и посвященной политической и экономической организации общества, о материализме упоминается как об одной из основных философий Индии.
Поэтому нам приходится полагаться на критику и высказывания лиц, заинтересованных в опровержении этой философии и пытающихся высмеять ее и показать, насколько все это абсурдно. Это, конечно, неудобный путь выяснения того, что оно собой представляло. Тем не менее само их стремление дискредитировать материализм показывает, какое огромное значение они ему придавали. Возможно, что значительная часть материалистической литературы в Индии была уничтожена в последующие периоды жрецами и другими последователями ортодоксальной религии.
Материалисты нападали на авторитет и непогрешимость канонов в мышлении, религии и теологии. Они критиковали Веды, институт жрецов и традиционные верования и провозглашали, что убеждения должны быть свободными и не должны зависеть от предположения или попросту от авторитета прошлого. Они восставали против всех форм волшебства и суеверий. Во многих отношениях общий дух их теорий подобен современному материалистическому подходу; они хотели избавиться от оков бремени прошлого, от рассуждений по вопросам, не поддающимся восприятию, от поклонения воображаемым богам»[108].
Наиболее известна в древнеиндийской философии материалистическая школа чарвака. Как указывают индийские исследователи, происхождение и первоначальное значение слова «чарвака» неизвестны. Одни считают, что оно берет начало от имени мудреца, выступившего с материалистическими взглядами и основавшего школу, названную его именем. Другие думают, что «чарвака» было давним названием материалистов — либо потому, что они проповедовали доктрину «ешь, пей, веселись» («чарв» — есть, жевать), либо потому, что их слова были приятны и доходчивы («чару» — приятный, доходчивый, «вак» — слово). «Но кто бы ни был основателем индийского материализма, слово «чарвака» стало синонимом слова «материалист»[109].
Чарваки считали, что мир материален и состоит из четырех элементов. Путем комбинации их создаются все предметы и живые организмы. Мудрец Брихаспати утверждал: «Жизнь произошла из материи». То, что люди называют душой, говорили чарваки, есть в действительности сознание. Так же, как при смешивании отдельных веществ появляется новое свойство, которое не присуще каждому веществу в отдельности (например, если смешать бетель, известь и орех, то смесь приобретает красноватый цвет, хотя это свойство первоначально отсутствовало в каждом из них), так и при смешивании четырех элементов появляется новое свойство, присущее только живому телу, — сознание. Душа, сознание, неразрывно связана с телом и гибнет со смертью человека. После смерти человеческое тело снова превращается в те же четыре элемента.
Последователь объективного идеализма веданты Шанкараганья, излагая учение материалистов-локаятников, писал, что, по их мнению, душа может существовать только в теле и не может быть отделена от него; сознание, хотя и не наблюдается в земле и других элементах, взятых отдельно или в их сочетании, может появиться из них, когда они принимают форму тела, ибо материалисты считали, что даже в одной и той же вещи под влиянием различных условий могут появиться качества, первоначально в ней отсутствующие. По учению локаятников, человек есть не что иное, как тело, наделенное сознанием. Таким образом, для них нет души, отделенной от тела и способной самостоятельно существовать.
Материалистическое положение о том, что со смертью тела гибнет и душа, сознание, сыграло большую роль в борьбе с религиозно-идеалистическими представлениями о бессмертии души и с заупокойным культом. В противоположность материалистическим учениям, которые отрицали бессмертие души и считали, что душа неотделима от тела, религиозно-идеалистические школы Индии утверждали, что душа (атма) вечна и бессмертна. Индивидуальная душа, в отличие от мировой, связана с чувственными наслаждениями, поэтому она подчиняется закону кармы, то есть возмездию за земные деяния.
Чарваки, критикуя Веды, говорили, что ни божественное откровение (шрути), ни священное предание (смрити) не дают достоверного, истинного знания. Материя существует независимо от бога и божественного предначертания. Огонь горяч, вода холодна и освежающа прохлада утреннего ветерка не потому, что их создал такими бог, а потому, что такое различие свойственно их природе.
Чарваки резко выступали против буддийской проповеди отказа от чувственных наслаждений, которые якобы являются источником страдания. Чарваки считали это насилием над естественными желаниями человека, проповедью смерти. Какой благоразумный человек, говорили они, бросит неочищенный рис, в котором заключено превосходное зерно, только из-за того, что оно покрыто шелухой? Надо только разумно пользоваться наслаждениями, тогда они не будут сопряжены со страданием. Чарваки, как и позднее греческие материалисты, подчеркивали, что под наслаждением они понимают не только удовлетворение грубых, чувственных желаний, но и занятия науками, искусством и что именно эти занятия составляют сущность наслаждения.
Чарваки критиковали религиозно-этическое учение об освобождении души от тела, считали его сознательным обманом, вымыслом людей, заинтересованных в одурачивании народных масс. Глупо думать, говорили они, будто душа может рассчитывать на какое-то вознаграждение в потустороннем мире, ибо никакого другого мира, кроме земного, нет. Чарваки доказывали, что не существует ни ада, ни рая. «Не верим мы ни в рай, ни в избавление, ни в жизнь души в потустороннем мире», — писал Брихаспати.
Борясь против обременительных религиозных ведических обрядов, атеисты раскрывали абсурдность утверждения жрецов, будто животное, принесенное в жертву, достигает рая. В таком случае, спрашивали атеисты, почему жрецы не приносят в жертву своих родителей, чтобы они скорее попали в рай? Жрецы заявляли, будто пища, употребляемая во время похоронной церемонии, утоляет голод покойника в потустороннем мире. Высмеивая жрецов, атеисты доказывали- что это так же Невозможно, как нельзя насытить пищей, съеденной людьми, живущими на нижнем этаже, людей, живущих на верхнем этаже.
Религия — это глупое заблуждение, болезнь разума, говорили материалисты. Для объяснения мира человек не нуждается в помощи бога. Вера же большинства людей в богов свидетельствует лишь о скудости их мышления. За все время существования мира вмешательство высших существ нигде не обнаруживается. Природа производит вещи сама. Разнообразие мира порождается им самим. «Кто так изумительно раскрасил павлина, или кто заставил кукушку так хорошо куковать? В данном случае это не кто другой, как сама природа»[110].
Воинствующий атеистический характер материализма чарваков был исторически обусловлен, так как древнеиндийскому материализму пришлось вести борьбу не только с ведической религией, брахманизмом, но и с новыми религиозно-идеалистическими течениями — буддизмом и джаинизмом. Критика религии чарваками была очень доходчива, метка, отличалась простотой и образной стихотворной формой. Например, борьба против религиозного догмата о загробной жизни и здесь, как в «Песне арфиста», облечена в стихотворную форму:
Эти атеистические высказывания приписываются мудрецу Брихаспати и его ученикам. Философская школа Брихаспати отрицала религиозно-идеалистические догмы о бессмертии, переселении душ и загробной жизни:
Брихаспати утверждал, что священные книги Веды не только бесполезны, но и вредны, что «три составителя Вед были шуты, плуты и демоны». Выступая против религии и кастового строя, он говорил: «Дела четырех каст и разрядов людей не имеют никаких реальных последствий. Три Веды, эти три жезла аскетов, — только средство для существования людям, чуждым знания и мужества. Пока живы, будем жить счастливо и есть досыта, хотя бы живя в долг, на чужое. Когда же тело станет прахом, как возможен возврат для него в жизнь? И если умирающий переходит в иной мир, почему же не возвращается он утешить своих возлюбленных, близких?.. Авторы трех Вед были, следовательно, обманщиками, мошенниками, демонами»[112].
Многие индийские исследователи считают, что мудрец Брихаспати был основоположником древнеиндийского материализма. Это предположение основывается на том, что некоторые ведийские гимны, приписываемые по традиции Брихаспати, сыну Лаки, отличаются мятежным духом и свободомыслием. В «Махабхарате» и в других сочинениях материалистические взгляды излагаются от имени Брихаспати. Известно около дюжины сутр (афоризмов) и стихов, на которые ссылаются древние авторы, пересказывающие материалистическое учение Брихаспати. Некоторые из этих авторов утверждают, будто Брихаспати, учитель богов, пропагандировал материалистические взгляды среди врагов богов — титанов с тем, чтобы, следуя этому учению, они пришли к гибели.
Материалистическая философия чарваков была теснейшим образом связана с развитием естественных наук, в частности медицины, астрономии, географии. Зачатки естественных знаний в древней Индии могли зародиться только в борьбе материалистического мышления с господствующим религиозно-идеалистическим мировоззрением. Философия чарваков отражала идеологию новых социальных групп городского плебса — ремесленников, торговцев, а также крестьянских масс, боровшихся против кастового строя, рабства и эксплуатации.
О роли материалистической системы чарваков и ее влиянии на массы можно судить хотя бы по тому, что все идеалистические системы индийской философии пытались опровергнуть ее философские положения. Излюбленным приемом идеологов реакционных классов в борьбе с материалистическими и атеистическими учениями от древности и до наших дней является клевета. Идеалисты и богословы, извращая учение чарваков, обвиняли их в проповеди чувственных наслаждений, передергивали факты, чтобы доказать неправильность их исходных позиций. Однако им не удалось подавить материалистическую и атеистическую мысль древней Индии.
Материалистические и атеистические философские системы сыграли большую роль в развитии общественной мысли Индии. Древнеиндийские материалисты вели борьбу против отживших, косных политических и духовных институтов, традиций и обычаев, которые тормозили развитие древнеиндийского общества.
Следует сказать, что среди основных направлений древнеиндийской философии есть все философские течения, которые впоследствии имели место в Западной Европе. Древнеиндийские софистические школы были особенно многочисленны. В вопросах об относительности этических норм, о человеческой личности, о свободе воли и некоторых других древнеиндийские софисты были значительно сильнее, чем греческие. Так, странствующий учитель философии Турана-Касапа доказывал, что в мире отсутствуют обязательные для всех нравственные нормы. За вину не существует посмертного возмездия, за добрые дела — награды. И мудрый, и глупый после распадения тела обречены на разрушение и уничтожение; по ту сторону смерти — оба ничто. Другой учитель философии отрицал свободу воли у человека: «Нет мощи, нет силы, нет твердости у человека, нет у него никакой власти. Все существа, что дышат, все существующее, все живущее — бессильно, немощно и беспомощно; судьбою, необходимостью, природой толкается оно к своей цели»[113].
Материалистические и атеистические взгляды ярко проявились в течении ядричха-вада. Сторонники его считали материальный мир вечным и никем не сотворенным. По их мнению, все вещи образовались не по воле богов, а в силу случайного стечения обстоятельств. Они отрицали существование потустороннего мира, переселение души и ее бессмертие. Другое материалистическое течение — свабхава-вада, выступая против идеи о том, что в природе царят хаос и случайность, пыталось объяснить мир, исходя из присущих ему законов развития. Согласно этому учению, предметы и явления развиваются по принципам, свойственным их природе, процесс жизнедеятельности организмов зависит от их внутренних особенностей и не нуждается в помощи извне.
Значительный интерес представляет философская школа санкхья. Если материалистическая школа чарвака считала сознание свойством комбинации элементов, то школа санкхья впервые ставит вопрос об активности сознания. Правда, в решении этого вопроса последователи санкхья приходят к ошибочному выводу о существовании двух субстанций — материи и духа, но все же наивная дуалистическая система санкхья по своим выводам ближе к материализму, чем к идеализму.
Основателем философской школы санкхья считается древнеиндийский мудрец Капила, известный в истории индийской философии как атеист. Капила утверждал, что философия имеет практические цели: она призвана положить конец несчастьям и страданиям. Значение слова «санкхья», как указывают индийские авторы, неизвестно. Возможно, оно означает число или «совершенное знание». Философская школа санкхья очень древняя. О ней упоминается не только в буддийской литературе, но и в древних текстах Упанишад. Расцвет ее относится приблизительно ко II–III вв. н. э.
Отличительной чертой школы санкхья была ее атеистическая направленность. Критикуя идеалистов, которые утверждали, будто причиной мира является бог, последователи Капилы доказывали, что «бог, или брахма, не может быть причиной мира. Говорят, что бог должен быть вечным и неизменным Я. Однако то, что неизменно, не может быть движущей причиной чего-либо. Отсюда следует, что первопричина мира является вечной, но всегда изменяющейся пракрити — материей»[114].
Выступая против религиозных представлений, последователи философской школы санкхья указывали, что богу приписываются такие свойства, как всемогущество, всезнание, справедливость и т. д. Но «в мире столь много зла и страданий, что едва ли можно сказать, что он является творением бога, который, создавая мир, имел в виду только благо сотворенных им существ»[115]. Материя для своего существования не нуждается в божественном вмешательстве, говорили они. Материя есть достаточное основание для бытия мира. Она создает мир без участия сознания «на благо единичных Я, подобно тому, как молоко коровы само течет из ее вымени для питания теленка»[116].
По сравнению с богословскими и идеалистическими учениями школа санкхья была передовой. Сторонники ее опирались в своих выводах на общественную практику и на зачатки естественных наук того времени. Из концепции мудреца Капилы следует, что для того, чтобы избавиться от нужды и страданий, надо изучать законы изменения материи. Последователи Капилы выступали как просветители, доказывая, что признание существования бога противоречит данным науки и стремлению людей избавиться от нужды и страданий.
Философские и атеистические взгляды чарваков и других материалистических школ оказали большое влияние на развитие научной мысли древней Индии. Исследования современных прогрессивных индийских философов М. Хириянна, Моноронджона Роя подтверждают наличие значительной материалистической и атеистической струи в развитии индийской философской и общественной мысли.
Китай
Великий китайский народ имеет многовековую и богатую культуру. Китайская философия, наука и литература оказали огромное прогрессивное влияние на культуру Японии, Кореи, Индии и Индокитая, а также стран Европы. Многие народы Восточной и Юго-Восточной Азии заимствовали китайскую письменность. Ряд важнейших технических и естественно-научных открытий был сделан в древнем Китае.
В статье «Китайская революция и КПК» Мао Цзэ-дун отмечает: «В процессе своего развития китайский народ (здесь речь пойдет главным образом об истории ханьцев), как и многие другие народы мира, прошел длившийся десятки тысячелетий период бесклассового первобытно-общинного строя. С момента распада первобытной общины и образования в обществе классов до настоящего времени прошло около четырех тысяч лет, в течение которых китайский народ пережил эпохи рабовладельческого и феодального обществ. В процессе развития своей цивилизации китайский народ создал земледелие и ремесленное производство, издавна славившиеся своим высоким уровнем, породил многих великих мыслителей, ученых, изобретателей, политических и военных деятелей, писателей, художников и создал множество памятников культуры»[117].
Процесс разложения первобытно-родового строя в древнем Китае начался во II тыс. до н. э. Возникновение рабовладельческого общества и древнейшего государства Шан-Инь относится к XVIII–XII вв. до н. э. Как и в других древневосточных странах, государство в Китае со временем приобретает форму централизованной бюрократической восточной деспотии. В древнейшем китайском литературном памятнике «Книге песен» указывается, что «под бескрайным небом нет земли, которая не была бы царской. По всей стране — до края нет никого, кто бы не был царским слугой»[118]. Обширные царские земли обрабатывали рабы и крестьяне. Деспотическое государство Шан-Инь призвано было защищать интересы рабовладельцев.
Как и в других странах древнего Востока, рабовладельческое общество в Китае сохранило многие черты первобытно-общинного строя (сельскую общину, государственную собственность на весь земельный фонд страны и т. д.). Пережитки родового общинного строя составляли, как указывал Энгельс в «Анти-Дюринге», основу самой грубой государственной формы восточного деспотизма. Говоря об азиатских государствах, выступающих одновременно в качестве земельного собственника и суверена, Маркс подчеркивал, что «государство здесь верховный собственник земли. Суверенитет здесь — земельная собственность, концентрированная в национальном масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой частной земельной собственности, хотя и существует как частное, так и общинное владение и пользование землей»[119].
Цари раздавали своим родственникам и приближенным большие земельные участки. Это привело со временем к образованию значительного слоя земледельческой аристократии. В древнекитайском рабовладельческом обществе постепенно сложился громадный бюрократический аппарат управления страной. Для древневосточного бюрократического деспотизма характерны три главных государственных ведомства: хозяйственное, военное и общественных работ. К. Маркс в статье «Британское владычество в Индии» писал: «В Азии с незапамятных времен, как правило, существовали лишь три отрасли управления: финансовое ведомство, или ведомство по ограблению своего собственного народа, военное ведомство, или ведомство но ограблению других народов, и, наконец, ведомство общественных работ»[120]. Впоследствии в связи с возникновением культа царя и организацией судебного дела в Китае появляются новые государственные должности.
В XII–VIII вв. до н. э. китайское общество сделало значительный шаг вперед. Под властью династии Чжоу объединилась обширная территория. Улучшилась техника обработки земли, стало широко применяться искусственное орошение, подъем переживали ремесла и торговля. Развитие рабовладельческого хозяйства создает условия для скопления громадных богатств в руках рабовладельческой знати. Однако древнекитайские деспотии, подобно деспотиям в Египте и Вавилонии, несмотря на кажущуюся прочность, были весьма хрупкими государственными образованиями. С VIII в. до н. э. начинается упадок древнекитайского рабовладельческого общества. Страна распалась на множество самостоятельных и полусамостоятельных государств, которые вели между собой ожесточенную борьбу. Начиная с VII в. до н. э. пять царств боролись за гегемонию. Поэтому VII–V вв. до н. э. получили в истории название периода «пяти гегемонов», а V–III вв. до и. э. — периода «воюющих царств». Постоянные войны, грабежи, междоусобицы еще больше ухудшали и без того нелегкую жизнь трудящихся. По свидетельству философа Мэн-цзы, в то время многочисленные армии поглощали все продовольственные запасы населения. Голодающие не находили себе пищи, народ роптал. Усиление эксплуатации приводило к массовым восстаниям рабов и крестьян, что ярко отразилось в народном эпосе древнего Китая.
До нашего времени дошли многие религиозные, философские, исторические и эпические произведения китайской литературы, такие как: «Весна и осень» («Чунь-цю»), которое приписывается Конфуцию, хроника царства Лу, «Книга песен» («Шицзин») и др. Одним из древнейших литературных памятников является «Книга песен», где собраны не только народные песни всех областей Китая, но и обрядовые песнопения, религиозные гимны, важнейшие сведения о древней религии Китая.
Древняя китайская религия, подобно религиям других народов, была связана с тотемизмом, магией, культом природы и предков. Культ природы является обязательным элементом религиозных представлений древнего мира. Он принимает различные формы в зависимости от географических особенностей и быта. В Китае был широко распространен культ земли, гор, рек, деревьев, солнца, луны и звезд.
С разложением родового строя и появлением классового общества обожествление сил природы приобретает социальный характер, приспосабливается к идеологическим и политическим потребностям рабовладельческой и чиновничье-бюрократической знати. Культ неба превращается в культ верховного правителя неба Шан Ди, которому приписываются все атрибуты царской власти. У него на небе не только роскошные дворцы, но и многочисленная челядь больших и малых духов. Наряду с Шан Ди в древнекитайской религии существовали и другие боги и духи, власть которых временами превышала власть бога неба.
Одним из древнейших в китайской религии был культ предков, возникший еще при родовом строе. С ним связан древнекитайский миф о первом человеке — великане Пань Гу, тело которого после смерти послужило строительным материалом для создания мира. Его плоть превратилась в землю, волосы — в деревья и растения, кровь — в реки и ручьи, дыхание стало ветром, голос — громом, левый глаз — солнцем, правый — луной.
Считалось, что духи умерших предков могут не только делать добро, но и причинять страшное зло. Чтобы завоевать благосклонность духов, заручиться их помощью в выращивании урожая, в создании благосостояния, сохранении здоровья и т. д., необходимо было строжайше соблюдать трехлетний траур по умершим, выполнять многочисленные обряды, приносить духам жертвы.
Иногда исследователи религии подчеркивают только этическую сторону культа предков, в действительности же это настоящая религия, со злыми и добрыми духами, магией, мистикой и всеми другими необходимыми атрибутами. Позднее рабовладельческие классы приспособили культ предков к своим политическим целям, превратили его в идеологическое оружие порабощения масс. В «Книге песен» есть гимн царям Чэн-тану и У-дину[121], относящийся ко времени династии Инь-Шан (1766–1122 гг. до н. э.), в котором, исходя из культа предков, «доказывается» божественное происхождение земной иерархии.
Культ предков в Китае был тесно связан с пережитками родового строя, с существованием сельской общины и особенно с патриархальным семейным укладом. Обожествление предков привело к образованию представлений о родовых и племенных богах. Так возникло многобожие, или политеизм. Эти религиозные представления во многом сохранились почти до наших дней. Мао Цзэ-дун в статье «Крестьянское движение в провинции Хунань»(1927 г.) писал: «Мужчины в Китае обычно находятся под властью трех сил, представляющих целые иерархические системы, а именно: 1) государственной системы — общегосударственных, провинциальных, уездных и волостных органов власти (политическая власть); 2) родовой системы — общеродового храма предков, храма предков ответвления рода, главы семьи (родовая власть); 3) религиозной системы, представляемой: а) подземными силами — верховным владыкой ада, духами — хранителями городов и местными духами и б) небесными силами — богами и святыми, от верховного владыки неба до всевозможных духов. Все они вместе составляют систему потусторонних сил (власть религии). Женщина же наряду со всем этим находится еще и под властью мужчины (власть мужа). Эти четыре вида власти — политическая, родовая, власть религии и власть мужа — отражают феодально-патриархальную идеологию и порядки и являются самыми страшными узами, опутывающими китайский народ, в особенности крестьянство»[124].
Особенно сильным в системе многобожия был культ царя. В китайской религии царь изображался существом сверхъестественным, его не только сравнивали с богами, но даже ставили над ними. Цари именовались «сынами неба». Царя, или императора, называли богом, считалось, что цари происходят от богов. Характерно, что китайский император был одновременно и первосвященником, то есть совмещал светскую и духовную власть. Он участвовал в религиозных церемониях культа предков, открывал сельскохозяйственные работы, проводя весной первую борозду.
В древнекитайской литературе наряду с религиозными гимнами и обрядовыми песнями встречаются произведения, по содержанию сходные с атеистической древневавилонской «Поэмой о страдающем праведнике», которые также выражают сомнение в существовании богов, божественной справедливости, ибо добрые дела людей не получают награды, неблаговидные поступки — возмездия. В одном из документов правитель страны, обращаясь к богам во время сильного голода, говорит: «Какое преступление совершил мой народ, за что боги карают его смертью и голодом? Не было такого духа, которого бы я не чествовал, не было такой жертвы, которой бы я не принес. Все наши священные символы водружены на свои места, так почему же боги меня не слышат»[125].
Яркую атеистическую направленность имеют беседы древнекитайского мудреца о смысле жизни, добре и зле. Скептический тон этих документов, сомнение в существовании доброго бога отражают борьбу передовых общественных сил против религиозного миропонимания. «Правда ли, — спрашивает мудрец своего собеседника, — что бог любит добро и ненавидит зло?» Тот отвечает положительно. «В таком случае добро должно было бы изобиловать в стране, — говорит мудрец, — а зло быть редким. На самом же деле хищных птиц много, а птицы-фениксы редки, волков полным-полно, а единороги (символ справедливости. —
Особенно отчетливо элементы свободомыслия и неверия проявляются в народных стихах и песнях:
говорится в одной из песен. Страдание людей не зависит от бога. Бесправие и несправедливость, царящие в обществе, созданы самими людьми — правителями, князьями, — а не богами. В «Шицзин» сказано: «Одни живут в нужде и страхе, а другие наслаждаются вином и музыкой». В народной песне «Большие крысы» описывается роскошь и богатство знати, добытые тяжелым трудом бедноты. Народ сравнивает своих угнетателей с крысами, пожирающими зерно.
С ростом классовых антагонизмов между разорившимися общинниками и родовой аристократией, между рабами и рабовладельцами все сильнее проявляются недоверие к небесному владыке, свободомыслие и скептическое отношение к религии. Берется под сомнение культ предков. Народ начинает понимать, что духи предков так же бездеятельны, как и небесный владыка Шан Ди. Ждать от них помощи безнадежно.
Поделиться книгой: