Родители без границ. Секреты воспитания со всего мира

Сорок-пятьдесят дней в году школьники проводят в автомастерских, салонах красоты и других местах, где они могут своими глазами увидеть, как люди применяют на практике полученные знания. Подобный опыт «очень мотивирует», а ведь именно отсутствие заинтересованности в учебе – одна из основных проблем, с которыми сталкиваются педагоги, занимающиеся «трудными» детьми.

Программа стартовала четыре года назад, и школьники из Сипоо, принимавшие в ней участие, успешно завершили обучение. Раньше, по словам Ханны, каждый четвертый скорее всего был бы отчислен. Она с большим воодушевлением говорила о том, насколько эффективной оказалась индивидуальная работа с проблемными учениками. «Даже если бы мы спасли только одного, оно бы того стоило. Потратив немного времени и денег сейчас, мы многое меняем в будущем. В Финляндии мы считаем, что каждый независимо от происхождения, социального положения и жизненной ситуации достоин того, чтобы получить хорошее образование».

В этом состоит финский парадокс. В Америке родителей интересуют успехи ребенка, они волнуются в первую очередь о его будущем. В Финляндии каждое решение, принятое в рамках системы образования, направлено прежде всего на создание равных – в смысле наилучших – условий для всех учеников.

Некоторые политики заявляют, что США не стоит ориентироваться на слишком маленькую и однородную Финляндию. Но доктор Линда Дарлинг-Хэммонд с ними не согласна: в маленькой Финляндии живет столько же людей, сколько в Миннесоте. Паси Саалберг, генеральный директор Центра международной мобильности и кооперации при финском Министерстве образования и автор книги «Финские уроки: чему финская реформа образования может научить мир», пишет, что тем, кто оправдывает свои проблемы национальной неоднородностью, стоит обратить внимание на иммигрантов, которые учатся в Финляндии: на тестах Международной программы контроля за образованием они опережают школьников-иммигрантов из других стран в среднем на пятьдесят баллов.

Основное отличие Америки от Финляндии – не этническое разнообразие, а нищета. В США, по данным ЮНИСЕФ, за чертой бедности живут 23,1 % детей. В Финляндии – всего 5,3 %. В этой стране люди верят, что нельзя чему-то научить человека, если его базовые потребности не удовлетворены. Говоря словами одного финского учителя, «на голодный желудок математику не усвоишь». И пока США не организуют эффективную систему поддержки всех учеников, многие дети обречены на неудачу, несмотря на все старания.

Самое главное – финским детям не мешают просто быть собой. Когда Пяйви была маленькой, взрослые позволяли ей самой решать, с кем дружить и чем заниматься; теперь у нее трое своих детей (пяти, девяти и одиннадцати лет), и Пяйви старается быть ответственной мамой. По утрам дети сами идут на остановку школьного автобуса через небольшую рощицу; мама не провожает их даже зимой, когда светает довольно поздно. После уроков дети играют с друзьями. Пятилетняя дочка говорит Пяйви: «Мам, я к подружке!» – и убегает. Пяйви не всегда знает, где ее дети, но относится к этому совершенно спокойно. Они занимаются спортом – футболом, хоккеем и лыжами, – но без принуждения. «В таком возрасте это должно прежде всего приносить удовольствие, – говорит Пяйви. – И пусть не ограничиваются чем-то одним, иначе как они найдут то, что им действительно нравится?» На англоязычном родительском форуме она с удивлением прочитала, что американские родители не решаются оставить ребенка младше четырнадцати лет одного на катке. В Финляндии никому и в голову не придет присматривать за такими большими детьми. Здесь родители придерживаются мнения, что у ребенка должна быть своя жизнь.

В Финляндии детей не оберегают от ответственности – и в этом состоит важнейший принцип финского воспитания. Мне довелось пообщаться с учениками средней школы в городке Кауниайнен, и во время нашей беседы один шестнадцатилетний парень сказал: «Родители не говорят нам, что делать. Они предлагают варианты, рассказывают о собственном опыте, приводят примеры из жизни, но окончательное решение остается за нами. Если родители навязывают детям свое мнение и свои желания, в этом ничего хорошего нет. Когда ребенка заставляют учиться на инженера или отправляют в балетное училище только потому, что мама с папой хотят реализовать собственные амбиции, возникают серьезные проблемы. Поэтому мы очень ценим их веру в нашу самостоятельность».

В Америке, Китае и Южной Корее родители боятся, что без их помощи дети не смогут выстоять в условиях жесткой конкуренции. Выбрать для ребенка правильные увлечения, решить, как он будет проводить свободное время, убедиться, что информация, которую он получает, ему не навредит, – вот далеко не все задачи, которые мы упорно берем на себя. В идеале мы хотели бы нанести на жизненный путь наших детей пошаговую разметку и убрать с него все камни. Может быть, тогда мы вздохнули бы спокойно. Во время поездки по Финляндии Сара Эпплгейт посещала библиотеки и каждый раз интересовалась подбором книг и списком разрешенных сайтов, поскольку в Америке взрослые привыкли считать себя бдительными стражами на пути в мир знаний. Финны смотрели на нее с легким недоумением. В Финляндии куда спокойнее относятся к тому, какую информацию потребляют дети, и не пытаются на всякий случай запретить все потенциально опасное.

«Это удивительно, учитывая, как здесь заботятся о подрастающем поколении», – рассказывает Сара. Дошкольники, играющие в парке, в обязательном порядке надевают жилеты со светоотражателями, чтобы их можно было заметить издалека. Государство по максимуму обеспечивает детей всем необходимым: едой, жильем, одеждой, качественной медициной и образованием. «В младших классах преподаватели внимательно относятся к каждому ученику и стараются предупредить возможные проблемы, вместо того чтобы бороться с последствиями», – говорит Сара. Но, окружая детей заботой, взрослые постепенно нагружают их ответственностью, которая способствует развитию самостоятельности. Именно так Сара описала финский подход к воспитанию. «В США мы боимся давать детям свободу выбора. Вдруг они ошибутся?..»

После поездки в Финляндию отношение Сары к преподаванию изменилось. В частности, она поняла, что ее ученикам необходимо больше времени проводить на свежем воздухе. «Нужно выгонять их из класса каждые сорок пять минут. До приезда в Финляндию я не верила, что это работает. А учителя твердили: “С ними будет невозможно справиться, если они не побегают!” И теперь в конце урока я сама говорю детям: “На улице не минус двадцать, идите погуляйте”».

Общение с финскими родителями и педагогами для меня также не прошло даром. Конечно, мне запомнились здоровые школьные обеды и полноценные перемены, но куда большее впечатление произвела установка на свободу, равенство и творчество.

Благодаря поездке в Финляндию я четко осознала, что в первую очередь необходимо удовлетворять основные потребности детей: в хорошей еде, эмоциональной поддержке, прогулках на свежем воздухе, разнообразных ежедневных занятиях. Я поняла, что «научить учиться» не менее важно, чем вложить в голову необходимые знания или воспитать слепую покорность. И я убедилась, что, лишь дав детям свободу и позволив им самостоятельно открывать этот мир и следовать своим интересам, мы поможем им развить гибкость ума и творческое мышление, необходимые в XXI веке.

Кирси, благодаря которой Бенджамин не бросил скрипку, дала нам понять, что принуждение – это тупиковый вариант. Родители под давлением общества пытаются сделать все от них зависящее, чтобы подготовить детей к взрослой жизни, но мои сыновья и дочери упираются каждый раз, когда я пытаюсь им что-то навязать. Таким образом, я снова и снова убеждаюсь в бесперспективности подобных методов. Прежде всего мы должны показать детям, что процесс обучения может быть интересным и увлекательным, и пробудить в них тягу к знаниям. Нужно ставить перед ними достижимые цели, чтобы они ощутили радость успеха, нужно верить в их способности и таланты – и не бояться возлагать на них большие надежды. Ведь важно даже не то, что они узнали. Важно само стремление к знаниям – и радость от их применения в жизни.

Часть четвертая

О детском характере

Глава 9

Воспитываем доброту: дети, которым не все равно

Проработав не один год психологом в летнем лагере, Эллен думала, что ее ничем не удивить. Попадались грубые и невоспитанные дети, были и такие, кто не стеснялся поднять на нее руку. Конечно, глупо ожидать идеального поведения от пяти-шестилетних детей, ведь многие из них только учатся делиться, внимательно относиться к окружающим, ждать своей очереди и слушать, когда другие говорят. Но в тот день Эллен пришлось особенно тяжко: новичок по имени Гарри все время перебивал других детей и отнимал вещи у психолога. Когда все сели в круг, он стал говорить ребятам, что они скучные, и хвастался тем, как много знает. Стоило Эллен взять книгу с картинками – и Гарри тут же встал перед ней, чтобы другим ничего не было видно. Потом притащил пакет с чипсами и потребовал, чтобы воспитательница его открыла. Поведение мальчика было настолько вызывающим, что и дети, и взрослые старались держаться от него подальше.

В конце дня Эллен попыталась поговорить с мамой Гарри, Бриджет. «Ой, знаю, он такой импульсивный! – со смехом заявила она. – Прямо как щенок. Но у него очень высокий IQ!» Эллен не в первый раз встречала родителей, которые гордились интеллектом своих детей и не обращали внимания на то, как отвратительно те себя ведут. В разговоре с психологом такие родители либо принимались защищать своих «импульсивных» чад, либо пожимали плечами и твердили, что развить индивидуальность ребенка важнее, чем научить его сопереживать. А многолетний опыт Эллен подтверждал: пока Бриджет не признает, что поведение Гарри доставляет людям неудобства и не дает ему завести друзей, ничего не изменится.

Большинство родителей хотят, чтобы их дети были добрыми и сознательными. Хотя у всех у нас разные критерии приемлемого поведения (мама Гарри, например, искренне считает, что беспокоиться ей не о чем), вряд ли кто-нибудь обрадуется, если его вызовут в школу или детский сад из-за того, что ребенок грубит и нарушает дисциплину. Проблема в том, что родители зачастую сами плохо представляют, как воспитать в детях сознательное отношение к окружающим. Кто-то делает акцент на хороших манерах: постоянно напоминает ребенку, что надо быть вежливым, при помощи наводящих вопросов («Какую чудесную игрушку тебе подарили! Что надо сказать?») или прямых указаний («Ай-ай-ай, ты зачем его/ее стукнул (а)? Попроси прощения!»); требует, чтобы тот говорил «пожалуйста», если хочет добавки, и старательно прививает правила этикета – рассказывает о важности рукопожатий, учит смотреть в глаза собеседнику и говорить «Приятно познакомиться». Мы учим детей быть вежливыми, полагая, что таким образом воспитываем в них доброту, ведь хорошие манеры позволяют детям проявить уважение и участие.

Другие родители – такие, как Бриджет, – напротив, считают, что правила вежливости старомодны и бессмысленны, они только мешают энергичным и самостоятельным детям, поскольку загоняют их в формальные рамки. Хизер Шумейкер, автор книги «Можно не делиться», подчеркивает, что формальное «извини» зачастую позволяет детям выкрутиться из неприятной ситуации, не задумываясь о последствиях своих действий, и не имеет никакого отношения к искреннему раскаянию.

В 1960-1970-е традиционные ценности (включая вежливость) стали казаться чересчур консервативными; на первый план вышли самооценка и персональный рост, людей последовательно убеждали, что личное счастье важнее. К тому времени многие родители, педагоги и социологи задумались о том, что не следует связывать детей социальными условностями – свобода самовыражения принесет им куда больше пользы. Казалось бы, логично: чем заставлять ребенка подчиняться формальным правилам, лучше разобраться в мотивах его поведения.

Сегодня американские родители (особенно те, что считают себя прогрессивными и свободными от предрассудков) полагают навязывание детям правил поведения отголоском устаревшего авторитарного воспитания. Неискренние извинения ни к чему не приведут. Куда полезнее будет вместе с ребенком разобраться в том, что он сделал не так, и постараться это исправить: если ты толкнул товарища, а он упал и поранился, то сбегай принеси пластырь. Подход сам по себе здравый, он помогает детям проникнуться состраданием. Но по сравнению с большинством других культур американцы в своем отказе от социальных условностей и норм зашли слишком далеко.

В 1970 году главной целью большинства первокурсников в США был поиск смысла жизни; в 2005-м практически все студенты в первую очередь хотят заработать много денег. За последние тридцать лет сопереживание уступило место эгоцентризму, и сегодня многие сталкиваются с «серьезным недостатком вежливости».

Ричард Вайсбурд, семейный психолог, преподающий в Гарвардской магистратуре, и автор книги «Родители, которыми мы хотим стать», обратился к старшеклассникам нескольких американских школ с просьбой рассказать, чего они хотят от жизни, распределив цели по степени важности. Две трети принявших участие в опросе на первое место поставили личное счастье; оказалось, мало кто стремится быть неравнодушным членом общества. И дети уверены, что родители одобрили бы их выбор. Пообщавшись с ними, Вайсбурд обнаружил, что старшеклассники не ошиблись. В отличие от старшего поколения, современные родители ясно дают понять своим детям, что счастье важнее доброты.

Как за несколько десятилетий все успело так измениться? Это прекрасно, что мы воспитываем независимых мыслителей, которые осознают свое право на счастье. Плохо, что в какой-то момент эгоизм подрастающего поколения перешел все границы. Обесценив вежливость и поставив индивидуальное выше общего, мы забыли научить наших детей доброте.

Как важно быть вежливым

Я выросла в семье корейских иммигрантов, и мама с детства обучала меня традиционной культуре гостеприимства. Еще совсем маленькой я знала, что надо вежливо здороваться с людьми, которые приходят в твой дом. Ведь так мы показываем человеку, что рады его видеть. В Корее вы выказываете уважение к гостю (в особенности если он старше вас по возрасту или по положению), произнося традиционное приветствие, угощая его в первую очередь и провожая до двери, когда он уходит.

Я была очень стеснительным ребенком, и родители понимали, как трудно мне здороваться с людьми, которых я едва знаю. К счастью, они не настаивали. Быть вежливым и радушным хозяином в понимании корейцев значит стараться по мере возможности услужить гостю, и я делала что могла. Со временем я начала понимать, что для некоторых наших корейских знакомых, еще не проникнувшихся американской культурой, этого мало. Они объясняли, как важно использовать правильные выражения и жесты, а я не понимала, в чем смысл этих формальностей. В конце концов я выросла в Америке, где никто не учил подростков демонстрировать уважение к старшим.

Когда у меня появились свои дети, я поняла, что хочу воспитать их добрыми и отзывчивыми. Но не знала, как этого добиться. И дело было не в том, что я сама – дитя двух разных культур. Даже многие «чистокровные» американцы, слыша взаимоисключающие мнения на этот счет, похоже, окончательно запутались.

Для начала я попыталась разобраться, в чем заключается доброта лично для меня. Вежливость, способность думать о других и осознавать последствия своих действий, умение сострадать и раскаиваться в собственных ошибках – вот что сразу пришло мне в голову. Но когда я негромко напоминала сыну о том, что нужно здороваться или говорить «спасибо», другие мамы советовали не волноваться, ведь он еще совсем маленький. «Зачем просить прощения, если ты не понимаешь, что натворил? Я не вижу в этом смысла», – сказала моя подруга. По ее мнению, вежливые слова не имеют никакого отношения к доброте; более того, заставляя сына извиняться, я тем самым проявляю неуважение к малышу. Научить ребенка сочувствию можно только на собственном примере; глядя на родителей, он рано или поздно сам решит вести себя правильно. Вместо того чтобы навязывать ему «спасибо» и «пожалуйста», нужно помочь малышу разобраться в собственных эмоциях, обсуждая с ним его переживания. Другая подруга посоветовала научить сына фразе «мне нужно пространство» на случай, если другой ребенок будет его отпихивать. А третья подруга на моих глазах кинулась утешать свою трехлетнюю дочку после того, как та нарочно швырнула деревянную игрушку в голову моему двухлетнему сыну. Эта мама искренне считала, что, только пережив вместе с ребенком его агрессивные чувства, она сможет научить его состраданию.

Я в то время была не слишком опытной мамой и только присматривалась к различным методам воспитания, но ясно понимала, что подобное смещение акцентов и невнимательность к окружающим до добра не доведут. Дети вокруг меня росли не чуткими и вежливыми, а жестокими и зацикленными на себе. Вот какую картину я наблюдала на чьем-то дне рождения.

Десятилетняя Грейси, проворная и спортивная, в ответ на просьбу бабушки поднять что-то с пола, не сказав ни слова, убегает в другую комнату.

Шестилетняя Кейли требует, чтобы ее покормили немедленно.

Девятилетний Джон и его семилетний брат Николас постоянно перебивают взрослых, хвастаются, обижают других детей, бросают мусор на пол или суют кому-нибудь в руки, вместо того чтобы отнести в ведро.

Десятилетний Кевин вопит: «Дайте мне первый кусок торта!» – хотя это вовсе не его день рождения, и сразу становится центром внимания.

Семилетняя Молли ни с того ни с сего заявила своей подруге Лайле: «Мне надоело с тобой играть». Когда мама Лайлы рассказала об этом Еве, маме Молли, та ответила, что ее дочь «всего лишь была честной». Еву не смутил тот факт, что Лайлу могли задеть слова подруги: в конце концов она всегда учила дочку уважать собственные чувства и не стесняться их выражать.

Родители опускаются до уровня детей, общаются с ними как ровесники, позволяют им грубить взрослым, не думать о последствиях, оскорблять друзей, вести себя прилично, только если самим хочется, – и думают, что таким образом научат их быть искренними и правдивыми. В результате дети считают себя центром вселенной и ставят свои желания превыше всего. А мы усугубляем проблему, оправдывая их поведение: объясняем, что сегодня у ребенка плохой день или что он просто честный и говорит то, что думает.

Вот к чему привела ошибочная тактика – позволять детям делать что вздумается, в надежде, что рано или поздно они сами захотят поступать как надо. Малыши, которым взрослые не обозначают рамок, настойчиво проверяют мир и окружающих на прочность. Именно родители должны установить для детей правила и научить взаимодействовать с окружающими, принимая во внимание не только собственные, но и чужие чувства и потребности. Это поможет детям стать счастливее: доказано, что сострадательным и великодушным людям легче строить отношения и находить поводы для радости.

Люди рождаются добрыми

Дети рождаются и сразу вступают в общение. Контактируя с родителями, они учатся сопереживать. Множество исследований (да и собственный опыт) подтверждают, что малыши подражают чужим эмоциям: заслышав плач других детей, они сами начинают плакать; увидев равнодушное или недовольное лицо матери, огорчаются. Мы инстинктивно помогаем им общаться, отвечая на улыбки и умильные рожицы, эмоционально реагируя на агуканье и первый лепет. Тесная связь с родителями становится первым кирпичиком будущего альтруизма. Элисон Гопник, психолог из Беркли, в книге «Малыш-философ» пишет: «Возможно, младенцы не делают различий между своей и чужой болью… Мыслители и духовные авторитеты разных эпох полагали, что, стирая границы между собой и другими, мы укрепляем нравственность».

На сегодняшний день доказано, что младенцы обладают врожденным нравственным чувством. В то же время они активно исследуют мир и постепенно узнают, как он устроен. Дети появляются на свет с собственными представлениями о мире – ученые называют это «каркасом ожиданий», – но обладают поразительной гибкостью ума: взаимодействуя с окружающей средой и другими людьми, они впитывают информацию и перестраивают мышление в соответствии с полученными знаниями. Врожденные представления меняются – иногда к лучшему, иногда нет.

В недавнем исследовании малышам в возрасте около полутора лет показывали двух танцующих кукол-жирафов. Затем появлялся человек с тележкой, полной игрушек, и раздавал их жирафам. Сначала оба получили по одной игрушке, потом одному досталось две. Во втором случае три четверти детей дольше смотрели на экран – неравномерное распределение игрушек явно привлекло их внимание. Затем малышам показали двух женщин с игрушками и пустой коробкой. Сначала игрушки складывала в коробку только одна женщина, но обе получили награду. Затем складывали обе – и награда тоже досталась обеим. Дети больше заинтересовались первой сценкой, чем второй. Оба эксперимента показывают, что даже у таких малышей есть представление о честности и справедливости.

Но одного врожденного чувства недостаточно – это ведь только начало. Руководитель исследования, Стефани М. Слоун из Иллинойсского университета, объяснила мне, что хотя детям и присуще чувство справедливости, но родители «должны его стимулировать и объяснять ребенку, что такое хорошо, а что плохо. Одного врожденного чувства недостаточно, особенно когда оно вступает в конфликт с интересами малыша. Например, он знает, что надо поделиться печеньем с друзьями, но это не так-то просто, если тебе самому хочется его съесть, – говорит Слоун. – Я хочу сказать, что иметь взгляды и поступать в соответствии с ними – далеко не одно и то же. Ребенку не всегда легко вести себя правильно, даже если он знает, что должен сделать».

И здесь очень многое зависит от родителей. Формулируя нравственные ценности своей семьи или своей культуры, они очень сильно влияют на мировоззрение ребенка, на его понимание хорошего и плохого. Конечно, представления о правильном и неправильном разнятся даже в пределах одного общества. В одной семье родители, желая помочь нуждающимся, работают волонтерами в приютах для бездомных и бесплатных столовых, а в другой ограничиваются ежегодными пожертвованиями. «От этих нюансов во многом зависит, насколько чутким и отзывчивым вырастет ребенок», – говорит Слоун. Иными словами, малыши невольно берут с нас пример, усваивая то, что для нас на самом деле важно. Если родители не жалеют не только денег, но еще и времени и сил, значит, другие люди этого действительно заслуживают.

Маленькие дети радуются, совершая добрые поступки. Исследование, проведенное университетом Британской Колумбии, показало, что малышам больше нравится угощать других, чем получать угощение. На самом деле они даже больше радовались, когда ничего за это не получали. Значит, уже в таком возрасте детям ведома ценность бескорыстного поступка. И не стоит чрезмерно хвалить вашего малыша за то, что он научился делиться: награда, даже словесная, в этом случае подавляет великодушные порывы.

Но как на врожденные нравственные установки влияют внешние факторы? Кросс-культурное исследование выявило связь между изначальным желанием поступать хорошо и культурным контекстом, то есть представлениями, приобретенными в ходе общения с окружающим миром. В эксперименте приняли участие трех– и пятилетние дети из Китая, Перу, Фиджи, США и Бразилии. Ученых интересовало, как чувство справедливости проявляется во время раздачи другим конфет и других сладостей. Кое в чем результаты совпали (независимо от страны проживания пятилетние дети делились охотнее, чем более младшие), но показали разный уровень личной заинтересованности. Малыши, с рождения наблюдавшие за тем, как окружающие вместе строят дома, обрабатывают землю, готовят, едят и уважают коллективные ценности, проявляли большую честность при дележке. Наибольший (и практически одинаковый) уровень личной заинтересованности показали две группы: нищие беспризорники из Бразилии и выходцы из американского среднего класса.

Доброта и твердость характера: ищем баланс

Многие родители совершенно справедливо полагают, что очень важно научить детей постоять за себя. Умение говорить, что думаешь, обязательно пригодится им в жизни. Дети должны понимать, что не всегда нужно мириться с происходящим только ради соблюдения приличий. Это становится особенно важным в ситуациях, затрагивающих морально-этические проблемы: например, если с ребенком жестоко обращаются дома или унижают и оскорбляют в школе. Самостоятельно мыслящий человек должен уметь выступить против круговой поруки, давления сверстников и авторитета взрослых, когда происходит то, что, на его взгляд, не очень хорошо или вообще морально неприемлемо.

Да, мы должны научить наших детей не стесняться высказывать свое мнение в критических случаях, чтобы постоять за себя и других, но мы же несем ответственность за то, чтобы в обычной обстановке они следили за своими словами. Если мы назовем все правила поведения лицемерием и объясним ребенку, что его чувства всегда должны стоять на первом месте, мы тем самым внушим ему: внимание к окружающим и забота о других людях – это личные причуды, а не основополагающий принцип поведения в человеческом обществе.

Когда родители учат детей в любой ситуации оставаться искренними, но при этом не объясняют, что такое деликатность и такт, то фактически убеждают их, что следует быть честным, даже если это может кого-нибудь обидеть. Десятилетняя Натали, погруженная в свои мысли, прошла мимо учителя, едва произнеся что-то в ответ на его приветствие. Девочка была слишком занята собой и не видела в этом ничего дурного, ведь родители внушили ей, что она имеет полное право не обращать внимания на окружающих. Несомненно, умение переступать через условности в серьезных ситуациях – очень важный навык. Но дети должны усвоить, что это именно экстренная мера, а не норма поведения.

Как важно здороваться

Вежливость японцев давно уже стала притчей во языцех. В этой стране родители даже не задумываются о том, что манеры могут помешать ребенку быть собой. После переезда в Японию мы довольно быстро усвоили, как важно научить детей правилам хорошего поведения.

Приветствия – связующий элемент японского общества и очень важный ритуал, помогающий социализации ребенка. Едва овладев человеческой речью, малыши учатся правильно здороваться. Родители и педагоги понимают, что сначала дети будут стесняться, и ни в коем случае на них не давят. Однако продолжают их учить и позволяют самим решать, когда здороваться, а когда нет. В Японии люди верят, что «сначала учится тело, а затем уже разум и сердце». Воспитатели активно помогают детям усвоить ритуал приветствия, на собственном примере показывая, как надо себя вести, и разыгрывая сценки общения.

Уроки начинаются с торжественного приветствия: двое детей встают перед классом, здороваются и кланяются, призывая всех к тишине. Перед едой японцы говорят «итадакимасу» («сейчас я буду пировать»), после еды – «госисусама симасу» («спасибо за эту еду»). Прежде чем войти в чужой дом, они произносят «ояма симасу!» («простите!»), а уходя из гостей – «ояма симасита!» («спасибо за прием!»). В начальной школе, куда ходили мои дети, была даже «приветственная команда»: группа учеников и учителей вместе с директором каждое утро стояла у входа и здоровалась со всеми, кто пришел.

Я выросла в Америке и не привыкла к церемониям. Неторопливые формальные приветствия поначалу казались мне нелепыми, а обязательные фразы несколько сбивали с толку. Я не понимала, зачем нужно так много пустых слов; какой урок извлекут мои дети из бесконечного повторения заученных выражений? Разве не лучше проявить искренность и сказать то, что действительно думаешь?

Мне потребовалось время, чтобы осознать важность приветствий и других вежливых оборотов: в Японии с их помощью демонстрируется забота об окружающих. Они напоминают детям и взрослым, что мы не одни в этом мире, что есть и другие люди, заслуживающие нашего внимания. Я поняла это благодаря Наоко, деятельной маме из родительского комитета, который следил за охраной школы, решал транспортные проблемы учеников и назначал приветствующих на входе. Наоко объяснила, что безопасность, транспорт и приветствия не просто так находятся в ведении одного комитета.

Первые две недели каждого семестра четыре расположенные по соседству школы организуют общие «приветственные команды». Члены родительских комитетов стоят на дороге и здороваются со всеми, кто идет мимо: с бизнесменами, с женщинами, спешащими на работу, с мамой, везущей малышей на велосипеде. «Наша главная цель – показать детям, как важно здороваться, – говорит Наоко. – И одновременно таким образом мы проверяем, сколько в районе чужаков. Преступники не сунутся к нам, если будут знать, что родители и соседи стоят на страже порядка». Приветствия помогли японцам сплотиться после разрушительных землетрясений и цунами 2011 года и последующей ядерной угрозы. Это помогало жителям одной местности узнать друг друга, знакомиться с жителями другой местности и в случае необходимости прийти на помощь. После катастрофы телевизионную рекламу сменили сообщения государственных служб, напоминавшие людям о том, как важно здороваться.

Приветствия не только укрепляют общественную солидарность, но и снижают уровень преступности. Производственный анализ показал, что в 2009 году количество ограблений банков в США сократилось почти вдвое. Для этого всего лишь потребовалось нанять «встречающих», которые здоровались с каждым посетителем.

Пожив в Японии какое-то время, я поняла, что вежливо приветствовать людей так же важно, как внимательно слушать собеседника или замолкать на несколько секунд перед едой. Здороваясь, мы сообщаем людям, что они нам небезразличны. Такие церемонии могут показаться чепухой, но они заставляют детей быть внимательнее к окружающим и не дают зацикливаться на собственном «я». Ежедневные приветствия в некотором смысле сродни медитации, только цель ее – хотя бы ненадолго забыть о себе и переключиться на внешний мир.

Американки любят обращать внимание детей на предметы и их свойства («Посмотри, какая большая лодка!», «Скажи, какого цвета игрушка?»), чтобы пробудить любознательность; японские мамы призывают ребенка думать о людях и их чувствах. С годами эта разница подходов дает себя знать: американские дети нередко пропускают просьбы окружающих мимо ушей, а японские осознают, как важно отвечать, когда к тебе обращаются. Как призналась моя знакомая по имени Орие, она постоянно внушала дочерям: всегда ставь себя па место другого. Орие считает, что только так можно научить ребенка сопереживать.

Японцы не устают напоминать детям, что чуткость и предупредительность помогают существовать в гармонии с окружающими. Когда малыши ссорятся или обижаются, взрослые просят их представить, что чувствует другой человек, и поразмыслить, почему он поступил так, а не иначе. Дисциплину в школе воспитывают, призывая учеников думать, как их действия отразятся на товарищах. В младших классах раз в неделю проводится «урок хорошего поведения», когда дети обсуждают, хорошо ли, например, дразниться или обижать маленьких.

«Быть вежливым – значит понимать, что ты не пуп земли», – говорит молодая мама Эрико. Она старалась на собственном примере показать детям, как важно проявлять участие к другим людям. «Это заставляло меня внимательнее следить за собственным поведением», – улыбается она. Поскольку японцев с детства приучают думать о чувствах окружающих и оценивать ситуацию с разных точек зрения, со временем это становится второй натурой. Они стремятся предвосхитить потребности других в отличие от американцев, озабоченных только собственными проблемами. Такие качества, как предупредительность и тактичность, в Стране восходящего солнца являются признаками социально зрелой личности. Кто-то сказал, что «в Японии вежливость граничит с телепатией», и я склонна с этим согласиться.

Ритуалы учат сочувствию

«Ты мне не нравишься», – вдруг заявляет восьмилетняя Элиза своей соседке по парте – третьекласснице Лили. А когда Лили начинает плакать и учительница делает Элизе замечание, та возражает: «Но это же правда!» Элиза – яркий пример ребенка, воспитанного с убеждением, что честность важнее доброты и хороших манер.

Шон Смит, психолог и отец пятилетней дочери, к подобному образу мышления относится резко отрицательно. Он не раз слышал, как родители говорят: «Мой ребенок будет уважать взрослых только в том случае, если взрослые будут уважать его», но ему такой подход кажется неприемлемым. Смит убежден, что в связке «сопереживание – хорошие манеры» первичны именно манеры. «Крайне сложно быть вежливым, если не думаешь о других людях, – говорит он. – Маленькие дети не понимают, зачем нужно соблюдать правила приличия и считаться с окружающими, но учатся этому, глядя на взрослых».

Шон и его жена часто говорят с дочкой о вежливом поведении. Недавно на детской площадке мальчик не пустил ее к игровому снаряду. Девочка спросила родителей, как лучше всего поступать в такой ситуации. «Это непростые вопросы, но мы не имеем права уходить от ответа. Без фундаментального представления о хороших манерах и уважении наш ребенок вряд ли научится добиваться своего, не ущемляя интересы других, – рассуждает Шон. – Она могла бы отпихнуть того мальчика в сторону или отступить, но ни тот ни другой вариант не пойдет им на пользу».

Как психолог Шон регулярно сталкивается с парадоксом: действия могут опережать чувства. «Мы привыкли верить в примат желаний и чувств над действиями, но это не всегда верно. Если мешкать в ожидании, когда у нас возникнет желание что-то сделать, мы рискуем досидеться до депрессии и невроза». Действительно, прося прощения, дети поначалу могут и не чувствовать себя виноватыми. Порой они вообще не понимают, что происходит и зачем это нужно. «Но постепенно они нарабатывают навыки социального взаимодействия, и в какой-то момент до них доходит смысл этих условностей. Мы не должны отмахиваться от правил поведения только потому, что они якобы заставляют детей лицемерить. Дети просто учатся. Вслед за словами придет и осознание».

А Ричард Сеннет, профессор Нью-Йоркского университета и автор книги «Вместе: обычаи, радости и искусство взаимодействия», пишет, что «ритуалы… превращают объекты, жесты и простые слова в символы». Эти символы понятны почти всем и позволяют выразить больше, чем кажется на первый взгляд.

Когда Натали не ответила на приветствие учителя, она скорее всего не хотела быть невежливой. Возможно, она просто не понимала, как ей следовало себя вести. Если нет навыка, дети теряются и не знают, что делать в определенных ситуациях. В то время как в обществе, где ритуалы и формулы являются неотъемлемой частью жизни, каждому ясно, чего от него ждут. Вежливость не ограничивает свободу, а наоборот, раскрепощает. Ребенок, усвоивший формулы любезности, – как актер, который заучил реплики до автоматизма и может сосредоточиться непосредственно на игре.

Для детей, еще не слишком хорошо ориентирующихся в тонкостях социальных отношений, кодовые фразы – это страховочная сеть. Импульсивный ребенок, часто попадая впросак, постепенно научится применять нужные слова в нужное время, а стеснительный и не слишком уверенный будет чувствовать себя спокойнее, зная, что от него требуется в конкретной ситуации.

Нет ничего страшного в «формальности» вежливых оборотов. Дело не в самих словах: с их помощью мы демонстрируем неравнодушие к людям. В любезные, пусть и шаблонные фразы («рады вас видеть», «спасибо, что заглянули», «приятного аппетита») мы вкладываем более глубокое, понятное обеим сторонам значение: «Я вас вижу, вы для меня не пустое место». Когда подобные формулы пронизывают повседневную жизнь, дети постоянно ощущают себя равноправными участниками социальных отношений. Игнорируя нормы поведения, мы лишаем их этой возможности – и посылаем соответствующий сигнал.

Прививая ребенку хорошие манеры, побуждая его правильно здороваться и прощаться, мы исподволь внушаем ему: ты не один на этой планете, люди должны заботиться друг о друге. Видя, как приятно человеку, к которому проявили внимание, ребенок усваивает: нельзя принимать как данность ни дальнего, ни ближнего, следует показать им, как мы их уважаем и ценим.

Наука жить в обществе

В разных странах вежливость принимает разные обличия. В Америке при встрече пожимают друг другу руку, во Франции и Италии целуют в щеку. В Корее дети привыкают к сложным формам приветствий, особым для каждого из членов большой семьи (к старшей сестре матери, к старшему брату отца, к бабушке со стороны папы и дедушке со стороны мамы), поскольку знание социальной иерархии – кто кому кем приходится – является признаком воспитанного человека. Во Франции взрослые перебивают друг друга, считая, что это добавляет живости в разговор. В Германии для выражения благодарности достаточно простого «спасибо», тогда как в Америке это считается невежливым.

В большинстве стран хорошие манеры делают детей привлекательными в глазах взрослых. Памела Друкерман в книге «Французские дети не плюются едой» с восхищением рассказывает, что родители во Франции уделяют особое внимание тому, чтобы научить детей правильно здороваться, не перебивать взрослых и вежливо вести себя в обществе.

Ребенок должен ориентироваться в традициях своей культуры и владеть социальными навыками, понятными его соотечественникам. Конечно, формулы вежливости не везде одинаковы. Элис Седар, профессор французской культуры Северо-Восточного университета и бывший корреспондент «Фигаро», объясняла мне за чашкой кофе, что жить среди людей – это искусство. «Во Франции ему придают огромное значение, – заявила Седар. – В отличие от США, где родители воспитывают у детей индивидуализм в ущерб вежливости. Французы считают это серьезным заблуждением».

С тех пор как мои родители уехали в США, в Корее многое изменилось, но кое-что осталось прежним: детям с ранних лет прививают хорошие манеры. «Мне кажется, когда воспитываешь ребенка, очень важно развивать его личность, – объясняет одна мама-кореянка. – Мы не ленимся снова и снова повторять детям, как себя вести, и не скупимся на похвалу, чтобы они гордились собой».

В Германии, стремящейся к здоровому равновесию между личной жизнью и работой, деликатность воспитывается за счет каждодневных, искренних и теплых человеческих контактов. Джейн родилась в США, но вот уже больше пяти лет живет с мужем и тремя детьми на юго-западе Германии. «Думаю, главная разница между немецким и американским подходом к воспитанию в том, что в Германии детей готовят к жизни в обществе». Действительно, здесь даже малышам предоставляют возможность наработать навыки социального взаимодействия. В дошкольных учреждениях детей не делят на возрастные группы, поэтому дети учатся по-доброму относиться к тем, кто младше, и тянуться за старшими. «Пяти-шестилетние ребята с радостью возятся с малышами, помогают им справиться со сложными игрушками, вместо того чтобы отпихнуть в сторону и сделать все за них», – говорит Джейн.

Бритта, мать двоих детей, – немка; приехав в Америку, она обратила внимание на то, как по-разному проводят свободное время люди немецкой и американской культуры. В Германии друзья с семьями часто заглядывают друг к другу в гости без предупреждения; по выходным немцы навещают родственников, приглашают близких на кофе с пирогом, помогают организовать вечеринку по случаю дня рождения или крестин или вместе отправляются на велосипедную прогулку. Когда Бритта попыталась как-то в воскресенье зайти с пирогом к соседям в Бостоне, оказалось, что у всех уже запланированы неотложные дела. В то время как в Германии, где совместный досуг является культурной нормой, люди охотно тратят время на укрепление отношений с окружающими, и это в свою очередь способствует воспитанию детей в атмосфере добра и взаимной ответственности.

Как нам всем стать добрее

Аманда старательно напоминала своим стеснительным детям о том, что надо здороваться с Кэти, регулировщиком, которая каждый день помогала им переходить дорогу. Сначала они отнекивались и запинались, но потом заметили, как радуется девушка, – и приветствие стало славной традицией. Мелинда, мать троих детей, до поступления в колледж почти каждое лето проводила во Франции и привезла оттуда обычай, который со временем укоренился в ее собственной семье: по утрам Мелинда целует малышей и спрашивает, хорошо ли им спалось. Именно с этого начинался день в принимающей семье, и Мелинда до сих пор с теплой улыбкой вспоминает маму-француженку, которая не скупилась на внимание.

Исследования показывают, что дети лучше учатся вежливости, когда родители не только регулярно напоминают о ней, но и дают возможность применять на практике. Стоит рассказать ребенку, почему хорошо быть вежливым, – это только усилит его мотивацию. Мы можем заранее объяснить, что именно ему следует делать («Надеюсь, ты будешь хорошо вести себя в ресторане, не станешь стучать вилкой по столу и скажешь “спасибо” официантке, когда она принесет наш заказ»), и время от времени ненавязчиво напоминать об этом. Если мы не забудем заранее предупредить ребенка, что нужно поздороваться, он будет чувствовать себя увереннее. Иногда за грубостью малыша скрывается обычная растерянность. Дети пока нетвердо знают, как себя вести, и задача взрослых – мягко, но настойчиво их направлять.

Мало кому нравится раз за разом просить ребенка вытереть со стола, повесить одежду в шкаф, поставить игрушки на место и слышать в ответ «Это не я разлил сок», «Это не моя одежда» и «Это не я их разбросал». Дети считают, что если не они устроили беспорядок, то и убирать не им. Но чем отчетливее они понимают, что являются частью чего-то большего, будь то семья, класс или футбольная команда, тем охотнее заботятся о других и учитывают их потребности. Воспитывая в ребенке внимание к окружающим, мы помогаем ему жить с ними в согласии.

У нас в семье манерам уделяется особое внимание, ведь нам приходится лавировать между двумя культурами. Я уже убедилась в том, как важно напоминать детям: каждое «пожалуйста» и «спасибо» радует соседей, учителей, продавцов, регулировщиков и официантов и, быть может, заряжает хорошим настроением на весь день. В то же время я не требую, чтобы малыши моментально освоили тонкости этикета. Действовать нужно последовательно, но не перегибать палку. Это непросто, но я постоянно напоминаю себе, что отзывчивость и такт мы культивируем в себе на протяжении всей жизни. Я ведь и сама не всегда бываю вежлива. Недавно я сорвалась на детей, когда они не ответили на мой вопрос, а потом вспомнила, что и сама, сидя за компьютером, время от времени теряю связь с окружающим миром. В любом случае важно усвоить: соблюдая правила вежливости, столь различающиеся по всему миру, мы транслируем друг другу свое участие и сочувствие.

Ученые выяснили, что трехмесячные младенцы предпочитают лица их собственной расы; в одиннадцать месяцев им нравятся люди, которые едят то же, что они, а годовалые охотнее учатся у тех, кто говорит с ними на одном языке. Многие культуры, например японская, дополнительно подкрепляют это естественное желание проявлять особую симпатию к тем, кого мы знаем и с кем взаимодействуем ежедневно, при помощи социальных ритуалов и формул. Впрочем, не стоит забывать про обратную сторону медали: насколько японцы любезны и внимательны друг к другу, настолько закрыты для чужих. Людям, приехавшим в Страну восходящего солнца, не стоит рассчитывать, что их примут с распростертыми объятиями – особенно тех, кто не знает языка. Социальный же идеал американцев – открытость и толерантность, детей учат принимать и уважать даже тех, кто совсем на них не похож, и в этом смысле США может стать примером для других стран.

Элис Седар отметила, что при всей безукоризненности манер французских детей (особенно по сравнению с американскими) ее всегда впечатляли дружелюбие и отзывчивость взрослых американцев. «Очень приятно, когда юноша или девушка обращаются к тебе с вопросом: “Чем я могу вам помочь?” – рассказывала Седар. – Пассажиры в бостонском метро ведут себя намного участливее, чем в парижском. Молодой американец, например, куда охотнее уступит место пожилому человеку».

Дело тут в следующем: поскольку американские дети не скрывают своих чувств, они не стесняются приходить на помощь незнакомцам. Значит, можно добиться и большего – научить их проявлять это участие ко всем, включая самых близких, кого именно в силу этого дети воспринимают как данность. Научив детей в уважительной форме отстаивать собственную точку зрения, корректно выражать свои мысли и не выплескивать эмоции, мы сделаем им настоящий подарок. Ведь люди обычно лучше относятся к тем, кто с ними учтив, да и самому человеку приятнее быть добрым и участливым. Прививая детям доброту и умение сочувствовать, мы сделаем этот мир чуть светлее.

Глава 10

Опасность инфантилизма: как воспитать чувство ответственности

Дженни, работающая одинокая мать четверых детей, покупала продукты в магазине, когда позвонил ее средний сын Том, весь в слезах. Через пять минут у него начиналась футбольная тренировка, и Том хотел узнать, где она пропадает. Он кричал в трубку: «Ты не положила мне никакой еды! Теперь я должен два часа бегать на пустой желудок!»

Дженни бросилась домой, чтобы отвезти Тома на тренировку, хотя он вполне мог дойти до стадиона пешком. Сев в машину, мальчик продолжал возмущаться. Мама предложила ему перекусить фруктами, которые она купила. «Тогда я опоздаю!» – взвизгнул он. Вылезая из машины, Том обозвал Дженни дурой. Она сказала: «Не смей так со мной разговаривать! Домой доберешься сам», – и уехала.

Дома Дженни снова и снова прокручивала в голове случившееся. Тому одиннадцать лет. Он мог сам приготовить пару бутербродов. И просто напомнить ей про тренировку. Он не должен был грубить ей. В то же время Дженни чувствовала себя виноватой из-за того, что заставила его возвращаться пешком. Он и так голодный, что же будет после двухчасовой тренировки на жаре? Наверное, она поступила слишком жестоко. В конце концов она встретила Тома на машине и сказала, что отвезет его домой, если он потом подумает и напишет три других варианта своего поведения. Том согласился.

Будучи доброй и заботливой мамой, Дженни изо всех сил старается уважать своих детей и не забывать, что у них тоже есть права. Она разрешает им распоряжаться свободным временем на свое усмотрение, но в итоге это приводит к тому, что они часами сидят за компьютером, без зазрения совести переложив на маму все домашние дела. И ей некого в этом винить, кроме себя. Дженни столкнулась с проблемой, знакомой большинству американских родителей: как помочь детям, но в то же время не избаловать их? И что нужно делать, чтобы вырастить ответственных и самостоятельных взрослых?

Заниженные ожидания

Я уверена, что многие родители не раз оказывались в схожей ситуации: вместо того чтобы открыть холодильник и взять себе еду, дети сердятся, что им не подали обед; злятся, когда мы не бросаем все дела, чтобы помочь им с домашним заданием; скандалят, когда не успеваем подвезти туда, куда они прекрасно могут дойти сами. Естественно, подобная беспомощность приводит нас в замешательство, ведь мы в их возрасте были гораздо самостоятельнее. и все же сегодня никого не удивит, когда шестилетняя девочка протягивает маме пальто – повесить на вешалку, третьеклассник вручает родителям рюкзак – пусть донесут до дома, а подростки садятся за стол в полной уверенности, что еда возникнет на тарелке сама собой. После обеда они спокойно оставляют грязную посуду, после душа бросают мокрые полотенца на пол и отдают мусор взрослым, чтобы те выбросили его в ведро. В странах, где даже малышей приучают убирать за собой, помогать на кухне и ходить в школу и обратно без сопровождения, родители скорее всего с недоумением посмотрели бы на американцев, которые воспитывают беспомощных детей. А мы, конечно, злимся, переживаем, но в конце концов смиряемся.

Американские дети не всегда были такими. В 1950-м одиннадцатилетний Филипп жил с родителями в маленькой квартире в Бруклине, сам заводил будильник, чтобы не проспать, готовил себе завтрак и уходил в школу. После занятий он помогал младшей сестре и ее друзьям перейти оживленное шоссе и отводил домой, где разогревал обед, потому что мама была на работе. Сделав уроки, Филипп катался на велосипеде или шел рыбачить, причем он сам заботился о своем «железном коне», удочке и наживке. Мальчик ходил в магазин на углу за хлебом и молоком – это тоже были его обязанности. Он часто ездил на метро в Манхэттен, чтобы навестить отца, а если родители записывали его к врачу, то садился в троллейбус и отправлялся в поликлинику. В колледже Филипп познакомился с Лори, которую тоже с детства приучили заботиться о себе и о своих вещах, помогать по хозяйству и присматривать за младшими. Потом они поженились, и у них родился сын Дэвид – мой будущий муж.

Точно так же росли мои родители в послевоенной Корее на другом краю света. Стирали одежду, бегали на рынок за тофу и проростками бобов, заботились о младших, чистили обувь отцу, следили за своими вещами и сами добирались куда нужно.