Помоги проекту - поделись книгой:
— Это всё-таки виверна… — прохрипел он, и Серый выругался.
Вместо того чтобы сыпать атакующими заклинаниями, он тут урок зоологии устраивает!..
— Сергий, держись!!! — разглядев, наконец-то, кто есть где, кто есть кто, и кто ест кого[17], Иванушка с мечом наголо кинулся на монстра.
Взмах хвоста, резкий, как удар бича, опрокинул его и покатил по камням — царевич в одну сторону, меч в другую, а виверна с приглушенным ревом бросилась на единственный источник света.
На Эриха.
Контузия или нет, но чародей понимал, когда можно устраивать лекции по зоологии, а когда спасать свою жизнь от их предмета.
На нижней ветке апельсина он оказался едва ли не быстрее Петера, и сильная рука суконщика ухватила его за шиворот, протащила последние полметра и укрыла в сплетении верхних ветвей на уровне крыши. Голубой огонек, дрожа и мигая, спрятался там же как в клетке.
Имела ли виверна что-то личное против вондерландцев или по иной причине, но, не удостоив лукоморцев внимания, она взмахнула крыльями и оторвалась от земли, не сводя глаз с парней, укрывшихся за хрупкой сетью медных веток.
— Стой, зараза!!!..
В отчаянной попытке задержать взлетающее чудовище, Сергий схватил его за лапу, попытался всадить кинжал в брюхо, но ловкий удар вездесущего хвоста отправил клинок — едва не вместе с его хозяином — к земле.
— Держись!!! — выкрикнул Иванушка и, с разбегу подпрыгнув, уцепился за незанятую ногу. — Стой!!!
Но ни держаться, ни стоять (если оба призыва были обращены именно к ней) чудовище не собиралось. Тяжело взмахивая крыльями, точно преодоление земного притяжения с грузом на лапах стоило изрядных усилий, оно поднялось в воздух и несколько раз облетело вокруг дерева, силясь достать добычу зубами. Но та прижалась к чугунному стволу в самом сердце кроны и доставаться просто так не собиралась. Досадливо рыкнув, монстр поднялся над апельсином и, рискуя потерять управление, дернул хвостом. Чугунный ствол макушки хрустнул, медная крона, смятая остро отточенным наконечником-лопатой, покосилась, и цеплявшиеся за нее люди медленно заскользили вниз по целым пока веткам.
Виверна мгновенно устремилась на посадку — грузом вперед, и ускользающие в неизвестное никуда беглецы схватили за ноги лукоморцев.
Чудовище, не ожидавшее резкого удвоения нагрузки[18], потеряло равновесие, заполошно, как пойманная силком птичка, забило крыльями, пытаясь взлететь…
Но поздно.
Эрих, Петер, Иван и Серый, как на санках по горе, влетели в окно дома Семолины в облаке осколков, обрывков и обломков едва ли не всех известных человечеству материалов, увлекая за собой ошарашенную виверну. Вернее, ту ее часть, которая поместилась в окне, застряв плотно и надежно, словно хорошо притертая пробка. Остальное — самое кусачее и стегающее — осталось снаружи, рычать, махать крыльями и бесноваться в тщете и бессилии.
Но и очутившиеся к комнате ноги времени даром не теряли: несколько дрыгов когтистых лап — и мебель у окна разлетелась в щепки, добавляя к разгрому неповторимый колер и структуру дерева, фаянса, стекла и тканей.
— К-кабуча… — только и смог проговорить чародей, озирая в сиянии зависшего под потолком светошара разруху в комнате любимой девушки. — К-кабуча… никогда не видел живую виверну… самое худшее, что было в моей жизни…
— Сделайте с ней что-нибудь!!! Уберите ее отсюда!!! — неожиданно раздался из-под кровати визгливый женский голос.
И вслед за голосом, откинув свисавшее до пола покрывало, на свет показалась растрепанная, но еще больше — разъяренная светловолосая девушка.
— Семолина?!.. — хором выдохнули вондерладнцы.
И по физиономии Эриха читалось, что с заявлением насчет самого ужасного зрелища своей жизни он поторопился.
— Что вы тут делаете?! — не тратя времени на приветствия, накинулась на них дочь пивовара. — И кто притащил сюда…
— Я… я… — растерянный и сконфуженный Эрих взмахнул несколько раз руками, точно надеясь, что жесты смогут объяснить всё, — я защищал сюрприз… подарок Петера…
— Подарок? Сюрприз? — моментально заинтересовалась девушка. — Какой?
— А…а…пельсин… дерево… у тебя под окном… — так же энергично и так же бесплодно, как его конкурент, махнул рукой суконщик. — Я его купил… Оно медное… и с проклятием… как выяснилось…
— Кто тебе сказал, Петрик, что я люблю подарки с
— Я… я же не знал! — беспомощно краснея и бледнея, выдавил юноша.
— Ну теперь-то знаешь! И уберите отсюда эту… этого… это… существо, ради всего хорошего! Оно весь дом разнесет! Эричка? Кто у нас великий маг?
Кривясь, словно сунул ноги в сапоги, полные кнопок, Эрих хотел что-то сказать — не иначе, признаться, что с некоторых пор понятия не имеет, кто тут великий маг — как вдруг заметил уголок пожелтевшей от времени бумажки, торчащей из его разорванного кармана. Быстро развернув сложенный вчетверо лист из погибшего фолианта, по которому еще несколько часов назад он сооружал защитные заклинания, маг пробежался взглядом по строчкам… и замер.
— К-кабуча…
— А еще конкретнее? — почуяв запах жареного, придвинулся к чародею Серый.
— Кабуча… — не задумываясь, конкретизировал маг. — Кабу-у-у-уча-а-а-а…
Листок выпал из негнущихся пальцев, но был пойман Волком, не успев присоединиться к куче мусора на полу. А маг подошел почти вплотную к бушующей виверне — вернее, к той ее части, что бушевала с этой стороны стены — развел руки, просипел «Абра-кадабра-гейт!»…
И монстр пропал, а вместе с ним — неестественный мрак, глушащий звуки и свет, а над крышей постоялого двора снова появился худосочный месяц в сопровождении россыпи крошечных точек-звезд.
— Вот это да!.. — восхищенно выдохнул Иванушка.
— Да-да, — сухо ухмыляясь, вторил ему Волк. — Точнее, ню-ню.
— Что ты хочешь сказать? — обиженный за чародея, насупился Иван.
— Я? — Сергий невинно захлопал очами. — Я — ничего.
— Я… сам скажу… — убито выдавил Эрих и уставился в пол. — Когда книга рассыпалась… вечером… я перепутал страницы. Они очень похожи были… тексты… параферналия… схемы печатей и септограмм…
— Короче, шептун!.. — сжав кулаки, двинулся на него суконщик.
— Короче… вместо защитного заклинания… я… построил призывающее… — еле слышно пробормотал маг.
— Так значит, эта тварь — рук твоих дел? Дел твоих рук? Руко твоих дело? — пытаясь найти среднее арифметическое, Петер побагровел и смешался.
Эрих втянул голову в плечи, и взгляд его метнулся в сторону выхода.
— Да я тебя!.. — кулаки суконщика взметнулись над головой.
— Постой! Ну перепутал человек слова, ну с кем не бывает! — неожиданно вклинился между ними Серый. — А до этого-то твое дерево не виверна ведь жрала! Ты же видел — ей чего понежнее железа подавай!
— Да откуда я знаю, какую заразу!.. — начал было взбешенный Петер, но Семолина не дала ему продолжить.
— А может, мальчики, вы потом разберетесь, кто и что у вас съел, а сейчас на меня обратите все же внимание? — капризно надув губки, проговорила она. — Я, между прочим, тороплюсь!
— Мы не знали, что ты вернулась!..
— Вот это сюрприз!
— И куда ты?..
— Я… — купаясь в лучах обожания, девушка многозначительно потупила очи, и щеки ее покрылись румянцем. — Я вернулась тайком. Потому что в городе встретила любовь всей жизни и уезжаю с ним на край света. Вообще-то, я хотела забрать платья… но благодаря вам… Короче, прощайте, мои милые мальчики!
— Как?! Куда?!..
— Он ждет меня в переулке с лошадьми, — уклончиво сообщила Семолина.
— Кто этот?!..
— Его имя я вам не скажу, — кокетливо стрельнула глазами девушка, — оно слишком известно… хотя и не среди таких, как вы. Он… приближенное лицо короля одной из самых важных держав. Его тайный советник. Хотя находится при его дворе под личиной простого барда. Он говорит, что без его одобрения король Конначта не примет ни одного решения. А еще он говорит, что влюблен в меня без памяти! А если бы вы знали, какие он пишет мне оды и баллады!.. Хотя называет почему-то «балды». Он такой шутник!..
— Но ты…
— Но он…
— Довольно разговоров! — притопнула Семолина и обвела неудачливых поклонников строгим взглядом. — Мне пора. И не пробуйте проследить за мной! И провожать меня не надо тоже! Прощайте!..
Дверь закрылась за ней, уронив на усыпанный мусором пол кусок штукатурки со стены, а маг и суконщик остались стоять посреди комнаты, словно механические куклы, у которых кончился завод.
— Вот так, Петер… — первым нашел слова волшебник. — Среди таких, как мы… такие, как мы… и должны оставаться. И не провожать.
— И не пробовать проследить, — тусклым голосом добавил суконщик и медленно, точно во сне, подошел к окну.
И вскрикнул:
— Шептун!!! Я убью тебя!!!..
— Что там?! — подхватывая, что под руку попалось поувеститей, лукоморцы кинулись на подмогу, маг за ними — и замерли, не зная, ругаться им, восхищаться или хохотать.
Потому что на голом столбе ствола, прямо у окна, вцепившись когтями в многострадальный чугун под остатками кроны, перпендикулярно земле стояла овца и методично, кусок за куском обгрызала листву и плоды. Ее длинные зубы, отблескивающие при свете месяца сталью, хватали апельсин, оставляя в нем зияющее углубление, разжимались, и кусок начищенной меди падал наземь. Не дожидаясь, пока он встретится с мостовой, овца меланхолично, не меняя выражения морды, тянулась к ветке и надкусывала следующий фрагмент.
— Кабуча… — только и смог вымолвить Эрих. — Кабуча… Эта кабуча… Это кабуча… Я же хотел как лучше!!!.. Я не хотел!!!.. Я не…
Сознавая, что «не виноват» сейчас прозвучало бы несколько фальшиво, волшебник сжал губы, потупился, и физиономия его стала покрываться багровыми пятнами.
Не в цвет, но в тон темно-синей с россыпью золотых искр шкуре овцы.
— Что это?.. — прошептал Иванушка, не в силах отвести глаз от чудесного явления, с настойчивостью мясорубки измельчающего единственную достопримечательность Глюкенфельда ценой в очень большую кучу денег.
— Что?!.. что?!.. — возмущенным эхом повторил Петер. — Да провалиться мне на этом самом месте, если это — не овечка братьев Цвиттеров, которую не будем тыкать мечом, кто, намедни взялся лечить!
— Но я и лечил! — растерянно заморгал чародей. — Когти — чтобы не хромала: она страдала копытной гнилью, больше ничего сделать было нельзя! Зубы стальные — потому что не было вообще никаких!..
— А шерсть? — вперил в него сверлящий взор Петер.
— Она была словно лишайная, облезлая, пегая — ты же помнишь! И я решил, что чтобы они смогли ее продать… Кабуча… мне же и в голову не приходило, что эта плешивая зараза!.. Петер… извини… пожалуйста… — раздавленный последним унизительным аккордом событий этих дней, волшебник скривился в подобии усмешки, пытаясь подсластить катастрофу шуткой: — Теперь ты не сможешь меня убить, пока я не выплачу тебе стоимость этого проклятого апельсина. А столько люди не живут…
Петер неожиданно расхохотался — хоть и слегка неестественно, хлопнул обескураженного чародея по плечу и подмигнул:
— Думаю, через полгода мы уже сможем поговорить о способе лишить тебя жизни!
— Но цена дерева… у меня нет таких денег!
— Будут! Если ты сможешь окрашивать мои сукна так же, как шкуру этого чудовища. А если ты сделаешь такие же зубы моему деду и двум бабушкам — то и пораньше!
— Ты… так считаешь?..
— Спрашиваешь! — фыркнул суконщик. — По рукам?
— А по рукам!!!.. — преувеличенно громко воскликнул Эрих.
Когда Иван и Сергий выходили из комнаты, вондерландцы стояли у окна плечом к плечу и молчали.
Может, они смотрели, как синяя в звездочку овца меланхолично догрызала очень большую кучу денег. А может, вслушивались в предутреннюю тишину, пытаясь уловить далекий стук копыт двух лошадей, уносившихся в сторону Гвента…
Поделиться книгой: