— Когда мы с ним впервые познакомились, у нас была вечеринка, кажется, у «Гатти», — сказала Джин Шоу.

— Да, это тут недалеко.

— Там он тоже перечислял эти станции — в точности как сегодня, в том же темпе.

— Почем нам знать, может быть, он что-то пропустил, — сказал Ла Брава.

— Какая разница? — пожала она плечами.

Небольшая пауза. Ла Брава оглянулся на дверь туалета и снова посмотрел на Джин Шоу:

— Я хотел кое о чем вас спросить — не идет из ума.

— Пожалуйста. Что-нибудь насчет кино?

— Нет, насчет парня по имени Ричард Ноблес. Вы знакомы с ним?

Точно, знакома. Он видел, как что-то промелькнуло в ее глазах, но она по-прежнему молча смотрела на фотографа. Ла Брава почувствовал себя неловко, но все же продолжил:

— Здоровенный блондин, примерно шесть футов два дюйма.

— Шесть и три с половиной, — поправила его Джин Шоу— Работает в охране и твердо верит, что перед ним не устоит ни одна женщина.

Ла Брава испытал облегчение. Этот разговор каким-то образом сблизил их.

Джин чуть заметно нахмурилась:

— Откуда вы его знаете?

— Прошлой ночью он явился в клинику в Делрее, вы как раз были там.

— В самом деле? — Она не была удивлена.

— Довольно поддатый, — намекнул Ла Брава, надеясь, что она разговорится, но это не слишком помогло.

— Охотно верю, — вот и все, что она сказала в ответ.

Ла Брава испробовал другой заход:

— Он утверждал, что провел вечер с вами— в смысле, он говорил о даме, за которой он приехал, не называя никаких имен.

Она задумчиво кивнула:

— Я ушла из бара, чтобы отделаться от него. — И поглядела в упор на фотографа. — Вы ведь слышали, что я натворила?

— Немного повздорили с полисменом.

— Все из-за этой мигалки. Мне не требовалась их помощь, я просто хотела побыть одна, но они не желали отваливать, даже не выключили эту свою чертову мигалку.

— Да, она здорово действует на нервы, — признал Ла Брава. — Я просто хотел выяснить насчет этого парня, Ноблеса. Он говорил, вы друзья.

— Еще бы он так не говорил! Странно, что не претендовал на большее.

— Милитари-парк, Мельбурн, Хопкинс, Шерс, Пал-бей, Малабар, — бубнил Морис, выходя из туалета. — Валкариа, Грант, Микко, Роузленд, Себастьян… остановка по требованию. Кто желает еще стаканчик? Никто не желает?

— Мори, почему ты не сказал мне, что тот парень меня разыскивал прошлой ночью? — перебила его Джин Шоу. — Ричард Ноблес.

— Какой еще Ричард Ноблес?

— Морис его не видел, — пояснил Ла Брава. — Он все время был с вами.

— Он буянил? Грозился кого-нибудь избить?

— Дежурная вызвала полицию, и он немного присмирел. Я просто хотел знать, вас он имел в виду или нет. Может, мне показалось.

— Да кто он такой?!

— Сядь, Мори, дай своему мотору отдохнуть, — попросила его Джин Шоу. — Мы говорим о парне, с которым я познакомилась несколько месяцев назад, об охраннике из Бока.

— Ты связалась с охранником? — проворчал Морис и, тяжело опустившись в шезлонг, словно его тело отказывалось гнуться, почти слился с креслом, виднелась только склоненная на плечо голова, повернутая так, чтобы видеть Джин и острые кончики собственных туфель. — А как же бармен и тот парень, который работал в Хайалиа?

— Ни с кем я не связалась. Я просто познакомилась с ним и вела себя любезно. А что, я должна была прогнать его? Впрочем, лучше бы я так и сделала, — добавила она, взглянув на Ла Браву.

— Погоди-ка, погоди, — остановил ее Морис — Как ты с ним познакомилась?

— Он работает в охранной фирме, которая обслуживает наш дом. Я наткнулась на него однажды вечером, когда вышла погулять. Он делал обход, или как там это называется. Мы разговорились. — Она явно взвешивала каждое слово.

— И что? — подозрительно переспросил Морис.

— Прежде всего, уясни себе, — предупредила его Джин, — он— парень обходительный. Дружелюбный, с простодушным таким, деревенским обаянием. Ну, ты знаешь этот тип.

— Любуется особняками, разинув рот, — предположил Морис, — и чешет себе задницу.

— Он смотрит собеседнику прямо в глаза и ухмыляется, — уточнила Джин Шоу. — Все время ухмыляется. К тому же он на голову возвышается над любым собеседником. Он вроде бы старается быть приятным, дружелюбным, но есть в нем что-то устрашающее. Я его слегка побаиваюсь.

— Господи, да я тебе сразу скажу, на что он нацелился, хоть я его в глаза не видел! — возмутился Морис.

Ла Брава внимательно слушал.

— Все эти богатые телки, которые живут на побережье, одинокие, скучающие…

— Большое спасибо, — поблагодарила его Джин.

— К тебе это не относится. Но и тебе стоит вести себя поосторожнее.

— Дамочки у нас в доме считают его симпатичным.

— Да? И ты тоже?

— Пожалуй, в некотором смысле. Он привлекателен… только уж очень большой.

По мнению Ла Бравы, в Ноблесе не было ни капли привлекательности ни в каком смысле. Он был опасен: стоит косо посмотреть на него, как он уже завелся. Однако фотограф предпочел промолчать и послушать.

— Они являются сюда толпами, ищут поживу, — продолжал Морис— В любом приличном квартале их пруд пруди.

— Мори, я разгляжу змею в траве раньше, чем ты, — заверила его Джин. — Не беспокойся за меня.

— К чему мы вообще завели этот разговор?

— Я бы не сказала, что у этого парня что-то на уме. — Выдержав паузу, она добавила: — Кроме того, за чем они все охотятся.

Ла Брава заметил, как взгляд актрисы обратился к нему и задержался на миг на его лице, пока она отпивала очередной глоток. Издавна знакомый уверенный взгляд карих очей. Заученный? Или свой, настоящий?

— Так в чем его цель? — настаивал Морис.

— Он немного… фамильярен. Только и всего.

— Звонил тебе? Приглашал куда-нибудь пойти?

— Я встречалась с ним пару раз. Немного выпили, только и всего.

— Господи Иисусе! — пробурчал Морис.

— Я нисколько его не поощряла, просто держалась по-дружески. Я же не зануда.

— Вот что я тебе скажу, — заявил ей Морис. — Ты не только не зануда, ты еще и дура. Как можно связываться с таким типом?

— Смотри на вещи проще, — предложила Джин. — У меня никогда не было проблем с мужчинами, потому что я не заигрываю с ними. Я не кокетка.

Ла Брава напряженно слушал. Ему не понравилось, как она произнесла: «проблемы с мужчинами», было неприятно думать о ней в связи с другими мужчинами.

— Но этого парня ты подпустила к себе чересчур близко, — настаивал Морис. — Поэтому ты звонила мне на прошлой неделе? Сперва сказала, что у тебя проблемы, а потом сменила тему. — Он оглянулся на Ла Браву, словно призывая его в свидетели.

— А! — сказала она и кивнула, будто признаваясь в чем-то. — Ну да, я начала чуточку его опасаться, вот и позвонила тебе, но потом, уже во время разговора, я подумала, не стоит тебе говорить, а то ты меня за дуру сочтешь. Опять заведешь ту же пластинку— дескать, я уже большая девочка и должна разбираться, что к чему. Я предпочла промолчать. В конце концов, это же не твои проблемы.

Прикрыв глаза, Ла Брава продолжал слушать, и ему казалось, будто этот монолог доносится с экрана. Четкая дикция, слегка хрипловатый голос, серьезная, но сдержанная речь, спокойное, чуть небрежное отношение к собственным проблемам.

— Что тебя напугало? — настаивал Морис.

— В тот день, когда я позвонила тебе, он зашел ко мне в квартиру— Словами она ухитрялась воссоздать картину. — Расположился, как у себя дома. Вот это-то мне и не понравилось: я словно перестала быть хозяйкой, все стало его.

— Погоди-ка, погоди, — перебил ее Морис — Как это — зашел к тебе? Ты что, его впустила?

Ла Брава слушал.

— Несколько месяцев тому назад, на первом или втором свидании, я обещала ему показать один из моих фильмов.

— Один из твоих фильмов? — повторил Морис.

— Понимаешь, когда мы познакомились, он и понятия не имел, что я актриса, даже не поверил. Мы разговорились насчет этого, и, поддавшись минутной слабости, я пообещала показать ему одну картину. У меня сохранилась пара видеокассет. Кажется, только два фильма и есть на видео.

Морис оглянулся на Ла Браву:

— Как тебе это нравится — «поддавшись минутной слабости»?

Ла Браву больше интересовало, какие фильмы у нее имеются.

— Я его не приглашала, — защищалась актриса. — Он сам пришел. Открываю дверь — а там он.

— Вломился силой.

— Уговорил меня.

— Наверное, ему понадобилось на это целых десять, а то и пятнадцать секунд, — неуклюже съехидничал Морис— Пока он упросил киноактрису показать ему один из своих шедевров. Что, скажи на милость, пересилило в тебе здравый смысл? Звездой прослыть захотела? А?

— Он стоял за дверью со шляпой в руке и ухмылялся.

— Ах, он стоял со шляпой в руке… Ты провела его в дом, усадила, вдвоем, наедине, в темноте…

— Средь бела дня.

— Ты показала ему фильм: вот она, кинозвезда, на серебристом экране, вдвое больше натуральной величины…

— На экране телевизора, Морис.

— Он смотрел, как ты флиртуешь с Робертом Мичемом, Робертом Тейлором или с кем там еще, с этим твоим сексуальным зазывным выражением лица… Кино кончилось, свет все еще не включен, парень набрасывается на тебя, а ты все недоумеваешь, что это на него нашло!

— Я вовсе не об этом говорю, — возразила Джин Шоу. — С этим я бы легко справилась.

Ла Брава слушал.

— Меня смутило другое: как он расхаживал по моей квартире, рассматривал вещи, словно свои собственные, не говоря при этом ни слова. Вот что напугало меня: он чего-то хочет, а я не знаю чего.

— Он хочет тебя, — пояснил Морис— У парня дыра в кармане. Какие еще у него могут быть планы? Хочет, чтобы ты взяла его на содержание, подарочки ему покупала.

— Не думаю, — возразила она. — Прошло много времени, он бы уже начал намекать насчет того, что не может на свое жалованье приодеться, новую машину купить или что у него сестра инвалид и нуждается в операции. — Она снова оглянулась на Ла Браву, словно намекая на что-то.

«Сьерра», — сообразил он.

— Старается втереться в доверие, — фыркнул Морис.

Хамфри Богарт и Ида Люпино, мысленно уточнил Ла Брава, тщетно пытаясь припомнить, кто играл девушку с изувеченной ногой.

— Он выжидает, боится все испортить, — продолжал Морис— Слишком туп, чтобы догадаться: ты-то давно поняла, откуда ветер дует.

— Какой ветер?

— Джини, — с преувеличенным терпением произнес Морис, — этот парень влюблен в тебя? Ты допускаешь такую возможность?