Московская великая битва – оборона. Часть 2

Москва. Конный комендантский патруль на улице Горького

Между 30-й и 16-й армиями образовывается 8-километровый разрыв, закрыть который нечем. По телефону генерал Д. Д. Лелюшенко просит командующего Западным фронтом:

– Дайте хоть одну дивизию.

Генерал армии Г. К. Жуков отвечает коротко и ясно:

– У фронта резервов сейчас нет. Изыщите у себя.

В это время. Гитлер приказывает войскам: всякая попытка выхода русских должна подавляться силой. По его указанию формируется специальный инженерный батальон для подрыва Кремля. Фашистские изверги создают даже специальную «Зондеркомандо Москау» для массовых убийств москвичей. В газетах, которым предстояло выйти 2 декабря, Геббельс приказывает оставить пустые места для срочных сообщений о взятии Москвы (к. 7).

В течение дня 24 ноября. 78-я дивизия отражает атаки немецких танков и мотопехоты непосредственно на Волоколамском шоссе. Главные силы дивизии держат оборону в 12–14 километрах западнее города Истра, а противник, обходя справа и слева, приближается к реке Истра южнее и севернее этого города. Дивизия оказывается в «мешке», горловина которого близ западных предместий Истры является очень узкой. Весь день фашистские танки и мотопехота пытаются именно здесь перерезать горловину и превратить «мешок» в «котел». Для того, чтобы выполнить эту задачу, им достаточно пройти с севера на юг всего лишь 2 километра. Мизерное, можно сказать, расстояние – полчаса ходу прогулочным шагом. Однако танки, мчавшиеся на боевой скорости, не могут преодолеть его и за целый день. Мало того, даже сотни-другой метров этого клочка земли не уступают наши бойцы фашистам.

В обход на врага

Бой прекращается с наступлением темноты. Смолкает орудийная канонада, наступает передышка (к. 40).

В этот же день. Командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков приказывает организовать контрудар на Солнечногорск и освободить город. Организацию контрудара командарм поручает 3-му кавалерийскому корпусу генерала Л. М. Доватора, усилив его стрелковым и артиллерийским полками.

В это же время. Сначала наступление пошло успешно. Кавалерийская дивизия генерала И. А. Плиева почти полностью уничтожает 240-й пехотный полк. Остальные части корпуса также продвигаются вперед.

Исса Александрович Плиев

В этих боях проявляет храбрость и мужество начальник штаба 53-й кавалерийской дивизии полковник А. И. Радзиевский. Когда пехота и танки противника прорвались в расположение штаба дивизии, А. И. Радзиевский умело организовывает оборону. Хорошо показали себя в критический момент работники штаба и политотдела корпуса. Встретив мощный огневой заслон, неприятель не выдерживает и поворачивает обратно, оставив на поле боя несколько десятков убитых автоматчиков.

Алексей Иванович Радзиевский

Тогда же. Кавалерийский корпус Л. М. Доватора хотя и не смог полностью выполнить поставленной задачи ввиду больших потерь и значительного превосходства сил противника, но его контрудар помешал фашистам развить наступление в сторону Москвы. К тому же выиграно время для сосредоточения резервов на этом важном направлении.

Оказание помощи раненому бойцу

Л. М. Доватор (слева) изучает дальнейший план действий кавалерии

В тяжелых оборонительных боях кавалеристы показали образцы мужества и стойкости. Из-за недостатка в армии высокоподвижных войск (танковых) командарм часто использует кавалерийский корпус как маневренную ударную силу, перебрасывая его на угрожаемые участки. И кавалеристы своими смелыми действиями сдерживают врага, наносят ему огромные потери (к. 32).

В этот день. Основные силы 3-й фашистской танковой группы продолжают развивать наступление в направлении Дмитрова и Яхромы с целью овладеть переправой через канал имени Москвы. Здесь образовывается новый разрыв между флангами 30-й и 16-й армий.

В это же время. Оперативная группа генерала Ф. Д. Захарова отходит на восток, ведя тяжелые бои с превосходящими силами противника. Она делает все возможное, чтобы сдержать, замедлить продвижение врага.

Каждый рубеж обороны воины отстаивают с беспримерным мужеством и стойкостью, нанося врагу тяжелые потери. Несмотря на героизм советских воинов, главные силы немецких 3-й и 4-й танковых групп наносят удар на Яхрому и Красную Поляну и подходят к столице нашей Родины – Москве в 27-ми километрах (к. 14).

Тревожно в Москве. Все с надеждой ждут новостей, прислушиваясь к радио.

Вторая половина дня 24 ноября. В районе Каширы разгораются жаркие бои. Несмотря на сравнительно малые силы, защитники Венева выполняют свою боевую задачу. Истребив десятки танков и сотни солдат и офицеров противника, они срывают его план выйти к Серпухову и Кашире, захватить мосты через Оку.

Для развития успеха в сторону Каширы немецкое командование не может выделить достаточно крупные силы: фашистские войска сковываются упорной обороной частями Красной Армии в районе Тулы, Венева и других пунктов. В результате удар на Каширу осуществляет лишь одна танковая дивизия. Передовому фашистскому отряду не удается прорваться к южной окраине города, поскольку здесь его встречает уничтожающий огонь зенитного артиллерийского дивизиона под командованием майора А. П. Смирнова (к. 14).

К вечеру 24 ноября. В район Каширы выдвигается 2-й кавкорпус генерала П. А. Белова и 112-я танковая дивизия полковника А. Л. Гетмана. Их цель развернуться фронтом на юг, разбить противника в районе Каширы и отбросить его в южном направлении.

Белов Павел Алексеевич

В это же время. Сталин принимает решение о переброске под Москву резервов Ставки, расположенных в Поволжье – от Чебоксар до Астрахани. Причем поставленные войскам задачи носят чисто оборонительный характер. Так, Верховный Главнокомандующий приказывает «не допустить выдвижения противника»: 10-й армии – на Рязань, 26-й – в направлении Коломны, 61-й – в направлении Ряжск, Раненбург (Чаплыгин).

Наряду с этим против ударных танковых группировок врага развертываются свежие силы: 30-я армия получает четыре стрелковые и кавалерийскую дивизии, 5-я и 16-я армии – две стрелковые дивизии и пять стрелковых бригад (к. 36).

Оценку военного положения на фронтах маршал Жуков Г. К. в своих мемуарах характеризует так:

«Не помню точно какого числа – это было вскоре после тактического прорыва немцев на участке 30-й армии Калининского фронта и на правом фланге 16-й армии, – мне позвонил И. В. Сталин и спросил:

– Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю Вас это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

– Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

– Это неплохо, что у Вас такая уверенность, – сказал И. В. Сталин. – Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые Вы просите. Они будут готовы в конце ноября, но танков пока мы дать не сможем.

Через полчаса мы договорились с А. М. Василевским о том, что формируемая 1-я ударная армия будет сосредоточена в районе Яхромы, а 10-я армия – в районе Рязани» (к. 13).

Вечер 24 ноября. «Вечером 24 ноября – вспоминал командующий 16-й армией К. К. Рокоссовский – мы уже были в Пешках. Около одной избы стоял танк Т-34. В комнате нашли группу офицеров, среди которых я увидел генералов И. П. Камеру, А. В. Куркина. Стоял шум. Все обсуждали создавшееся положение, и трудно было разобраться, что тут происходит.

Оказалось, что товарищи посланы сюда штабом фронта для уточнения обстановки. Пожимая мне руку, генерал Камера сказал:

– Хватит рассуждать, прибыл тот, кто отвечает за участок обороны, не будем ему мешать.

Стали разбираться. Из доклада офицера нашего штаба выяснилось, что севернее деревни Пешки имеются незначительные силы из группы генерала Ревякина да несколько танков, расположившихся непосредственно у шоссе. Соединения и части 16-й армии еще не вышли в назначенные моим приказом районы, штаб поддерживал с ними связь по радио.

Не успел я отдать распоряжение командиру танкистов уточнить, кто же прикрывает шоссе, как начался обстрел деревни артиллерийским огнем. Один из снарядов угодил в наш дом, пробил стену, но не разорвался внутри».

О дальнейшем командующий 16-й армией вспоминает так: «Вечером к нам вбежал офицер связи. Он доложил, что немецкие танки вошли в деревню по шоссе, автоматчики двигаются по сторонам, обстреливая дома.

В такую переделку мы еще не попадали. Пришлось соображать молниеносно. Первая мысль: «Где же войска, прикрывавшие выходы из Солнечногорска?…» Вторая: «Где наши машины, целы ли?…» (Мы их оставили на южной окраине).

Вышли из избы. Стали осматриваться. В деревне то впереди нас, то в стороне рвались снаряды. Некоторые проносились со свистом и мягко шлепались о землю или ударяли в постройки, в заборы, но не разрывались. По-видимому, это были болванки, которыми стреляли немецкие танкисты».

«…Убедившись, что, блуждая под носом у противника, мы пользы никакой не принесем, я решил сразу отправиться в штаб армии и оттуда управлять войсками, сосредоточивавшимися на солнечногорском направлении.

В Льялово Малинин доложил, что уже несколько раз Жуков и Соколовский запрашивали, перешли ли в наступление войска армии под Солнечногорском. Дело в том, что командование фронта изменило задачу, поставленную мною снятым с истринских позиций войскам: им надлежало не обороняться у Солнечногорска, а наступать и выбить противника из города. Задача эта стала известна, когда соединения уже двигались форсированным маршем и, конечно, на организацию наступления времени не оставалось» (к. 20).

Характерно, что в динамике боев московского сражения многие распоряжения не поспевают за событиями и доходят до войск, не соответствуют новой обстановке. В результате выходит часто так, что приказ выражает лишь горячее желание, не опиравшееся на реальные возможности войск.

В это же время. Потеряв здравый смысл, противник, не считаясь с потерями, усиливает свои атаки на левом фланге 16-й армии, пытаясь кратчайшим путем через Истру прорваться к Москве. В ударную группировку на этом направлении входит и эсэсовская моторизованная дивизия «Рейх».

Мужественные воины 78-й стрелковой дивизии А. П. Белобородова, 18-й стрелковой дивизии П. Н. Чернышева и танкисты 146-й танковой бригады подполковника И. И. Сергеева насмерть встали на своих рубежах. Отважные воины 78-й стрелковой дивизии наносят мощные удары по дивизии «Рейх», входящей в состав 4-й танковой группы. Бои идут с переменным успехом.

Эсэсовцы, прорвав оборону стрелкового батальона капитана Н. А. Уральского, выходят к огневым позициям 1-й батареи 159-гор артиллерийского полка 78-й стрелковой дивизии в районе совхоза «Бороденки». Батарейцы встречают врага мужественно. Орудийные расчеты в рукопашной схватке с противником погибают, но огневых позиций не оставляют.

Погибший орудийный расчет

Подвиг артиллеристов зримо представился лишь месяц спустя, когда 78-я дивизия, наступая, окажется в районе совхоза «Бороденки». Воины 159-го артполка отыскали огневые позиции 1-й батареи, пушки стояли, занесенные снегом. А поблизости, в поле и на опушке рощи, замерли сгоревшие и разбитые вражеские танки, тоже занесенные снегом, стояли десятки деревянных крестов, и на каждом – стальная каска с эсэсовским значком. Дорогой ценой заплатили фашисты за прорыв к батарее!

Фашистские могилы

Командующий 4-й танковой группой генерал-полковник Э. Гепнер сообщит: «Потери наступающих очень велики, командир дивизии СС тяжело ранен. Рядами встают кресты над могилами танкистов, пехотинцев и солдат войск СС» (ЦАМО, ф. 233, Отчет о боевых действиях 4-й немецкой танковой группы).

После боя. Подмосковье, 1941 г.

Поздним вечером. Анализируя сложившуюся обстановку, командование 16-й армии делает вывод о том, что противник торопится, вводя в действие последние резервы. Это подтверждает появление на правом фланге армии частей 1-й танковой дивизии, входящей в состав 3-й танковой группы противника. И хотя враг пользуется еще превосходством в силах, продолжает наступать, бросает в бой все, что у него имеется, но уже ясно просматривается кризис московского сражения (к. 32).

В этот день. Немецкий офицер связи при штабе 2-й танковой армии подполковник Кальден в своей докладной об обстановке и состоянии войск армии отмечает, что командование армии намеревается наступать на Тулу, которую оно рассматривает как базу для расквартирования своих войск на зиму. Наступать дальше командование армии считает невозможным. Оно намерено создать у себя перед фронтом зону разрушений и полосу заграждений и надеется перезимовать под их прикрытием. Поэтому оно против мысли о дальнейшем наступлении (ЦАМО, Отчет о боевых действиях 2-й немецкой танковой армии).

В полночь 24 ноября. Пос. Полевшино. Части 18-й сд 23 и 24.11.41 г. ведут бои с танками и пехотой противника в районе Румянцево, Дуплево, Ядромино, Савельево, Шишаиха, Курсаково, Марково, Чаново, Филатово, нанеся противнику большие потери.

Противник, численно превосходящий, вводя в бой резервы и танки, теснит части дивизии в северо-восточном направлении, встречая упорное сопротивление… (к. 11).

Ночь 24 ноября. «Ночь озарялась вспышками разрывов мин и массой светящихся разноцветными огнями трассирующих пуль. – передает в своих мемуарах К. К. Рокоссовский – Мелькнуло ощущение: «Какая эффектная картина!.. Но тут же сознание опасности поглотило все.

Константин Константинович Рокоссовский

У дома все еще стоял танк. Командир предложил мне сесть в него. Я приказал ему немедленно отправиться в танке, разыскать свою часть и прикрыть шоссе, не пропустить врага дальше железной дороги, пересекавшей Ленинградское шоссе в 6–8 километрах южнее Пешек.

Сами же мы – а собралось нас человек двенадцать, – разомкнувшись настолько, чтобы видеть друг друга, стали пробираться к оврагу в конце деревушки. Невдалеке промчался на большой скорости Т-34. Под сильным обстрелом неприятеля он скрылся из глаз.

Осторожно приблизились к шоссе и вскоре нашли свои машины. Наши товарищи – водители не бросили нас в беде» (к. 20).

157-й день войны

В то время, когда на подступах к Москве полыхают ожесточенные сражения, враг неуклонно приближается к ее воротам, когда с крыш домов подмосковных деревень Катюшки, Пучки, Красная Поляна немецкие солдаты пытаются разглядеть в бинокли жизнь на улицах нашей столицы, советское командование всеми силами старается перехватить стратегическую инициативу и снять угрозу, нависшую над Москвой. Наступательные возможности противника на исходе.

При строжайшем соблюдении всех мер маскировки готовится контрнаступление советских войск под Москвой. Следует отметить, что подготовку к активным наступательным действиям осложняет крайне неблагоприятная стратегическая обстановка на всем советско-германском фронте и тяжелейшее экономическое положение, в котором оказалась страна.

Батальон мотоциклистов на окраине Москвы. 1941 год.

25 ноября 1941 года. По древнерусскому календарю пришел Иван Милостивый. «Если на этот день дождь или снег – быть оттепелям до Введения, то есть до 4 декабря».