Помоги проекту - поделись книгой:
Некоторые из военных руководителей России предлагали ограничиться занятием пригородов чеченской столицы, чтобы затем, оставив один или два коридора для выхода мирного населения, подвергнуть Грозный непрерывной и массированной артиллерийской, ракетной и бомбовой обработке. Продвижение моторизованных частей и подразделений внутренних войск в город в этом случае могло проводиться лишь после полного огневого поражения противника. Угрозы подобного рода содержались и в разбрасываемых над городом листовках. Но этот план вызвал слишком бурный протест общественного мнения и был отвергнут.
Планы скоротечного штурма Грозного также были отвергнуты из-за неизбежных в этом случае больших потерь. В результате была определена тактика медленного продвижения со всех сторон по сходящимся линиям при массированной огневой поддержке.
Специальные группы получали свой строго определенный сектор ответственности и продвигались вперед лишь после тщательной разведки и с проводниками из местных жителей. Обойтись без потерь в войне невозможно, но в боях за Грозный они были минимизированы. Немалую роль играла здесь и чеченская милиция под командованием Бислана Гантамирова, где было много бойцов, знавших улицы и подземелья города не хуже противоборствующей стороны. Хотя российская и западная печать упорно писала о штурме Грозного, никакого штурма в классическом его понимании не было, ибо это понятие предполагает массированную максимально быструю операцию. А в Грозном войска небольшими группами последовательно чистили квартал за кварталом, дом за домом, не вступая в непосредственное соприкосновение с противником. Рукопашные бои здесь были большой редкостью. Такая тактика отдаляла победу, но делала ее более убедительной, разрушая планы и расчеты чеченских полевых командиров.
На что рассчитывали чеченские лидеры? Их планы опирались на опыт прошлой войны. Было очевидно, что боевики не смогут опрокинуть российскую армию. Но была уверенность в том, что крупные потери породят возмущение в российском общественном мнении и заставят политиков в Москве остановить наступление, пойти на переговоры и уступки. Была уверенность в поддержке даже не Востока, а Запада.
Эти расчеты и ожидания разделяли и многие из российских газет и журналов, владельцы и редакторы которых явно желали поражения российской армии. «Когда в Россию пойдет потоком “груз 200” (то есть гробы. —
Эти расчеты не оправдались. Грозный пал, и поля последних сражений были усеяны телами погибших боевиков, попытавшихся вырваться из окружения. «Охота на волков» — такое название получила операция по разгрому и уничтожению трехтысячной армии боевиков, которую Шамиль Басаев в ночь с 28 на 29 января 2000 года начал выводить из Грозного. В течение трех дней сотни этих боевиков гибли под огнем федеральных войск и на минных полях близ селения Алхан-Кала. Погибли и многие полевые командиры, в том числе и самые известные. Был тяжело ранен и надолго вышел из строя Шамиль Басаев. Сотни боевиков попали в плен не по своей воле, десятки сдались добровольно.
Сжимая сосуд с жидкостью, мы должны считаться с тем, что она может прорвать стенки сосуда в наименее прочном месте. Но ведь такое место можно подготовить заранее. Из этой простой мысли и родился план операции, которая завершила осаду Грозного и успех которой удивил даже командовавшего здесь российского генерала Владимира Шаманова. Он думал, что боевики пойдут на прорыв из Грозного в двух-трех местах.
Британская журналистка Джанни ди Джованни оказалась единственным западным корреспондентом, непосредственно наблюдавшим попытку прорыва нескольких тысяч боевиков из Грозного через деревню Алхан-Кала и разгром этой армии, которую Шамиль Басаев повел прямо на минные поля и под кинжальный огонь российских войск. Ди Джованни с сочувствием и болью описывала гибель молодых боевиков, но не скрывала масштабов постигшей их катастрофы. Ее репортаж под заголовком «Разбитая повстанческая армия бежит из поверженного Грозного» был опубликован во многих западных газетах, опровергая утверждения Масхадова и части российских газет о планомерном и успешном отходе.
Павел Грачев, в течение ряда лет бывший министром обороны России, на вопрос об уроках первой чеченской войны, планы которой он сам составлял и докладывал на Совете безопасности в ноябре 1994 года, ответил, что эта война была «ненастоящей» и ее уроки не будут изучаться в военных академиях. Грачев ошибался, как ошибались и те западные эксперты, которые поспешили сделать вывод о неспособности России проводить на протяжении длительного времени эффективные военные операции. Некоторые из западных экспертов уверенно предсказывали неудачу российской армии в Грозном, вспоминая при этом не только сравнительно недавнюю осаду города Сараево боснийскими сербами или осаду Ленинграда и Сталинграда в Отечественной войне, но даже осаду еврейской крепости Масады в 70 году н. э. Римскому легиону понадобилось тогда 15 тысяч солдат и два года, чтобы взять эту крепость на вершине горы в древнем Израиле, хотя ее защищала всего тысяча человек.
Можно подумать, что в истории войн нет примеров, когда успех сопутствовал не тем, кто защищал, а тем, кто стремился овладеть осажденным городом или крепостью…
Битва в горах
К концу февраля 2000 года, когда в Грозном проводились «зачистки», шло разминирование, разбирались завалы и создавались временные органы российской власти, центр всей военной операции переместился в южные — предгорные и горные районы Чечни.
Известно, что горная часть Чечни служила укрытием и базой чеченским воинам не только во времена Шамиля, но и много раньше. В аулах, где жили наиболее воинственные чеченские племена, строились не только жилые, но и оборонительные башни в три-пять этажей. В 90-е годы во многих домах горной Чечни создавались подземные бункеры-укрытия, проводились ходы от одного дома к другому. В 1995–1996 годах федеральные войска ценой немалых потерь заняли много опорных пунктов в горах Чечни, но не смогли установить здесь полный контроль. При этом не только у публики, но и у военных обозревателей нередко складывалось впечатление, что выиграть горную войну в Чечне российская армия не может в принципе. В случае неудач на равнине чеченцы, по мнению некоторых экспертов, могут уйти в горы, где они неуязвимы, а затем снова вернуться на равнину, чтобы продолжить сражение.
Особенно мрачным был прогноз на этот счет военного эксперта Государственной думы Алексея Арбатова. «Наши войска, — заявлял он в ноябре 1999 года, — будут двигаться дальше и подойдут к горам. Не забывайте, что наступает зима с ее туманами и грязью. Федералы станут на своих постах. Чеченцы перегруппируются, сориентируются, распределят, кому и где наносить удар, и начнут зимой контрнаступление по всей территории. В Грозном начнется страшная мясорубка, массовая гибель мирных жителей и переход их на сторону боевиков. Начнется массированная помощь из-за рубежа, жесткий нажим и давление Запада. Война в Чечне пойдет вширь. Заполыхают Дагестан, Ингушетия, Карачаево-Черкесия, и все это приведет к катастрофе для России»[111].
Российская армия сделала зимой 1999/2000 года почти все, чтобы опровергнуть подобные прогнозы. Конечно, преимущества боевиков, укрывшихся в родных для них горных ущельях, были очевидны. Но и преимущества федеральных войск были также велики. Территория горной Чечни и ее население в десятки раз меньше, чем в Афганистане или Курдистане. Граница Чечни с Грузией, через которую к сепаратистам шел основной поток подкреплений и боеприпасов, имеет протяженность немногим более восьмидесяти километров.
Горная Чечня могла бы дать укрытие и пищу далеко не всем боевикам, и в условиях зимы их положение оказывалось много худшим, чем у федералов. Горные леса в эти месяцы теряют листву, а большая часть горных троп и дорог становится непроходимой. В этих условиях скопления и базы боевиков очень трудно скрыть от воздушной разведки и ударов с воздуха. Большим отрядам продержаться в горных ущельях и пещерах немыслимо, а реальные возможности получать подкрепления и боеприпасы и сохранять свободный маневр с выходом в Дагестан и Ингушетию не так велики, чтобы их нельзя было устранить. К тому же у российской армии имелся немалый опыт боев в горных условиях, и это не только опыт военных действий в Афганистане и Таджикистане.
Настоящая война в горах Чечни началась лишь с середины декабря 1999 года, когда на склонах гор в Аргунском ущелье близ границы с Грузией был высажен крупный десант из нескольких элитных подразделений пограничников и воздушно-десантных войск. Чеченские базы и заставы здесь были разгромлены, и российские войска перекрыли единственную стратегическую дорогу, по которой в Чечню прибывали подкрепления от радикальных исламистов разных стран, а также из Прибалтики, Западной Украины, даже из Африки.
В январе 2000 года благодаря новым десантам и работе инженерных войск зона контроля в пограничном Итумкалинском районе Чечни была расширена, а все попытки боевиков прорваться в Дагестан или разблокировать выход из Аргунского ущелья в Грузию были отбиты с большими для них потерями.
К началу февраля федеральные войска взяли под свой контроль и выход из Аргунского ущелья на равнинные районы Чечни, закрыв так называемые «Волчьи ворота». Кольцо вокруг горной Чечни продолжало сжиматься, и под контроль российских войск перешли многие из крупных селений в горах, включая и родину Басаева — Ведено.
Боевики воздержались от боев в населенных пунктах и отходили на специальные базы в труднодоступных районах. Разрушение аулов было невыгодно самим боевикам. К тому же родной дом для многих чеченцев — это святыня, сохранить которую важнее, чем сохранить жизнь. К середине февраля в руках боевиков оставались только Шатойский район, часть Веденского ущелья и центральная часть Аргунского ущелья. Здесь находилось от четырех до шести тысяч боевиков, но это были наиболее непримиримые и опытные «воины Аллаха».
С конца февраля боевые действия велись почти исключительно в горных районах Чечни и по их периметру. Эти бои, как и следовало ожидать, оказались не только последней, но и самой трудной частью антитеррористической военной операции.
Еще в январе 2000 года на горных базах укрылось несколько тысяч боевиков, отступивших из равнинных районов и из предгорной части Чечни. В феврале сюда прорвались остатки разгромленных в Грозном и его окрестностях отрядов с тяжелораненым Басаевым, которого несли на носилках. В горах укрылись и другие из числа наиболее одиозных полевых командиров — Руслан Гелаев, Арби Бараев. Здесь находился большой отряд наемников-арабов во главе с Хаттабом, а также Аслан Масхадов — президент Чечни, с приказами и распоряжениями которого уже мало кто считался. Положение боевиков зимой было исключительно трудным: большую часть горных троп и дорог завалило снегом, а на снегу даже небольшой отряд оставлял следы, видимые с воздуха. Значительные силы боевиков стягивались в район селения Шатой, но федеральные силы уже хорошо освоили высадку десантов на вершинах гор, и вскоре все горные вершины вокруг Шатоя, как ранее вокруг Ведено, оказались под их контролем.
Предполагалось после массированных бомбардировок окружить и разгромить основные силы противника именно под Шатоем. У командования российскими войсками было очень большое желание закончить все главные военные операции в горах ко дню президентских выборов — 26 марта, хотя такой задачи Владимир Путин перед ними не ставил.
В начале февраля 2000 года в интервью газете «Красная звезда» командующий Объединенной группировкой войск генерал-полковник Виктор Казанцев заявил, что горную операцию в Чечне планируется завершить через две, максимум три недели. И действительно, в конце февраля в Шатойском районе началась крупная военная операция, которую некоторые из российских генералов оценивали как завершающую.
Когда после мощных бомбардировок и обстрелов федеральные войска взяли Шатой, заместитель командующего группировкой генерал-полковник Геннадий Трошев доложил руководству и заявил в беседе с телерепортерами, что широкомасштабная военная операция в горах Чечни завершена. Как сказал Трошев, организованных крупных отрядов боевиков здесь уже нет, остались осколки, «ошметки», разбегающиеся во все стороны. Это были, как оказалось, чрезмерно оптимистические и поспешные заявления. Ошибочным оказалось и заявление о том, что в боях под Шатоем большая часть находившихся там боевиков уничтожена и лишь немногие из них сумели вырваться из кольца окружения.
Исходя из таких оценок и донесений, министр обороны России маршал Игорь Сергеев доложил 29 февраля 2000 года Владимиру Путину о выполнении задач третьего этапа контртеррористической операции на Северном Кавказе. Речь шла о том, что армия свои задачи выполнила и за ней останется лишь контроль за ситуацией в горных районах Чечни. Поэтому значительная часть воинских подразделений будет выводиться в места постоянной дислокации.
Ошибка военных обнаружилась очень скоро. Боевики не были разгромлены под Шатоем, хотя и потеряли здесь около двухсот человек убитыми. Они сумели выйти из окружения со своими командирами и разделились на несколько достаточно хорошо вооруженных и организованных отрядов. Лишь несколько малых групп попытались прорваться из района Шатоя на юг — в Грузию, но почти все эти группы были уничтожены и рассеяны. Небольшие группы попытались пройти горными тропами на запад — в Ингушетию, но большая часть этих боевиков, по свидетельству генерала В. Шаманова, замерзла в горах. Не были удачными и попытки отдельных групп боевиков пройти через Дагестан на территорию Азербайджана.
Но два самых больших отряда двинулись на север и северо-восток с явной целью вырваться на равнинные районы Чечни и в предгорья, а также в Дагестан. Они действовали в данном случае по той же схеме, что им удалась в конце июля и в начале августа 1996 года, когда несколько тысяч зажатых в горных районах боевиков неожиданно спустились десятками крупных групп на равнину, просочились в города и за один-два дня захватили вновь Грозный, Гудермес и Аргун. Но теперь, в 2000 году, события развивались совсем по иному сценарию.
В ночь с 29 февраля на 1 марта на линию обороны в зоне ответственности Псковской воздушно-десантной дивизии обрушился отряд Хаттаба численностью не менее тысячи человек. Этот удар приняла 6-я рота 104-го полка 76-й Псковской десантной дивизии численностью немногим более 90 человек. Десантники продержались до утра, пока к ним не пришло подкрепление, но почти все пали в этом бою.
Вероятно, это был самый героический эпизод всей кампании, хотя подробности того ночного боя все мы узнали только через неделю. Возможно, что генералы не решились сразу сообщить об этом знаменитом теперь сражении под Улус-Кертом, ибо министр Сергеев только за день до него доложил В. Путину об окончании всех крупномасштабных военных операций в Чечне.
После Улус-Керта отряд Хаттаба отступил и разделился на более мелкие группы по 20–50, а то и 100 боевиков в каждой, которые рассредоточились в Веденском, Шатойском и других горных районах Чечни. Им нужно было время, чтобы привести себя в порядок.
Второй крупный отряд боевиков под командованием Руслана Гелаева численностью также не менее тысячи человек, двигаясь на север, вырвался в начале марта в предгорье и захватил крупное село Комсомольское. Сюда же вышли следом и несколько меньших отрядов. Однако пройти дальше или рассеяться по равнинной части Чечни боевикам не удалось. Федеральные войска сумели быстро блокировать родное село Гелаева, в котором едва ли не каждый дом был оборудован подземными укреплениями и убежищами. Почти двадцать дней боевики защищались с необычайным упорством. Лишь немногим из них, включая самого Гелаева, удалось вырваться из окружения и снова уйти в горы. Около сотни обессилевших боевиков предпочли сдаться в плен. Остальные погибли с оружием в руках в подвалах и траншеях села, покинутого жителями.
Сражение под Улус-Кертом и разгром крупного отряда боевиков в Комсомольском были последними крупными боями в Чечне, но они не стали концом войны. Чеченские боевики перешли к тактике засад на дорогах и минной войны, и им удалось в марте 2000 года нанести ряд болезненных ударов по колоннам ОМОНа близ Грозного и в районе Джаной — Ведено. Федеральные силы ответили проведением десятков спецопераций, в результате которых боевики понесли тяжелые потери и, несмотря на наступление весны и приход долгожданной «зеленки», так и не смогли развернуть в Чечне широкомасштабную партизанскую войну.
Начался постепенный вывод из Чечни многих бронетанковых частей и некоторых подразделений воздушно-десантных войск.
В январе, феврале и марте 2000 года в Чечне происходили главные и наиболее трудные сражения второй чеченской войны.
Вооруженные силы сепаратистов потеряли в этих сражениях не менее 15 тысяч боевиков. Но и потери федералов составили более двух тысяч убитых. Однако ни один из претендентов на пост Президента Российской Федерации, соперников Владимира Путина, не стремился вести свою избирательную кампанию, заостряя внимание на Чечне. Этой темы избегали и Явлинский, и Зюганов, и Жириновский.
Да, конечно, оппозиционная Путину и ангажированная печать продолжала свою кампанию дезинформации. Официально объявляемые еженедельно цифры потерь федеральных войск завышались отдельными газетами в пять, а то и в десять раз. Многократно раздувались отдельные случаи мародерства. «Новая газета» писала о повальном пьянстве российских офицеров и массовом употреблении наркотиков рядовыми солдатами, которых журналисты этой газеты рисовали «грязными, оборванными и запуганными». Газета утверждала, что некоторые из российских летчиков сбрасывали свой боезапас в реку, «чтобы не брать греха на душу».
Журнал «Власть» и газета «КоммерсантЪ» видели в Чечне, напротив, не грязных и оборванных солдат, а бойцов, на шее у которых «красовались по две-три золотые цепи, снятые с убитых моджахедов». Даже эти газеты и журналы старались не связывать свои корреспонденции из Чечни с идущей в стране избирательной кампанией по выборам президента. И Владимир Путин, казалось, не вел целенаправленной избирательной кампании, а просто выполнял свои обязанности — оставался и. о. президента.
Уже с осени 1999 года В. Путин фактически исполнял многие из обязанностей Верховного главнокомандующего. Никому из прежних премьеров Ельцин не давал таких полномочий. Но с 12 часов дня 31 декабря 1999 года Путин и формально стал Верховным главнокомандующим. Неслучайно его первый приказ в этом качестве устанавливал ряд мер поощрения офицеров и солдат, участвующих в военных действиях в Чечне. Неслучайно также, что уже вечером 31 декабря Путин с супругой вылетел в Дагестан, а затем прибыл в Чечню и провел новогоднюю ночь среди российских военных в Гудермесе, вручая им награды и подарки. Не была случайной и поездка Путина 20 марта в Грозный на проводы одного из отличившихся в Чечне воздушно-десантных полков. Не совсем обычным было лишь то, что и. о. президента прибыл в аэропорт «Северный» близ Грозного на сверхзвуковом боевом истребителе Су-27 в качестве второго пилота. Глава государства отправился в Чечню практически без охраны и, принимая рапорт командования, а затем беседуя с офицерами и солдатами полка, Путин сказал, что ему не нужна охрана, когда он посещает части российской армии. Этот эпизод произвел большое впечатление и на армию, и на граждан России.
Надежды противников Путина на то, что вторая чеченская война будет неудачной для России и это приведет к падению авторитета и. о. президента, не оправдались. Да, война оказалась более трудной, чем это можно было предполагать в сентябре 1999 года. Однако население России отнеслось к этому с пониманием и продолжало поддерживать и армию, и Путина. «Путин не только обещает, но и действует, — говорил, объясняя его успех, российский ученый и менеджер Валерий Бабкин. — Путин действует твердо и решительно, причем даже в тех сферах, которые опасны для популярности любого кандидата в президенты. Так, он не стал уходить от конфликта в Чечне, а показал его истинные размеры и начал хирургическую операцию. Нет нужды доказывать, что проведение антитеррористической операции в Чечне есть результат не только высочайшего героизма наших солдат и офицеров, но также четко спланированной работы по управлению колоссальными ресурсами и рисками. Значит, Путин обладает волей и умеет управлять государством в поворотные моменты его истории»[112].
У генералов и офицеров, которые командовали российскими войсками в Чечне, не было, казалось бы, никаких оснований для недовольства своим Верховным главнокомандующим. В стране и обществе существенно возросли престиж армии и внимание к человеку в погонах. На приеме в Кремле по случаю Дня защитника Отечества В. Путин произнес по этому поводу небольшую речь, которая должна была задеть сердца военных. Но он также сказал: «Народ уважает только такую армию, которая умеет побеждать».
Именно Путин воспротивился еще в конце декабря попыткам переместить генералов В. Трошева и В. Шаманова, которые показали в Чечне, что российская армия не разучилась побеждать. Тем не менее недоброжелатели Путина всерьез рассчитывали на возможный раскол между и. о. президента и генералами. «Путин — чекист, — писал журнал “Профиль” с надеждой, — а армеец и чекист никогда не пустят друг друга запросто в свой круг». «Разведчик Путин, — по мнению “Профиля”, — для военных неизвестная и загадочная личность, ибо есть существенная разница между армейской и гэбэшной психологией. <…> Генералы просто не могут воспринимать как своего Верховного главнокомандующего полковника запаса Путина», — и т. п.[113]
Если даже и имелась в этих рассуждениях когда-то доля истины, то скоро мы увидели, что Путин преодолел эти трудности и обрел в армии большой авторитет. На президентских выборах 1996 года около 60 процентов военнослужащих в первом туре отдали свои голоса Александру Лебедю, а во втором туре предпочли голосовать за Геннадия Зюганова, который получил тогда 50 процентов голосов людей в погонах. Но 26 марта 2000 года Владимир Путин получил на президентских выборах около 70 процентов голосов личного состава силовых структур и ветеранского корпуса.
Остальные голоса распределились в порядке убывания между Г. Зюгановым, В. Жириновским и Г. Явлинским[114].
Восстановление мирной жизни
Поражения сепаратистов зимой и весной 2000 года привели к уничтожению большей части боевиков и к изменению характера боевых действий и боевой обстановки в Чечне. Уже летом и осенью 2000 года новости из Чечни перестали быть главными для российских газет, радио, телевидения. У Владимира Путана было теперь не так уж много поводов для прямого вмешательства в дела этой республики, которые всё в большей мере переходили в ведение новой чеченской администрации и новой региональной администрации Южного федерального округа, возглавляемого генералом Виктором Казанцевым.
По большому счету вторая чеченская война завершилась к осени 2000 года, и Чечня перестала быть тем преступным анклавом, очагом беззакония и беспокойства для всей России, каким она была еще в августе-сентябре 1999-го. Но это вовсе не означало, что в Чечне воцарились спокойствие и порядок. Здесь еще гибли люди, в том числе и мирные жители.
Летом 2000 года главной формой борьбы для сепаратистов стали диверсионные и террористические акты, ночные обстрелы блокпостов, военных автомашин, подрывы фугасов и минная война на дорогах. Нередкими были случаи убийства отдельных солдат и офицеров, а также глав местной администрации и духовных деятелей Чечни. Российские спецслужбы вели розыск или даже охоту на главарей боевиков, которые укрывались не только в горах, но и в населенных пунктах предгорий. Боевики несколько раз пытались убить бывшего муфтия Чечни Ахмада Кадырова, которого В. Путин назначил вместо Н. Кошмана главой новой чеченской администрации.
Основные задачи в Чечне решала теперь не армия, а внутренние войска, органы внутренних дел, специальные подразделения МВД, ФСБ, Министерства юстиции, а также разведка армейских частей. Было решено оставить в Чечне на постоянной основе 42-ю гвардейскую мотострелковую дивизию, 46-ю бригаду внутренних войск и 14-й пограничный отряд. В строительстве и обустройстве военных баз для этих частей кроме военных строителей охотно принимали участие и строители-чеченцы из местных жителей.
Весной 2000 года оппоненты Владимира Путина пугали его неизбежной и масштабной партизанской войной в Чечне, которая может стать безнадежной и бесконечной, ибо в такой войне победить нельзя. Однако военной истории известны разные виды как партизанской, так и антипартизанской войны, и не было никаких оснований предполагать, что российское военное и политическое руководство не найдет ответа на новые угрозы.
Есть несколько основных условий для успешной партизанской войны. Это прежде всего поддержка населением, наличие прочных баз за пределами территории военных действий и активная помощь оружием, людьми и деньгами извне. О наличии таких условий в Чечне можно было бы говорить с очень большими оговорками.
К началу зимы 2000/01 года не федеральные войска, а сепаратисты оказались в критическом положении. В северных районах Чечни боевиков уже практически никто не поддерживал, и обстановка здесь оставалась спокойной на протяжении всего 2000 года. В предгорных районах большинство населения устало от войны и также не поддерживало боевиков. Многие занимали нейтральную позицию, но многие готовы были поддержать федеральную и новую чеченскую власть и с оружием в руках. Отряды чеченской милиции, комендантских рот и небольших воинских подразделений, сформированные из коренных жителей Чечни, намного превышали по численности поредевшие и лишенные единого руководства отряды боевиков. Поэтому не только все города, но и все прочие крупные населенные пункты Чечни — на равнине, в предгорных районах и в горах — находились к концу 2000 года под контролем военных комендатур, органов МВД и структур новой чеченской администрации.
Для усиления этого контроля в декабре 2000 года было принято решение создать почти во всех населенных пунктах Чечни небольшие объединенные гарнизоны из всех подчиненных российскому командованию вооруженных формирований. Такие гарнизоны начали создаваться в 250 (из общего числа 357) населенных пунктах республики. Одновременно была расширена работа по созданию новых спецформирований для адресной работы по уничтожению боевиков. Долго противостоять такому давлению боевики и их сторонники в Чечне не могли.
К концу 2000 года у боевиков практически не осталось прочных баз за пределами зон военной активности. Им негде было приводить в порядок потрепанные отряды, отдыхать, лечить раненых. Несколько ущелий в самых труднодоступных горных районах Чечни и в Грузии могли служить убежищем только для главных лидеров — Басаева, Хаттаба, Гелаева, Масхадова и небольших групп приближенных и охраны. Даже передвижения малых групп боевиков по территории Чечни стали для них крайне опасным делом.
Политическая и моральная поддержка чеченских сепаратистов со стороны определенных кругов Запада тоже резко ослабла к концу 2000 года. Сократили помощь чеченским боевикам и те страны мусульманского Востока, которые тайно и явно оказывали ее «независимой» Чечне в 1997–1999 годах. Поэтому говорить о широкомасштабной партизанской или даже «народной» войне в Чечне против России не было никаких оснований. Некоторые из ангажированных российских газет утверждали осенью 1999 года, что «моральный дух мятежников укрепляется, они проводят наращивание своих сил и готовятся перейти в контрнаступление». Угрозы какого-то нового наступления, захвата Гудермеса, даже Грозного раздавались в июле, августе, сентябре, даже в конце декабря 2000 года и из подземного бункера Аслана Масхадова.
Необходимые меры предосторожности принимались во всех случаях, хотя, как и следовало ожидать, это был блеф запутавшегося в своих амбициях и иллюзиях, терпящего военное и политическое поражение чеченского лидера. Да, в некоторых районах Чечни все еще было неспокойно, особенно в ночное время, и мир сюда еще не пришел. Но места наиболее частых минирований и диверсионных актов составляли уже осенью 2000 года все вместе менее 10 процентов территории Чечни, а районы партизанской активности — менее 5 процентов этой территории. С тех пор эти «зоны неспокойствия» еще больше сократились.
Конечно, российское руководство хорошо понимало, что одних только военных усилий для решения проблемы Чечни недостаточно. Поэтому параллельно с мерами военного давления на боевиков на протяжении всего 2000 года шел процесс восстановления жизни. Осенью здесь начали работу более двухсот школ, несколько училищ и педагогический институт в Грозном. В республике работало в конце года более ста больниц. Во все крупные города Чечни и в населенные пункты равнинной части были проведены электричество и газ. Электроэнергия подавалась также и во многие села горной Чечни, включая Ведено. Через республику было налажено железнодорожное сообщение, в Грозном восстановлены вокзал и аэропорт. В республике был произведен ремонт шоссейных дорог и мостов. Значительная часть беженцев, о тяжелой судьбе которых так много говорили и писали осенью и зимой 1999 года, вернулась в Чечню летом и осенью 2000 года. Другие готовились к возвращению в 2001 году. Во всяком случае, это перестало быть особо острой проблемой.
Значительная часть пожилых людей в Чечне начала получать пенсии, в республику поступала помощь и от благотворительных организаций. В Чечне были восстановлены магистральные нефтепроводы, часть нефтехранилищ. К концу 2000 года в республике было добыто более ста тысяч тонн собственной нефти. Восстанавливались нефтеперерабатывающие заводы, заводы по производству строительных материалов, отдельные предприятия пищевой промышленности. В Чечне был убран первый послевоенный урожай, началось восстановление овцеводства, табаководства, пчеловодства. Работали рынки, налаживалась связь.
На территории Чечни прошли выборы депутата в Государственную думу, на которых победу одержал известный в республике чеченский общественный деятель Асламбек Аслаханов.
Чеченцы — сильная, мужественная и воинственная народность на Северном Кавказе, которая, однако, еще не сложилась как современная нация. Это небольшой по численности народ, который в границах Ичкерии насчитывал в 1995 году примерно 600 тысяч человек. Даже Аслан Масхадов, намечая несколько лет назад пути возможного сотрудничества, говорил, что чеченцы, как прирожденные воины, могли бы помогать России в обороне ее южных рубежей. Возможно, этот проект когда-нибудь и будет осуществлен. Осенью 2000 года в равнинных северных районах Чечни и в чеченских населенных пунктах Дагестана уже был проведен призыв в российскую армию, а несколько сот мальчиков из Чечни были направлены в российские кадетские училища.
Ваххабизм — это совершенно чуждая для Чечни религиозная идеология. Чеченцы никогда не были фанатиками ислама, и религиозные установления, характерные для мусульман, всегда были перемешаны здесь с более древними обычаями горцев и национальными традициями, — мы видим это по положению и роли чеченских женщин в их обществе.
Еще несколько лет назад при финансовой помощи чеченской диаспоры в Москве была издана и красочно оформлена большая книга «200 великих чеченцев». Имена многих героев этой книги известны не только в Чечне и не только в России. Однако эту известность почти все эти знаменитые люди заслужили своей деятельностью не в самой Чечне, а за ее пределами. И в этом состоит одно из главных противоречий в судьбе и чеченского народа, и многих других малых народов не только на Северном Кавказе.
Для большинства небольших народов и наций во всем мире их отставание в экономическом и культурном прогрессе создавало трудности еще в XIX веке. Эти трудности обострились во второй половине XX века, и многие из национальных идеологов высказывали опасения по поводу возможной деградации или даже исчезновения своих этносов. Эти угрозы реальны, но они не могут быть поводом ни для мятежа, ни для отказа от цивилизации.
Да, мы видим, что стремительное развитие науки и техники, промышленных и сельскохозяйственных технологий, здравоохранения и культуры, средств связи и информации, как и всех других элементов современной цивилизации, создает не только новые возможности, но и новые трудности для небольших и даже средних стран и народов мира, особенно в том, что касается их национальной жизни и культуры. Недостаток собственного потенциала вынуждает многие из таких стран и народов как бы «прислоняться» к более крупному экономическому и культурному образованию, чаще всего из числа соседей по региону. Это не всегда просто, так как именно между соседними народами и странами накопилось немало давних обид и неприязненных воспоминаний.
Нет ничего странного в том, что страны Прибалтики с их сильными антирусскими настроениями ищут более тесных связей и сотрудничества со странами Северной Европы. Напротив, Белоруссия, которую никак нельзя назвать малой страной, ищет более тесного союза с Россией, не желая отделять ценности своей истории и культуры от судеб и культуры русской нации.
Не совсем понятной была антироссийская направленность политики Грузии, начатая еще при президенте 3. Гамсахурдиа и продолженная при Э. Шеварднадзе. Эта политика нанесла огромный ущерб прежде всего самой Грузии, которая оказалась самой бедной и самой расколотой страной на постсоветском пространстве. Гораздо меньше проблем было у России в ее отношениях с Арменией, а также с Таджикистаном и Киргизией. Речь шла в данном случае не об ассимиляции и подчинении, а о взаимовыгодном сотрудничестве, способном сохранить и обогатить язык и культуру как большой, так и малой нации.
Если такие крупные страны Западной Европы, как Германия, Франция, Италия, Испания, создают не только общую экономику, но и единую валюту, то почему от подобной интеграции должны отказываться Россия, Белоруссия, Украина и Казахстан, которые никогда не воевали друг с другом и экономика которых была единой на протяжении столетий? Кому может быть выгодно их обособление друг от друга?
Конечно, для небольшой, но воинственной чеченской общины в этом отношении имелись гораздо большие трудности, ибо претензии и обиды чеченского народа в отношении России очень велики и по большей части справедливы. И тем не менее значительная часть чеченского общества — экономически активные люди, большая часть диаспоры, большая часть интеллигенции, чиновников, политики и хозяйственные руководители советского времени, отдельные духовные лидеры и все другие люди, интересы которых не замыкались на идее особого призвания Чечни и чеченского народа, выбирали и раньше, несмотря ни на что, сотрудничество с Россией. Эту позицию сегодня начинает поддерживать и большая часть рядовых граждан Чечни.
Для многих чеченцев это мучительный выбор. Но кто и что может стать опорой той части чеченской нации, которая с оружием в руках поднялась против России? Какая у этих людей альтернатива российскому подданству? Ни Иран с его шиитским исламом, ни более близкая по религии Турция с ее чеченской диаспорой не могут стать ни экономической, ни идеологической, ни культурной опорой для современных чеченских радикалов. Вблизи Чечни нет других, кроме России, крупных стран, к которым Чечня могла бы «прислониться».
Но нет выбора и для России, которая также должна найти более разумные формы отношений с Чечней, чем те, которых она придерживалась и в XIX, и в XX веке.
Глава шестая
Первый год Президента Владимира Путина
Владимир Путин и его оппоненты
О Владимире Путине, который только в июле 1998 года занял пост директора ФСБ, еще за восемь месяцев до главных в России выборов почти никто ничего не знал. Да и сам Путин не претендовал тогда ни на какую выборную должность. Даже назначение Путина на пост премьера, как я уже замечал выше, не вызвало вначале особого внимания общественности и прессы. Но как только стало очевидным, что Путин — это реальный претендент на высший государственный пост в стране, у него появилось и множество приверженцев, и множество недоброжелателей.
Уже с октября 1999 года работа В. Путина проходила отнюдь не под звуки всеобщего одобрения, совсем напротив. И хотя политика Путина пользовалась явной поддержкой большинства населения, многие газеты и журналы, а также часть популярных телеканалов выступали против него. Политиков и бизнесменов, стоявших за российскими СМИ, как раз и пугала эта неожиданная и быстро растущая популярность нового премьера.
По мере приближения выборов шумная, хотя и малоэффективная пропагандистская кампания набирала обороты. Чего только не писали в эти недели и месяцы о Владимире Путине! Нередко публиковались разного рода слухи, версии, язвительные комментарии. Или, напротив, замалчивались важные факты и заявления. Некоторые газеты и журналы не брезговали и прямыми фальсификациями.
Естественно, что на протяжении всех предвыборных месяцев против Путина выступала печать КПРФ. Опубликованные здесь статьи, письма читателей, комментарии и заявления редакций или руководства КПРФ были столь примитивны и неубедительны, что их не хочется ни оспаривать, ни даже цитировать. Но приходится, чтобы не быть голословным: «Путин — антикоммунист», «Путин ничего не делает и не будет делать для изменения пагубного политического и экономического курса Ельцина», «Путин не хочет вести борьбу с олигархами», «Путин не станет пересматривать результаты грабительской приватизации» — подобными фразами можно заполнить несколько страниц. Общий смысл всех этих публикаций очевиден — «путинизм» и «ельцинизм» если и не близнецы, то все равно братья.
Еще более радикальным национал-патриотам из газеты «Завтра» и ей подобных более мелких изданий В. Путин тоже был ненавистен, видимо, потому, что он выступал и завоевывал симпатии российского избирателя прежде всего как патриот и как русский человек, которому тяжело видеть унижение и бедность России. «Не верьте Путину, — призывала газета “Завтра”. — Он только надел маску патриота, чтобы лучше подготовить капитуляцию России перед странами Запада. Это все тот же Ельцин, только со взрывами в Москве и Волгодонске. Словно врачи омолодили сгнившее тело старика, перелив ему юную кровь, и тот стал теперь бодрым, снова охочим до власти исполняющим обязанности». Авторы этой газеты не могли не признать, что Путин увеличил оборонный заказ, повысил престиж армии и заработную плату военным, что он «бряцает оружием», чтобы не допустить распада России и «вырезать чеченскую язву». Путин даже ведет себя достойно с западными лидерами. Но все это «только маска», которая прикрывает истинного защитника интересов «семьи» и Запада. Поэтому лучше, если у России была бы, как и прежде, Чечня, но не было Путина…
Против Путина, хотя и не столь ожесточенно, выступала и значительная часть более серьезных московских газет. Чаще всего неодобрительно комментировали деятельность Путина такие популярные газеты, как «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Трибуна», «Общая газета». Однако наиболее яростно и непримиримо критиковала и. о. президента печать, которая была связана с холдингом «Медиа-Мост», с некоторыми из западных информационных групп, а также с радикальными демократами первой волны. Их поддержка кандидатуры Явлинского сочеталась с самыми неприличными выпадами против Путина. Злую и тенденциозную критику В. Путина можно было встретить, например, почти в каждом номере журнала «Итоги», издаваемого в России при поддержке американского журнала «Ньюсуик». Я уже приводил выше некоторые из высказываний журнала «Итоги», который и в марте 2000 года не мог понять — почему и как это могло случиться, чтобы «никому не известный чиновник в одночасье мог превратиться в главного политика России». С «Итогами» могла соперничать в неприязни к Путину только «Новая газета», которая опубликовала в конце 1999-го и в первые месяцы 2000 года самое большое число тенденциозных статей и явных выдумок по поводу войны в Чечне и всех других направлений работы и. о. президента. «Путин управляет страной бездарно», «Он тратит в Чечне деньги, которые необходимы для развития оборонной промышленности в России», «Путина поддерживает не народ, а орда мелких провинциальных чиновников», «Он восстанавливает в России власть и идеологию КПСС», «Путин — виртуальный лидер, у которого нет и не может быть программы», «Путин ничего не делает, да ему и не нужно ничего делать ни до выборов, ни после выборов», «Бездействие Путина лишь прикрывает его неуверенность», «Россия как государство при Путине вряд ли сможет дожить до 2001 года». Это выдержки из двух статей всего лишь одного номера «Новой газеты»[115].
Озлобленность и необъективность ее авторов были просто поразительными. Например, в конце января 2000 года, когда близилась к завершению осада Грозного, а большая часть боевиков уже была оттеснена в горы, Михаил Кругов из «Новой газеты» уверял, что «Запад обязательно нанесет России мощный экономический и политический удар. И когда Запад поставит Россию на колени, чеченцы устроят российской военной группировке “ночь длинных ножей”. Армия “победителей” будет разгромлена за одну ночь. Сотни солдат и офицеров будут убиты, тысячи попадут в плен. После этого Кремль согласится на любые условия чеченской стороны»[116]. Весь этот бред читали не только сотни тысяч подписчиков «Новой газеты», его охотно перепечатывали многие итальянские, британские и особенно французские газеты. В «Новой газете» можно было прочесть и наиболее резкие высказывания Явлинского, который обвинял Путина в сговоре с коммунистами и ультранационалистами, в развязывании «преступной войны в Чечне», в «унижении России» и в «унижении населения России». Претендуя на пост Президента России, Григорий Явлинский со страниц «Новой газеты» изливал свой гнев и разочарование в адрес народа «этой страны»: «В другой стране орать начали бы, на вилы подняли. А у нас можно давить, грабить, делать все, что хочешь. У нас правительство в этом смысле находится в идеальном положении, и Путин работает в условиях неограниченного ресурса»[117].
Тему неблагодарного, обманутого, темного и равнодушного народа, недостойного великой России, развивали с разных сторон и другие авторы. Еще осенью, а также в декабре 1999-го и в январе 2000 года некоторые политологи и публицисты надеялись, что российский народ «одумается» и потеряет интерес к Владимиру Путину. Они продолжали смотреть на Путина как на наваждение, которое скоро пройдет. Многие политики, влиятельные финансисты и близкие к ним редакторы газет были просто не в состоянии скрыть свое горячее желание как-то остановить нового лидера, дождаться падения и краха Путина и его «умопомрачительных рейтингов». «От премьера сегодня ждут многого, — писала накануне Нового года политолог из Фонда Карнеги Лилия Шевцова. — Но чем больше ожиданий сегодня, тем сильнее будет разочарование в новом правительстве завтра. Общественные настроения очень неустойчивы, и не исключено, что уже в ближайшее время народу вместо «железного Феликса» захочется миролюбивого и мудрого вождя, способного наводить мосты в том числе и в Чечне»[118]. «Время работает против Путина, — писал публицист Илья Мильштейн. — В эти недели его популярность достигла верхнего предела, электорат бурно хлопает в ладоши, конкуренты растеряны, рубль держится из последних сил. Что будет дальше, известно: война стагнирует, народ недоумевает, оппозиция собирается с силами, парламент разгонять до президентских выборов нельзя, экономика валится в пропасть, рейтинг делается дряблым, харизма худеет на глазах. Пройдет еще немного времени, и публике разъяснят, что ее выбор был ошибкой»[119].
В марте 2000 года, как до, так и после выборов, многие газеты обрушились уже не на и. о. президента, а на народ, который был готов поддержать и поддержал Путина на выборах. «Можно сказать с уверенностью, — писал в газете “Известия” Александр Архангельский, — что эпитет “неизвестный” куда правомернее отнести к общественному сознанию страны, которой Путину предстоит управлять по крайней мере в течение четырех ближайших лет, чем к нему самому»[120]. «Путин выиграл выборы у России, — писал Александр Проханов, — и его успех обеспечил, конечно же, моральный и интеллектуальный уровень населения. Именно населения, то есть отдельно взятого, нынешнего поколения россиян, живущих в данное время, на данной, оставшейся от России, территории. Русский народ непомерно огромней, чем это несчастное, отравленное стрихнином поколение. Народ — это те, кто жил до нас и выстроил великое светоносное государство, породил богооткровенную культуру, выиграл самые великие войны, совершил самые дерзновенные духовные подвиги. Народ — это те, кто придет после нас и выполнит возложенную на него Богом вселенскую задачу, одержит неизбежную русскую Победу. И, конечно же, народ — это мы с вами»[121].
Оспаривать подобного рода заявления бессмысленно. Народ России прошел в последние десять лет через столько испытаний и иллюзий и получил столь большой исторический опыт, что его действительно, как сказал в своем обращении к народу России за день до выборов Владимир Путин, «трудно обвести вокруг пальца». Лишь в ночь с 26 на 27 марта, когда итоги выборов уже определились, В. Путин сказал о «потоке вранья», захлестнувшем не только газеты, но и телевидение, и поблагодарил российских избирателей за доверие.
После выборов
Несколько недель после победы на выборах и до вступления в должность президента были наполнены для Владимира Владимировича многими событиями и встречами. В течение всего лишь десяти дней до инаугурации В. Путин открыл чемпионат мира по хоккею в Санкт-Петербурге, отстоял Пасхальную службу в Исаакиевском соборе и принял участие в церемонии по возвращению в Екатерининский дворец фрагментов Янтарной комнаты. Он провел важные переговоры с новым японским премьером Исиро Мори. Даже четырехдневный отдых в Сочи не был для Путина спокойным, и в промежутках между горными лыжами и ловлей камбалы он продолжал консультации о составе будущего правительства и выезжал в Белгород, чтобы вместе с президентом Украины Леонидом Кучмой и президентом Белоруссии Александром Лукашенко открыть мемориальный комплекс на знаменитом Прохоровском поле, на котором летом 1943 года происходило самое крупное в истории войн танковое сражение, переломившее ход Курской битвы.
Президенты трех славянских стран впервые собрались после встречи в Беловежской Пуще в декабре 1991 года. В Кремле тем временем заканчивались последние приготовления к инаугурации — по новому сценарию.
Нет необходимости рассказывать здесь о самой процедуре инаугурации. Эта торжественная церемония официального вступления Владимира Владимировича Путина в должность Президента России прошла в Андреевском зале Большого Кремлевского дворца. Положив правую руку на специальный экземпляр текста Конституции, Путин произнес предусмотренную Конституцией присягу. В залах дворца находились в момент принесения присяги члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы, судьи Конституционного суда, а также члены правительства, Патриарх, предстоятели других религиозных конфессий, высшие военачальники и другие специально приглашенные лица. На церемонии инаугурации Владимир Путин принял от первого Президента России Бориса Ельцина знак президента.
Вся церемония продолжалась один час. В коротком выступлении после присяги Путин обозначил свои приоритеты: процветание и сила России, сплочение ее народа и защита интересов и прав российского гражданина, сбережение и развитие демократии. Он также подчеркнул важность законной и мирной преемственности власти, единство и преемственность истории России. О преемственности власти и защите демократии говорил в своем выступлении и Борис Ельцин. Как отмечала «Независимая газета», «оба президента, не будучи одаренными природой яркими ораторскими способностями, выступили вполне достойно». Сенсаций или каких-либо неожиданностей не было. Все отметили, что в Андреевском зале присутствовал бывший Президент СССР Михаил Горбачев. На вечернем приеме в этот же день, когда Путин подходил то к одной группе гостей, то к другой, он, увидев Горбачева, подчеркнуто тепло приветствовал его, что произвело впечатление как на присутствующих, так и на политических комментаторов, в том числе и на Западе.
На церемонию инаугурации был приглашен и последний председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Он оказался единственным из гостей, кто сидел, и встал лишь в момент, когда зазвучал Государственный гимн. Естественным было присутствие в Андреевском зале таких политиков, как Юрий Лужков, Евгений Примаков, Геннадий Зюганов, Григорий Явлинский и др. Многие газеты отметили, что Владимир Путин пригласил на торжественную церемонию в Кремле свою любимую учительницу немецкого языка Веру Гуревич, своего старого друга и тренера по дзюдо Анатолия Рахлина, преподавателя из Высшей школы разведки Михаила Фролова, друга семьи, бывшего секретаря из питерской мэрии Марину Ентальцеву и некоторых других близких людей. Здесь же находилась, конечно, и жена Путина Людмила Александровна, которая держалась очень скромно, почти незаметно.
В связи с вступлением в должность президента и в соответствии с Конституцией В. Путин принял 7 мая отставку всех членов кабинета министров, руководителей силовых ведомств и главных чиновников кремлевской администрации, поручив, однако, всем этим лицам исполнять свои обязанности «впредь до утверждения структуры органов исполнительной власти и осуществления в установленном порядке назначений на соответствующие должности». Это не породило ни в обществе, ни в структурах власти никаких волнений и беспокойства. Все были уверены, что больших перемен в персональном составе органов высшей власти не произойдет, — по крайней мере до конца 2000 года.
8 мая Владимир Путин провел в Курске, где он участвовал в открытии Триумфальной арки, воздвигнутой здесь в память о знаменитой битве на Курской дуге. 9 мая, в День Победы, президент принимал военный парад на Красной площади. Это была 55-я годовщина Победы, и было решено отметить ее более торжественно, чем обычно.
Близость праздника Победы и дня инаугурации объединила в сознании многих граждан страны эти разные события. Особое внимание и участников праздника, и гостей Москвы привлекли два обстоятельства — парад Победы должен был принимать только что вступивший в должность новый Президент России, а открывали этот парад пять тысяч ветеранов Великой Отечественной войны, съехавшиеся в Москву из всех стран СНГ и из Прибалтики. Через 55 лет после окончания войны по Красной площади пронесли Знамя Победы, а следом, четко соблюдая строй, проходили десять сводных полков участников войны со штандартами тех десяти фронтов 1944–1945 годов, которые составляли тогда действующую армию.
Состоялось необычное, одновременно внушительное и трогательное зрелище — каждому из участников этого марша было уже за семьдесят. Было видно, что Путин с трудом сдерживает слезы. Его отец, тоже ветеран войны и один из героев Ленинградского фронта, умер всего за несколько дней до назначения сына премьер-министром России. В своей речи на параде Путин особо приветствовал фронтовиков из стран СНГ и из Прибалтики, называя их «нашими боевыми братьями и сестрами». «Мы вместе, — сказал президент, — отстояли мир, не дали перекроить историю, защитили большую советскую Родину, сохранили независимость нашей страны, внесли решающий вклад в победу над фашизмом». После парада в Кремле прошел большой прием, информацию о котором до нас также донесло телевидение.
Но торжества и праздники закончились, и наступили будни. Интересно отметить различие в оценках всех этих событий в газетах и журналах. Газеты левого направления крайне преувеличивали общие масштабы инаугурационных торжеств. Василий Сафрончук в газете «Советская Россия» писал: «По своей помпезности эта церемония превосходила самые пышные венчания на царство или возведения на трон августейших особ Средневековья. Во всяком случае, в новейшей истории мы не наблюдали таких церемоний ни в Америке, ни в Европе, ни в Азии, ни тем более в Африке. Приведение Путина к присяге по своей символике скорее напоминало возведение на трон монарха, нежели вступление в должность демократически избранного президента»[122]. Газета «Завтра» добавляла к сходным описаниям и оценкам разного рода домыслы, стараясь, ко всему прочему, оскорбить нового президента. «Венчание Путина на царство, — писал здесь Борис Александров, — было обставлено с псевдовизантийской пышностью. Под внимательным взором телекамер Путин долго поднимался по покрытой коврами лестнице, проходил мимо застывших навытяжку солдат, наряженных в невообразимую голубую форму, пародирующую стиль старой русской армии, — в таких нарядах сейчас выступают только цирковые служители, — неспешно, с легкой улыбкой шествовал мимо полуторатысячной армады гостей, выстроенных в строгом соответствии рангу в новой элите». «Сверхпышная церемония в Кремле, — развивал эти же измышления Александр Проханов, — свидетельствовала о личной склонности Путина к “знакам достоинства”, о его управляемости и возможности манипулирования им, а также о комплексе неполноценности выходца из “низов”. Этот обряд имеет метафизический смысл преемственности не просто государственной власти, но всего чудовищного замогильного ельцинизма»[123].
Между тем никакой особой пышности в процедуре инаугурации Путина не было. Пышностью отличалось убранство Андреевского тронного зала и соседних с ним залов Большого Кремлевского дворца, который был отреставрирован еще при Ельцине. Сама же процедура инаугурации была достаточно простой и скромной, и на нее не приглашали даже глав государств СНГ, не говоря о странах дальнего зарубежья. Французская газета «Фигаро» писала: «Новый хозяин Кремля провел церемонию своей инаугурации со свойственной ему военной скромностью, которая в последние месяцы стала фирменной маркой Путина. Выступление самого Путина было лаконичным и емким, в нем не было недосказанностей, все в нем было выражено ясно и четко, что заметно контрастировало с содержанием речей эры Ельцина. Озадачивает лишь умолчание чеченской проблемы»[124].
Недоброжелатели Владимира Владимировича из праволиберальных изданий старались всячески оскорбить и унизить нового президента России, представляя его слабым лидером, которым будут командовать генералы. Что касается московских городских газет, то они писали о событиях начала мая с подчеркнутым безразличием. «Путин ищет свой путь в потемках, — витиевато рассуждал один из редакторов газеты “Тверская, 13” Владимир Стукалов. — Инаугурация нового президента прошла для многих россиян незамеченной. Одним набили оскомину мелькающие на экранах телевизоров политические деятели. Другие уехали на дачные участки сажать картошку. Третьим было не по себе, когда, живя в нищете, они увидели по “ящику” блеск и роскошество кремлевских дворцов, и они выключили телевизор. Будет у Путина реальный результат, и мы с криками “ура” оставим его на второй срок. Не будет результата — грош цена и новому президенту, и тем, кто его избирал»[125].
На самом же деле общее впечатление от церемонии инаугурации, от парада Победы и от больших приемов в Кремле 7 и 9 мая у большинства граждан России и почти у всех наблюдателей было положительным. Уже первые опросы общественного мнения показали высокий уровень доверия населения страны к президенту Путину и, напротив, падение доверия тех же людей к средствам массовой информации. Спало какое-то напряжение, которое чувствовалось в стране в самых разных слоях населения из-за нестабильности власти.
Показательно, что в первые же три рабочих дня — от среды 10 мая до пятницы 12 мая — в России впервые за много лет на несколько процентов поднялся курс рубля и упал курс доллара. С 1 по 13 мая валютные резервы Банка России увеличились почти на 700 миллионов долларов, и почти 200 миллионов долларов были отправлены в западные банки — в счет погашения основного долга России. Почти все главные независимые агентства повысили рейтинги Банка России и Сбербанка, а также российских еврооблигаций — это происходило впервые после августа 1998 года. И направленное в Государственную думу предложение Владимира Путина об утверждении в должности премьера Михаила Касьянова только укрепило эту тенденцию.
Поделиться книгой: