Помоги проекту - поделись книгой:
Нагнувшись, Клим подхватил шута под мышки, приподнял и посадил обратно на пол. Гном был малый упитанный, однако сир Персен весил втрое больше, а сир Вардар – вчетверо. Причем без доспехов.
– Годится! Его и возьму в компаньоны. Еще кота, чтобы дорогу показывал. Шута и кота… Отличная команда!
Омриваль кивнула. Шут был ее давним наперсником и хранителем тайн – еще с того времени, когда она, скрывая свою истинную сущность, служила оруженосцем короля. Шуту она доверяла, ибо невеликий ростом Црым отличался хитростью и дьявольской изворотливостью. То было наследие гномов с Северных гор, отточенное в дворцовых интригах.
Джинн Бахлул покинул кота и опустился на королевское плечо.
– Когда выступаем, о шахиншах? Надеюсь, скромный слуга твоего величия забыт не будет? Ибо сказано мудрецом: один – не воин, двое – не совет, а трое – и совет, и войско.
– Видишь, нас уже трое, не считая кота, – молвил Клим, обнимая жену. – Вполне солидная экспедиция. Ты довольна, милая?
Положив ладонь на полную грудь, Омриваль вздохнула.
– Берегите моего короля – ты, Црым, и ты, Бахлул. Он великий воин, но у него только два глаза и две руки. В этот день не могу я пойти с ним, встать с оружием за его спиной, быть его защитой, его глазами и руками. Поручаю это вам. Воля моя такова: чтобы вы вернулись в благополучии и здравии.
Голос ее отзвучал, и наступила тишина. Однако ее слова не исчезли, не растворились бесследно. В воздухе вдруг вспыхнули огненные письмена, а потом стены замка поглотили их, будто бы став надежнее и крепче. Хоть не владела Омриваль даром волшебства, но наказ ее был королевским и потому имел силу заклятия.
– Сказано как подобает королеве и супруге рыцаря, – нарушил молчание старый маг. – Ты повзрослела, дитя мое. Да будет воля твоя исполнена! – С этими словами Дитбольд склонил голову перед Омриваль, а затем повернулся к королю. – Значит, решено, мой господин? Ты принял к сердцу мольбу о спасении и хочешь помочь этой стране?
– Если удастся, – сказал Клим. – А ты, сир Дитбольд, расспроси нашего гостя о его родине и запиши все, что он поведает. Вот, к примеру, его слуга… Что за существо такое? Может, он из волосатых эльфов?
– Почему ты так решил, государь?
– Уши у него острые и одежды мало.
Дитбольд улыбнулся:
– Волосатых эльфов не бывает, у них волосы растут лишь на голове. Я хайбориец с примесью эльфийской крови и потому смог вырастить это украшение. – Маг расправил усы и погладил бороду. – Но знал бы ты, государь, каких это стоило трудов! Сколько я извел волшебных эликсиров, притираний и мазей! Сколько заклинаний произнес!
Теперь улыбнулся Клим:
– Ну так ходил бы безбородым.
– Как можно! Что за волшебник без бороды! – всплеснул руками Дитбольд. – Но вернемся к слуге почтенного Ашрама… Догадываюсь я, что он псоглавец, сиречь человек с собачьей головой, из племени, что обитает в землях пресвитера. Но каков их нрав и свойства, я не знаю.
– Есть такие люди, есть, – с важным видом подтвердил джинн Бахлул. – Шерстисты и обличьем звероваты, так что Сулейман ибн Дауд – да будет мир с ними обоими! – решил загнать их подальше, в иундейские края. Там, значит, они и пребывают до сей поры.
– Забавно, – сказал Клим. – Очень забавно!
Вспомнилось ему, что в земных легендах о царстве пресвитера такой народец упоминался, а еще вроде бы одноногие люди с огромными ступнями. Досужие россказни, лживые байки моряков! Но здесь это было реальностью.
Прозвенел колокол – знак, что дневная трапеза готова и слуги ждут короля и приглашенных к королевскому столу. Клим поднялся, за ним встали Дитбольд и Омриваль. Црым был уже у порога – в какой бы час ни ели, он никогда не опаздывал.
– Время обеда. Идем, дорогая, – молвил король, предлагая руку своей королеве. – Сир Дитбольд, окажи нам честь, отобедай с нами. Почтенного Ашрама я тоже хочу пригласить. Его чудесные истории о дальних землях и морях будут очень кстати.
Кот встрепенулся, задрал хвост трубой и спрыгнул с кресла.
– Мрр! Обед! Самое важное слово в прримитивном человечьем языке! Обед, а также завтррак и ужин! Надеюсь, у вас едят ммне ррепу с капустой?
Ответа он не дождался и вслед за Црымом юркнул в дверь. Так они и отправились в трапезную: король, королева и старый маг, а впереди – шут с котом.
В третьем ночном часу Клим покинул супружеское ложе – бесшумно, чтобы не разбудить Омриваль. Опочивальня полнилась ночными звуками: тихое дыхание женщины и ребенка, скрип половиц, шаги часового за дверью, едва слышный шелест в темном углу, где возилось какое-то привидение. Все это стало уже таким привычным и знакомым, что прежняя жизнь вспоминалась смутно – будто бы и не жизнью она была, а жутковатым сном. Видением, в котором сводили под корень леса, качали нефть, коптили небо мириадом труб и дырявили озоновый слой ракетами. Возможно, та жизнь была химерой, а настоящая – вот она, здесь, подумал Клим и направился к окнам.
Город спал, погруженный в темноту, и с его стен и башен доносилась далекая перекличка стражей. В вышине мерцали звезды, плыл караван облаков, а ниже, над самыми кровлями замка, плавно кружили три тени. Одна из них, заметив короля, метнулась к распахнутому окну и повисла в воздухе, трепеща большими кожистыми крыльями.
– Шепот Во Тьме, – назвался вампир в обличье гигантской летучей мыши. – Что угодно твоему величеству?
Команда нетопырей-вампиров подчинялась капитану Мамышу, удостоенному прошлым летом герба и рыцарского звания. Его летучие отряды исполняли государственную службу, охраняя по ночам замок, город и его окрестности. За это вампирам было дозволено пить кровь на скотобойне, спать по подвалам днем, а ночью свободным от дежурства летать, где пожелается. Во время войны с орками Клим использовал их как воздушных разведчиков и убедился в эффективности службы Мамыша. Вампиры тоже были довольны: в период боевых действий им разрешалось пить кровь противника без всяких ограничений.
Сейчас он помахал летучему стражу рукой и молвил:
– Мое величество удалится на три-четыре дня, и мне угодно, чтобы в это время ночная охрана была удвоена. Особо стеречь покой с королевой и наследником – так стеречь, чтобы комар в окно не пролетел! Мой приказ передай капитану Мамышу.
– Будет исполнено, господин. Клянусь клыками Дракулы! – ответил Шепот Во Тьме и ринулся в небеса.
Клим постоял у окна с минуту, прислушиваясь к дыханию сына и жены. Она велела джинну и гному его охранять, он приказал вампиру то же самое – чтобы стерегли ее покои… Ничего странного, если не считать странных исполнителей. На Земле вампира не пошлешь в дозор, гном не встанет за твоей спиной, джинн не полетит в разведку. Ну и что с того? Важным было другое, здесь и там, на Земле, – тревога и страх за любимых.
«Я быстро обернусь, – подумал Клим, стараясь себя успокоить. – Три-четыре дня, в крайнем случае, семь-восемь, и никак не больше десяти. Буду дома к празднику урожая. Хорошее время! Король и королева первыми пьют молодое вино. Пьют вино, танцуют и разбрасывают спелые зерна пшеницы…»
Глава 3
Оракул за шахматным столиком
Не всякий поймет слова оракула, ибо изъясняются они туманно и велеречиво, и речи их допускают различное толкование. Но даже в том случае, когда дан понятный совет, он может показаться странным, нелепым или совершенно невыполнимым. Посему либо не обращайтесь к оракулу, либо делайте в точности, что он сказал.
Утром Клим достал из сундука семимильные сапоги, флакон с эликсиром силы и свой десантный нож. Сапоги он приказал почистить и проветрить. После битвы с драконом от них несло гарью, хотя – удивительное дело – огненный ливень в пещере им не повредил, искры не прожгли толстую прочную кожу, и подметки с железными набойками тоже остались целы. Но пахло неприятно. Для странствий по лесам и горам сойдет, однако являться в грязных сапогах к пресвитеру было бы нарушением этикета и ущербом королевского достоинства.
Закончив с этими делами, Клим направился в кабинет, чтобы посовещаться с котом.
Хатуль мадан облюбовал кресло, в котором на заседаниях совета обычно устраивался градоначальник сир Тигль. Мужчина он был увесистый, любивший выпить и закусить, так что на сиденье появилась приличная вмятина, где кот и устроился со всем удобством. Насколько мог заметить Клим, он пребывал в двух состояниях: спал и кушал. Кушал с удивительным аппетитом, спал сладко, и это внушало сомнения насчет других его талантов. В данном случае сказки и песни Клима не заботили, а вот что котяра знал про пути-дороги в Иундею? И знал ли что-то вообще? Брать с собой лишний груз не стоило, да и прокормить двух обжор, кота и шута, было проблемой.
Клим сел и принялся разглядывать преподнесенный ему дар. У кота даже ухо не дернулось.
– Когда входит король, положено вставать, – произнес Клим. – Или хотя бы просыпаться.
Никакой реакции.
– В моей державе все трудятся, кто на пашне, кто в мастерской, кто на ратном поле. Не желаешь ли прогуляться в подвал? Мышей там развелось – тьма!
Кот приоткрыл левый глаз и закрыл его снова.
– Что ж, – сказал Клим, – не хочешь говорить, отдам тебя госпоже Хоколь. Ведунье кошачье сало пригодится, а из шкурки пусть варежки смастерит. Зимы у нас бывают холодные.
– Очень холодные, – уточнил джинн Бахлул ибн Хурдак, взмыв в воздух со спинки королевского кресла. – Жаль, если твое мудрейшество пойдет на жир и рукавицы. А потому наполни чашу красноречия и раскатай ковер слов для нашего владыки, ибо жизнь и смерть – в его руках.
Кот открыл оба глаза и поинтересовался:
– Когда завтррак, сударри мои? Ррыбку хочу! И сосиску!
– Рыбку и сосиску нужно заработать. Старец Ашрам обмолвился, что ведомы тебе все пути-дороги на белом свете. Или он преувеличил?
– Так то пути-дорроги, а в Иундею путей ммнет. – Хатуль мадан лениво потянулся, выгнув спину. – В вашем убогом корролевстве на закате горры, за ними лес с эльфами, там все дорроги и кончаются. У камня!
– Давай-ка подробнее, – велел Клим. – Что за камень?
– С давних порр стоит, и надпись на нем такая: напрраво пойдешь – коня потерряешь, налево пойдешь – лишишься злата-серребра, пррямо пойдешь – живому ммне быть. Мрр… Такие вот дела, твое величество… Как там насчет сосиски?
– Еще не заработал. Дальше что, разговорчивый мой?
– Тайга до самых Поднебесных горр. Волки, змеи, кабаны, медведи. В болотах кикиморры, в озеррах ррусалки… еще лешие есть и ведьмы… А доррог вот ммнет. Никаких!
– Этим нас не напугаешь, – молвил Клим. – С ведьмой, если к ней с уважением, можно вполне столковаться, да и леший тоже человек. А те горы, что ты помянул, велики ли?
– Сказано – Поднебесные, значит, до небес! Лед и камень, камень и лед. Во льдах пещерры тайные, и лежат в них дрревние тварри лемурры, каждый рростом с башню. Лежат, ждут.
– Чего еще?
– Ждут, когда ррод людской закончится и наступит их царрство. Мрр… Скорро, скорро!
– Да ты, братец, пессимист, – сказал Клим. – Не знаю, где ты этих баек наслушался – может, в нашей желтой прессе вычитал. Там про лемуров очень любят, а еще про атлантов, Шамбалу и пришельцев из космоса… Ну не будем об этом. Что у нас за горами, мой хвостатый друг?
Кот поднялся на все четыре лапы, гордо задрал голову и заурчал.
– Я тебе, величество, ммне дрруг, пока ррыбки не дашь! И сосиску! И сметану! Я с тобой уже час толкую, а умственная деятельность вызывает аппетит. Мне нужны калоррии!
– Будут, – пообещал Клим. – Так что там у нас за горами?
– Ррека Маганга. Найдешь брревно, сядешь и доплывешь до самого Бомбая. Доплывешь, чтоб я так жил!
– Ну раз мы уже в Бомбае, иди столоваться. Да поспеши! Црым, я думаю, уже в малой трапезной. Дорогу найдешь?
Не ответив, кот соскочил с кресла и стрелой бросился к двери. Клим тоже поднялся, бросил задумчивый взгляд в окно и почесал в затылке.
– Что скажешь, Бахлул? Какое у тебя впечатление?
– Мудр, но прожорлив, мой повелитель.
– Вот и я о том же. Хотел взять запасов на три дня, а теперь думаю, что надо их удвоить. Иначе Црым съест кота или кот – Црыма.
Некоторое время джинн размышлял над такой возможностью, затем произнес:
– Не кручинься, о солнце вселенной! Упомянул он кабанов, а еще озера и русалок. Так что без мяса и рыбы не останемся. Но хочу сказать о другом: приступая к любому делу, Сулейман ибн Дауд – мир с ними обоими! – обращался к оракулу и спрашивал, что для сего дела потребно и чем оно закончится. Есть ли у нас оракул, о шахиншах? И если есть, почему бы не спросить его совета?
– Спросить можно, только оракул наш сомнительный. Любит шутки шутить, и не поймешь, когда ему верить, – ответил Клим. – Но все же я к нему наведаюсь после второго завтрака. А сейчас первый бы не пропустить! Не знаю, что Црым с котом оставили мне, тебе и королеве.
Он вышел из кабинета и направился в опочивальню, где Омриваль кормила наследника.
Когда король покидает страну – пусть даже на три-четыре дня, – оказывается, надо завершить массу дел и оставить множество распоряжений. Такова уж судьба самодержцев, и Клим принимал данный факт с покорностью. Утренние часы ушли на то, чтобы подписать финансовый отчет мастера Хапачи, указы о производстве в офицеры и рескрипт с пожалованными воинам наградами. Он также принял старца Ашрама и выяснил, что тот доволен едой, питьем и своими покоями, а больше всего – беседами с магом Дитбольдом об устройстве вселенной и божественном промысле. Еще он выслушал доклад сира Тигля о строительстве нового моста и соображения сира Ротгара, как сей мост укрепить башнями с обоих концов и сколько в них поставить гарнизона. Но на этом дела не кончились; был еще сир Ардалион, поведавший о внушении издателю «Хайборийского патриота» и о том, что авторы карикатуры и поносных стихов мужики хилые, в войско не годятся, а потому наложен на них штраф плюс пять палок по пяткам.
Выслушав доклад, Клим спросил:
– С бандой у нас что, с Соловьем-разбойником? В «Петле и плахе» пишут, что караван с солью и зерном ограбили, корчму в Нижних Дубах сожгли, коз воруют и бьют пастухов. Негоже, граф! Что твоя служба? Дремлет?
Ардалион усмехнулся, поиграл бровями.
– Сведения устарели, государь. Корчму и правда сожгли и коз поворовали, но караванщики были ряженые, из моих молодцов. Треть банды положили, пятерых повязали и казнили в Нижних Дубах. Месяц назад. А вот остальные шестеро…
Глава секретной службы замолчал.
– Что остальные?
– Подались за Огнедышащие горы, к Эльфийскому Лесу. Прилетит зачарованный ворон, узнаю точнее.
– Ворон? Откуда ему взяться?
– Видишь ли, твое величество, в банде есть мой человек. Работает под прикрытием. Слегка обучен чародейству… на воронов умения хватает.
– Нужно наградить, когда покончим с бандитами, – распорядился Клим и отпустил графа.
Белого жеребца уже заседлали, и два герольда томились во дворе, поджидая короля. Вскочив в седло, Клим покинул замок, рысью спустился к площади, к зданию библиотеки, и взошел на второй этаж.
Тут была круглая площадка, облицованная камнем. Небольшой коридор слева вел в книгопечатню и редакцию «Вестника», а справа раскрывалась широкая арка под драконьей головой. По обе стороны от нее висели две когтистые лапы, а чуть ниже – секира с эльфийскими письменами, отчеканенными на лезвии.
Дракон с бессильной угрозой уставился на Клима. Вместо глаз у него были два огромных рубина, дань гномов с Северных гор, но клыки остались прежние. Полюбовавшись частоколом этих кинжалов, Клим буркнул:
– Не скалься, бобик, не укусишь. Попал под раздачу и выпал в осадок.
В первом музейном зале сверкали на полках драконьи сокровища, золотые кубки, чаши и кувшины, а стерегла их мраморная нимфа в венке из дубовых листьев на пышных кудряшках. Нимфу изваял какой-то фряжский чародей, и ее привезли в Хай Борию лет двести назад, чтобы украсить то ли фонтан, то ли парадную лестницу. Но что-то не сложилось, и в результате нимфу сунули в подвал, где она обрастала пылью в щели за бочками с вином и пивом. Теперь, отмытая и заново отполированная, она украшала Королевский музей.
Клим шлепнул ее по каменному заду, и нимфа лукаво прищурилась.
– Без вольностей, твое величество, тут не место… Хотя, если желаешь, уединимся в кустах.
Пейзаж с кустами жасмина висел неподалеку, и кустики тут же раздвинулись, явив уютную беседку. Нимфа уже начала розоветь и строить глазки, но Клим ее осадил:
– Не до тебя, греховодница! Снова в подвал захотелось? Веди себя прилично!
Во втором и третьем залах висели картины пристойного содержания и размещались всякие диковины. Одной из них была шахматная машина, подаренная Климу веницейцами: фигурки из красного и черного стекла, табурет и столик из самшита, а под столом – масса колесиков, пружинок и рычажков, которые двигались, вертелись, крутились в разные стороны и мелодично позванивали. Клим не сомневался, что это бутафория; на самом деле в машине заточили стихийного духа, который во время игры мог говорить и даже кое-что предсказывать. Но верить всему не стоило – дух был большим юмористом, а может, радовался поводу поиздеваться над людьми.
Клим сел и передвинул красную королевскую пешку вперед на два поля. Доска, тоже из красного и черного стекла, озарилась неярким мерцанием, затем раздался хрипловатый голос духа:
– Оригинальный ход, твое величество. Я, пожалуй, отвечу тем же.
Минуты три-четыре прошли в молчании. Клим переставлял свои фигуры, черные двигались сами собой. Они разменяли пешки, вывели на оперативный простор слонов и коней. Черный слон съел красного коня и был бит ферзем.
– Хочу спросить, – промолвил Клим. – Дело одно я затеял, в путь собрался. Закончится ли все успешно?
Поделиться книгой: