— Мне мерещатся какие-то большие красные пятна у вас на рубашке.
— Цветы гибискуса, — пояснил Ла Брава. — Так что насчет голого кубинца?
— Думаешь, это нормально— вот так вот заваливаться в мою контору и приставать с вопросами? — сказал Джо Стелла, сидя в своем офисе «Стар секьюрити» на Лантана-роуд напротив государственной больницы «Эй Джи Холли», Джо Ла Браве. — Думаешь, я какой-то отставной коп, так и расстелюсь перед вами? Я семнадцать лет проработал в полиции Чикаго, восемь раз отмечен в приказах, а здесь я проработал еще семнадцать лет, так что пошел на хрен из моей конторы!
— У нас с вами есть кое-что общее, — заметил Ла Брава. — Во-первых, мы оба из Чикаго.
— Подумать только, встреча двух земляков на необитаемом острове! — фыркнул Джо Стелла. — Тоже из Чикаго, скажите пожалуйста! Тесен мир, а, черт его дери?! Я тут каждый день натыкаюсь на чикагцев, и, по правде сказать, большинству из них отнюдь не рад. Почем я знаю, откуда ты такой взялся — из лицензионного отдела или из госдепа — лезешь сюда, высматриваешь, где что не так.
— Я работаю не на штат, в смысле — не на штат Флорида, — возразил Ла Брава. — Меня интересует один из ваших людей, только и всего.
— Ты это видел? — спросил Джо Стелла, откидываясь на спинку кресла и указывая через плечо на панельную стену. Пружины в его кресле жалобно застонали.
Ла Брава подумал сначала, что начальник охранной фирмы указывает на плохо проявленную цветную фотографию— голубоватый Джо Стелла на фоне иссиня-черного марлина, висящего вниз головой. На вид марлин был длиной футов десять, чуть ли не вдвое длиннее рыбака, зато рыбак весил фунтов на сто больше.
— Вот моя лицензия на охранную фирму, — пояснил Джо Стелла. — Не далее как в прошлом месяце возобновил.
Взгляд Ла Бравы скользнул по документу в рамке, висевшему рядом с рыбацким снимком.
— Я внес залог, заплатил страховку и точно знаю, что не нарушал ни одно из ваших чертовых правил, поскольку у меня только что закончился испытательный срок, я тут целую неделю бегал с высунутым языком, наводил порядок, чтобы все выглядело тип-топ, чтобы проверяющие ни к чему не придрались… Я из кожи вон лез, чтобы доказать им: придурки они все, нечего было выносить мне предупреждение да еще назначать испытательный срок, я не виноват, что страховка была просрочена всего
Пока Джо Стелла произносил свой монолог, Джо Ла Брава успел подготовиться. Хозяин охранной фирмы наконец умолк, застыв недвижно, точно каменное изваяние, Ла Брава сказал:
— Кроме Чикаго, между нами есть еще кое-что общее: мы оба предпочли бы не сердить директора налоговой службы. Разве не так?
— Чур, чур меня, — устало пробормотал Джо Стелла.
— Вам, безусловно, знакома форма SS-8?
— Понятия не имею, столько всяких бланков. — Голос Стеллы с каждой минутой звучал все более утомленно. — Что еще за SS-8?
Ла Брава почувствовал, как легко входит в давно, казалось бы, забытую роль налогового инспектора, из департамента сбора доходов. Навык не утрачивается, это как умение ездить на велосипеде. Пустой взгляд, снисходительная, но твердая интонация: я вам зла не желаю, но и своего не упущу.
— Вы подаете сведения о налоговых льготах и вычетах, F.I.C.A.?
— Разумеется, подаю.
— Вы никогда не нанимали охранников в качестве независимых субподрядчиков? В том числе с почасовой оплатой?
— Смотря что вы имеете в виду…
— Вы не в курсе, заполнял ли форму SS-8 кто-нибудь из ваших бывших служащих или независимых подрядчиков? К вам никогда не обращались с запросом?
— Погодите, погодите! Господи, вы себе не представляете, сколько этих бланков, за всеми разве уследишь! Бухгалтер приходит раз в неделю, я оплачиваю ей рабочий день, пусть она во всем этом и разбирается. Попробуйте завести нынче собственное дело — это же каторжный труд! Где я найду вам подходящих парней за четыре бакса в час?.. Выпить не хотите?
— Нет, спасибо.
— Знаете, кого приходится набирать?
— Ковбоев?
— Если бы только ковбоев. Разных мерзавцев, придурков, только и мечтающих, что напялить униформу и пройтись по торговому центру со здоровенным «тридцать восьмым» на поясе. По идее, они должны прикреплять на рубашку свое удостоверение в пластиковой корочке, как это делают водители, но если они нацепят эту карточку, всем станет ясно, кто они такие, — охранники, а не настоящие полицейские. Поэтому они «забывают» прицепить свое удостоверение, а парень из лицензионного отдела застукал их, а мне пришлось заплатить штраф — по сотне за каждого, и вдобавок мне назначили три месяца испытательного срока. Мало того, чтобы мой бизнес не прикрыли, я должен внести пять тысяч залога, застраховать ответственность на триста тысяч плюс сто тысяч за страхование имущественных рисков. Я просрочил страховку на неделю, потому что этот чертов инспектор целыми днями торчит в Хайалиа, так нет, это тоже, оказывается, моя вина, и мне продлили испытательный срок, пока я не докажу, почему штату Флорида не стоит размазывать меня по стенке, и это при том, что я создаю людям рабочие места. Против федерального правительства я ничего не имею, вы же понимаете. У вас, налогового департамента, важная работа — следить, чтобы поступало достаточно денежек, ведь надо же содержать правительство, посылать оружие в разные страны, туда, где оно нужно, чтобы защищать наши задницы… ну, вы знаете, о чем я говорю. Чертов Кастро всего в сотне миль от нас. А Никарагуа? Где Никарагуа? Тоже ведь недалеко, да?
— Ричард Ноблес, — произнес Ла Брава. — Он прежде подвергался аресту?
Джо Стелла выдержал паузу:
— Прежде чего? Господи Иисусе, так все дело в нем? В Ричи Ноблесе? Да берите его со всеми потрохами!
— Где я могу его найти?
— По-моему, он ушел с работы. Я уже три дня его не видел. Бросил машину, ключей не оставил, кретин тупорылый. У этих здоровенных смазливых тупиц волосы внутрь проросли, для мозгов места не хватило. Так что, Ричи не уплатил налоги? Это меня не удивляет.
— Меня интересует вот что: когда парень устраивается к вам на работу, вы спрашиваете его, не подвергался ли он прежде аресту, верно?
— Если бы я это делал, я бы нарушал ваши драгоценные федеральные законы— покушение на частную жизнь. Я не вправе даже спрашивать, не лечился ли он у психиатра. Я могу спросить, был ли он осужден за уголовное преступление и совершал ли он преступления, в которых не был уличен, но я не могу задать вопросы насчет ареста.
— Вы выдаете им оружие?
— Они покупают его сами.
— Значит, у них есть лицензия.
— Человек, поступающий на работу, заполняет анкету: он-де желает служить в вооруженной охране. Его проверяет ФБР и госдепартамент по уголовным делам. На это уходит несколько месяцев, после чего парень получает либо лицензию, либо казенное письмо с отказом. Меня об этом не извещают.
— Вы видели его лицензию?
— Да, он мне ее показывал.
— Выходит, он чист? Его же проверили.
— Не пора ли выпить? — повторил Джо Стелла.
— Пора, — кивнул Ла Брава.
Джо Стелла оттолкнулся руками от стола, с явным усилием поднялся, достал из шкафа с папками бутылку бурбона и стакан, а из морозильника, который Ла Брава принял было за сейф, — банку «Фреска» и лед. Налив двойной бурбон и слегка его разбавив, Джо Стелла сказал:
— Это первый глоток за сегодняшний день. Который час? Пол-одиннадцатого? В самый раз, коли вы позавтракали.
Он протянул стакан Ла Браве и уселся, поставив бутылку на стол:
— Как вам выпивка?
— Хорошо.
— Освежает и чуть-чуть горчит. — Джо Стелла поставил наполовину осушенный стакан, подлил в него немного бурбона, потом подумал и плеснул еще. — Э-эх, — выдохнул он удовлетворенно.
— Держу пари, он подвергался аресту, — продолжал Ла Брава, — но осужден не был, так?
— Ричи родом из глубинки, — откликнулся Джо Стелла. — Когда он в хорошем настроении, парни зовут его «Лесорубом» или «Большим членом», а он знай себе усмехается. Но только когда он в хорошем настроении, иначе с ним никто и заговаривать не станет. Представляете себе этот тип?
— Я с ним знаком, — сказал Ла Брава.
— Вы угадали, как-то раз его замели за уничтожение государственного имущества. Этот сукин сын подстрелил орла.
— Я слыхал, он его съел, — вставил Ла Брава.
— Не исключено. Ричи способен съесть все, что угодно, и выпить тоже. Когда я взял его на работу, он подарил мне полгаллона самогона с целыми грушами, здоровенные такие груши… Неплохо, да?
— Вполне.
— Он подстрелил орла, когда жил возле Окалы, в этом своем краю лесорубов. Ричи работал проводником, возил по болотам на лодочке группы орнитологов и школьных учителей, показывал им красоты природы. Они плавали до реки СентДжон и обратно, а в свободное время он снабжал провиантом пару самогонщиков, доставлял по нескольку сот фунтов сахара за раз. Эти братья-самогонщики прятались на болоте. Когда его повязали из-за орла, он пошел на сделку и выдал федералам обоих братьев, они получили от двух до пяти лет в Чиликоте. Я спросил, не тяжко ли ему было заложить друзей, а он ответил: «Так это ж не в гору лезть». — Джо Стелла отхлебнул глоток и снова долил бурбона, напиток в его стакане приобрел в лучах солнца оттенок светлого янтаря. — Прямо так и сказал. Он не провел тут и десяти минут, как почувствовал себя списанным со счетов старикашкой. — Джо Стелла отпил очередной глоток и уселся поудобнее. — Слыхали такое название— «Стейнхачи»?
— Вроде да.
— Река Стейнхачи, довольно далеко отсюда, впадает в Залив. Сонное местечко, народ там рубит дрова для «Джорджия-Пасифик», рыбачит в реке. Плавают на своих лодчонках-плоскодонках— «собачьи будки», так они их называют, — зарабатывают штук десять в год, это в лучшем случае. А когда им предлагают перевести груз марихуаны, они делают те же десять штук
— Если он разбогател на этом деле, налоги платить он не стал, в этом я уверен, — сказал Ла Брава.
— Нет, Ричи считает, марихуана не для крутых парней, но его заело, что его родичи вдруг стали делать деньги. Он донес на них, и ему предложили поехать к дядюшке, попробовать войти в дело.
— Профессиональный доносчик, — фыркнул Ла Брава.
— Вы же таких прикармливаете, — напомнил ему Джо Стелла. — У него получилось, его приняли в дело, феды снабдили его микрофоном и всем прочим, он привез им достаточно улик, чтобы отправить за решетку всю компанию, дал показания против них в федеральном суде Джексонвилля, дело перевели в другой судебный округ, чтобы спасти его задницу, так он навесил на своего родича, этого злосчастного Бастера, как его там, столько, что его упекли в «Огайо» на тридцать пять лет. Это за рецидив, первый раз он отсидел три года.
— А что с этого поимел Ноблес?
— Врагов. Если он чего и умеет, так это доводить людей. — Джо Стелла словно сомневался, следует ли ему сделать еще глоток. Глянул на своего собеседника поверх ободка стакана. — Вам это знакомо?
— С какой стати?
— А вы не говорили со стариканом по имени Мини? Мини…— Перебрав листки у себя на столе, он нашел это имя: — Мини Комбс. Отец Бастера Комбса, которого Ричард отправил за решетку.
— Нет, я его не знаю, — сказал Ла Брава.
— Просто вы не первый, кто является сюда в поисках Ричи. Он пользуется популярностью, можно сказать.
— Это меня не удивляет.
— Этот старикан приходил сюда, выговор у него в точности как у Ричи. Он-то и рассказал мне всю историю. Я спросил Ричи — всего неделю назад это было, — правда ли это. Он сказал: «Да, я оказал кое-какие услуги дядюшке Сэму».
— Выходит, он оставил родные болота, приехал сюда в поисках работы… — подхватил Ла Брава.
— Поехал в Дейд с рекомендациями от федералов, хотел работать в полиции. Говорит, ни в Майами, ни в Дейде с ним даже беседовать не стали. Какое-то время работал участковым в Опа-Лока, Свитуотер, Хайалиа-Гарденз, вышибли за взятки или за что-то в этом роде, пришел ко мне.
— Где он живет?
— Вот-вот, и старикан о том же спрашивал. Не знаю. Он оставил мне телефон, но я ни разу не застал его там. Отвечают женщины: «Нет, его тут нет, надеюсь, я никогда в жизни больше не увижу этого сукина сына». Все они говорят что-то в этом роде и бросают трубку.
— Никто из этих женщин, судя по голосу, не показался вам старше Ноблеса? Могла среди них быть образованная, богатая женщина?
— Откуда мне знать, кто из них богат. Злые все до озверения, это да.
— Почему вы его не уволили?
— Господи, я же объяснял! Где я вам возьму парней, чтобы и не подонки, и не отставники, из которых песок сыплется?! Еще налить? Я, пожалуй, еще выпью.
— Спасибо, с меня хватит.
Стелла привстал и потянулся за очередным кубиком льда и банкой «Фресна», чуть было не своротил стол, усаживаясь на место.
— По-моему, вы мне пыль в глаза пускаете. Вы же не из налоговой инспекции, а? Да еще эта чушь насчет Чикаго. Держу пари, вы и не бывали в Чикаго.
— Почему же, был как-то проездом в Индепенденс, штат Миссури, — возразил Ла Брава. — Вполне симпатичный городишко.
— Ах проездом… Знаете что, — предложил Джо Стелла, наливая себе бурбон, — ради такого парня, как вы, я мог бы уволить троих своих тупиц, платил бы вам двенадцать долларов в час, предоставил бы вам самую лучшую работу, взял бы вас заместителем. Что вы на это скажете?
Глава 10
И вновь на него нахлынуло странное ощущение времени. Он обедал на большой веранде отеля «Кардозо» с кинозвездой времен своей юности. Кинозвезда была в темных очках в круглой оправе и широкополой панаме, слегка надвинутой на глаза. Фотограф наблюдал за ней.
Он смотрел, как она откусывает крошечные кусочки маринованного моллюска, приподнимая вилку левой рукой — зубцы повернуты вверх — плавными, неторопливыми движениями. Смотрел, как она отламывает кусочек от французского батона, подносит его ко рту, изящно опираясь локтем на стол и изогнув запястье, как поглядывает из тени на солнечные блики, играющие на поверхности океана, как медленно, не глядя, кладет кусочек хлеба в рот, как ее губы раскрываются навстречу этому кусочку и смыкаются снова, а потом начинает работать жевательный мускул кинозвезды — Ла Брава не знал в точности, где располагается жевательный мускул, Фрэнни ему не объяснила. Фрэнни сказала ему, что актриса пользуется каким-то специальным кремом, вытяжкой из тканей плаценты, что она, скорее всего, каждый день старательно повторяет перед зеркалом «кью-у», «икс, икс» и не снимает солнечные очки до самого заката, чтобы не щуриться и не наживать лишних морщинок. На мгновение взгляд Ла Бравы скользнул в сторону от Джин Шоу, и он увидел Фрэнни, которая сидела на стене на другой стороне улицы под сенью узкой парковой аллеи, ведущей к океану, и фотографировала «Поляроидом» старые гостиницы. Фрэнни была в джинсах, обрезанных так высоко, что края их, вероятно, впивались в ее бедра.
Женщин из «Делла Роббиа», полулежащих в шезлонгах и обсуждающих животрепещущие подробности медицинской и пенсионной страховки.
Мориса, идущего по Оушн-драйв с сумкой, набитой покупками, его тощие ноги в выцветших желтых шортах, болтающихся чуть выше колен.
Медленно проезжающие автомобили с приникшими к окнам туристами.
Вот молодой кубинец разговорился с Фрэнни, теребя свою серьгу, и Фрэнни смеется. Парень позирует перед ней, упершись рукой в бедро, необычный, странный, притягательный. Фрэнни направляет на него объектив «Поляроида».
И снова взгляд Ла Бравы, скрытый темными очками, скользит по лицу кинозвезды, такому бледному, но эта бледность отнюдь не кажется худосочной. Кожа гладкая, без видимых следов подтяжки, пластической операции. Если даже она и делала что-то в этом роде, это не важно. Похоже, он влюблен в это лицо.
Актриса повернула к нему голову и слегка улыбнулась. Она привыкла, что ею любуются. Он хотел бы увидеть ее глаза, но с этим придется подождать.
— Симпатичная рубашка, — похвалила она и неожиданно сдвинула очки на самый кончик изящного носа, позволив фотографу увидеть при свете дня небольшие мешки под глазами, — он почему-то обрадовался этому незначительному изъяну, нарушавшему совершенство. Возвращая очки на переносицу, она добавила:— Не припомню, чтобы мне случалось делать комплименты по поводу мужской рубашки, но ваша мне и вправду нравится. Люблю цветы гибискуса. Однажды я едва не вышла замуж за человека, носившего только темно-коричневые рубашки и притом с темно-коричневым галстуком. Вам это кажется странным? Ничуть. Он зарабатывал три тысячи долларов в неделю, писал киносценарии, жил в отеле «Шато Мармон» и умер от недоедания. — Переведя дух, она сказала: — Я была бы рада посмотреть еще какие-нибудь ваши работы, у вас просто замечательно получается. Вы мне покажете?
— Я бы хотел сфотографировать вас, — сказал он.
— Спасибо, уже сфотографировали, — усмехнулась она.
— Ну ладно вам…
— Привет, привет, привет, — прервал их беседу Морис, появившись снаружи, за каменным ограждением веранды и привстав на ступеньку, чтобы дотянуться до их столика. — Что это вы едите, моллюсков? А вы когда-нибудь видели их без ракушек? Вы бы их в рот не взяли. Дайте-ка попробовать. — Опустив на каменную стенку сумку с продуктами, он перегнулся через ограждение и приоткрыл рот, дожидаясь, чтобы Джин Шоу наколола кусочек моллюска на вилку и протянула ему.
— Еще? Можешь доедать, с меня хватит.
Поделиться книгой: