За все грехи

– На пару лет…

Неожиданный поворот: Лорд Совершенство, оказывается, не лишен чувства юмора. Томмазо приподнимает брови, и на лбу появляются три мимические морщинки. «Как это чертовски сексуально», – думает Линда. Хотя думать так ей совсем не хочется. По крайней мере, не в этой ситуации.

В один прием он растягивается на земле, голова – под капотом, и Линда слышит, как он что-то бормочет. Она с удивлением ловит себя на том, что разглядывает его накачанные бедра, которые проступают через брюки. Но как только Томмазо поднимается, тут же отводит взгляд. Только бы он не заметил ее заинтересованный глаза. Он снова возвращается к двигателю и изучает клапаны и проводки.

– Тут вроде бы все в порядке. А вы не помните: перед тем как заглохнуть, машина слегка не подпрыгивала? Или, может, свистела?

Линда кивает.

Похоже, Томмазо все-таки что-то соображает.

– Тогда точно привод, – заключает он. – И к несчастью, в этом случае мы ничего не можем сделать. – Он качает головой и решительно произносит: – Придется вызвать эвакуатор.

– Я именно это и собиралась сделать, пока ты не приехал, – отвечает она с досадой и начинает искать номер телефона.

Спустя мгновение Линда говорит:

– Эй, Макс, как делишки? Грузовик еще у тебя? Слушай, у меня тут опять… Я со своей сломанной «Дуэтто» на развилке у Витторио Венето, рядом с имением Маккаро.

Она говорит с Массимилиано Сарти, своим бывшим одноклассником и поставщиком лучшей травки, которую она когда-либо пробовала.

– Ага… меня с моей игрушкой надо бы подвезти…

– Я вас отвезу, даже не возражайте, – встревает в разговор Томмазо, делая решительный жест.

– А, слушай, Макс… не беспокойся, я сама доберусь. Ты, главное, машину убери с дороги, – продолжает Линда, кивая Томмазо. – А завтра я заеду в мастерскую и заберу ее.

Резким движением она захлопывает капот кабриолета.

– Спасибо, Макс, ты просто ангел. С меня причитается, – мурлычет она и кладет трубку. – Ну вот, все улажено, – произносит Линда таким тоном, будто у нее все прекрасно. Однако, подняв глаза, она видит, что небо затянуто огромными свинцовыми тучами, которые гонит холодный ветер.

– Подождем, пока приедет эвакуатор? – спрашивает Томмазо.

– Да нет, что ты! – отвечает Линда. – Макс мой друг и не первый раз выручает меня с этой крошкой…

– Отлично. Тогда поехали. Только скажите, куда. Не будем терять время.

Но не успел он сделать шаг к своему внедорожнику, как в ту же секунду мимо них по луже пронесся мини-фургон и окатил его с ног до головы. И в одно мгновение Лорд Совершенство превратился в звезду рекламы пятновыводителя. Линда не может сдержаться и искренне смеется. Однако Томмазо абсолютно не смущен и элегантным, несколько неуместным в данной ситуации жестом отряхивает рубашку и брюки.

Он промок до нитки, вода стекает с него, как с дерева после грозы, но, несмотря на это, Томмазо сохраняет потрясающее самообладание. Линда не скрывает улыбку. Томмазо, всегда такой безупречный – и вдруг в таком виде невероятно комичен.

Хотя его намокшая на груди рубашка вызывает у нее совсем другую реакцию, тоже спонтанную и неконтролируемую.

В этот момент она замечает, что Томмазо смотрит на нее пристально и даже немного сурово. Линда умолкает, но все же против своей воли снова смеется. Тогда не выдерживает и Томмазо, и они вместе хохочут.

«А он, оказывается, тоже человек», – думает Линда.

Но длится это недолго, потому что публичные приступы веселья не в его привычке. Открыв багажник внедорожника, Томмазо обеспокоенно что-то ищет.

– Вот черт! У меня даже нет сменной одежды, – он оборачивается к Линде. – Обычно у меня всегда с собой запасная рубашка. Но ничего страшного, это не проблема, – продолжает он, но видно, что он все-таки озабочен.

Открыв дверцу со стороны пассажира, он жестом просит Линду подойти.

– Прошу, – предлагает он сесть.

Линда быстро хватает из кабриолета курточку и сумку и через секунду запрыгивает во внедорожник. Томмазо достает из багажника чехол, надевает его на водительское кресло и садится за руль. Ему некомфортно в мокрой одежде. По спине, затылку, до самых кончиков волос как будто бегают мурашки.

Он оборачивается к Линде и спрашивает:

– Итак, куда мы едем? – И Томмазо протягивает руку к экрану навигатора.

– Мы поедем, – заявляет Линда. – Но при одном условии.

– То есть?

Томмазо смотрит на нее удивленно.

– Прекрати мне «выкать».

Томмазо улыбается, но видно, что ему неловко.

– Хорошо, хм… – протягивает он, пытаясь вспомнить ее имя.

– Линда, – поспешно вставляет она. – Меня зовут Линда.

– Точно! – восклицает он, поднося руку к виску, не скрывая досады. – Прости. Обычно я сразу запоминаю имена. Не знаю, что со мной, но сейчас очень сложный период, и я немного рассеян. – Затем он отводит взгляд и заводит двигатель. –  Ты права, давай на «ты».

Линда показывает ему дорогу:

– Километров шесть по прямой, потом на развилке повернешь, но я тебе скажу, как доедем.

– Отлично. Как прикажешь, – отвечает он, включая коробку передач.

Линда погружается в кресло и вдыхает аромат роскошного салона из тончайшей кожи «Оксфорд»: сиденья цвета верблюжьей шкуры, простеганные двойной строчкой, белая приборная панель со вставками из дерева и металла.

– Какую музыку предпочитаешь? – сразу же спрашивает Томмазо. Дисплей бортового компьютера загорается желтым светом, и появляется надпись «музыка».

– Хмм… посмотрим, удастся ли тебе меня удивить. Выбери сам, – предлагает Линда.

Томмазо начинает листать длиннющий плейлист до буквы «С», и Линда с ужасом видит лишь классические произведения.

– «Coldplay» подойдут?

– Да, мне они нравятся, – быстро отзывается Линда, облегченно переводя дух. Она такого не ожидала.

Салон наполняется нотами «Paradise». Томмазо, не дожидаясь, пока она попросит, прибавляет громкость. Линде это приятно, она улыбается и начинает подпевать, опережая Coldplay. Поглядывает на Томмазо, чтобы не дать застать себя врасплох: он сосредоточен, взгляд устремлен на дорогу.

У него элегантный профиль, белая кожа, ухоженные светлые, чуть вьющиеся волосы, гладко выбрит, на правой щеке, на уровне нижней губы – маленькая родинка. Можно сказать, он – образец классической, идеальной красоты, а это не совсем та красота, которая нравится Линде. Но она готова признать, что перед его обаянием трудно устоять.

Внезапно музыка стихает, и в тишине салона раздается звонок. Томмазо нажимает кнопку на правой стороне руля и отвечает:

– Надин? – В его голосе легкое удивление.

Из динамиков доносится глубокий и мягкий женский голос с арабско-французскими певучими нотками:

– Mon amour[2], ты далеко? Ты ведь помнишь, ужин у губернатора…

Мысли Томмазо мгновенно переключаются, и он вспоминает, что должен присутствовать на официальном вечере.

– Ну конечно, помню, – говорит он так уверенно, что Надин не может усомниться.

Но Линда, сидящая рядом, невольно улавливает в его голосе нетерпеливые нотки.

– А ты где, родная?

– Только что вышла от парикмахера, – отвечает Надин.

Возможно, укладка удалась или еще по какой-то причине, но по голосу похоже, что она явно довольна.

– Хорошо. Жду тебя дома. Нам нужно быть у Баллана к девяти. Не опаздывай, прошу тебя…

Это произнесено медовым, нарочито вежливым тоном, но в нем явно слышится приказ. Когда Надин так говорит, перечить ей нельзя.

– Конечно, дорогая. Увидимся.

– À bientôt. Bisou![3]

Томмазо завершает разговор, и в салоне вновь звучит Coldplay.

– Жена? – спрашивает Линда.

Томмазо качает головой.

– Подруга. Мы не женаты, хотя все равно что супруги.

– А, – только и произносит Линда несколько удивленно.

– У меня сегодня вечером важный ужин, а я чуть не забыл. Не знаю, что со мной творится, – объясняет Томмазо, слегка улыбаясь тонкими губами. –  Нечто среднее между дружеским ужином и рабочей встречей.

– А кем ты работаешь? – спрашивает Линда.

– Я дипломатический агент.

– Это как?

Линда смотрит на него с любопытством: наверное, это одна из суперпрофессий, требующих особой квалификации. Она смутно представляет эту деятельность.

– Я работаю в «Фарнезине», – продолжает Томмазо.

Он говорит общими фразами – может, думает, что она все равно не поймет детали?

– Значит, часто ездишь за границу? – спрашивает Линда и тут же сама понимает, что это, наверное, самое банальное, что могло прийти ей в голову.

Представление о мире у нее довольно стереотипное, сложившееся по американским фильмам об агенте 007: комнаты со звукоизоляцией, оружие с глушителем, частные самолеты, портфели, набитые деньгами…

В общем, государственная тайна, которую надо защищать ценой собственной жизни: такая вот работа под прикрытием, для которой, как ей кажется, Томмазо идеально подходит.

– В общем-то, да, я подолгу живу за пределами Италии, – отвечает Томмазо. – Уже лет двадцать катаюсь по свету.

– А чем ты занимаешься? – не унимается Линда.

– Ну, смотря, какие задания мне поручают.

Линда показывает ему развилку, метрах в ста:

– Вот, туда. Потом – направо, – объясняет она и добавляет: – Прости, я тебя перебила. Ты рассказывал о заданиях.

– Ну да, разные миссии, которые обычно длятся около двух лет, – поясняет Томмазо, – я работаю в сфере экономической и финансовой дипломатии. Все, что касается сотрудничества с другими странами и участия в программах развития международных отношений.

– Хм-м… не совсем понятно, и что: никаких пистолетов и чемоданчиков с долларами?

– Да нет… я работаю в сфере экономических отношений и стараюсь предотвращать возможные проблемы между Италией и другими странами и делать все, чтобы сохранить дружеские отношения. В общем, чтобы никто не делал никому мелких неприятностей.

Томмазо улыбается, потом смотрит на дорогу и снижает скорость.

– На перекрестке – куда?

– Вон туда. Мы почти приехали.

Дорога идет между виноградниками. Слева на холме – разрушенная средневековая башня. Чуть впереди, на плато, прямо из скалы бьет источник.

– Ага, возле таблички поверни, – направляет его Линда.

Томмазо только успевает прочесть надпись: «Маршрут № 1: к подножью Кансильо».

– Теперь осторожнее – дорогу развезло, – предупреждает Линда.

Несколько сотен метров по виноградникам и оливковым рощам, и появляется Голубой дом. Кажется, будто он парит между небом и землей.

Томмазо снижает скорость.

– Ты здесь живешь? – спрашивает он, потрясенный окружающим видом.

– Да. Этот дом принадлежал моим бабушке и дедушке.

– Потрясающее место, – Томмазо останавливает машину посреди дороги.

– Можешь парковаться, где хочешь. Хоть между теми двумя олеандрами.