Помоги проекту - поделись книгой:
На лоне бурной я свободы
Улыбку первую узнал;
Средь поэтических ущелий
О битвах мне так чудно пели –
И я под песни засыпал.
Не пробудил их голос громкий
Моих младенческих страстей; –
Казбек, увенчанный снегами,
Увижу я твоё чело,
Где небо светлое легло
С луной и с мирными звездами, –
И там, задумчивый певец,
Твоей пленённый красотою,
Помчуся отдохнуть мечтою
На твой блистательный венец.
Литературное прибавление к «Русскому инвалиду», 1838 г.
Русский штык
Стоит властительно трёхгранный часовой
На рубеже двух граней мира;
Он Божий ангел в годы мира,
Он Божий меч в године боевой.
Всегда, везде он царь! И на снегах Балканов,
У Сенских берегов и у Евфратских вод,
В игре за Тереком и в битве великанов
Ему достойнейший почёт.
Он любит нас, он наш! Не твёрдостью булата–
Славянским духом он могуч:
В нём русская душа; он русского солдата,
Бессмертья луч!
Но чу! Я слышу вас, завистливые дети,
Ораторы в боях, герои в кабинете.
Что? Плохо помнится вчера?
Что? Видно, зажили борьбы последней раны?
Так их напомнит троегранный
Под Бородинское «ура!».
Постыдный ваш побег осветит вновь пожаром;
Не сломится, небось – Сам Бог его сковал,
И русскому вручил, и, кажется, недаром
Судьбой земли его назвал.
«Современник», 1841 г.
Галей-Мирза
Галей-Мирза не знает страха;
Его рука верна, сильна:
Он рубит с одного размаха
От головы и до седла.
Всегда его стрела доходит,
Куда назначил верный глаз;
Кинжал раздора не заводит,
Но мстит всегда один лишь раз.
Галей отрёкся Магомета,
Хулит, смеётся над Аллой;
В стенах священных минарета
Не очищается мольбой.
Галей с гяуром дружбу водит,
Пьёт с жадностью вино и кровь –
И, презирая бурю, бродит
Угрюм и дик среди лесов.
Но в битве той, когда явился
Буонаберди* перед ним,
Галей дрожал, Галей склонился –
И был во прахе недвижим!
«Современник», 1841 г.
___________
Памяти М. Ю. Л.
Ещё столь полная и слёз и содроганья
Над урной славного поэта моего,
Россия тёплою улыбкою вниманья
Почтила юного преемника его.
Он поднял сладкие в народе песнопенья,
Наитием божественным горя,
И каждый стих его был гордою ступенью
Любимого бессмертьем алтаря.
А ты свершил подлейшего убийства
Свой святотатственный удар;
И жажды адской кровопийства,
Как демон злой, со смехом залил жар,
Не пощадив певца, ни струны золотые,
Ни русского ума надежды дорогие.
И что ж, доволен ли злодейством наконец?
Позорнейшим проклятием Отчизны?
Перед тобой блистательный мертвец
С рукою на груди, с улыбкой укоризны,
Облитый кровью, поверженный в пыли
И завещающий в наследье роковое
Тебе смертельных мук отчаянье немое,
С названьем каина, по всем концам земли.
Но вечный мир певцу, под снеговым Кавказом
У пятигорских струй! Пусть вечный ропот их
Тебя там усладит отрадным пересказом
О грустной памяти родных, друзей твоих!
И, может быть, твоих высоких вдохновений
Немногие следы пройдут из века в век,
И тихо опершись о сумрачный Казбек,
Утешен будет твой осиротелый гений.
А ты, отверженец людей!
Где б ни был ты, во всей вселенной
Поделиться книгой: