Эхо вторжения

Николаю вспомнилось, как он провожал по этим темным улицам Татьяну, когда они еще не были женаты. Но тогда темнота не была такой глубокой, как сейчас — тогда светила луна, да и звезды в черном с синевой небе. Тогда темнота им даже нравилась, а сейчас….

До известного Николаю дома оставалось не более двухсот метров, когда он пе-рестал что-либо видеть впереди. Выругавшись про себя не совсем приличным сло-вом, Николай резко затормозил. В окулярах «кошачьего глаза» мерцал ровный зеле-ный фон. Дороги впереди видно не было.

«Испортился, что ли?» — Подумал Николай о ноктовизоре но, повернув голову, увидел очертания зданий по левой стороне улицы. — «Получается, прибор исправен! Значит дело в чем-то другом?»

Тогда он рискнул включить фары сразу на дальний свет, не забыв при этом убрать с глаз ноктовизор. Щелкнул переключатель и яркий свет залил путь впереди: изгородь из штакетника палисадника ближайшего дома, побитый грузовиками серый асфальт и…, обрывался метрах в десяти. Именно обрывался, не отражаясь ни от чего, и не освещая ничего далее. Такого Николаю видеть никогда не приходилось — и он даже не мог представить, что такое может быть. Не представлял, как такое может выглядеть — и вот теперь видел, даже не представляя механизма явления.

«Кажется, приехали!» — С сарказмом подумалось ему. Захватив автомат и дозиметр, Николай выбрался из машины. «Посмотрим поближе, что это за «ерундовина»», — Думал он, медленно продвигаясь вперед. Николай не мог признаться даже самому себе, что ему спокойно дался этот десяток метров. С каждым шагом тело покрывалось потом, и он не думал, что это объяснялось только закрывающим доступ воздуха комбинезоном. Скорее это было реакцией на неизвестность.

И вот он, наконец, у самой границы света. Да, свет здесь упирался во что-то. Упирался, не отражаясь. Взглянул на шкалу дозиметра — показания оставались в пределах нормы. Николай подобрал камешек и бросил его в это «что-то». Со звонким, сходным с ударом о толстое стекло, звуком, камешек отскочил. Показания дозиметра не изменились. Руками трогать эту «стеклянную» стену он благоразумно не решился. Да и к чему? Было ясно, что пути дальше нет.

Его смутные догадки подтверждались. Это была граница, запертая граница зоны, не известных пока размеров и конфигурации: круг, квадрат, эллипс? Можно было только предположить, что сферы, черным куполом закрывающей город. «Получается — мы внутри сферы? — Думал Николай. — Почему у меня именно такое предположение? Интуиция? Возможно! Сфера — самая рациональная объемная геометрическая фигура, позволяющая экономно прикрыть любой участок поверхности. Словно волдырь! — Пришла на ум ассоциация. — Нарыв на теле нашей планеты! Или прыщ! — Вот как можно это назвать. Нарыв неземного происхождения». В этом-то он уже не сомневался. Ни одно государство на Земле не могло обладать технологиями, способными упрятать под купол целый город. И не одно государство не смогло бы после этого истреблять население совсем неизвестными способами: сначала «эпидемия», потом «слизь»!.. На ум пришла догадка, выпрыгнувшая формулировкой: «мгновенное нарушение межклеточных связей» — вот что это могло быть. Но в биологии он был профаном, и решил дальше это предположение не развивать — все равно ни до чего конкретного додуматься был не в состоянии. Даже пришедшая на ум фраза и та могла быть полнейшей бессмыслицей.

Николай вернулся к автомобилю и выключил фары. Все, что можно было узнать на данный момент, он уже узнал, а освещение могло только повредить, привлечь внимание врага. Уместившись на водительском сиденье, он решил привести свои мысли в порядок.

Несмотря на необычность ситуации, пока что предварительный результат предпринятой разведки его даже слегка успокоил. Он представил, что если Татьяна и существует в этом мире, то она осталась за пределами всего этого кошмара и ей ничего не грозит. И это, пусть даже мифическое предположение немного подняло его настроение.

До намеченного времени встречи оставалось около сорока минут, Николай развернул машину и, не спеша, направился к назначенному месту.

Город словно вымер. Страх загнал жителей по местам обитания, и никто не отваживался даже выглянуть, реагируя на шум двигателя проезжающей машины. Осуждать никого Николай не собирался — видимо такого насмотрелись, что риско-вать никто не решался. Все выжидали. Вопрос — чего? А, с другой стороны, может быть, и он сейчас сидел бы в своей квартире и тоже неизвестно чего ожидал…, если бы Владимир его из нее не «выдернул». «Быть может, мы с ним ненормальные? Но как-то не верилось, что от выжидания ситуация изменится в лучшую сторону. Можно ожидать, когда имеется тот, на кого можно надеяться… Каламбур получился…. А на кого надеяться?» — Как он ни размышлял, получалось, что только на Владимира, да на самого себя.

«На бога надейся, а сам не плошай!» — Припомнилась поговорка. И вот в этот момент Николая посетила идея. Он остановил машину и заглушил двигатель. Захотелось проверить эту идею немедленно, что на ходу было сделать невозможно.

Он вытащил из планшетки карту города и расстелил ее на втором сиденье автомобиля. Вспомнилось предположение о «волдыре» над городом. Теперь появилась мысль выяснить его расположение и размеры. На карте он отметил точку, где ему встретился «барьер-стена». Если предположить, что «купол-сферу» генерирует «летающая тарелка» зависшая над площадью, где ее видел Владимир, то можно и предположить, там же находится и эпицентр этого самого купола. Нашарив в планшете циркуль, Николай провел на плане окружность с центром на площади с радиусом, ориентированным на отмеченную им точку. Окружность пролегла через все три района города, почти полностью включая их в себя, но и довольно приличная территория города оказалась за пределами обозначенного круга. Причем, территорию железнодорожной станции окружность захватывала лишь отчасти, а именно сам вокзал с привокзальной площадью и часть пролегающих через него железнодорожных путей. Можно было сделать вывод, что сначала барьер был проницаемым для проходящих через станцию составов, и только потом, уже после закрытия города властями для локализации «эпидемии» — был полностью закрыт уже «гостями». Николай же сейчас находился почти в противоположной от вокзала части города.

Несмотря на существующую опасность нарваться на «черепаху» пришельцев, Николай решил сразу же проверить свое предположение. Для этого проложил на карте маршрут, слегка удлиняющий намеченный прежний, но дающий возможность в двух-трех местах проверить наличие «стены-барьера» в местах пересечения им проезжей части улиц. И если эти точки на окружности совпадут с его наличием… — предположение превратится в реальный факт. А это даст им представление о площади «поражения».

Николая захватил азарт исследователя, настал момент, когда к опасностям начинаешь относиться, как к неизбежному злу, видимо психика, начинает и реагировать на него соответственно. А пределов способности психики человека к адаптации к экстремальным условиям, даже наука до конца не изучила. Наверное, поэтому он уже не испытывал того страха и ужаса, который почти парализовал его в ночь приезда на вокзале. Он не мог сказать, что стал бесстрашным, но постоянное давление на психику заметно снизилось, а уверенности прибавилось.

Николай вновь завел автомашину и двинулся по вновь намеченному маршруту, и уже минут через десять подобрался к первой предполагаемой точке — и испытал тот же эффект, что и ранее: зеленоватый фон в ноктовизоре и четкая граница видимости при свете фар. Он даже испытал что-то, вроде некоторого удовлетворения, удовлетворения исследователя, получившего положительный результат при проведении опыта — предположения стали подкрепляться фактами. Линия барьера почти точно совпадала с линией начертанной им на карте, во всяком случае, именно в этом месте.

До назначенного времени встречи с Владимиром оставалась возможность проверить еще одну точку. Николай развернул «уазик» и продолжил путь. Улицы оставались пустынными, но ощущение безысходности пропало, видимо пошли на пользу полученные знания, он увеличил скорость и за оставшееся до встречи время ухитрился проверить обе намеченные точки. Предположение стало фактом.

К месту «рандеву» Николай опоздал на семь минут. БРДМ стоял на берегу реки Ястребовки, под пролетом автомобильного моста и виден был только в прибор ночного видения — Владимир грамотно назначил место встречи. Как Николай догадался, обитатели БРДМа услышали шум подъехавшего «уазика», ибо лишь стоило ему подойти к броневику, как люк над водительским местом сдвинулся, показалась голова в капюшоне, и раздался приглушенный противогазом голос Владимира: «Опаздываешь, чертяка! Заставил нас поволноваться! Заскакивай через один из башенных люков! Марина, подвинься немного». — И он задвинул люк. И почти одновременно открылся люк на пулеметной башенке. Николай втиснулся в бронеавтомобиль, и с трудом угнездился на одном сиденье с прапорщиком Мариной, даже сквозь химкомбинезон ощутив ее тугое бедро.

Так как кабина БРДМа была достаточно герметична, он с облегчением содрал с себя противогаз, с удовольствием вдыхая слегка прокуренный воздух, который после резины противогаза показался нектаром. Липкая влажная резина противогаза уже начинала действовать на нервы. Обтирая лицо носовым платком, Николай ощупал рукой небритый почти сутки подбородок, из-за которого стало немного совестно перед, единственной в их обществе, дамой.

— Нашел? — Спросил Владимир.

— Да нет, не добрался! Сейчас все расскажу, дайте только покурить. Вам здесь хорошо, без противогазов! — Прикурив сигарету, Николай вкратце рассказал о своем вояже.

— Да ты молодец, чертяка! — К Владимиру опять вернулась его любимая полу-шутливая поговорка, которую в создавшейся обстановке он не очень-то часто и применял. — Ты совершил настоящий разведывательный рейд и в ходе его узнал больше, чем мы за все время наших совместных мытарств! А вот нам с Мариной ничего существенного не встретилось: пустынные улицы и не одного отсвета в окнах. Видимо, все до того напуганы, что и город выглядит опустевшим.

— У меня создалось точно такое же впечатление! — Ответил Николай. — Для бо-лее подробного рассказа здесь слишком тесно. И вообще, я уже чувствую себя вонючим скунсом: уже больше полусуток в этой резине. Предлагаю вернуться в воинскую часть, и так как там имеется хотя бы и единственный известный нам, душевой агрегат на автономном обеспечении, то я «нижайше» прошу «хозяйку», — Николай обратился к Марине, — быть великодушной и разрешить нам воспользоваться оным приспособлением личной гигиены? — Настроение его после разведки было с небольшим креном в сторону плюса, и из него полезла словесная бравада. — А после будем мозговать, что будем делать дальше!

— А мысль не так уж и плоха! — С серьезной миной проговорил Владимир, а потом, улыбаясь, добавил, обращаясь к Марине. — Я присоединяюсь к просьбе этого «говоруна».

Спустя несколько минут, колонной, состоящей из двух транспортных средств: впереди Николай на «уазике» — за ним Владимир с Мариной на БРДМе, выполняющего роль боевого охранения — они направились в расположение воинской части.

7

Единомыслие рождает дружбу

Демокрит

Примерно к 12–00 начали поступать доклады, что разведгруппы одна за дру-гой, напоролись на «стену». При этом две автомашины получили повреждения. Но все произошло оттого, что стена была невидимой и водители не усмотрев перед со-бой препятствий на полном ходу врубились в нее. Хорошо еще, что обошлось без человеческих жертв. В остальных группах, не так лихо стремившихся к цели, обошлось без аварий.

Полковник Букограй отмечал на карте города точки, где разведгруппы обнаружили прозрачную стену, сквозь которую можно было видеть брошенные на проезжей части автомобили и распростертые неподвижные тела людей и животных, кое-где начавшие расплываться непонятной и неприятной на вид слизью. Это можно было считать косвенным признаком эпидемии, но вот подобраться к ним и выяснить что-либо конкретное, возможности не было. «Стена» не пускала. Один из ухарей, посчитавший себя самым умным в группе, самовольно выпустил в стену очередь из автомата и чуть было сам не погиб от рикошетов. На «стеклянной стене» же каких-либо повреждений или следов от пуль, совершенно не осталось.

Уже спустя два часа после рассвета полковник Букограй, на основании исследований разведгрупп, в полном смысле слова облазавших всю местность, в районе «стены», совместно с начальником штаба летного полка, майором Воиновым, наносил последние метки на карте города. Вырисовывался аккуратный круг, в пределах которого за прозрачным барьером, по-прежнему недоступным снаружи находился весь центр города Ястребовска. Во многих местах барьер проходил сквозь здания, разделяя их на две зоны. Многие семьи оказались по разные стороны барьера. Они могли видеть друг друга, но разговаривать нет — звуков стена также не пропускала. Находящие за «стеной» в своих квартирах люди, по визуальному наблюдению, какими либо болезнями не страдали. Напуганы они были почти смертельно, но это и все. Тела пораженных предполагаемой эпидемией людей, находились только на улицах.

— Да!.. Здесь скорее больше необходимы физики, чем эпидемиологи! — Сделал для себя вывод полковник Букограй и срочно доложил свои соображения выше-стоящему руководству. После изучения обстановки, Букограй с понятным облегче-нием испытал относительное чувство удовлетворения оттого, что обнаружил: квар-тира, на которой все еще оставалась жена, находится за пределами «стеклянной зоны». И поэтому имелась надежда, что с ней все в порядке. Связаться с нею он пока не мог — телефонная связь не работала, и специально заниматься этим вопросом считал для себя это излишней роскошью и проявлением крайнего эгоизма. Он успокаивал сам себя: «Главное она здесь, и значит жива!»

К удивлению разведчиков, многие жители, несмотря на непонятную перегородку, разделившую город на «здесь» и «там», квартир своих не покинули, справедливо полагая, что лучше им в других местах не будет, и если они сами о себе не позаботятся, то не позаботится никто. «Здесь», за пределами круга жизнь продолжалась почти своим чередом, после появления военных из столицы, пусть даже и упакованных в уродливые комбинезоны и противогазы. Населению это даже принесло некоторое облегчение, а так как наступил понедельник, открылись и магазины и даже заработали некоторые мелкие предприятия. Люди справедливо рассудили, что при необходимости их все равно эвакуируют. А если нет, то, как сказал толстый кот в каком-то мультфильме: «Нас и здесь неплохо кормят!» И так думало большинство.

Перед полковником Букограем появилась проблема — начать ли эвакуацию этого населения или же пока не трогать. Замеры химразведчиков не показывали ни повышенного фона радиации, ни следов каких-либо отравляющих веществ. В конце концов, даже в условиях отсутствия электричества, и не работающего водопровода, людям здесь все равно было комфортнее, чем в палаточном городке, который только и мог обеспечить для них полковник Букограй. И он вновь взял на себя принятие непростого решения. Он оставил людей в покое, только распорядился обеспечить доставку в эти районы чистой питьевой воды.

После очередного доклада, полковник стал ждать решения высшего руково-дства страны, про себя подумав, что с такими странностями, как «стена», еще никто не сталкивался. Ему поневоле пришла на ум недавно прочитанная фантастическая повесть братьев Стругацких, «Пикник на обочине», наводя его мысли на нехорошие аналогии. «Вот она, почти такая же зона «по-стругацки», перед нами. Если еще и происхождение ее внеземное то….» — Полковник ни в коем случае не собирался высказывать кому-либо пришедшие ему на ум догадки-фантазии. — «Вот тогда меня точно вместо повышения по службе запрут в тихий и уютный психодиспансер, без права выхода и переписки!» — Усмехнулся он про себя, но задумка в голове осталась. Просто ничем другим для себя полковник Букограй обнаруженный феномен объяснить не мог. — «Для этого существуют специалисты, которые вскоре понаедут сюда в неимоверном количестве. Боюсь, даже дома отдыха на всех не хватит! Ну, ничего, поживут в клубе!» — вздохнул Букограй, подходя к окну. Лицезрение спокойного пейзажа за ним становилось для полковника чем-то вроде психотерапии, снимая стресс не хуже аквариума с рыбками.

От раздумий полковника оторвал стук в дверь. Принесли данные высотной авиаразведки, которые после обнаружения «стены» казались теперь очень важными. Снимки со спутников поступали сначала в более высокие инстанции и уже после, с существенной задержкой должны были появиться у Букограя, и их доставки он ожидал не ранее, чем сюда, к нему нагрянет новый, дополнительный контингент комиссии вместе с новым руководителем — генералом из Генерального штаба Вооруженных Сил. С одной стороны для Букограя это было облегчением: с него автоматически снималась часть ответственности за принимаемые решения, но с другой стороны, пока этот генерал полностью войдет в курс дел…, полковнику все равно придется какое-то время выкладываться изо всех сил. Но на то оно и высокое командование, чтобы командовать.

Букограй с интересом начал рассматривать фотоснимки. Пачка фотографий была объемистой, изображение на них как всегда были черно-белые. И, тем не ме-нее, летчики потрудились хорошо — почти весь внутренний городской анклав, ока-завшийся за «стеной», был довольно подробно представлен на снимках. Пейзаж не радовал. Улицы были пустынны, людей на них, за исключением уже, как ни печально, привычных мертвых тел бесформенными пятнами лежащих вперемежку, вместе в беспорядке застывшими транспортными средствами, видно не было. Картины были более чем неприглядными. И так было практически на всех фото.

Но одна их фотографий заинтересовала Букограя особенно. Это было изобра-жение центральной площади города. Площадь, достаточных для такого города раз-меров, в окружении Областного комитета партии, главпочтамта, двух гостиниц и драматического театра, казалась на снимке маленьким прямоугольником. И над этим прямоугольником, перекрывая его узкую часть, располагалось темно-серое на фотографии пятно, овальное и очень сложной конфигурации. Это пятно, при всей старательности полковника найти в нем хотя бы что-нибудь знакомое и привычное, выглядело среди окружающего пейзажа инородным и совершенно не вписывающимся в это самое «привычное».

Полковник ощутил легкое волнение, как предчувствие чего-то жутковато-неизведанного.

— Вот это! Крупный план! Срочно! — Выдал он команду своему помощнику, мо-лодому лейтенанту, принесшему фотографии и ожидавшему в сторонке от стола. Тот как будто знал, что сразу же понадобится, и чуть краснея, ответил:

— Уже делают, товарищ полковник! С минуты на минуту доставят!

— И кто же распорядился? — Спросил полковник.

— Я осмелился предположить, что вас это заинтересует, товарищ полковник! — Еще сильнее покраснев, ответил лейтенант.

— Ну, что же! Молодец! Краснеть из-за этого не стоит! Нужная инициатива должна поощряться! — Полковник с интересом посмотрел на офицера. Этот лейте-нант ранее не был его подчиненным, хотя и носил погоны той же конторы, в которой служил сам полковник.

В этот момент из приемной сообщили о поступлении новых фотоматериалов. Лейтенант вышел и тут же вернулся, держа в руках пакет с фотодокументами.

— Останься! — Приказал полковник, раскладывая новые снимки на столе под ярким светом настольной лампы. На этих снимках, с различных ракурсов, насколько позволила высотность съемки, объект, хотя и выглядел слегка в размытом виде, просматривался гораздо лучше. То, что объект неизвестен, не имел аналогов чему-либо виденному полковником ранее, подтверждали непонятные выступы на его поверхности, в то же время гармонично вписывающиеся в общий его облик. Просмотрев несколько фото, Букограй поднял глаза на лейтенанта.

— Сам-то ты, что об этом думаешь? — Спросил он его.

Лейтенант с минуту разглядывал фотографии, краска смущения уже ушла с его лица. Потом сказал: «Этот объект висит над площадью! Вот на этой фотографии видна отбрасываемая им тень. Висит где-то метрах в восьми-девяти, потому он и закрывает от нас памятник Ленину — тот высотой около пяти-шести метров вместе с постаментом».

— Это я сам заметил! Твои соображения? — Напомнил полковник.

— Вы будете надо мною смеяться, но это какой-то аппарат чуждой технологии, у меня при взгляде на него, мороз по коже пробегает!

— Яснее! — Приказал Букограй. — Не тяни кота за хвост!

— Это, мне думается, инопланетный аппарат, товарищ полковник! — Собравшись с духом, наконец, вымолвил лейтенант. — НЛО — неопознанный летающий объект, причем крупных размеров.

— Вот, вот! Не знаю, назовут ли нас с тобой сбрендившими, но у меня такое же мнение! — Тяжело вздохнул полковник. — Похоже, удостоились «дружеского» визита.

8

Мы не для того живем, чтобы есть, а едим для того, чтобы жить.

Сократ.

Пока над электрокалорифером сушилась постиранная одежда, Николай с Владимиром, укутанные простынями, словно патриции в термах Древнего Рима, пировали за небольшим столом в бункере у Марины, с аппетитом поглощая реквизированный на складах, сухой паек. При этом, только сейчас ощутив, что у них съестного во рту не было уже около суток. Поначалу они испытывали некоторое стеснение перед Мариной из-за своего вида, учитывая, что сама она была одета в свой сменный комплект военной формы, отчего они перед ней чувствовали себя практически голыми. Однако постепенно друзья освоились, и когда закончили свой «ранний-поздний» «завтрак-обед-ужин», Николай уже по-хозяйски расстелил на столе карту города. При ярком освещении в бункере, начерченный круг был виден более четко и, можно было внимательнее изучить его содержимое, включавшее по части каждого из трех районов города. Если принять за отсчет точку на окружности, где Николай впервые наткнулся на «барьер», по часовой стрелке, то линия окружности сначала рассекала улицу Антонова, затем прихватывала часть полей пригородного совхоза, пересекала речку Ястребовку и переходила на территорию Братского района. Далее прихватывала Праздничный хутор, пересекала Пригорское шоссе и углублялась в земли другого пригородного совхоза, перерезало Быховское шоссе, реку Сокол и оказывалась уже на территории Линейного района, захватывало на ней консервную фабрику, подходила к железнодорожной ветке, прихватывая отрезок магистрали с железнодорожным вокзалом. Потом линия вновь пересекала участок уже Южной магистрали, заключая в круг почти весь Линейный район, до самой реки Сокол. Миновав реку, линия оказывалась в Промышленном районе, снова пересекала железнодорожную магистраль, а также южную и юго-западную шоссейные дороги и, наконец, круг замыкался. Получалось, что основная территория всех районов города и даже часть Пригородного района, оказывались в пределах круга. Прикинув масштаб карты, и измерив, радиус окружности, Николай и Владимир быстро высчитали, что «волдырь» накрыл собой почти весь город общей площадью где-то в сто восемьдесят-сто девяносто квадратных километров. За пределами круга остались лишь пять-шесть городских кварталов.

— Итак, теперь мы почти точно представляем, какую площадь контролируют «пришельцы»! — Сказал Николай. — И, по-моему, управление вторжением сконцен-трировано в том самом аппарате, что висит над центральной площадью. И если мы хотим прекратить все это безобразие, заниматься надо именно этим аппаратом. С бухты-барахты лезть туда нельзя, но разведать к нему подступы и изучить возможность проникновения в него, просто необходимо.

— С этим я полностью согласен! — Сказал Владимир. — Интересно только, кого мы там можем встретить? «Зеленых человечков»? Как-то в научно-популярной литературе я вычитал, что по утверждению ученых, непосредственный контакт с инопланетной цивилизацией полностью исключается из-за космических расстояний, преодолеть которое живое существо, даже со скоростью света, не в состоянии. Не хватит никаких жизней, даже если применять, так называемый, анабиоз. Не поможет даже биологическое бессмертие, которого достигнуть, боюсь, невозможно. И даже если возможно — нельзя же путешествовать в космосе веками. Не захочешь, а рассудком повредишься. Это, на мой взгляд, бесспорно.

— Возможно, ты и прав! Но хочу обратить ваше внимание на некоторые фактики, над которыми я долго думал, привлекая себе на помощь, как ты, Влади-мир, говоришь, некоторые познания, почерпнутые из научной фантастики. Других знаний у нас нет, а опираться на другую, пусть даже возможно, не совсем истинную базу знаний, нам просто необходимо! Даже если это все покажется вам бредом, я считаю необходимым ознакомить вас с теми выводами, что пришли мне в голову. — Сказал Николай, продолжая обдумывать, как лучше всего изложить весь объем, возможно, фантастических домыслов, которые варились в котле, под названием — его голова. — Рассмотрим события в городе, которые можно квалифицировать как инопланетное вторжение, начавшееся позапрошлым вечером, и попробуем разбить их на своеобразные этапы:

Первый этап, так сказать, начало — «Эпидемия» — поражению подверглось все население города, которое где-то с 20–00 часов 11 августа 1984 года находилось на улицах, то есть вне помещений. Со стороны землян — так сказать пассивное противодействие — люди скрылись в своих квартирах и оказались вне воздействия непонятных сил.

Второй этап — где-то после 22–00, власти начали предпринимать определен-ные шаги к упорядочению событий: осуществляли доставку населения, по каким-либо причинам оставшихся вне дома, по местам проживания и другим укрытиям. Была налажена уборка с улиц тел погибших людей, должны были приступить к обеспечению населения продуктами питания. В этот период по улицам курсировали машины скорой помощи, милиции, военных, часть грузового и пассажирского транспорта. Ключевые точки, такие, например, как железнодорожная станция и автовокзал, были взяты под контроль военными, экипированными в средства индивидуальной защиты. В кабинах автомобилей, автобусов и другого транспорта, люди находились в относительно герметичных местах, и также не пострадали. В этот же период армия и милиция в средствах индивидуальной защиты преспокойно могли передвигаться по городу и без какого-либо транспорта, то есть, находились вне укрытий и оставались в добром здравии.

Этап третий — его начало около 23–00 12 августа — я могу только предположить, функционирование какого-то прибора, основанного на неизвестных нам принципах, генерирующего какое-то излучение. Под воздействием этого излучения, опять таки, предположительно, у людей, находящихся вне помещений, но облаченных в индивидуальную защиту, в организмах начали нарушаться межклеточные связи и после мгновенной смерти их тела обращались в ту ужасную слизь, примеры которой мы могли наблюдать все. Но наряду с этим, сильным точечным воздействиям поражению подверглись места скопления армии, милиции и другие объекты, где могли быть сосредоточены какие-либо силы сопротивления. Причем при этом точечном воздействии, не помогли спастись даже здания. Результат мы можем наблюдать и здесь, стоит лишь пройтись по казармам…. От этого воздействия в таких местах можно было уцелеть лишь в таких бункерах, в каком мы сейчас находимся. И даже в этом я не уверен.

— А у меня вопрос? — Владимир, как в школе поднял правую руку, — Почему мы с тобой, долгое время шлялись по городу только в химкомбинезонах и противогазах, и до сих пор дышим, да и не расплываемся в слизь, слава богу, конечно!

— Мы с тобою, даже сначала ты один, и лишь потом мы вместе, высунулись на улицу уже после того, как это воздействие закончилось, и мы оказались вне внимания наших «милых гостей», то есть наступил четвертый этап — формирование купола в том жестком виде, который мы имеем сейчас. Кстати, допускаю, что сейчас на улицах можно находиться даже и без химзащиты. Лично я также думаю, что купол существовал с самого начала, но на ранних этапах он был полупроницаем и прозрачен, и лишь после того, как улицы опустели полностью — его сделали полностью непроницаемым, ни для солнечного света, ни, возможно, для находящейся за куполом, внешней атмосферы. Да, да! Возможно, нам скоро будет нечем дышать! В совокупности с отсутствием энергоснабжения, водоснабжения и прочих видов обеспечения, считаю, что город обречен на вымирание, даже в том случае, если более никаких других действий не последует. Достаточно курсирующих по улицам «черепах», чтобы никто не высовывался на улицу и тихонько погибал без воды, пищи, а потом и воздуха. Но дальнейшие действия последуют, не знаю только какие.

— Но зачем им нужна темнота? — Спросила Марина.

— Возможно, она для них или естественна, или просто не мешает осуществлять все, что им потребуется, в то время как нам, землянам, без освещения жить весьма затруднительно, причем при наличии именно такой, глубокой тьмы. И, наконец, подходим к сути всех явлений — это, безусловно, вторжение. Но вторжение своеобразное. Во-первых — события развивались стремительно, хотя еще и не закончились — всего двое-трое суток; во-вторых — все действия пришельцев носят методичный, постепенно углубляющийся по своей силе, характер — как только замечается, что предыдущий шаг не принес полного успеха, следует следующий шаг — основная цель — уничтожение людей. В то же время, особенной изобретательности, если хорошенько подумать, не наблюдается. Похоже на дежурный набор мер и методов.

И в третьих — опять же, по моему глубокому убеждению, именно эта методич-ность, лишенная фантазии, меры воздействия, применяющиеся, я бы сказал, с некоторой задержкой в реагировании, говорит о том, что вторжение осуществляют не разумные существа, а киберы, компьютеры, машины, если их так можно на-звать! — Закончил Николай свою, довольно долгую для обычного времени, речь, рожденную после долгих раздумий. — Уф! Кажется, все сказал! Теперь прошу подумать о том, что я упустил. А высказываться будете потом, когда я высплюсь! — С шутливым поклоном он обратился к Марине. — Не позволите ли мне занять одну из трех коек в соседнем помещении, хотя бы часика на три? — После горячего душа, плотной закуски и, особенно, длинной речи, подобных которой Николай никогда не произносил, он чувствовал такую слабость, что казалось, не приложи сейчас же голову к подушке, то отключится даже стоя. — А уж потом будем думать, что же нам конкретно делать!

Сон сморил Николая в то же мгновение, лишь только он накрылся одеялом. Сон без сновидений. Сколько длился этот здоровый сон, Николай определить не мог, но вот плавный переход его в сновидение, он ощутил явственно. Он был весьма реалистичным, хотя Николай прекрасно понимал, что это именно сон. Он шел по улице, и ноги его не чувствовали земли, не слышно было и звука шагов. Глаза с трудом различали в серой непроглядной мгле, заполнявшей улицу, очертания зданий по обеим сторонам улицы. Эта туманная мгла не была такой плотной, как уже ставшей привычной чернота. Сквозь нее хоть что-то можно было увидеть. Постепенно Николай начал узнавать местность. Он медленно продвигался по улице имени одного из пролетарских писателей, пересекавшей площадь имени пролетарского вождя. Николай направлялся именно в сторону площади. Чувство опасности заставляло его продвигаться осторожно, держась правой стороны и почти прижимаясь к стенам зданий. Ноги, как часто бывает во сне, заплетались, и он с трудом поднимал их, чтобы перешагивать низкие чугунные изгороди, обрамляющие чахлые цветники с редким невысоким кустарником. На нем был уже порядком, надоевший комбинезон и противогаз, но неприятных ощущений, как если бы это было на самом деле, Николай не испытывал. На плече ощущался невесомый автомат с подствольным гранатометом.

Мучительно медленно Николай приближался к площади. В голове приглушенно слышался мерный звук метронома, как бы указывая на то, что времени у него нет — счет идет на секунды. Оставались секунды… до чего? Во сне он никак не мог этого понять. Мысли текли медленно и тягуче. Звук метронома плыл, воспринимаясь растянуто, словно замедленное эхо. Психика ощущала гнетущее давление. Николай чувствовал, что должен сделать что-то очень важное, но что именно никак не мог вспомнить. Прижимаясь к стене здания, в котором он узнал аптеку, с большими, темными сейчас витринными окнами, Николай с мучительными усилиями поднимал ноги, к которым словно были привешены свинцовые гири. Остерегаясь неизвестной опасности, он, наконец, выглянул на площадь. Здесь было немного светлее. Голубовато-белый, приглушенный свет исходил от непонятной сложной конструкции, очертаниями больше всего похожей, упрощенно, на две сложенные верхними кромками, тарелки, сферических очертаний, отливающей серебристо-синим металлом. Конструкция висела в метрах восьми-десяти над поверхностью. Только теперь в сонную голову Николая проникла догадка-узнавание. Летательный аппарат пришельцев — вот, что он видит. Наяву Николаю его видеть не пришлось, он представлял его только по рассказам Владимира. Но сейчас он видел его так, словно бы и не во сне. От-четливо различались сложные сферические обводы корпуса, местами, сияющими неярким, словно отраженным, только неизвестно от чего, светом.

Прямо под аппаратом, непосредственно над асфальтом площади сияли желтоватым светом и вибрировали два вертикально расположенных веретенообразных сгустка, по всей видимости, вращающихся вокруг своей оси. Вокруг «тарелки», располагаясь концентрическими кругами, на земле стояли десятка два уже знакомых Николаю, «черепах». Сейчас огни на них были погашены, и, несмотря на необычность дизайна, зловещими не выглядели. В непосредственной близости от веретенообразных сгустков стоял еще один аппарат, похожий на одну из «черепах», но размером раза в три больше. Прозрачный сейчас сферический купол ее был открыт, откинут, словно забрало шлема, и внутри виднелись сидения, вполне человеческих очертаний. Расположены были они странным порядком — спинками к центру, а «лицом» наружу, словно обеспечивая круговой обзор для экипажа из трех «человек», су-ществ, или как еще их можно было назвать. Судя по форме кресел, обликом они слишком от людей не должны бы отличаться.

Звук метронома в голове становился все оглушительнее, ноги, словно сами, понесли Николая вперед, почти не касаясь земли. Полет во сне, как это иногда бывало в детстве. Тело Николая, без какого-либо его участия устремилось к одному из веретенообразных сгустков, и со всего размаху окунулось в него. Последовала ослепительная вспышка, перед глазами засверкали «зайчики» и Николай оказался в какой-то кольцевой трубе, из неизвестного на первый взгляд материала. Под ногами матово светился янтарным светом рифленый трап, устилающий пол, тропинкой поворачивающий за ближайший «угол», если только можно назвать углом изогнутость трубообразного коридора. Тело Николая остановилось. Он попытался сделать шаг вперед — ноги не послушались. Одновременно ему почему-то не стало хватать воздуха, попытки вдохнуть ни к чему не приводили, словно на Николая напал приступ астмы, болезни, которой он никогда не страдал. От сильных спазмов дыхания он повалился на пол, задыхаясь…. И вдруг все исчезло. С диким криком Николай встрепенулся и обнаружил, что он находится на узкой кровати в бункере. Он был весь покрыт холодным потом — реакцией организма на приснившийся ему сон ужасов. В приоткрывшуюся дверь на Николая смотрели Владимир и Марина.

— Ты чего орешь, чертяка? С тобой все в порядке? — С тревогой в голосе спросил Владимир.

— Все, все!.. Уже все нормально! Похоже, я уже выспался. Одежда, я смотрю, уже высохла? — Спросил Николай, увидев Володьку, одетого в привычную для него милицейскую форму, а не закутанного простыней.

— Да, конечно! — Ответил он. — Что тебя так напугало?

— Потом расскажу! Ты сам-то поспал хоть немного?

— Конечно! Это ты у нас соня! Мне двух часов хватило, а ты уже третий давишь!

— Ладно, Вовик, не гуди! Сейчас поднимусь. Маринке хотя бы догадался дать возможность отдохнуть?

— Мне пока не требуется! — Ответила за него Марина. У меня возможностей выспаться было больше. Так, что за меня не беспокойтесь. Вставайте, завтракать будем.

Они ушли, закрыв за собой дверь.

Облачившись в уже высохшую одежду, Николай вышел из комнаты отдыха. Владимир с Мариной сидели за столом и, рассматривая карту города, тихо перего-варивались. У Николая, все еще находящегося под впечатлением сна мелькнула интересная, несколько бредовая мысль о непосредственной связи сна с существующей реальностью, и эту мысль ему захотелось тут же проверить. Присаживаясь к столу, Николай достал из планшетки чистый лист бумаги и протянул его Владимиру.

— Вовик! Ты ведь когда-то неплохо рисовал! Ты единственный из нас был поблизости от площади и видел летающую тарелку своими глазами. Не мог бы ты, хотя бы схематично изобразить ее на бумаге?

— Давненько я не брал в руки карандашик! — Усмехаясь краешками губ, сказал Владимир и, почесывая временами свой затылок тем же карандашом, около пяти минут что-то усердно вырисовывал на листе бумаги. Затем, закончив свои труды, положил свой рисунок на центр стола и с некоторой гордостью произнес: «Полюбуйтесь!»

Николаю хватило одного взгляда, чтобы понять — изображенная на бумаге, надо сказать весьма талантливо, «летающая тарелка» — ничем не отличалась от виденной им во сне. «Вот и еще одна загадка! — Подумал Николай. — Откуда этот «вещий» сон?»

Кратко, стараясь не вдаваться в излишние подробности, Николай рассказал Владимиру и Марине содержание своего сна, одновременно подрисовывая «коконы» под «тарелкой», «черепахи», «большую черепаху» и окружающий всю композицию пейзаж. И в заключение рассказа, указав на рисунок, добавил: «Именно так все это выглядело во сне. А своей формой, «тарелочки» очень похожи. Кто-нибудь из вас, может мне сказать, почему во сне я увидел именно такую «тарелочку»? До тех пор, пока ее не нарисовал Владимир, я никак не мог ее видеть! Привлечь фантазию и придумать мог, но чтобы именно такую?..»

За столом установилась тишина. Владимир черенком карандаша снова начал чесать затылок, и шелест карандаша о волосы был единственным звуком в этой тишине. Потом он тяжело вздохнул и разразился тирадой:

— Ну вот, опять какая-то чертовщина, и происходит она именно с тобой! То… — начал, было, Владимир, и Николай, догадавшись, что тот сейчас выскажется о том, как он, появился здесь из параллельной реальности, так красноречиво посмотрел на него, слегка кивнув в сторону Марины, которой, по его мнению, до поры до времени не следовало знать таких подробностей. Владимир, видимо, понял опасения Николая, и запнулся на секунду. Продолжил он уже о другом: «То…, на «барьер» первым натолкнешься, то эту «заумь» с реальной «тарелкой» во сне увидишь! Подкидываешь одну неясность за другой».

— Вот именно! Я вам тут все загадки загадываю и догадки подкидываю! Хочется послушать, что вы помимо меня надумали! Варюсь в собственном соку, может какую идейку, подбросите?..

— Ну, это мы сейчас, мигом! — Заулыбался Владимир. — Все, что ты нам изложил, мы осмыслили, согласились, так сказать, принять за основу программы к действию, чтобы в дальнейшем неукоснительно ее исполнять!..

— Вова! Не юродствуй, пожалуйста, ты не на партсобрании! Не призывай как партийный секретарь, выполнять решения партии и правительства. Говори толко-вым, человеческим языком!

— Я и говорю толком! Все ты правильно надумал. И выводы правильные сделал. Нам просто ничего нового в голову не приходит. Весь корень зла в «тарелочке». Все беды от нее, а все остальное следствие. Вот ее и надо уничтожать. Остается только один вопрос: как и чем? Боюсь, даже ПТУРы ее не возьмут. Да и будь у нас что-нибудь посерьезнее, вроде ракет «земля-воздух», это нам тоже не слишком помогло бы. Она ведь и в космосе летала. Должна иметь защиту от метеоритов, метеоров и прочего. Я где-то читал, что, по сути, метеориты — те же, считай, ракеты кумулятивные, если сложить встречные скорости их движения со скоростью «тарелки» — взрывоопасный ударчик получится при столкновении. А «тарелочка» сюда добралась! Вот и делай вывод: броня у нее, дай боже!

Да еще и эти «черепахи». Не успеешь подобраться, как заплюют «белым пламенем», останется только растечься слизью по мостовой!.. На них еще отвлекаться придется. И у них еще неизвестно, какая броня. Можем завязнуть и ничего не сделать. Нам бы в помощь хотя бы парочку взводов с гранатометами…. Пока они занимались бы с «черепахами» отвлекая их на себя, мы бы могли поближе подобраться к «тарелочке» и заняться ею!.. Только вот этих самых взводов у нас как раз и нет!.. Да и «тарелочку» я пока не представляю даже, как брать! Если только сдохнуть, так сказать, с «музыкой»…. «Иль погибнем мы со славой, иль покажем чудеса!..» — Я правильно цитирую?

— Слышал что-то подобное, только не помню, чье это высказывание. Что это тебя на стихи потянуло?

— А бог его знает! Все время какое-то чувство нереальности происходящего. Все вижу, почти все понимаю! Инопланетное вторжение — вроде и факт, а все равно как-то не верится. Все думается, как будто бы во сне, вроде как у тебя!..

Николай вздохнул.

— То же чувство было и у меня, когда обнаружил те несоответствия, о которых мы с тобой говорили тем утром! — Сказал он, в то же самое время опасливо поглядывая на Марину, отчего Владимир сразу догадался, что Николай говорит о своем перемещении из параллельного мира. — Теперь и ты представляешь, каковы были мои ощущения в тот момент!?

— Да уж! — Вздохнул Владимир.

— Мне думается, что это чувство ирреальности проистекает из-за косности на-шего мышления, своеобразной заторможенности, заложенной в нас бескомпромиссным материалистическим воспитанием. Мы с тобой еще можем допустить, что нереальность является реальностью, (тавтология получается), если видим, что факты говорят в пользу наличия этой самой, новой реальности.

А представь себе психологию высших, да и средних руководителей, основы-вающуюся на голом прагматизме. Редко кто из них способен на безудержный полет фантазии. Они ведь, я уверен, даже не успели понять, с чем столкнулись, когда началась эта самая «эпидемия». Начали проводить комплекс мероприятий, так сказать, «по накатанной дороге» — изоляция, карантин и прочее… Я не говорю о том, что действовали они не совсем правильно. Просто я совсем не уверен, что они смогли бы понять, нет, не понять а, даже понимая, принять эту новую, непривычную для них реальность. Я могу, конечно, ошибаться, но…

— Да не ошибаешься ты! У меня, как ни странно, такое же мнение! Я тут порассуждал на досуге, и представил себе такую ситуацию, и ты представь, что поехали мы с тобой куда-нибудь за город в лесочек шашлычков поджарить, давно ведь собирались, да никак не выберемся. Так вот, поехали мы на шашлыки, расположились на живописной поляне и тут наблюдаем спуск с небосвода «летающей посуды». Такого вот, типа! — Владимир ткнул пальцем в рисунок. — Ну, мы с тобой не «контактеры» так всякие, и чтобы, так сказать, не усугублять, потихонечку, пока нас не заметили эти «братья по разуму», оттуда смываемся. Прибегаем и пытаемся предупредить наших руководителей, причем любого уровня — от управдома до областного «Первого человека»…. Как ты думаешь, они нам поверили бы? Да даже если бы притащили с собой какую-нибудь «фиговину», выпавшую из этого НЛО? Да никогда в жизни! Буквально, максимум через пару часов после этого, мы бы с тобой оказались в известном медицинском учреждении, где у пациентов смирительные рубашки выполняют функцию униформы.

— Поэтому нам теперь и приходится воевать хотя и в полном взаимодействии с вооруженными силами, — Николай шутливо кивнул в сторону Марины, — но почти в одиночку!

Марина усмехнулась и выразилась емкой цитатой из Ильфа и Петрова, лексикой Эллочки «Людоедки»: