Помоги проекту - поделись книгой:
В это время Гегель почти ничего не печатал, но благодаря нескольким верным криптографам записи его лекций публиковались в различных сборниках. Эти заметки представляют собой наиболее полное изложение его взглядов на эстетику и философию религии, а также печально знаменитую концепцию философии истории. Историю Гегель пытается свести к диалектическому процессу – впоследствии эта псевдоидея вернулась в трудах его последователя Маркса. Согласно такому подходу, история имеет цель (для Гегеля это божественная воля, для Маркса – коммунистическая утопия). Гегель прослеживает ползучее продвижение диалектики через песочные крепости времени. Империи прошлого – Китай, Древняя Греция, Рим – проложили путь Прусскому государству, высшей форме общественного устройства из всех существовавших на Земле (права которого неизмеримо превосходят права любого индивидуума).
«Мы увидим при рассмотрении истории философии, что в других европейских странах, в которых ревностно занимаются науками и совершенствованием ума и где эти занятия пользуются уважением, философия, за исключением названия, исчезла до такой степени, что о ней не осталось даже воспоминания, не осталось даже смутного представления о ее сущности; мы увидим, что она сохранилась лишь у немецкого народа в качестве его своеобразной черты. Мы получили от природы высокое призвание быть хранителями этого священного огня, подобно тому, как некогда роду Евмолпидов в Афинах выпало на долю сохранение элевзинских мистерий или жителям острова Самофракии – сохранение и поддержание возвышенного религиозного культа; подобно тому, как еще раньше мировой дух сохранил для еврейского народа высшее сознание, что он, этот дух, произойдет из этого народа как новый дух»[7].
Идея поступать с предыдущими хранителями «священного огня» высшего разума так, как поступали с ними нацисты в XX в., принадлежала, конечно, не Гегелю. Он пришел бы в ужас от тех мерзостей, что творили в Третьем рейхе во времена Гитлера. Но и та ерунда, которую он писал, на пользу делу, мягко говоря, не шла.
Гегель старался смотреть на историю с возможно более широкой перспективы и называл свой подход «всемирно-историческим». История виделась ему как процесс самореализации. Человечество вступило на путь интеллектуальной рефлексии и самопознания, постепенного понимания своего единства и цели. Осмысливая историю нашей самореализации как значимое целое, заявлял Гегель, мы вбираем все наше прошлое. Поэтому цель истории состоит в постижении смысла жизни и никак не меньше.
Прогресс, «понимание прошлого» (как будто его можно интерпретировать однозначно), смысл жизни – далекие от «всемирно-исторического взгляда», эти идеи нашли благодатную почву в Германии начала XIX в. Германские земли объединялись в единое государство, которому было суждено впоследствии стать сильнейшим в Европе; по континенту победоносно шагала промышленная революция; мир входил в золотой век научных открытий; а европейские империи распространяли свое влияние на самые отдаленные уголки планеты.
С точки зрения человека, живущего в конце XX столетия, все выглядит далеко не так. Прогресс уже не рассматривается как нечто неизбежное, и человечество даже примирилось с возможностью собственного исчезновения. Равным образом наука приобрела черты скорее Абсолюта, чем Духа. Объяснить такое развитие гегелевская теория истории не в состоянии (как и порожденная ею марксистская теория истории бессильна объяснить, почему никак не наступает «неизбежный крах капиталистической системы»). Мы больше не рассматриваем историю человечества как следование к некой цели по некоему предначертанному плану; для нас она скорее научный эксперимент, результат которого зависит по большей части от нас самих.
Особое видение истории, при всех его недостатках, не помешало Гегелю вынести и верные суждения. Едва ли не единственный среди мыслителей XIX в., он предсказал грядущий рост влияния Америки: «Америка есть страна будущего, в которой впоследствии… обнаружится всемирно-историческое значение»[8]. Маркс, Ницше, Жюль Верн – ни один великий пророк XIX в. ни словом не обмолвился о самом значительном изменении влияния на международной арене в ХХ столетии.
В 1830 г. Гегеля назначили ректором Берлинского университета, а годом позже король Фридрих-Вильгельм III наградил его орденом. Но ужимки мирового духа не давали философу покоя. В 1830 г. в Париже произошла очередная революция, и теперь Гегель уже не поспешил сажать «дерево свободы». Когда отзвуки событий во Франции докатились до Берлина и в городе началось народное восстание, Гегель слег в постель от одной лишь мысли о власти толпы. Через год Allgemeine Preußische Staatszeitung опубликовала статью, в которой философ подверг критике обсуждавшийся в английском парламенте «Билль о реформе» и выразил свое отношение к британской демократии.
По мнению Гегеля, британская конституция не шла ни в какое сравнение с «рациональными институтами» Прусского государства. А народное правление, даже в той жестко ограниченной форме, в которой оно существовало тогда в Великобритании, явно служило помехой на пути вальсирующего мирового духа («диалектический бостон»). Правительству нечего даже пытаться выразить волю народа. «Народ никогда не знает, чего хочет». Но даже эти высказывания показались прусским властям слишком революционными, и при повторной публикации статья вышла с сокращениями.
В 1831 г. Берлин пострадал от прокатившейся по Германии эпидемии холеры. Гегель переехал на лето в загородный домик. Но ничто, даже холера, не могло удержать его вдалеке от любимого лекционного зала. В ноябре он вернулся в Берлин и два дня подряд читал лекции, причем «с поразившими слушателей огнем и энергией выражения». (Биограф Гегеля Розенкранц приписал это не свойственное философу красноречие начинавшейся у него холере.) На третий день Гегель заболел, а днем позже – 14 ноября 1831 г. – мирно умер во сне, даже не подозревая, что его жизнь в опасности. Похоронили Гегеля, как он и завещал, рядом с Фихте. Теперь его могила на Доротеенштадтском кладбище, что к северу от центра города, считается национальной святыней.
Получив известие о смерти брата, Кристиана начала писать воспоминания, где рассказывала об их с Гегелем детстве в отчем доме. Рукопись она послала вдове Гегеля, а сама некоторое время спустя утопилась, войдя в реку.
Через пять лет на учебу в Берлин приехал Карл Маркс. В университете он познакомился с работами Гегеля. Восприняв главный тезис его идей, а затем и отреагировав на них соответственно, он синтезировал собственную философию – диалектический материализм. Такого будущего для мирового духа Гегель наверняка не предвидел.
Послесловие
Гегель хотел, чтобы его воспринимали всерьез, и это его желание исполнилось. Антидот гегельянства распространился по всей Европе, прививая философским отделениям университетов стойкое неприятие философского мышления. Гегельянство, с его трепетным отношением к существующему общественному порядку, было именно тем, что и требовалось вильгельмовской Германии и викторианской Британии. Гегель взял на себя огромный труд, сложив блистательно туманный гимн во славу буржуазного государства, сочинять который в противном случае пришлось бы кому-то другому. Гегелевская философия отвечала всем требованиям своего времени. Дисциплина и порядок, убежденность в необходимости упорного труда как такового, вера в благотворную природу страдания, защита жесткой, неколебимой системы, метафизические основы которой остаются за пределами понимания – все эти требования предъявлялись читателям Гегеля (не говоря уже о средних классах общества конца XIX в.). Глубоко продуманная, всеобъемлющая система напоминала масштабную, планетарных размеров игру в бисер, своего рода интеллектуальный вызов, привлекший внимание многих величайших умов того времени. Таковым гегельянство, вероятно, и осталось бы, но Европе не суждено было вступить в затяжной период стабильности еще одного средневековья, в котором диалектика играла бы роль интеллектуальной забавы, более важной даже, чем силлогизм.
Но так ли это? Попытки ввести общество в такую эпоху определенно предпринимались – в разной форме, но с одинаково ужасающими результатами. Тем не менее вину за эти чудовищные злодеяния нельзя возлагать на одинокого профессора в желтовато-сером халате. Он всего лишь путано и неясно выражался, они же – лгали. Его понимание мира свелось в итоге к изобретению интеллектуальной сказки; они же, не попытавшись понять мир, решили его изменить.
Некоторые рассматривают гегельянство как крайне усложненный платонизм. Платон верил в существование мира абстрактных идей, более важного, чем хаотичный мир частностей, в котором мы обитаем. Мир, который мы видим вокруг, реален лишь постольку, поскольку он включает в себя высшие, метафизические идеи. (Например, красный мяч заключает в себе абстрактные идеи красноты, округлости, упругости и так далее.) Но в гегельянстве простота платоновских идей трансформировалась в нескончаемый грохочущий цикл в стиле помпезных опер Вагнера.
Занимательно, что все эти старания не были, возможно, пустой тратой времени. Такого рода грандиозные метафизические системы могли, независимо от воли их создателей, служить некой исторической цели. Сходным образом, замысловатые методики алхимиков вдохновлялись метафизикой и интеллектуальной причудливостью, но они сохранили и развили идеи, сложившиеся впоследствии в химию. Подобного рода процесс происходил, вероятно, и в философии XIX столетия – ее метафизические системы поддерживали и двигали вперед самый амбициозный интеллектуальный проект: всеобъемлющее систематическое объяснение мира. Необходимая для такого процесса интеллектуальная алхимия продолжала развиваться в то время, когда современная наука пребывала в колыбели и не могла брать на себя амбиции такого масштаба. В конце концов, однако, верх взяла практичность. И теперь, отбросив диалектический метод превращения в золото базовых аргументов, мы уверовали в шаткий и взрывной инструментарий науки.
Гегельянство кичилось своей научной строгостью. Но диалектический метод, как мы уже видели, не был ни логичным, ни научным. Что еще хуже, гегельянцы верили в Абсолют, «основанный на структуре науки». Понимание Абсолюта как единственной высшей реальности вело к опасной недооценке и принижению значимости существующего мира и его обитателей. Индивид, в их представлении, есть нечто «в действительности не существующее, а представляющее собой лишь часть происходящего за гранью его понимания процесса. Напасти XX века имели политический характер, но именно вера в указанное выше представление была вызвавшей их бациллой.
Приложения
Из произведений Гегеля
Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно[9].
Итак, понятие философии возникает даже в нашем обыденном мышлении, которое начинается с наших непосредственных ощущений и желаний. Однако вскоре мы чувствуем потребность выйти за их пределы, стремимся к познанию чего-то несоизмеримо большего, чем мы сами, – бесконечного бытия и бесконечной воли. Об этом я уже говорил в «Феноменологии духа».
Время, подобно пространству, есть чистая форма чувственного восприятия, или интуиции. Оно является обязательным условием всякого непосредственного активного восприятия, то есть любого опыта и всего, что мы познаем через опыт. Природа – процесс, протекающий во времени и пространстве. Подчеркивая ее пространственный аспект, мы подразумеваем ее объективную природу; подчеркивая ее временной аспект, мы подразумеваем ее субъективную природу. Природа предстает перед нами как бесконечный и непрерывный процесс становления. Все возникает и исчезает во времени. Но вещи не просто существуют во времени, они сами по себе обладают временной природой. Время – это способ существования.
Логика есть наука о чистом рассудке и чистом разуме, о присущих им определениях и законах. Соответственно этому все логическое имеет три стороны: 1) абстрактную, или рассудочную; 2) диалектическую, или негативно-разумную; 3) спекулятивную, или позитивно-разумную. Рассудочность не идет дальше понятий в их твердой определенности и различии; диалектичность показывает эти понятия в их переходе и в их превращении друг в друга; спекулятивность, или разумность, схватывает единство понятий в их противоположности или же позитивное – в его разложении и переходе[10].
Все науки, за исключением философии, имеют дело с чем-то заранее определенным. В них предмет исследования известен еще до начала исследования. Науки собирают факты, интерпретируют их, а потом соотносят выводы с исходным материалом. Частным дисциплинам не нужно оправдывать необходимость изучения данного им материала. Существование математики, юриспруденции, медицины, зоологии, ботаники и т. д. естественным образом предполагает существование величины, пространства, числа, права, болезней, животных, растений и так далее…
В философии дело обстоит совсем по-другому. Эта наука начинается с сомнений и обсуждений… Философия открывается вопросом о себе самой.
Предмет философии и ее метод можно определить, только начав философствовать. Вопрос о предмете и методе философского мышления и есть тот основной вопрос, на который стремится ответить философия. В этом и заключается главная проблема. С одной стороны, философия должна начинать с изучения самой себя. С другой стороны, она не должна терять связь с внешним миром. Это необходимое соединение непосредственного и опосредованного и есть философия.
Опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно поучениям, которые можно было бы извлечь из нее.
…независимость от него [общественного мнения] есть первое формальное условие совершения чего-либо великого и разумного (как в действительности, так и в науке). Можно быть уверенным, что впоследствии общественное мнение примирится с достигнутым и превратит его в один из своих предрассудков.
В этом своем качестве всеобщей семьи гражданское общество обязано и имеет право надзирать за воспитанием детей и влиять на него, пресекая произвол и случайные намерения родителей, поскольку оно имеет отношение к способности человека стать членом общества, и особенно в тех случаях, когда воспитание совершается не родителями, а другими лицами.
Интересно, как воспримет твоя вольная, если не сказать анархическая, натура пытку в виде «испанских сапог», чем является мой метод, с помощью которого я заставляю дух двигаться?[11]
Что касается претензий философии на самостоятельный и даже высочайший интерес, то преподаватель должен помимо всего прочего безоговорочно признать, что философия имеет такое значение только для немногих.
…государство есть наличная, действительно нравственная жизнь… Государство является осуществлением свободы… вся ценность человека, вся его духовная действительность существует исключительно благодаря государству… Государство есть божественная идея как она существует на земле.
В истории мы имеем дело с тем, что было, и с тем, что есть; в философии же не с тем, что только было, и не с тем, что еще только будет, а с тем, что есть и вечно есть – с разумом, и этого для нас достаточно.
Нравственный мир показал лишь отошедший в нем дух, единичную самость как свою судьбу и свою истину. Но это правовое лицо имеет свою субстанцию и осуществление вне себя. Движение мира образованности и веры снимает эту абстракцию лица, и благодаря совершённому отчуждению, благодаря высшей абстракции субстанция для самости духа превращается сперва во всеобщую волю и, наконец, в ее собственность. Таким образом, здесь знание, по-видимому, стало, наконец, совершенно равным своей истине, ибо его истина есть само это знание, и всякая противоположность обеих сторон исчезла; и притом не для нас или в себе, а для самого самосознания. А именно оно овладело противоположностью самого сознания. Последнее покоится на противоположности достоверности себя самого и предмета; но теперь для него сам предмет есть достоверность себя, есть знание, – равным образом и достоверность его самого как таковая не имеет более собственных целей, следовательно, не находится более в определенности, а есть чистое знание.
Стихия наличного бытия всеобщего духа, который в искусстве есть созерцание и образ, в религии – чувство и представление, в философии – чистая свободная мысль, представляет собой во всемирной истории духовную действительность во всем объеме ее внутренних и внешних сторон. Она есть суд, потому что в ее в себе и для себя сущей всеобщности особенное, пенаты, гражданское общество и духи народов в их пестрой действительности, суть только как идеальное, а движение духа в этой стихии состоит только в том, чтобы изобразить это.
Далее, всемирная история не есть просто суд, творимый силой мирового духа, то есть абстрактная и лишенная разума необходимость слепой судьбы, но поскольку мировой дух есть в себе и для себя разум, для себя бытие разума в духе есть знание, то всемирная история есть необходимое только из понятия свободы духа развитие моментов разума и тем самым самосознания и свободы духа – истолкование и осуществление всеобщего духа.
История духа есть его деяние, ибо он есть только то, что он делает, и его деяние состоит в том, что он делает себя здесь – себя в качестве духа – предметом своего сознания, в том, чтобы постигнуть себя, истолковывая себя для себя самого. Это постижение есть его бытие и начало, и завершение постижения есть вместе с тем его овнешнение и переход. Вновь постигающий, выражаясь формально, это постижение и, что то же самое, возвращающийся из овнешнения к себе дух есть дух более высокой ступени по сравнению с тем, каким он был на ступени того первого постижения.
Когда иезуиты и католическое духовенство пожелали приучить индейцев к европейской культуре и к европейским обычаям… они поселились среди них и предписывали им как несовершеннолетним, что они должны делать в течение дня. И как ни ленивы были индейцы, они подчинялись… Эти предписания (в полночь колокольный звон должен был даже напомнить им об их супружеских обязанностях) в самом деле прежде всего вызвали пробуждение потребностей, являющихся побудительными причинами человеческой деятельности вообще.
Избранные высказывания о Гегеле
У Гегеля есть страницы, которые производят примерно тот же эффект в царстве мысли, что и стихи Малларме в царстве поэзии. Они будят воображение и сентиментальные чувства. Это не умаляет их ценности, а, напротив, даже повышает ее. Однако словесные наркотики и гипнотические формулировки не должны преподноситься нам под видом истины.
Мы, немцы, – гегельянцы, даже если бы никогда не было никакого Гегеля, поскольку мы (в противоположность всем латинянам) инстинктивно отводим становлению, развитию более глубокий смысл и более богатую значимость, чем тому, что «есть», – мы едва ли верим в правомочия понятия «бытия»[12].
Ключевые даты в истории философии
VI в. до н. э. Фалес Милетский положил начало западной философии.
Конец VI в. до н. э. Смерть Пифагора.
399 г. до н. э. В Афинах приговорен к смерти Сократ.
387 г. до н. э. Платон основал в Афинах Академию, первый в мире университет.
335 г. до н. э. Аристотель основал в Афинах Ликей – соперник Академии.
324 г. (н. э.) Император Константин переносит столицу Римской империи в Византий.
400 г. Блаженный Августин пишет свою «Исповедь». Поглощение философии христианским богословием.
410 г. Разграбление Рима вестготами знаменует начало «темных веков».
529 г. Император Юстиниан закрывает Афинскую академию. Закат эллинистической философии.
Середина XIII в. Фома Аквинский пишет комментарии к трудам Аристотеля. Эпоха схоластики.
1453 г. Разгром Константинополя турками, падение Византийской империи.
1492 г. Колумб достиг берегов Америки. Ренессанс в Италии (Флоренция), возрождение интереса к греческой культуре.
1543 г. Коперник публикует трактат «О вращениях небесных сфер», в котором математически доказывает, что Земля вращается вокруг Солнца.
1633 г. Под давлением Церкви Галилео Галилей вынужден отречься от гелиоцентрической теории.
1641 г. Декарт публикует «Размышления о первой философии». Начало современной философии.
1677 г. Смерть Спинозы делает возможной публикацию его «Этики».
1687 г. Ньютон публикует «Математические начала натуральной философии», где вводит концепцию гравитации.
1689 г. Локк публикует «Опыт о человеческом разумении». Начало эмпиризма.
1710 г. Беркли публикует «Трактат о принципах человеческого знания», в котором развивает идеи эмпиризма.
1716 г. Смерть Лейбница.
1739–1740 гг. Юм публикует «Трактат о человеческой природе», доводя эмпиризм до его логического завершения.
1781 г. Пробужденный Юмом от «догматического сна», Кант публикует «Критику чистого разума». Начало великой эры немецкой метафизики.
1807 г. Гегель публикует «Феноменологию духа», что знаменует расцвет немецкой метафизики.
1819 г. Шопенгауэр публикует труд «Мир как воля и представление», вводя в немецкую метафизику элементы индийской философии.
1889 г. Ницше, провозгласив, что «Бог умер», сходит с ума в Турине.
1921 г. Витгенштейн публикует «Логико-философский трактат», объявляя об «окончательном решении проблем» философии.
1920-е гг. Венский кружок разрабатывает логический позитивизм.
1927 г. Хайдеггер публикует «Бытие и время». Начало разрыва между аналитической и континентальной философией.
1943 г. Сартр публикует «Бытие и ничто», где развивает идеи Хайдеггера и кладет начало экзистенциализму.
1953 г. Посмертная публикация «Философских исследований» Витгенштейна. Расцвет лингвистического анализа.
Хронология жизни Гегеля
1770 г., 27 августа. Георг Вильгельм Фридрих Гегель родился в Штутгарте.
1781 г. Как и другие члены семьи, перенес тяжелую лихорадку. Смерть матери.
1788 г. Начинает изучать богословие в Тюбингенском университете, где знакомится с Гёльдерлином и Шеллингом.
1793 г. Окончив Тюбингенский университет, Гегель поступает на должность домашнего воспитателя в Берне.
1796 г. Гёльдерлин помогает Гегелю получить место воспитателя во Франкфурте.
1799 г. Умирает отец Гегеля, оставив ему небольшую сумму денег.
1801 г. Благодаря протекции Шеллинга получает место приват-доцента в Йенском университете.
1806 г. Завершает «Феноменологию духа» в день победы Наполеона при Йене.
1807 г. Становится редактором газеты в Бамберге.
1808 г. Становится директором гимназии в Нюрнберге.
1811 г. Женится на Марии фон Тухер.
1812 г. Публикует первую часть «Науки логики» (книга будет завершена четырьмя годами спустя).
1817 г. Публикует «Энциклопедию философских наук».
1818 г. Становится профессором философии в Берлинском университете.
1821 г. Выходит «Философия права».
1830 г. До глубины души потрясен известием о беспорядках в Берлине. Назначен ректором Берлинского университета.
1831 г., 14 ноября. Гегель умер в Берлине от холеры.
Хронология эпохи Гегеля
1770 г. Родились Гёльдерлин, Бетховен и Вордсворт.
1776 г. Английские колонии в Америке добились независимости от метрополии. США оформились как независимое государство.
1786 г. Смерть Фридриха Великого.
1789 г. Великая французская революция.
1793 г. Робеспьер возглавил правительство республики. Начало террора.
1804 г. Наполеон становится императором.
1806 г. Победа Наполеона в битве при Йене.
1813 г. Родился Рихард Вагнер.
1815 г. Наполеон потерпел поражение в битве при Ватерлоо и был сослан на остров Св. Елены. Великобритания окончательно подчинила себе Индию.
1819 г. Симон Боливар, лидер борь– бы за освобождение Южной Америки от испанского господства, провозгласил создание республики Великая Колумбия.
1821 г. Фарадей предложил принцип электродвигателя.
1825 г. Постройка первой в мире железной дороги общественного пользования. Стефенсон открывает линию «Стоктон – Дарлингтон».
Поделиться книгой: