Помоги проекту - поделись книгой:
– Я абсолютно не против.
– Поработаете, мы к вам присмотримся, понаблюдаем и, если вы себя хорошо зарекомендуете, определим перспективу роста. Вижу, у вас возникает вопрос насчет зарплаты… Естественный вопрос, но, хм… несколько преждевременный. Мы вернемся к нему месяца через три, после испытательного срока, когда определится круг ваших обязанностей.
Под пристальным папашиным взором Катя смутилась и пробормотала, что деньги не главное, она все понимает и не возражает. Босс заметно повеселел и снова пустился в болтовню:
– Не понимаю, как же умудрились провалиться на экзамене? Из вашей школы, с такой подготовкой, с такими связями, по договору! Даже такого бездельника, как Серега, и того удалось пристроить, а вы производите впечатление умной, старательной девушки…
– Я же не по договору поступала,– объяснила Катя.– А в нашей школе и программы другие оказались. Представляете, в экзаменационных билетах партизаны есть, а в школьной программе…
– Погодите, так вы разве не в Сережином классе учились?
– Нет, мы с ним только вчера познакомились,– простодушно сказала Катя.– После экзамена по истории.
Сережин папа почему-то сразу перестал улыбаться, пробормотал нечто вроде «раздолбай чертов» и сухо спросил:
– И в какой же школе вы учились?
– Я закончила пятнадцатую школу города Пскова. С педагогическим уклоном,– уточнила Катя, думая, что это произведет на Босса положительное впечатление.
– Ну да, еще и иногородняя,– проворчал Босс. Лицо его более не выражало добродушия, стало таким же надменно-брезгливым, как в тот момент, когда Катя вошла в кабинет.
«Все пропало,– подумала Катя.– Сейчас он меня выставит».
С полминуты Босс размышлял. Катя ждала, затаив дыхание. У нее затекла спина, но сесть поудобнее она не осмеливалась.
– Как я уже сказал, коллектив у нас небольшой, и все строится на доверии,– наконец заговорил Босс, уставясь на Катю таким подозрительным взглядом, словно ожидал, что она сопрет у него со стола телефон.– Людей со стороны, чужих, о которых ничего не известно, я стараюсь не брать. Однако из нашего с вами разговора у меня сложилось впечатление, что криминальных наклонностей у вас нет. Надеюсь, что ни спиртным, ни наркотиками вы также не увлекаетесь?
Катя замотала головой.
– Имейте в виду: всё, что вы напишете в анкете, будет тщательно проверено нашей службой безопасности!
«Значит, все-таки берет!» – обрадовалась Катя.
– … Имейте также в виду, что вы – материально ответственное лицо. Это значит, за все имущество, находящееся во вверенном вам помещении, вы несете персональную ответственность. Примете всё по описи и так же по описи сдадите, когда закончится срок договора. За каждую недостачу платите из своего кармана. В первую очередь это относится к компьютеру…
Катя молча кивала. Она больше не чувствовала себя принцессой, скорее – Золушкой.
– …Парней не водить, гулянок не устраивать. Все это будет проверяться. Сейчас идите в отдел кадров, оформляйтесь. Потом – к завхозу. Он вам все скажет.
С последними словами Босс поднялся. Катя, догадавшись, что разговор окончен, вскочила со стула.
– И, кстати, приберитесь там,– добавил Босс, когда Катя, уже в дверях, открыла рот, чтобы попрощаться.– Пол вымойте, окна, половичок какой-нибудь постелите… в общем, наведите уют. Чтобы клиент сразу видел, что это нормальное помещение, а не бомжатник.
«Еще и уборщица,– мрачно думала Катя.– Может, еще и ремонт сделать?» Но язык уже сам говорил «спасибо» и «до свидания».
– Где у вас отдел кадров? – спросила Катя скучающего охранника на входе.
– Через внутренний двор направо. Работать у нас будешь?
– Вроде да…
– Хорошо. Хоть одно человеческое лицо появится. Смотришь целый день на эти хари из бухгалтерии…
– Я не здесь буду работать,– разочаровала Катя охранника,– а на Невском, пятьдесят два.
– Мансарда, что ли? – спросил охранник.
– Да. А откуда вы знаете?
Охранник многозначительно усмехнулся:
– Эту мансарду у нас в фирме все знают. Ты кем туда, кладовщицей, сторожем?
– Офис-менеджером.
– Значит, сторожем… – Охранник покосился на дверь приемной и вполголоса доверительно произнес:
– Нехорошее место эта мансарда. Она вроде как проклята. Там никто надолго не задерживается.
– И что же там такого плохого? – Катя на всякий случай немного отодвинулась.
– Нечисть там,– сказал охранник.– И не улыбайся: я своими глазами видел. Тебя как зовут?
– Катя.
– Так вот, Катя,– страшное это место. Особенно по ночам. Жалко мне тебе – как ты там одна? И защитить некому…
– Да уж как-нибудь,– отрезала Катя.
Знаем мы таких защитников!
– Не веришь,– сказал охранник.– А зря. Я тебе говорю: сам видел. Сам серый, мохнатый, глаза зеленые и горят. Прыгнул на стену и по стене, по отвесной, наверх побежал. Как паук.
– Может, это Кинг-Конг был? – язвительно сказала Катя.– Он девушку на плече случайно не тащил?
– Смотри, накличешь! – с каменным лицом предупредил охранник.– Последний сторож там только две недели и отработал. Потом сбежал. Даже зарплаты не дождался. А почему – не сказал. Не хотел, наверно, чтобы в дурку забрали.
– Спасибо за информацию,– вежливо сказала Катя.– Если встречу человека-паука – передам от вас привет.
– Я тебя предупредил,– пожал плечами охранник.
Беседа с Сережиным папашей оставила у Кати неприятный осадок. Намеки охранника хорошему настроению тоже не способствовали. Конечно, нелепым страшилкам о лазающем по стенам монстре Катя не поверила, но говорил же кто-то, что эту мансарду фирме никак не продать. Если там что-то неладно, это плохо. Ей ведь там жить. А с другой стороны, если мансарду продадут – где тогда будет жить Катя?
Глава пятая
О том, как Катю пытались соблазнить и чем все это кончилось
Однажды забрел охотник Вилле-Губошлеп в пещеру к троллихе. На запах забрел – уж очень вкусно из пещеры пахло.
– Ты зачем пришел? – спросила его троллиха.
– Э, нет! – воскликнул Вилле.– Так не годится – сразу с порога вопросы задавать! Ты меня сначала в дом пригласи!
– Ну заходи,– разрешила троллиха.– А теперь говори, зачем пришел!
– Какая ты быстрая! – сказал охотник.– Ты меня сначала накорми, напои, а уж потом спрашивай!
Накормила его любопытная троллиха собственным ужином.
– Ну теперь говори, зачем пришел!
Посмотрел сытый Вилле на троллиху: а ничего троллиха, телистая.
– Какая ты невежливая! – заявил он.– Нет уж, ты меня сначала рядышком уложи, а уж потом вопросами донимай.
Уложила его любопытная троллиха, да так неудачно: с первого удара – насмерть.
И опечалилась:
– Вот беда-то! Теперь никогда не узнаю, зачем человечек приходил!
«Домой» Катя вернулась в подавленном настроении. Сумрачная, пропахшая пылью мансарда с ее скрипучими полами и непонятными шорохами выглядела удручающе.
Кроме комнаты, уже «обжитой» Катей, в которой стояли кровать, стол с компьютером, еще один стол и полдюжины стульев, в мансарде было еще две. Одна заперта, вторая – довольно большая и совершенно пустая. Только на полу в углу стоял старый тяжелый телефонный аппарат с вертящимся диском.
В «жилой» комнате тоже был телефон, поновее. Окна комнат смотрели во двор-колодец. На Невский, вернее, на площадку-балюстраду выходило только окно кухни. Кухню и комнаты связывал довольно широкий коридор с аппендиксом, в который выходили двери ванной и туалета и ответвление в прихожую. В прихожей имелись вешалка и большое овальное зеркало. Общая площадь мансарды, если не считать запертой комнаты, составляла полсотни квадратных метров. Чтобы привести все это хотя бы в относительный порядок, надо потрудиться.
Катя пообедала вареными макаронами и решительно взялась за дело.
Девять часов спустя, в половине двенадцатого, Катя постелила у входа вымытую половую тряпку и без сил упала на кровать. Вокруг нее все сияло – пол, стекла в окнах. Лампочки, которые Катя тоже протерла, стали светить в два раза ярче. Таких понятий, как «пыль» и «грязь», в квартире больше не существовало. Пауки были изгнаны с потолка на площадку за окном, поскольку убивать их Катина мама считала дурной приметой.
«Хоть гостей принимай,– лениво думала Катя, с удовольствием оглядывая результаты своего труда.– Завтра еще занавески повешу… И вообще – составлю список, чего сюда надо купить, и отнесу на утверждение Боссу…»
Катины хозяйственные размышления прервал звонок в дверь, который мгновенно стряхнул с девушки всю сонливость.
Катя вскочила с кровати, взглянула на часы.
«Кого там принесло на ночь глядя?» – с беспокойством подумала она.
В памяти всплыли россказни охранника о покрытом серой шерстью монстре. Длинный резкий звонок снова повторился, как будто тот, кто стоял за дверью, очень спешил попасть внутрь. Катя, прогнав глупые мысли о монстре, подошла к двери и строго спросила:
– Кто там?
– Свои! – отозвался сиплый, но смутно знакомый голос.
Катя открыла дверь. К большому удивлению и отчасти радости, она увидела Сережу.
– Поздравляю с новосельем! – с порога закричал он, пихая Кате в руки тяжелый полиэтиленовый пакет. В пакете звякало и булькало.
– Спасибо,– ошеломленно поблагодарила Катя.– Вот это сюрприз! А почему так поздно?
– Праздновать никогда не поздно,– убежденно сказал Сережа. Вид у него был неестественно оживленный, щеки пылали, глаза блестели.
– Ты что, с какого-то праздника? – спросила Катя, заметив его слегка расфокусированный взгляд.
– Да все с того же, с нашего. Ха, это еще не рекорд. Помню, мы один раз четверо суток зажигали.– Сережа, не разуваясь, прошел в комнату.– Ух ты, как все классно стало! Теперь тут оттопыриваться можно по полной!
– Твой папа запретил,– сказала Катя.– Никаких гостей.
Сережа презрительно отмахнулся:
– Сморкался я на его запреты. Он мне ничего не сделает. («А мне?» – подумала Катя). Поорет и успокоится. Ну давай, накрывай на стол. Да прямо здесь накрывай, не на кухне же!
Накрывать оказалось нечего: в пакете была только литровая бутылка «Мартини бьянко» и бутылка водки.
– Так у тебя и пожрать ничего нет? – недовольно сказал Сережа.– Плохо, плохо ты подготовилась. Ну, на первый раз прощаю.
Сережа задумчиво погладил бутылку мартини.
– Вспомнил! Я ведь не просто так пришел, а по делу. Буду тебя учить правильно пить мартини. У тебя есть такие низкие бокалы без ножек?
– Нет, конечно! – язвительно ответила Катя.– И пить я не буду!
Сережа ее слова проигнорировал. Непринужденно уселся на кровать и принялся откручивать крышку мартини, продолжая трепаться.
– …Прихожу тут как-то в бар с одной девчонкой, делаю заказ – по двести мартини, а барменша меня спрашивает: вам чем разбавить, грейпфрутовым соком или апельсиновым? Я ей говорю – первый раз вижу, чтобы мартини разбавляли соком! А она мне, дура,– а я первый раз вижу, чтобы хлестали неразбавленное! Ничего не понимает! Ну что ты стоишь? Из горла нам, что ли, пить?
Катя пошла на кухню искать посуду.
«Зачем он приперся?» – подумала она, роясь в обшарпанном пенале.
Развлекать пьяного Сережу у Кати не было ни малейшего желания. Но ведь и выставить его нельзя. Нехорошо. Как-никак это он ее сюда устроил.
Бокалов не нашлось, стаканов и стопок – тоже. Катя взяла две чайные чашки, принесла в комнату и поставила на табуретку, а сама села на другую, подальше от гостя. Не смущаясь неподходящей посудой, Сережа разлил мартини, чокнулся с Катей, одним глотком выпил полчашки, с комфортом развалился на кровати.
– Ты чего не пьешь? Давай, смелее. Не хочешь – как хочешь, а я выпью, чтобы добро не пропадало. Сейчас выпью – и проверю, как ты тут за квартирой следишь. Не украла ли чего…
– Что?! – вспыхнула Катя.
Сережа заржал, довольный собственным остроумием.
– Шучу, чего ты сразу надулась? Шуток не понимаешь! У вас в Пскове все такие тормозные?
– Идиотские шуточки,– обиженно проворчала Катя.
Настроение у нее совсем испортилось.
– Кстати, ты почему отцу не сказал, что я из Пскова? – вспомнила она.
– Ха, разумеется, не сказал. Он бы тебя в жизни сюда не впустил. Я ему наплел, что ты – моя одноклассница. Из хорошей семьи. Это у него задвиг насчет семьи. Мол, хочешь пожить одна, так сказать, личной жизнью. Здорово я его развел, да?
Катя промолчала. У нее промелькнула мысль, как было бы замечательно, если бы Сережа забрал свое мартини и ушел восвояси.
Но Сережа явно обосновался в мансарде надолго.
– А чего у тебя тут есть? – спросил он, осматривая помещение.– Где музыка? Видик есть? А почему нет? Так пойди и купи! Магазин аудио-видео, между прочим, через дорогу. Я советую домашний кинотеатр, только непременно с сабвуфером, иначе никакую музыку будет не послушать толком. И не потанцевать, кстати. Вы чего в Пскове слушаете? Небось «Ласковый май»?
– «Ласковый май?» – Катя и не слышала о такой группе.– Нет, мне «Сплин» нравится. Земфира… «Глюкоза» кое-что… Еще Ник Кейв, «Murder ballads»… А что сейчас слушают в Питере?
– Мне, честно говоря, по фиг, что слушать,– пренебрежительно отозвался Сережа.– Я больше автомобилями увлекаюсь…
Сережа оживился и принялся рассказывать о новой отцовской машине, потом о машине отца своего приятеля, потом о той машине, которую отец купил бы ему на совершеннолетие, если бы не был такой жадной сволочью…
Катя сидела, зевала, смотрела, как в бутылке падает уровень жидкости, и мечтала о том моменте, когда мартини иссякнет и Сережа наконец исчезнет из ее дома.
– Ты чего там, заснула, что ли? – пробудил ее от грез Сережин голос.– С табуретки вот-вот свалишься. Пересаживайся сюда!
«И вправду, усну и свалюсь»,– подумала Катя и пересела. То, что это опрометчивое решение, она поняла сразу, но было уже поздно.
– Вот была бы музыка, мы бы с тобой потанцевали,– мечтательно объявил Сережа, ухватив Катю за талию потной рукой.– Белый танец при свечах… У тебя свечи есть?
Поделиться книгой: