Рюриковичи. Семь веков правления

Сухопутная армия приблизилась к стенам Константинополя, в то время как флот подошел к входу в бухту Золотой Рог, которая была морскими воротами города. На противоположных берегах бухты в самом узком месте стояли две башни, между которыми в случае опасности натягивалась железная цепь, перекрывающая вход в бухту. Заслон этот был очень крепким – разбить ее было практически невозможно.

Византийский император Лев Философ отдал приказ закрыть ворота города и загородить цепями гавань, предоставив, таким образом, возможность варягам грабить и разорять пригороды Царьграда. Нестор, в доказательство своего беспристрастия, изображает самыми черными красками жестокость и бесчеловечие россиян. Они плавали в крови несчастных, терзали пленников, бросали живых и мертвых в море.

Греки перед флотом Олега сразу же закрыли бухту, но были чрезвычайно удивлены и даже напуганы, когда увидели вражеские корабли практически в городе, за цепью. Это произошло благодаря хитрости Олега. Вот как пишет Нестор: «Велел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на них корабли. И с попутным ветром подняли они паруса, и пошли со стороны поля к городу».

Элементарные знания механики дают возможность понять невозможность движения по суше даже легких кораблей, используя лишь паруса. Только для того, чтобы сдвинуть их с места пришлось бы впрягать в каждое судно несколько пар волов или коней, или же большое количество людей. Так и делали славяне, когда тянули волоком на катках свои ладьи сушей между реками или в обход порогов. Именно так ратники Олега и переместили флот в обход цепи.

Появление кораблей Олега в Золотом Роге означало полную осаду: русское войско окружило Константинополь и с суши, и с моря. Греки вынуждены были прибегнуть к мирным переговорам. Присланные императором послы сказали: «Не губи города, дадим тебе дани, сколько пожелаешь». При этом и греки были не без хитрости: они попытались отравить Олега, прислав отравленное угощение. Но их хитрость не удалась. Пришлось по всем правилам вести переговоры. Согласно договору, Олег получил по 12 гривен за каждую уключину, кроме того, Царьград обещал выплачивать дань на русские города: Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и другие, в которых сидели «великие князья».

В знак победы Олег прибил свой щит к воротам Царьграда. Главным результатом похода стало заключение торгового договора, обеспечившего свободу беспошлинной торговли русским купцам. Грекам же Олег велел сшить для своих ладей паруса, да непростые, а из дорогих материй – из паволок и шелка. Греки исполнили волю киевского князя, и русские ладьи под богатыми парусами вернулись в Киев. В Киеве народ, удивленный его славою и богатствами, им привезенными, единогласно назвал Олега вещим, то есть мудрым.

Сам поход некоторые современные историки считают легендарным, поскольку о нем нет ни единого упоминания со стороны византийских авторов, которые достаточно подробно описывают подобные походы в 860 и 941 годах.

В 912 году Олег отправил в Константинополь посольство, которое подтвердило «многолетний» мир и заключило новый договор. По сравнению с договором 907 года из него исчезло упоминание о беспошлинной торговле. Олег именуется в договоре «великим князем русским». Подлинность этого соглашения подтверждается упоминанием с византийской стороны и сомнению не подвергается. Олег хотел уже тишины и наслаждался всеобщим миром. Никто из соседей не дерзал прервать его спокойствия. Окруженный знаками побед и славы, Государь народов многочисленных, повелитель войска храброго мог казаться грозным и в самом усыплении старости.

Смерть Олега является почти полной тайной. Нестор датирует ее 912 годом, а Новгородская летопись – 922-м. Новгородский летописец сообщает, что князь погиб, когда «ходил за море», но не указывает, за которое именно. Возможно за Черное. Эта версия имеет непрямые подтверждения из одного хазарского документа конца X века о неизвестном нашим летописцам походе русского войска на Константинополь. Этот источник извещает, что князя Хельгу (Олега) разгромили хазары и принудили его осуществить морской поход под Царьград. Поход закончился неудачей – византийцы сожгли флот Олега «греческим огнем», сам же князь убежал в Персию, где и погиб.

Арабский географ и историк Ал-Масуди, живший в первой половине X века, извещает, что какие-то русы на 500 кораблях поплыли вверх по Дону, волоком перетянули ладьи на Волгу, спустились к ее устью и поплыли Каспийским морем на юг, вдоль западного побережья Закавказья. Ал-Масуди и другие арабские авторы, которым также был известен каспийский поход Олега, утверждают, что русы столкнулись с врагом (достовернее всего, с персами) и почти все погибли. По-видимому, тогда погиб и Олег. Этот поход знатоки творчества Ал-Масуди датируют 912–913 годами.

Зато «Повесть временных лет» содержит легенду о смерти князя от укуса змеи. «Волхвы, – так говорит летописец, – предсказали князю, что ему суждено умереть от любимого коня своего. С того времени он не хотел ездить на нем. Прошло 4 года: в осень пятого вспомнил Олег о предсказании, и слыша, что конь давно умер, посмеялся над волхвами; захотел видеть его кости; стал ногою на череп и сказал: его ли мне бояться? Но в черепе таилась змея: она ужалила князя, и тот скончался…».

Народ стенал и проливал слезы. Олег не только ужасал врагов, он был еще любим своими подданными.

Присоединив к державе своей лучшие, богатейшие страны нынешней России, сей князь был истинным основателем ее величия.

Олег, княжив 33 года, умер в глубокой старости. Тело его погребено на горе Щековице.

Глава 5. Игорь

Игорь – великий князь Киевской Руси. Первый русский князь, известный по синхронным византийским и западноевропейским источникам. По версии историка В. Н. Татищева имя Ингор или Ингер происходит от эпонима финского племени Ижора, известного также как эст. Ingeri, что наиболее близко к имени князя в греческих и латинских источниках.

В 879 году, согласно «Повести временных лет» (начало XII века), умирает основатель древнерусской княжеской династии Рюрик, передав власть своему родичу Олегу. Рюрик оставил на попечение Олега малолетнего сына, Игоря. Когда в 882 году Олег подошел к Киеву, где правили варяги Аскольд и Дир, он хитростью выманил киевских князей из города и приказал убить их именем Игоря, которого летопись называет еще младенцем: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода. А это сын Рюрика». В русско-византийском договоре 911 года Олег назван «великим князем русским», то есть в документальном источнике он считался не регентом при Игоре, а полновластным правителем.

В 903 году Игорю привели жену из Пскова, Ольгу, будущую княгиню киевскую. Учитывая то, что сын Игоря и Ольги Святослав родился в 942 году, дата женитьбы Игоря выглядит крайне сомнительной. Когда Олег в 907 году отправился на Византию, то оставил Игоря наместником в Киеве. После смерти Олега Игорь в 913 году стал правителем Киевской Руси. Даты смерти Олега и, соответственно, начала правления Игоря, условны. В 914 году Игорь воевал с древлянами и возложил на них дань больше Олеговой.

В 915 году Игорь заключил мир с печенегами, которые впервые появились на Руси, проходя походом на Византию. Мир с печенегами долго не продержался, в 920 Игорь воевал с ними. Следующее известие о деяниях Игоря летопись относит к 941 году, походу на Царьград. С этого года свидетельства об Игоре впервые появляются в византийских источниках того времени (стал первым русским князем, названным по имени в не русских источниках).

Древнерусские летописи в рассказе о походе 941 года восходят к переводам Продолжателя Амартола, но также содержат следы народного предания, едва сохранившегося ко времени написания летописей. Продолжатель Феофана так начинает рассказ о походе: «11 июня четырнадцатого индикта [941 года] на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы…». Лиутпранд Кремонский, посол итальянского короля Беренгария в Византию в 949 году, замечает о более тысячи кораблей у «короля русов Ингере». Поход сложился неудачно для Игоря, в морском бою русский флот был частично уничтожен греческим огнем. После набегов на византийские земли и ряда поражений Игорь в сентябре того же года вернулся домой. Русский летописец передает слова уцелевших воинов: «Будто молнию небесную имеют у себя греки и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их». О впечатлении, произведенном этим набегом на византийцев, свидетельствует следующий факт. Имя Игоря стало единственным из русских имен, попавшим в византийский энциклопедический словарь X века, известный как Суда.

В 942 году у Игоря рождается Святослав, ставший через 3 года великим князем под опекой матери.

В 943 году (летописная дата 944 год, но историки считают доказанным 943) Игорь собрал новое войско из варягов (скандинавских наемников), руси (соплеменники Игоря), славян (поляне, словене, кривичи и тиверцы), печенегов и двинулся на Византию конницей по суше, а большей частью войска по морю. Предупрежденный заранее византийский император Роман выслал послов с богатыми дарами навстречу Игорю, который успел достичь Дуная. Одновременно Роман выслал дары печенегам. После совета с дружиной Игорь, удовлетворенный данью, повернул назад. Продолжатель Феофана сообщает о подобном событии в апреле 943 года, только противник византийцев, заключивший мир и повернувший назад без сражения, был назван как турки. Турками византийцы именовали обычно венгров, но иногда широко применяли название ко всем кочевым народам с севера (то есть под турками могли подразумеваться печенеги). Месяц апрель Константин Багрянородный упоминал в связи с началом навигации русов в Византию. В следующем 944 году, Игорь заключил военно-торговый договор с Византией. В договоре упоминаются имена племянников Игоря, его жены княгини Ольги и сына Святослава. Летописец, описывая утверждение договора в Киеве, сообщил о церкви, в которой приносили клятву варяги-христиане.

Осенью 945 года Игорь по требованию дружины, недовольной своим содержанием, отправился за данью к древлянам. Древляне не числились в составе войска, потерпевшего разгром в Византии. Возможно, поэтому Игорь решил поправить положение за их счет. Игорь произвольно увеличил величину дани прежних лет, при ее сборе дружинники творили насилие над жителями. На пути домой Игорь принял неожиданное решение: «Поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит» […] и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени».

Спустя 25 лет в письме Святославу византийский император Иоанн Цимисхий напомнил о судьбе князя Игоря, именуя его Ингером. В изложении Льва Диакона император сообщал о том, что Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен, привязан к верхушкам деревьев и разорван надвое. По преданию, изложенному в летописи, вдова Игоря, княгиня Ольга, жестоко отомстила древлянам. Она хитростью уничтожила их старейшин, перебила много простого народа, сожгла Искоростень и возложила на них тяжелую дань. Княгиня Ольга при поддержке дружины и бояр Игоря стала править Русью, пока подрастал маленький Святослав, сын Игоря.

В раннем памятнике древнерусской словесности, «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского (до 1050 г.), генеалогия русских князей прослеживается до Игоря. Всего спустя около 100 лет после гибели Игоря Иларион назвал его «древним Игорем». Игоря в ряду других прославленных князей поминает автор «Задонщины», поэтического творения конца XIV века:

«Той бо вещий Боян, воскладая свои златыя персты на живыя струны, пояше славу русскыим князем: первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичу и Святославу Ярославичу, Ярославу Володимеровичу…»

Так называемая Иоакимовская летопись, достоверность которой ставится под сомнение, сообщает дополнительные сведения о Игоре. Мать его была Ефанда, урманская (норманская) княжна и любимая жена Рюрика, получившая в приданое город Ижора. По мнению В. Н. Татищева имя «Ингорь», происходит от финского (ижорского) имени Ингер. Когда Игорь возмужал, князь Олег привел ему жену из Изборска, из знатного рода Гостомысла. Ее звали Пре-краса, но Олег переименовал в Ольгу. Были у Игоря потом другие жены, но Ольгу чтил более других. У Игоря, кроме Святослава, был еще сын Глеб, которого Святослав казнил за христианские убеждения. В остальном Иоакимовская летопись следует за «Повестью временных лет». В. Н. Татищев также приводит даты рождения Игоря из различных списков: 875 в Раскольни-чем, 861 в Нижегородском, 865 в Оренбургском. В начале (913/914) и конце (943/944) правления Игоря русы совершили крупные морские походы в Каспийском регионе, о которых древнерусские летописи умалчивают. Хронологически возможно, что поход в 913/914 гг. повлиял на приход Игоря к власти, так как все его участники, согласно арабским авторам, были перебиты на Волге. По хазарским свидетельствам поход Игоря на Византию был связан с походом на Каспий в 943–945 гг., в котором, согласно хазарскому и арабскому независимым источникам, предводитель русов погиб. Хазарский источник сообщает о гибели именно «царя русов», именуя его Хель-гом. Византийское сообщение Льва Диакона о гибели Игоря от рук германцев лишь увеличивает неопределенность. Возможно, информатор Льва Диакона неправильно понял на слух этноним «древляне», как – «германе».

Византийский император Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей», написанном в 949 году, заметил: «Моно ксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Ро-сии…». Буквально эта фраза подразумевает то, что к 949 году Игорь был еще жив, так как по сочинению росы ежегодно по торговым делам приходили в Византию, и Константинополь был осведомлен о положении на Руси. По сведениям, изложенным Яном Стржедовским (в Sacra Moraviae Historia sive Vita SS. Cyrilli et Methudii.1710) в 949 году Игорь заключил союз с Олегом Моравским против Венгрии, но умер в том же году.

Глава 6. Ольга

Образ ее встает перед нами с начальных страниц «Повести временных лет». Веками ткалось кружево народных преданий о княгине Ольге как о деятельной, мудрой, «вещей» правительнице и защитнице земли Русской. Народные сказания, переплетаясь с историческими фактами, легли в основу появившегося в XIII–XIV вв. агиографического жизнеописания первой княгини-христианки. Оно возникло в период суровых испытаний, выпавших на долю русского народа, когда появились и другие жития реальных людей, любивших и защищавших Русскую землю.

Позднейшая легенда (XVI в.) передает сказание о том, как однажды киевский князь Игорь охотился в лесах у Пскова. Здесь он встретил на своем пути реку и, увидев стоявший у берега челн, попросил перевезти его. Перевозчиком оказалась крестьянская девушка Ольга. Игорь был поражен ее умом. Когда же он получил отпор на свои «стыдные словеса», то, согласно легенде, тогда же и посватался к ней. Сообщения летописи о происхождении Ольги имеют мало общего с бесхитростным народным повествованием. По летописной традиции, Ольга была «приведена» в Киев в качестве будущей жены Игоря его родственником («от рода ему сущий», сказано в летописи) князем Олегом из «Плескова» (Пскова). Вряд ли можно сомневаться в том, что она была псковитянкой из знатной семьи, а не крестьянской девушкой. У Ольги родился сын Святослав, впоследствии отец святого и равноапостольного князя Владимира.

Ольга была достойной женой киевского князя, имела в своем владении Вышгород, что под Киевом, села Будутино, Ольжичи и другие русские земли. Пока Игорь был в походах, Ольга занималась внутренней политикой русского государства. У Ольги была даже своя дружина и свой посол, который был третьим в списке лиц, участвовавших в переговорах с Византией, после удачного похода Игоря.

В 945 году от рук древлян погибает муж Ольги Игорь. Их сын Святослав был еще мал, и поэтому вся тяжесть управления государством ложится на плечи княгини. Древнерусский летописец подробно излагает месть Ольги за смерть мужа:

1-я месть княгини Ольги: Сваты, 20 древлян, прибыли в ладье, которую киевляне отнесли и бросили в глубокую яму на дворе терема Ольги. Сватов-послов закопали живьем вместе с ладьей. Ольга посмотрела на них из терема и спросила: «Довольны ли честью?». А они закричали: «Ох! Хуже нам Игоревой смерти».

2-я месть: Ольга попросила для уважения прислать к ней новых послов из лучших мужей, что и было с охотой исполнено древлянами. Посольство из знатных древлян сожгли в бане, пока те мылись, готовясь к встрече с княгиней.

3-я месть: Княгиня с небольшой дружиной приехала в земли древлян, чтобы по обычаю справить тризну на могиле мужа. Опоив во время тризны древлян, Ольга велела рубить их. Летопись сообщает о 5 тысячах перебитых древлян.

4-я месть: В 946 году Ольга вышла с войском в поход на древлян. По Новгородской Первой летописи киевская дружина победила древлян в бою. Ольга прошлась по Древлянской земле, установила дани и налоги, после чего вернулась в Киев. В «Повести Временных Лет» летописец сделал врезку в текст Начального свода об осаде древлянской столицы Искоростеня. По «Повести Временных Лет» после безуспешной осады в течение лета Ольга сожгла город с помощью птиц, к которым велела привязать зажигательные средства. Часть защитников Искоростеня были перебиты, остальные покорились.

После расправы с древлянами Ольга начинает активно заниматься внутренней политикой древнерусского государства. Вместо полюдья Ольга установила четкие размеры дани для земель, находившихся под властью Киева. Ольга установила «уставы и уроки», «становища и ловища», «погосты». Погосты – место сбора дани, как бы становились небольшими центрами княжеской власти. Смысл реформ княгини Ольги заключался в нормировании повинностей, централизации власти, ослаблении племенной власти. Долгое время Ольга приводила в действия эту реформу, оттачивая ее механизмы. Эта работа не принесла ей славы, не обросла легендами, зато имела большое значение в становлении русского государства. Теперь русское хозяйство имело административно-хозяйственную систему.

Во внешней политике, во время правления Ольги было затишье. Не было крупных походов, нигде не лилась русская кровь. Завершив внутригосударственные дела, Ольга решила позаботиться и о престиже Руси на мировой арене. И, если Ольгины предшественники Рюрик, Олег, и Игорь завоевывали авторитет для Руси с помощью силы, военных походов, то Ольга предпочитала пользоваться дипломатией. И тут особое значение приобрело крещение Ольги в православие. «Ольга с малых лет искала мудростью, что есть самое лучшее на свете этом, и нашла многоценный жемчуг – Христа».

Княгиня приняла православие и стала первой правительницей-христианкой на Руси. Историки спорят, где же приняла Ольга веру православную, в Киеве или в Константинополе? Скорее всего, в Киеве Ольга только ознакомилась с христианством, а непосредственное крещение приняла уже в Византии, куда ее сопровождал киевский священник Григорий. Сам Византийский Император стал крестным отцом русской княгини. Такое положение дел резко повышало престиж Киева и возвышало княгиню среди прочих представителей других государств. Получить в крестники Византийского Императора дорогого стоит. Крещение Ольги не повлекло за собой введения христианства на Руси, но ее внук, Владимир Святославович, продолжит дело княгини.

Русь росла и укреплялась. Строились города, окруженные каменными и дубовыми стенами. Сама княгиня жила за надежными стенами Вышгорода (первые каменные здания Киева – городской дворец и загородный терем Ольги), окруженная верной дружиной. Внимательно следила за благоустройством подвластных Киеву земель – новгородских, псковских, расположенных вдоль реки Десна и др.

На Руси великая княгиня воздвигла храмы святителя Николая и Святой Софии в Киеве, Благовещения Богородицы в Витебске. По преданию, на реке Пскове, где она родилась, основала город Псков. В тех краях, на месте видения трех светоносных лучей с неба, был воздвигнут храм Святой Живоначальной Троицы.

Ольга пробовала приобщить к христианству Святослава. Он гневался на мать за ее уговоры, опасаясь потерять уважение дружины, однако «он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем».

Летописи считают Святослава преемником на русском престоле сразу же после смерти Игоря, поэтому дата начала самостоятельного его правления достаточно условна. Внутреннее управление государством он передоверял матери, находясь все время в военных походах на соседей Киевской Руси. В 968 году печенеги впервые совершили набег на Русскую землю. Вместе с детьми Святослава Ольга заперлась в Киеве. Вернувшись из Болгарии, он снял осаду и не пожелал оставаться надолго в Киеве. Уже в следующем году собрался уйти в Переяславец, но Ольга удержала его.

«Видишь – я больна; куда хочешь уйти от меня?» – ибо она уже разболелась. И сказала: «Когда похоронишь меня, – отправляйся куда захочешь». Через три дня Ольга умерла (11 июля 969), и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки ее, и все люди, и понесли, и похоронили ее на выбранном месте, Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника – тот и похоронил блаженную Ольгу.

Место погребения Ольги неизвестно. Во времена княжения Владимира ее стали почитать как святую. Об этом свидетельствует перенесение ее мощей в Десятинную церковь. Во время нашествия монголов мощи были сокрыты под спудом церкви. В 1547 году Ольга причислена к лику святой равноапостольной.

Глава 7. Святослав Игоревич

Святослав Игоревич – великий князь Киевский, сын княгини Ольги и князя Игоря Святославовича.

В 945 году после смерти отца Святослав в раннем возрасте остается с матерью Ольгой и приближенными воспитателями Асмудом и Свенельдом.

Святослав рос среди дружинников. Ольга, решив отомстить за смерть мужа, взяла ребенка с собой и, посадив его на коня, вручила копье. Он начал битву, символически бросив копье, которое пролетело между ушей коня и упало к его ногам. «Князь уже начал бой, последуем, дружина, за ним!». Поступок Святослава вдохновил дружинников, и русы выиграли битву.

Уже с 964 года Святослав правил самостоятельно. В 965 году, оставив княгиню Ольгу управлять Киевом, он отправился в поход. Всю дальнейшую часть жизни Святослав проводил в походах и сражениях, лишь иногда навещая родные края и мать, в основном в критических ситуациях.

В течение 965–966 гг. он подчинил себе вятичей, освободил их от дани хазарам, разгромив Хазарский каганат и волжских болгар. Это дало возможность взять под контроль Великий Волжский путь, который соединяет Русь, Среднюю Азию и Скандинавию.

В своих сражениях Святослав прославился тем, что прежде, чем напасть на врага, посылал гонца со словами: «Иду на вы!». Захватывая инициативу в конфликтах, он вел вооруженное наступление и добивался успеха. «Повесть временных лет» описывает Святослава «он передвигался и ходил, как пардус (то есть гепард), и много воевал. В походах же не возил за собой ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и, зажарив на углях, так и ел. Не имел он и шатра, но спал, подослав потник с седлом в головах. Такими же были и все прочие его воины».

Мнения историков в описании Святослава совпадают. Византийский хронист Лев Дьякон говорит о Святославе: «среднего роста и весьма строен, имел широкую грудь, плоский нос, голубые глаза и длинные косматые усы. Волосы на его голове были выстрижены, за исключением одного локона – знак благородного происхождения; в одном ухе висела золотая серьга, украшенная рубином и двумя жемчужинами. Вся наружность князя представляла что-то мрачное и суровое. Белая одежда его только чистотой отличалась от других русских». Такое описание подтверждает волевой характер Святослава и безумную его тягу к захвату чужих земель.

Святослав считался язычником. Княгиня Ольга, приняв крещение, пыталась уговорить сына тоже принять христианство. Согласно летописи Святослав отказался и ответил матери: «Как мне одному принять иную веру? Дружина моя станет насмехаться».

В 967 году Святослав со своей дружиной разгромил войско болгарского царя Петра. Дойдя до устья Дуная, он «поставил» город Переяславец (Малый Переслав). Город так понравился Святославу, что он решил сделать его столицей Руси. По данным летописи он сказал матери: «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае – там середина земли моей! Туда сходится все хорошее: из Греции золото, поволоки, вина и разные плоды, из Чехии и Венгрии серебро и кони, из Руси меха и воск, мед и рыбы». И даже есть данные, что он княжил в Переяславце и здесь же получил первую дань с греков.

Византийский император Иоанн I Цимисхий, находясь в сговоре с печенегами, был очень обеспокоен успехами русских войск и пытался ослабить соседей. В 968 году, узнав об утверждении Святослава в Болгарии, Иоанн заставил печенегов напасть на Киев. Князь оставил Болгарию и вернулся в Киев, на защиту своего города, где правила его мать. Святослав разгромил печенегов, но вероломство Византии не забыл.

У Святослава было три сына: первый Ярополк – рожден от первой жены, дочери или сестры венгерского короля, по другим данным – киевского боярина Предславы. Второй – Владимир. Считался незаконнорожденным. Прозван Красным солнышком. Мать – Малуши или Малфред, дочь древлянского князя Мала. Третий сын – Олег от жены Эсфири.

После смерти матери, в 968 году, Святослав передает внутренние дела своего государства подросшим сыновьям. Ярополку – Киев, Владимиру – Новгород, Олег получает древлянские земли (в данный момент район Чернобыля).

После ратных походов Святослава Игоревича (965–972) территория земли Русской увеличилась от Поволжья до Каспия, от Северного Кавказа до Черноморья, от Балканских гор до Византии. Он победил Хазарию и Волжскую Болгарию, ослабил и устрашил Византийскую Империю, открыл пути для торговли Руси с восточными странами.

В 970 году Святослав решил заключить договор с болгарами и с венграми против Византии. Собрав войско около 60 тысяч, он начал новый военный поход в Болгарию. По данным летописцев Святослав своими действиями привел болгар в ужас и тем самым повиновал их. Он занял Филиппополь, прошел Балканы, захватил Македонию, Фракию и добрался до Константинополя. По преданию князь обращался к своей дружине: «Не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвым не стыдно. Если же побежим – позор нам будет». После ожесточенных боев и крупной потери в 971 году Святослав взял все-таки укрепление византийцев и был вынужден подписать мирный договор с императором Иоанном Цимисхием. Возвращаясь в Киев, Святослав был подстережен печенегами и убит у днепровских порогов. Из его черепа, окованного золотом, была сделана чаша для пиров.

Глава 8. Политика Святослава Игоревича

В X в. руссы неоднократно проникали в район Закавказья, однако к середине X в. закрепиться там так и не смогли. Причины неудачи следующие: отдаленность захваченных ими в Прикаспии территорий, враждебность местного мусульманского населения, враждебность Хазарского каганата, закрывавшего водный путь по Дону и Волге. В 912 г. руссы просили хазар пропустить их ладьи, а на обратном пути большая их часть была перебита хазарами, волжскими булгарами и буртасами. Учитывая подобное отношение к ним хазар, следующий поход 945 г. руссы совершили в обход каганата и его союзников на Волге и Оке, т. е. посуху через Северный Кавказ.

Помимо вышеописанного встал вопрос об освобождении восточнославянских земель из-под влияния хазар и закреплении над ними власти Киева. Первую попытку здесь предпринял Олег, который в 885 г. направил посольство к сидевшим по берегам реки Сож радимичам, велев им не давать дани хазарам, а давать ему по шелягу с плуга или с сохи.

Византия издавна имела влияние в Северном Причерноморье. Каганат она использовала как проводник своей политики. Не обходилось, конечно, без конфликтов и столкновений, но в целом политические устремления империи и каганата совпадали. Не случайно в 834 г. греческие инженеры выстроили на нижнем Дону крепость Саркел (Белую Вежу). Греки предвидели возвышение Руси и стремились упредить ее экспансию.

Однако Русь начала действовать первой. Ликвидация Хазарского каганата имела для Киевской Руси большое внешнеполитическое значение. Во-первых, снималась угроза вооруженного нападения с востока. Во-вторых, разрушены были города и крепости, запиравшие торговые пути: Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком, открыты были водные пути по Дону и Волге. В-третьих, племена, находившиеся раньше в зависимости от Хазарского каганата, попали теперь под влияние Киевской Руси, или были совсем к ней присоединены.

Поход на хазар Святослав начал с того, что в 964 г. вошел в земли вятичей. Скорее всего, никаких военных действий между руссами и вятичами не было: Святослав был заинтересован в дружелюбном тылу на период похода в земли хазар. В пользу этой точки зрения говорит и летопись, где нет упоминания о войне с вятичами: «И иде (Святослав) на Оку реку и на Волгу, и налезе вятичи, и рече вятичемъ: “Кому дань даете?” Они же реша: “Козаромъ по щьлягу от рала даемъ”». Святослав провел в вятичских землях около года, разумеется, положенной дани хазары не получили.

В следующем году Святослав обрушился на земли давних союзников Хазарии – волжских булгар и буртасов. Разгромив их, он ударил теперь собственно по каганату: «Иде Святослав на козары. Слышавше же козары, изидоша противу съ князем своим Каганом, и съступишася битися, и бывши брани, одоле Святослав коза-ром и град их и Белую Вежю взя. И ясы победи и касогы». Вслед за Итилем, который, скорее всего, упоминается в летописи как «град их», и Саркелом (Белая Вежа) войско руссов взяло Самкерц на Таманском полуострове и Семен-дер на Тереке.

Арабский летописец Ибн-Хаукаль рассказывает, что жители Поволжья и Приазовья просили, чтобы с ними заключили договор, и они бы покорились руссам. Этот факт говорит о том, что покорение Хазарии не было простым набегом с целью обогащения. Святослав Игоревич стремился оформить отношения с верхушкой поверженной Хазарии и Булгарии, определить характер власти на этих землях и при помощи договора утвердить зависимость данного региона от Киевской Руси.

В своей «Истории» Лев Дьякон упоминает Боспор Киммерийский (район современной Керчи) как «отечество» руссов, принадлежавшее им уже при Игоре. Если принять во внимание этот факт, а также то, что после покорения Хазарии Святослав основал княжество Тмутаракань (на п-ове Тамань), становиться очевидным главная цель похода против каганата. Влияние Киева в районе Северного Причерноморья стало все более возрастать. Земли Руси уже вплотную подошли к византийским владениям.

Завершил кампанию Святослав там, где она и была начата, – в землях вятичей. Под 966 г. летописец сообщает: «Вятиче победи Святослав, и дань на них възложи». Именно теперь, когда хазары были покорены и необходимость в дружественном тыле отпала, Святослав окончательно захватил власть в вятичской земле и обложил вятичей данью.

После поражения Хазарии и усиления влияния Киева в Северном Причерноморье земли Руси вплотную подступили к границам Византии. Возникла реальная угроза господству империи в Крыму. Если мы обратимся к трудам арабского хрониста Яхьи Антиохийского, то найдем там упоминание о том, что византийский император выступил в поход на болгар «и поразил их и заключил мир с руссами – а были они в войне с ним – и условился с ними воевать болгар и напасть на них». Открытый разрыв мирных отношения Болгарии и Византии произошел в 966 г. Примерно в это же время император Никифор II Фока двинулся к болгарской границе и овладел приграничными городами. Но о какой войне с руссами говорит Яхья Антиохийский? Скорее всего, имел место конфликт в Крыму, и войско руссов угрожало Херсонесу. Император Никифор II Фока (963–969) никак не мог допустить потери Херсонеса, житницы империи, а также главного поставщика сушеной рыбы – основной пищи константинопольской бедноты. Необходим был срочный мир с Русью…

Было, правда, одно «но», которое Фока недосмотрел. В Киеве Калокир предложил Святославу союз: великий князь поможет патрикию взойти на престол Византии, а тот в свою очередь оставит за ним все завоеванные земли и выдаст огромную сумму из имперской казны. Святослав знал о том, как греки выполняют условия договора (да еще с «варварами»), знал, что борьбы с империей не избежать, и поэтому заключил тайное соглашение с патрикием.

При Святославе был заключен и русско-византийский договор между Русью и империей. Святослав торжественно клялся не посягать ни на земли самой империи, ни на Херсонес (этот пункт был уже в договоре 944 г., поэтому повторение в договоре 971 г. можно считать как его усиление), ни на Болгарию. Русь и империя подтвердили действие не только одного какого-то договора, но всех русско-византийских соглашений, а прежде всего соглашения 907 г., в котором было сформулировано условие об уплате Византией дани Руси. Святослав не только отказался от агрессии по отношению к империи своими силами или силами русских союзников, он также подтвердил пункт договора 944 г. об оказании военной помощи Византии по просьбе последней.

Таким образом, внешняя политика Святослава Игоревича явилась закономерным продолжением политики Олега и Игоря по усилению позиций Киевской Руси в Северном Причерноморье, на восточных торговых путях, на Балканах. Стараниями Святослава был уничтожен опасный противник Руси в Северном Причерноморье – Хазарский каганат. А договор с жителями отвоеванных у Хазарии территорий еще больше упрочил позиции Руси здесь.

Создав угрозу Херсонесу, Святослав заставил Византию пойти на заключение с ним тайного договора 967 г. Но он вел не простую игру. Оказавшись в Нижнем Подунавье, Святослав Игоревич попытался закрепиться в этом регионе и перетянуть антирусски настроенную Болгарию на свою сторону. Когда же русско-византийские отношения еще больше обострились, киевский князь пошел на решительный шаг – открытую войну с империей с целью поставить ее в зависимое положение от Руси. Эту кампанию Святослав проиграл. Русь потеряла завоевания на Балканах, однако смогла сохранить очень важное для себя Северное Причерноморье. Византия признала завоевания Руси в этом регионе.

Глава 9. Владимир Красное Солнышко

Существует много версий, почему князю Владимиру дали такое прозвище. До того как князь крестил Русь, он был верховным жрецом Даждьбога – бога солнца. Поэтому такое прозвище могло быть отголоском языческого прошлого. С другой стороны во многих культурах верховная власть связана с образом солнца, и это была просто традиционная метафора.

Образ Владимира Красна Солнышка встречается, прежде всего, в былинах и является обобщающим. В нем объединены черты и Владимира Крестителя, и Владимира Мономаха, и многих других князей. К тому же, былинный образ Владимира очень противоречив. Там он зачастую выступает трусливым и подлым, проигрывает свой город переодетой женщине. Об истории тех времен мы узнаем из летописей и памятников устного народного творчества, а они зачастую лишены объективности. Поэтому очень трудно определить, каким же на самом деле был князь Владимир. Тем не менее, в народной памяти сохранился и позитивный образ князя – человека, принесшего на Русь новую веру, боровшегося с неграмотностью и невежеством, совершавшего неведомые доселе благодеяния.

С именем великого князя Владимира Святославича связано выдающееся событие в истории нашей страны: КРЕЩЕНИЕ РУСИ! Христианство, пришедшее на смену язычества, обновило Русь и указало ей новую историческую дорогу: ведь вместе с христианством на Русь пришли письменность и книжное просвещение на родном славянском языке…

Поначалу Владимир был ярым приверженцем язычества. Он установил на киевских холмах новые статуи языческих идолов: главного языческого бога Перуна с серебряной головой и золотыми усами, а рядом с ним Хорса, Даждьбога, Стрибога, Мокошь. Идол Перун был также поставлен и в Новгороде. Этим идолам приносились жертвы, и не раз русская земля обагрялась невинной кровью. Один из случаев кровавого жертвоприношения описан в летописи.

Возвратившись в 983 году в Киев из похода после победного завоевания страны ядвигов (латышей), Владимир решил принести жертву языческим идолам. Старцы и бояре подсказали: «кинем жребий на отроков и девиц: на кого он падет, того принесем в жертву богам». Жил в это время в Киеве один варяг, который побывал в Греции и принял там христианскую веру. Вот на его-то молодого сына и пал слепой жребий. Но старый варяг отказался отдавать сына: «У вас не боги, а дерево: нынче есть, а завтра сгниют; не едят, не пьют, не говорят, не дам сына своего бесам!». Разъяренная толпа растерзала и отца, и сына. Эти люди, таким образом, были первыми и последними мучениками христианства в языческом Киеве. Церковь наша чтит их под святыми именами Феодора и Иоанна.

Предания рисуют Владимира-язычника человеком жестоким, кровожадным, безнравственным, утопающим в чувственных наслаждениях. Особенно поражает его необузданное женолюбие: у него было 300 наложниц в Вышгороде, 300 в Белгороде, 200 в селе Берестове. Среди его наложниц была и вдова убитого им брата Яро-полка, Юлия, которую он взял себе беременной, и которая родила ему Святополка. Кроме того, Владимиру часто приводили для растления замужних женщин и девочек. Языческая вера разрешает многоженство. У Владимира было пять законных жен, среди которых первой супругой была Рогнеда, взятая им в жены насильно.

Возможно, летописцы сознательно рисуют Владимира-язычника только черными красками, чтобы более ярко показать чудотворное воздействие на него христианской веры. Начав сомневаться в разумности язычества, Владимир стал искать истину в других верах. На Руси в течение длительного времени постепенно укоренялось христианство. Христианкой умерла и бабка Владимира, Ольга.

Представители соседних народов пытались склонить Владимира каждый в свою веру, чтобы сделать великого князя единоверцем. Летопись рассказывает вот что: «Пришли к Владимиру магометане и сказали ему: «Ты – князь мудрый, а истинной веры не знаешь. Прими нашу веру и поклонись Магомету». «Какая же ваша вера?» – спросил Владимир. Описание магометова рая пленило воображение князя, однако он отверг магометанство за то, что обрезание казалось ему ненавистным обрядом, а запрещение пить вино – уставом безрассудным. «Вино, – сказал он, – есть введение для русских; не можем мы быть без него». Затем явились к Владимиру немцы, послы от папы, католического патриарха. Великий князь отослал их обратно: «Идите обратно: отцы наши не принимали веры от папы». Выслушав иудеев, он спросил, где их отечество. «В Иерусалиме, – отвечали проповедники, – но Бог во гневе своем расточил нас по всем землям чуждым». «И вы, наказанные Богом, дерзаете учить других? – сказал Владимир. – Мы не хотим, подобно Вам, лишаться своего Отечества».

Для окончательного решения, какую веру принять для Руси, государь послал десять благоразумных людей в разные страны. Послы видели скудные магометанские храмы «с унылыми молениями и печальными лицами верующих»; богослужения католические «с обрядами без всякого величия и красоты». Наконец, в константинопольском христианском храме священная важность и таинственность обрядов среди богатых одежд духовенства, красоты икон, благоухания фимиама и сладостного пения клироса покорили русских посланников. Им показалось, что «Сам Всевышний обитает в сим храме и непосредственно с людьми соединяется». Возвратясь в Киев, послы сказали Владимиру: «Когда бы закон греческий не был лучше других, то бабка твоя Ольга, мудрейшая из всех людей, не вздумала бы принять его». Великий князь решился стать христианином. Конечно, он мог креститься и в Киеве, где давно уже были и церкви, и христианские священники. Но он хотел сделать это с блеском и величием, достойным великого князя и Руси. Он решил «завоевать Христианскую веру и принять ее святыню рукой победителя». В 988 году Владимир, захватив греческий город Херсонес, послал сказать греческим императорам Василию и Константину: «Я взял ваш славный город; слышу, что у Вас сестра в девицах; если не отдадите ее за меня, то и с вашим городом будет то же, что и с Херсонесом». Императоры отвечали: «Не следует христианам отдавать родственников за язычников, но если крестишься, то и сестру нашу получишь». Владимир ответил согласием. Не хотелось греческой царевне ехать в незнакомую пугающую страну. «Иду точно в полон. Лучше бы мне здесь умереть». Братья утешали ее: «А что, если Бог обратит тобою Русскую землю в покаяние, а Греческую землю избавит от лютой рати; видишь, сколько зла наделала Русь грекам». И Анна покорилась.

В Херсонесе Владимир крестился, приняв в христианстве имя Василий. Летописи повествуют, что болевший глазами и потерявший зрение князь во время крещения прозрел. Вслед за крещением состоялся брак его с Анной, родившей впоследствии Владимиру сыновей, Бориса и Глеба. По возвращении в Киев Владимир крестил своих сыновей и народ. По некоторым сведениям, всенародное Крещение Руси было совершено в Киеве 1 августа 988 года. Сам великий князь с митрополитом и греческими священниками, прибывшими из Корсуня, присутствовал при крещении. Устремив в радости и восторге взор на небо, Владимир громко произнес молитву: «Творец земли и неба! Благослави сих новых чад твоих; дай им познать Тебя, Бога Небесного! Утверди в них веру правую! Будь мне помощью в искушениях зла, да восхвалю достойное Святое Имя Твое…». «В сей великий день, – говорит летописец, – земля и небо ликовали». Обнаженные люди всякого возраста и пола после погружения в воду и выполнения обряда крещения получали новые имена. Языческие идолы были низвергнуты. Одних сожгли, других рассекли на части. Главного идола, Перуна, привязали к лошадиному хвосту и потащили с горы в Днепр. При этом двенадцать человек били истукана палками на поругание бесу, который этим именем прельщал народ.

После крещения киевлян великий князь приступил к искоренению язычества на Руси и принялся ревностно истреблять языческих идолов. На их местах устанавливались христианские храмы, богослужение в которых шло по книгам, переведенным с греческого на славянский святыми братьями Кириллом и Мефодием. Вероятно ими же была переведена на славянский язык и наша Библия. Сначала готовые церковные книги шли на Русь из Болгарии, а потом, когда и между русскими появились грамотные люди, книги стали переводиться и на Руси. Таким образом, вместе с христианством пришла на Русь и грамотность.

Для ускорения распространения новой веры и просвещения русских великий князь приказал брать детей у состоятельных родителей и обучать их грамоте. Благодаря этому на Руси за последующие два десятилетия выросло новое поколение людей, ставших проводниками просвещения и христианства в Отчизне. Много стал заботиться Владимир о больных и бедных. Он созывал на княжеский двор народ отовсюду; кормил, поил всех пришедших, а для тех, кто не в состоянии был приходить на княжеский двор, приказывал развозить еду по городу.

Интенсивно занимался Владимир и строительством церквей, для чего из Греции были вызваны «каменосечцы и созидатели палат каменных», а также те, кто раскрашивал новые постройки. В самом Киеве князь построил церковь св. Василия и церковь Богородицы, так называемую Десятинную, получившую название оттого, что князь назначил на ее содержание и содержание духовенства десятую часть княжеских доходов. Десятинная церковь была построена на том самом месте, где в 983 году пострадали за христианскую веру отец и сын – святые Феодор и Иоанн.

Многое сделал Владимир и для укрепления Русского государства, подчинив своему влиянию целый ряд славянских племен, живших на востоке от великого водного пути «из варяг в греки». Он распространил пределы своей державы от Балтийского моря на севере до реки Буг на юге.

Особенно много хлопот и забот доставляли тогда русским степные варвары-печенеги, став для Отчизны настоящим бедствием. В 993 году Владимир выступил против них. Летописец рассказывает, что когда русское войско встретилось с печенегами на берегах Трубежа, князь печенежский предложил Владимиру решить судьбу битвы поединком своих богатырей. «Ежели русский убьет печенега, то обязан тогда я три года не воевать с вами; а ежели наш победит, то мы вольны три года опустошать твою землю». И поединок состоялся. Против страшного великана-печенега вышел малорослый юный русич, который неожиданно крепкими мышцами своими даванул печенега и мертвого ударил о землю. Воспрянувшая духом княжеская дружина бросилась на войско печенегов, которое едва спаслось бегством. В память об этом событии Владимир заложил на берегах Трубежа город и назвал его Переяславлем, ибо юноша русский «переял» у врагов славу. Для ограждения Руси от нападения чужеземцев по указанию Владимира строились оборонительные рубежи с новыми городами и крепостями. А чтобы предупреждать нападения незваных гостей, по окраинам Руси беспрестанно несли службу воины-богатыри. Дружины богатырские своими подвигами во имя Родины оставили в ее памяти неизгладимый след: из поколения в поколения передавались и передаются былинные легенды об Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче и других чудо-богатырях…

Необычной была жизнь у первого крестителя Руси. Много изустных сказаний, легенд и выдумок ходило о нем в связи с его необычной государственной, духовной и личной жизнью. Великий князь был известен своим хлебосольством и дружелюбием с соседями. Сам Папа Римский, но преданию, не прочь был принять Русь под свое начало. Дунайская Болгария и Греция охотно торговали с русскими купцами… Все говорило о благополучии страны и силе ее великого князя. Но судьба не пощадила Владимира в старости. В 1014 году сын его Ярослав, княживший в Новгороде, отказался присылать в Киев по две тысячи гривен, как делали это ранее все новгородские посадники, Владимир сказал: «Исправляйте дороги и мостите мосты». Он готовился к походу против Ярослава, но разболелся и умер 15 июля 1015 года, горько оплакиваемый народом. Тело Владимира Святославича было заключено в мраморную раку и поставлено в центре киевского храма Богородицы рядом с гробницей его супруги Анны.

Русская православная церковь причислила князя Владимира к лику Святых, назвав его Равноапостольным!

Глава 10. Ярослав Мудрый

Ответ на вопрос, почему Ярослава прозвали Мудрым, кроется не только в любви князя к книгам и церкви, но и его великих деяниях, сделавших Русь одним из сильнейших государств. Правда, появилось это прозвище относительно недавно, во второй половине 19 века. Во времена своего правления князь был известен как «Хромец». Он действительно был хром, но этот недостаток считался признаком особой силы и ума. И краткая биография князя Ярослава Мудрого подтверждает, что эти качества были присущи ему в полной мере.

По версии событий, нашедшей отражение в «Повести временных лет», киевский престол захватил туровский князь Святополк I Окаянный, сводный брат Ярослава Владимировича. Желая устранить возможных соперников, Святополк убивает братьев, князей ростовского Бориса, муромского Глеба, древлянского Святослава; пытается убить и Ярослава, но его вовремя предупреждает об опасности сестра Предслава.

По другой версии, в крови братьев был повинен не Святополк, а Ярослав, что подтверждается некоторыми западноевропейскими источниками. Заручившись поддержкой новгородцев, Ярослав в декабре 1015 в битве под Любечем одерживает победу над Святополком и захватывает Киев. Но Святополк не смирился с поражением, и в 1018 он вместе со своим тестем, польским королем Болеславом Храбрым, вторгся в пределы Руси. На этот раз удача сопутствовала Святополку, который сумел нанести поражение Ярославу в сражении при Буге и отбить Киев. Ярослав бежал в Новгород, откуда намеревался отправиться в Скандинавию. Но новгородцы порубили княжеские ладьи и вынудили Ярослава продолжить борьбу. В битве на Альте в 1018 Святополк потерпел сокрушительное поражение, и Ярослав вновь занял Киев. После победы над Святополком Ярослав начал борьбу с другим своим братом тмутараканским князем Мстиславом, также предъявлявшим права на киевский престол. В сражении под Лиственом в 1024 победа была на стороне Мстислава, но он разрешил Ярославу княжить в Киеве. Все же Ярослав не решился принять предложение брата и продолжал оставаться в Новгороде, направив в Киев своих посадников. В 1025 по заключенному у Городца мирному договору Ярослав получил Русскую землю на запад от Днепра, с центром в Киеве, а Мстислав – восточную часть, с Черниговом. Лишь после смерти Мстислава в 1035 Ярослав становится «самовластцем» на Руси.

После Лиственской битвы деятельность Ярослава в основном связана с просветительством и христианизацией Руси. Возможно, одной из причин отказа Ярослава от привычной для князя военной деятельности стала тяжелая травма, полученная им во время борьбы с братьями: обследование останков Ярослава показало, что у него была перерублена нога, из-за чего князь должен был сильно хромать и в конце жизни вряд ли мог обходиться без посторонней помощи.

В 1036–37 годах по его приказу были построены мощные крепостные укрепления («город Ярослава»), Золотые ворота с надвратной церковью Благовещения, храм св. Софии, а также основаны монастыри св. Георгия и Ирины. Прообразами этих построек были архитектурные сооружения Константинополя и Иерусалима; они призваны были символизировать перемещение в Киев центра православного мира.