Помоги проекту - поделись книгой:
Лев Борисович Стекольников
Необыкновенный махаон
Начинаем с бабочек
Собирание бабочек было одним из тех увлечений моей ранней молодости,
которое, хотя недолго, но зато со всею силою страсти владело мной
и оставило в моей памяти глубокое, свежее до сих пор впечатление.
Разные бывают собиратели. Чаще всего можно встретить любителей марок — филателистов. Есть люди, которые коллекционируют спичечные коробки. Говорят, что есть чудаки, собирающие пуговицы. Но это уже редкость.
Спросите любого собирателя, что дает ему кропотливый и долгий сбор однородных предметов. Вы услышите не один довод в пользу таких занятий.
Собиратель марок, например, скажет, что марки расширяют его познания в области географии и истории. Даже собиратель спичечных коробков объяснит вам, что не мешает, дескать, знать названия всех спичечных фабрик Советского Союза.
А что дает собирание бабочек?
Очень многое. Тут и радость познания родной природы, и здоровый отдых на свежем воздухе, и спортивный интерес, и развитие наблюдательности, и навыки аккуратных и точных движений и, если собирание ведется «по всем правилам», то немалая польза науке… И все-таки я посоветую вам с бабочек лишь начинать изучение природы.
Лучше будет, если наряду с ловлей чешуекрылых вы займетесь составлением гербария, станете наблюдать жизнь птиц — словом, изучать природу во взаимосвязях. Начните с бабочек. Уверен, что, наблюдая их жизнь, воспитывая их дома, вы невольно заинтересуетесь и другими животными, и растениями.
Итак, начинаем с бабочек!
Крапивница
Скупое солнце улыбнулось,
И, хоть земля белым-бела,
Уже крапивница проснулась
И вылетела из дупла.
Блестит над гривою бурьяна
Комочком рыжего огня.
Гляжу — и радостно, и странно
На сердце стало у меня.
Повсюду снег тяжелый, плотный,
В ушах звенит от тишины,
А бабочка в простор холодный
Летит разведчицей весны…
Кто не знает этой самой распространенной у нас бабочки?
С крапивницей связаны мои воспоминания о тех днях, когда впервые во мне пробудился интерес к природе.
Помню, как пятилетним мальчиком я помогал старшему брату Пале «воспитывать» бабочек. Как сейчас вижу пустырь, серый дощатый забор и глубокую канаву, заросшую жгучей крапивой. Острый запах бьет в нос. Зубчатые листья увешаны черными иглистыми гусеницами.
Брат осторожно лезет в канаву. Я за ним. Крапива кусает босые ноги. Терплю. С интересом слежу, как Паля срезает сочные стебли. Они вместе с гусеницами падают в картонную коробку.
— А почему гусеницы едят крапиву, а не траву? — спрашиваю я.
— Это ты узнаешь, когда вырастешь, — подумав, отвечает брат.
Я очень не люблю, когда всеведущие взрослые так отвечают. Но что будешь делать?..
Мы возвращаемся. Мама всплескивает руками:
— Опять вонючих червей принесли! Не несите в комнаты! Дались вам эти гусеницы!. Ведь расползутся! Опять в горшок с молоком попадают.
— Я их на чердаке поселю, — отвечает брат.
Наконец все устроено. В коробке сделаны отверстия «для дыхания», а крышка заменена стеклом. Я сажусь на корточки и наблюдаю.
— Лева! Не торчи дома! — слышу я голос мамы. — Марш гулять! А то будешь, как твои черви, худым и черным…
Каждый день мы с братом приносим нашим «червям» свежие листья. И пленники быстро растут.
Гусеница ест лист всегда с ребра. Быстро водит она маленькой круглой головкой сверху вниз, будто кланяется. Прошел день, а от листа уже одни жилки остались.
Потом приходит время, когда гусеница съеживается и, приклеив паутинкой задок к крышке коробки, повисает крючком вниз головой. И вот наступает самое интересное. Долго висит она так. И вдруг начинает с силой встряхиваться. Раз, другой…
Неожиданно с нее спадает шкурка. На миг видишь каплевидный, телесного цвета мешочек. Он вздрагивает. Изнутри его выпирают острые бугорки. И вот уже вместо мешочка поблескивает золотыми пятнами угловатая куколка. На ней можно угадать крылья, усы и брюшко будущей бабочки. А внизу, на дне коробки, валяется сухая шкурка гусеницы с круглой черной головкой.
— Паля, — спрашиваю я, — когда вылезет бабочка?
— Сергей Сергеич говорит, что на четырнадцатый день.
Сергей Сергеич — его учитель зоологии.
Но у нас бабочка вылезла уже на десятый день. Рано утром я увидел, как лопнула спинка куколки и появилась бабочка.
Ее крылья сложены веером. Они дрожат и медленно распрямляются. Часа два они остаются мягкими, как бы матерчатыми. Потом твердеют.
Часто мне приходилось выводить дома бабочек. И всякий раз было интересно.
Да и может ли притупиться радостное чувство, что вот еще одна, пусть маленькая, но настоящая тайна природы замечена тобой!
Ласточкин хвост
С прерывающимся от волнения дыханием бежишь к отдыхающему красавцу. Еще мгновение — и он, заметив опасность, быстро пролетает дальше. Теперь начинается отчаянное преследование, видишь, что махаон уносится вдаль; последний взмах сачка… Увы! Красивая бабочка быстро взмывает вверх, исчезая в воздухе.
С. И. Огнев. «Жизнь леса».
Мне было двенадцать лет, когда я начал собирать бабочек. И долгое время моей мечтой было поймать махаона. Эта крупная бабочка не давалась в руки. А ведь махаон часто встречается и в Европе, и в Азии. Летает он даже на Камчатке и в Японии; правда, там он значительно меньшего размера. Не редок махаон и под Ленинградом; и я, наконец, изловил его в Павловском парке, в долине реки Славянки. Охотники говорят, что первая добыча — все равно, зверь или птица — запоминается на всю жизнь. Вот и я запомнил на всю жизнь своего первого махаона. И настолько запомнил, что даже стихи написал об этом знаменательном событии.
Все своеобразие этой бабочки заключено в ее крыльях. Каждое переднее крыло напоминает косой парус, а задние имеют длинные отростки, за что махаона еще называют «ласточкин хвост», а ученые относят его к роду «хвостоносцев». Благодаря этим «хвостам» махаон может летать очень быстро и прямолинейно-стремительно.
Если вы хотите вывести махаона дома, то ищите его гусеницу на растениях семейства зонтичных — на различных дудниках, на дикой моркови, на укропе. Гусеница эта зеленая, толстая, с черными поясками и красными пятнами. Куколка махаона зимует, привязываясь паутинкой к сухому стеблю.
Род хвостоносцев представлен в Европе и в Азии бедно. Кроме махаона, у нас попадается в средней и южной России похожий на него подалирий — вот и все наши хвостоносцы.
Зато на юге Индии, на острове Цейлон и в Новой Гвинее настоящее их царство.
Там летает не меньше двух десятков великолепно окрашенных видов рода хвостоносцев, носящих звучные имена героев древней Греции.
Например, «гектор», задние крылья которого украшены ярко-красными пятнами; зеленый «агамемнон» с черными пятнами и многие другие.
Вот каких интересных родственников имеет наш «ласточкин хвост».
Но откуда взялось у этой бабочки имя: махаон? Так назвал ее великий шведский натуралист Карл Линней. Название взято из «Илиады» Гомера. Есть там такой эпизод: ранен царь Менелай. Греки ищут искусного врача:
Вот и получается, что наша бабочка имеет отношение к «врачебному миру».
Червь кровавый
Это, верно, кости гложет
Красногубый вурдалак.
Когда мне было шесть лет, я дружил с мальчиком Сашей. Жили мы тогда в пригороде, вместе бегали по пустырям, а по вечерам Саша, который был старше меня, рассказывал страшные, таинственные истории о колдунах, разбойниках, мертвецах и призраках.
Многое из того, что он говорил, забылось, но крепко запало в память начало не то песни, не то стиха: «Червь кровавый, червь могильный..»
Слова эти заставляли меня ежиться от страха и с опаской оглядываться.
Однажды, истребляя деревянным мечом крапиву вблизи кладбищенской рощи, я увидел на гнилом пне длинного кроваво-красного толстого червя. Страх и отвращение охватили меня.
«Это, наверное, тот самый червь, который живет на кладбищах и ест мертвецов», — подумал я и пустился бежать без оглядки.
Прошли года. Встреча с красным червем потускнела в моей памяти.
Однако мне пришлось увидеть его еще раз. И тогда я уже не испугался, а заинтересовался.
Стояла поздняя осень. В раздетой роще пахло нё грибами, а просто сыростью. У перекрестка двух лесных дорожек я заметил дуплистую старую осину. Было тихо, но сквозь сонную песню дождя слышался скрип. Казалось, что кто-то гложет дерево. Я прислушался. Звуки доносились из дупла. Из него кисло пахло древесным уксусом. Я отломил несколько кусков рыхлого дерева и невольно отдернул руку.
Сразу же вспомнилась строка: «Червь кровавый, червь могильный».
Но мне было уже не шесть, а шестнадцать лет. Я достал «червя» прутиком из его убежища и стал с любопытством рассматривать.
Был он сантиметров десяти в длину, сверху темно-мясного цвета, а с боков и снизу красновато-желтый. Голова черная, шестнадцать ног… Это же гусеница, а не червь! Древоточец пахучий! Тотчас вспомнилось описание его в атласе бабочек. Хорошо бы получить для коллекции древоточца! И я посадил «кровавого» червя обратно в дупло. Я знал, что гусеница эта развивается очень медленно. Иногда она трижды зимует, прежде чем превратится в бурую, с рогом на лбу, куколку…
Весною, щурясь от острых лучей апрельского солнца, я пришел на свидание с древоточцем.
Но где же осина? Вместо нее торчал высокий пень. Не удивительно, что дерево свалилось. Оно было все пронизано «ходами» древоточца. Куколки я не нашел.
Года два спустя удалось мне увидеть и бабочку. В ней не было ничего страшного: толстая, тускло-бурого цвета, неповоротливая.
Но почему же гусеницу древоточца часто видят на кладбищах? Кстати, это и дает пищу суеверному воображению.
Дело в том, что древоточец чаще всего живет в старых деревьях, а старые ивы, тополя и дубы обычно растут на кладбищах, особенно на сельских.
Вот и разгадка «червя кровавого, червя могильного». Как же бороться с этим опасным вредителем лесных, а иногда и плодовых деревьев?
«Ходы» древоточца замазывают ядовитыми веществами. Если же дерево очень сильно поражено, то лучше его срубить и сжечь вместе с вредителем.
Вокруг лужи
Люблю дорожкою лесною, Не знаю сам куда идти…
Я очень люблю забраться в лес, сесть на пенек и притаиться, чтобы все лесные обитатели, забыв о моем присутствии, стали бегать, ползать, прыгать… словом, свободно заниматься своими неотложными лесными делишками.
В жаркий полдень середины июля я остановился отдохнуть в светлой лиственной роще.
Земля изнывала от зноя. Птицы примолкли. Только бабочки продолжали летать от цветка к цветку, но чувствовалось, что им тоже жарко.
Я схоронился за кустом черемухи и глядел на дорожку, на которой темнели лужи — следы ночного дождя.
Нет большего удовольствия для бабочек, чем сидеть в пестром обществе вокруг лужи и потягивать через хоботок прохладную, пахнущую прелыми листьями воду. Лужа на лесной дороге — это своего рода клуб для бабочек.
Из своего укрытия я видел, что на дороге сидели: рыжая перламутровка аглая, у которой на крыльях змеился черный узор, напоминающий число 1556, темно-коричневая с желтым ободком траурница, маленький шелковисто-голубой икар и мохнатая ночница — лунка серебристая. Все четыре бабочки ярко выделялись на серой полосе дороги.
Кроме меня, еще два глаза следили за «лесным клубом».
На старой березе, склонившейся над самой дорогой, сидел пернатый хищник — гроза насекомых — сорокопут-жулан. Он только что позавтракал крупным жуком, но при виде бабочек, сидящих на земле, у него, должно быть, вновь проснулся аппетит. Он нацелился и… бух — камнем бросился вниз.
«Кого же он схватит? — подумал я. — Аглаю, траурницу или не: уклюжую лунку?»
И что же! Сорокопут сидел возле лужи, слегка приоткрыв клюв. Вид у него был озадаченный. Он словно хотел сказать:
— Где же бабочки?
В самом деле бабочек не было видно.
Сорокопут сердито затрещал клювом — должно быть, выругался по-птичьи — и улетел.
Тут я подвинулся ближе и внимательно оглядел дорогу, березу и траву вдоль обочин.
И я увидел членов лесного клуба совсем близко от себя.
Траурница сидела на стволе старой березы в том месте, где отстает черно-белая кора, и была от коры не отличимой. У нее ведь нижняя сторона крыльев черная с белым ободком. Аглая притаилась в траве, где узкие черные тени писали на рыжей земле бесконечные числа, и словно шапку-невидимку надела. Икар по тревоге сел на ближний стебелек, сложил свои крылышки и стал похожим на голубоватый листик клевера.
А лунка поступила всех хитрее. У нее на каждом крыле (в верхнем углу) имеется круглое желтое пятно-, «луна». Бабочка и улетать не стала.
Она придвинулась к луже, и ее «луна» отразилась в воде.
Справа, слева посмотри — нет бабочки, а есть сломанный сухой сучок, лежащий на краю лужи.
Поделиться книгой: