Ошибка 95

– Это стечение обстоятельств, господин президент, – быстро заговорил он. – Закон оказался не на моей стороне. Верховный суд…

– Да, верно, закон, – перебил Флиор. – Ты не должен его нарушать. Будь бдительным и никогда не нарушай закон. Не вступай в сделки, и сохранишь покой. Так говорил Платон. Но ты пренебрег древней мудростью, племянник. Ты вступил в сделку с моделью-один, не так ли?

Фридрих ощутил, как чья-то ледяная рука сдавливает ему желудок.

– Третий пункт седьмой статьи закона Терры… – потерянно пробормотал он. – Дилемма… Проклятые обстоятельства… – Он механически вскинул голову, отправляя прядь волос назад (какой пошлый жест! все, чему учился на тренингах по харизме, враз забылось). – Дядя Яков, я в трудном положении… Проблема за пределами моей компетенции. Я не должен был этим заниматься! Вопрос в юрисдикции ВРО, я в этом убежден.

Флиор усмехнулся, но глаза его продолжали светиться недобрым огнем.

– ВРО занимается этим вопросом вплотную, Фрид. ВРО знает, что произошло, чем это грозит, и как остановить сукина сына. Однако у землянина опыт прошлых времен, к тому же он психопат. Наши люди не привыкли иметь дело с такими. Тем не менее, главный сервер надежно защищен. В него проникнуть нельзя. По всему периметру Площади Вечного Дня расставлено полторы тысячи агентов. У каждого идентификатор Смита и приказ немедленно убить его в случае появления. Отряд из пятидесяти человек дежурит в Башне. Так что серверу ничто не угрожает. Что касается нашего общего друга Энтеррона, то происшедшее было не столь неожиданным, как тебе кажется, Фрид. Кибернетики предполагали, что он начнет допускать ошибки. Девяносто пять программных сбоев – недопустимо много для системы такого класса.

Флиор сделал длинную паузу, взгляд его застыл. На секунду Ганфу даже показалось, что сломался головид. Наконец президент заговорил снова:

– Теперь я скажу тебе то, что относится к категории государственной тайны. Мы не станем исправлять модель-один. Вся память с базой данных будет вскоре передана его новорожденному брату, уже прошедшему испытания, модели-два. Брат поглотит брата и шагнет дальше по пути совершенствования Системы. Фрид, ты не хочешь ничего сказать своему дяде Якову?

Глаза президента сузились. Флиор ждал покаяния.

Окончательное унижение, требование просить помилования и признавать свою полную некомпетентность было стандартной, заключительной ступенью аудиенции между президентом и шеф-оператором, дядей и племянником, хозяином и слугой. Переход к ней награждал Фридриха ощущением собственного ничтожества, но вместе с тем дарил предчувствие скорого освобождения.

И он начал каяться.

* * *

Два кубика на объемной карте оказались двумя гигантскими ангарами, в которые, наверное, можно было запихнуть оборудование всех строительных организаций, работающих в Террионе.

Около часа Айвен провозился с электронным блоком в узле управления, что-то в нем изменяя. Наконец он сказал:

– Теперь, если они захотят нас вычислить по этому чудовищу на колесах, спутник покажет, что машина находится в другом месте.

Айвен выпрыгнул из кабины, потянулся – от долгого сидения у него затекли спина и ноги. Он обошел машину и помог Миле выбраться наружу. Они оставили синтеноловоз на наезженной грунтовой дороге, ведущей к площадке между ангарами. Айвен указал на три одинаковых шпиля, что виднелись в отдалении.

– Прогуляемся до Готической площади. Оттуда мы сможем увидеть процессию.

– Я хочу есть, – сказала Мила.

– Сейчас найдем автомат. Подкрепиться и мне не помешает.

Они выбрались с территории стройки и сразу попали на автотранспортную линию, заполненную авиетками и машинами туристов. Кругом толпились люди, некоторые прибыли уже в карнавальных нарядах, другие переодевались прямо на улице. Мила слышала предсказание: количество туристов, которые прибудут в Террион, раз в двадцать превысит то, которое смогут вместить столичные отели.

Пройдя мимо ряда машин, Айвен и Мила свернули на улицу, ведущую к Карнавальному Проспекту, и тут же затерялись в толпе. Их голубые комбинезоны влились в разноцветный карнавальный поток, от которого пестрило в глазах.

«А что же творится в центре?» – подумала Мила.

Они дошли до автоматов, в которых продавались горячие обеды, и выстояли невероятно длинную очередь. Но вдруг обнаружилось, что у них закончились наличные.

– Идем отсюда, – сказал Айвен и схватил ее за руку. Мила попыталась упираться, но он так крепко сдавил ее запястье, что она побежала за ним, лишь бы не испытывать боли.

– Какого черта?! – крикнула она. – Ты окончательно спятил, да? Накорми меня сейчас же! Мы ведь только что выстояли длиннющую очередь. И ради чего? Только для того, чтобы облизнутся? Куда ты меня тащишь?

Смит поднял руку, в которой была зажата карточка «Ин-Терра Экспресс».

– У нас не осталось денег, а кредитная карта наверняка, она заблокирована, – сказал он. – Стоит ее сунуть в автомат, и тут будет куча полицейских.

– И теперь я должна умереть от голода? Давай вернемся. У нас в рюкзаках были консервы.

– Вот именно: были, – огорчил он ее. – Вернемся мы чуть позже, вначале я разыщу кое-что. Ты, помнится, хотела посмотреть на праздничное шествие.

Айвен продолжал тащить ее за собой, а толпа становилась все гуще. Движение замедлялось, иногда им приходилось останавливаться, и Миле передавалось его беспокойство. В такой толчее легко затеряться, но если их увидят с высоты, им будет трудно скрыться, толпа их задержит. Когда попалась арка, ведущая во внутренний двор, Айвен потащил Милу туда. Они выбрались из толпы, прошли между домами и оказались в переулке, выходящем на другую дорогу. Тут оказалось не намного свободнее, но все же скорость передвижения чуть увеличилась. Однако минут через десять толпа сдавила их со всех сторон и понадобились усилия, чтобы удержаться друг за друга. Шум вокруг увеличивался, чувствовалась близость Карнавального проспекта.

Еще спустя несколько минут поток вынес их на открытое место.

По проспекту торжественно дефилировали сказочные герои – Маленький Мук, Питер Пэн, Гарри Поттер, Белоснежка и Шрэк. Они проходили, задевая длинными рукавами края огромной крестообразной сцены, которая занимала чуть ли не всю площадь перекрестка. Сцена была сделана из прозрачного материала и украшена декорациями. В разных ее углах отплясывали пары и целые группы танцоров. Время от времени над головой яркими огнями рассыпались фейерверки, но Мила знала: настоящее представление начнется позже и продлиться всю ночь.

– Нам направо! – крикнул ей в ухо Смит и, взяв за локоть, потащил сквозь бушующую, кричащую, хохочущую толпу.

Повсюду пахло едой, и Милу стало мучить голодное головокружение.

Где-то должны раздавать бесплатные сладости, – вспомнила она и, не пытаясь перекричать толпу, стала направлять Айвену мысленные посылы, но ему, как всегда, было начхать на ее потребности.

Разуверившись в том, что ей удастся чего-нибудь перехватить, Мила стала глазеть по сторонам. Надувные фигуры двигались медленно, но уже обогнали их, и теперь она видела выпуклые спины, раскачивающиеся из стороны в сторону.

Иногда толпа прижимала их к стене, и требовалось приложить усилия, чтобы снова пробиться к полосе непрерывного движения. Осматриваясь, Мила видела маски, грим, причудливые прически, бенгальские огни. То и дело слышался треск рвущихся костюмов, иногда загорались парики, кого-то поднимали с тротуара, кто-то визжал.

Мила вспомнила площадь Радуги в Никте и бушующую толпу, которая требовала возобновить показ шоу Микки Мартинца. В Террионе сейчас гораздо больше людей, в сотни, а то и в тысячи раз, но никаких беспорядков не будет. В этом она была уверена, как и в том, что избавлением от демофобии, которая у нее развилась после того случая, обязана вовсе не психологу, а стимосиверу.

Несколько раз Мила почувствовала, как чьи-то руки сжимают ее грудь, но о том, чтобы дать пощечину наглецу в такой толпе не могло быть и речи.

Через какое-то время они добрались до Готической площади.

Здесь то, что нам нужно, – уловила она мысль Айвена. Мила увидела, что он смотрит в сторону подиума, на котором на фоне шпилей возвышалась высокая пирамида, выстроенная из прямоугольных зеркальных блоков.

С трудом выскользнув из потока людей, Айвен и Мила протиснулись почти к самому краю тротуара. При иных обстоятельствах здесь можно было бы простоять всю ночь. Дальше идти все равно было бесполезно: от Готической площади до Платиновой арены вдоль проспекта располагались трибуны, полностью заполненные зрителями.

Айвен хотел пробиться вперед, но вдруг отпрянул. У ограждения стоял ряд полицейских и контролеров, которые за наличные выдавали билеты желающим присоединиться к шествию.

Мила знала, чего хочет Айвен. Под знаменитой зеркальной пирамидой, которую она видела в действии десять лет назад, стояли контейнеры с пиротехникой. Но о том, чтобы пробиться через цепь полицейских не могло быть и речи.

Внезапно гул пронесся над площадью. Это был вздох восхищения тысяч горожан и туристов. Мила вместе с остальными задрала голову. Метрах в трехстах над крышами домов плыл над городом огромный человек, раскинув на полнеба золотые крылья. Это был Икар, которого все так долго ждали.

«Я вижу это!» – поразилась Мила.

Икар взмахнул крыльями, и воздух вокруг заискрился. Гомон толпы превратился в экстатический вопль. Мила не выдержала и завизжала вместе со всеми, и вдруг толпа вокруг куда-то исчезла, остался только этот ослепительно сияющий воздух. Она засмеялась, хотела вскинуть руки и подпрыгнуть, но боль в плече потянула вниз.

«Мы должны идти! – пробарабанил в голове голос Айвена. – Надо найти другое место».

Сияние растаяло. Мила уткнулась головой в плечо Айвена и поспешила за ним, стараясь не давать ему повода слишком сильно дергать себя за локоть, где, наверное, уже был сплошной синяк.

Через несколько минут они уперлись в начало трибун. Тут тоже дежурили полицейские, поэтому пришлось возвращаться.

Добравшись до поворота на улицу Готов, они влезли на ступеньки, ведущие в какой-то музей, и с четверть часа смотрели на карнавальную процессию. Мила опять погрузилась в состояние, близкое к умиротворению, пока на ум ей не пришел тот страшный сон о детях Бурцевых, который она увидела в туристическом домике.

Сколько же среди этих людей таких, как они с Айвеном? Сколько мозгов оплетено тонкой паутиной золотистых нитей, разбегающихся в стороны от пауков-биосиверов? Какая часть радости и веселья, царящих здесь, рождена в человеческих сердцах, а какая послана дистанционно с компьютера Киберлайф?

Мила почувствовала на плече руку Айвена. Он обнимал ее.

– Пора идти, – сказал он ей на ухо.

Они сошли по ступеням вниз и опять влились в непрерывный поток людей.

Вдруг она почувствовала, что рука Айвена не держит ее больше. Мила оглянулась. Прямо в лицо ей счастливо рассмеялся крупный парень, чем-то напомнивший Астахова.

Одна в бескрайнем море толпы…

Свободна, надо бежать…

Нет, не уйти дальше, чем на триста-пятьсот метров…

Мила стала озираться, но в эту минуту ее, как назло, окружали рослые мужчины и все, что она видела – стены домов, зеркальную пирамиду и летящего вдали Икара.

Айвен, где ты? Ответь!

Но только шум толпы вокруг, и никаких посторонних мыслей в голове.

Я знаю, ты где-то рядом. Скажи мне, что ты сейчас вернешься. Мне страшно.

Снова кто-то ухватил ее сзади. Айвен? Мила резко оглянулась, но это был немолодой мужчина с приклеенным клювом и взглядом волокиты.

– Ты одна? – Его лицо расплылось в гнусной улыбке.

– Пошел вон! – крикнула она, но толпа прижала их друг к другу, и Мила почувствовала, как клюв упирается ей в затылок.

– Я же вижу, ты одна, – засмеялся мужчина.

Мила дернулась вперед, задвигала плечами, и поток снова ее подхватил, оторвал от неприятного типа.

Айвен был недалеко, иначе она почувствовала бы тяжесть в ногах и животе, слабость, не похожую на ту, что испытывала сейчас от голода.

Айвен! Ты меня слышишь, я прекрасно это знаю. Почему же не отвечаешь мне?

– Девушка, идемте с нами! – прокричал ей в ухо какой-то парень. Мила посмотрела на него, и заметила, что в его глазах вспыхнуло удивление (еще бы! знал бы он, как она измучена и что пережила за последние дни; а еще голод…). Но парень продолжал: – Похороны большой рыбы. Тут рядом, на улице Тассо. Там сожгут огромную бумажную рыбу, поучаствуйте с нами в плаче.

Из-за его плеча высунулся круглолицый усач в старинном женском чепчике и задорно подмигнул Миле.

Повинуясь внезапному импульсу, Мила схватилась за предложенный локоть. Парень тотчас потащил ее в сторону от площади, к углу здания, из-за которого гремели звуки марша.

– Я Кэл, а это Роджер! – сказал он, и Мила с улыбкой кивнула.

«Что будет дальше? – думала она. – Через сотню шагов ноги подкосятся; ребята подумают, что у нее обморок, позовут полицейского, тот поможет доставить ее к ближайшему пункту оказания первой помощи; там ее осмотрят, пожмут плечами и затем отвезут в больницу. Но ей надо не в больницу, а в Киберлайф. Что если по дороге она умрет?»

– У нас есть для вас усы и борода! – радостно сообщил ей Роджер. – А еще старинная мужская шляпа с пером и камзол.

– И красный бант на шею! – добавил Кэл.

Нет, Киберлайф связан со всеми больницами. Ее опознает их оборудование, только лишь она окажется в приемном покое, и тогда страдания облегчат, ею займутся специалисты… Значит, надо, чтобы это поскорее закончилось.

Мила напряглась, приготовившись к тому, что сейчас в ее теле появятся неприятные ощущения. В эту минуту рука сжала ее запястье. Знакомая рука.

(Мила, это я. Извинись и тотчас распрощайся).

Она судорожно схватилась за локоть Кэла.

(Не оборачиваться, вырваться и бежать с ребятами на похороны большой рыбы.)

Кэл улыбнулся: видимо, он по-своему расценил то, с какой силой держится за него эта симпатичная незнакомка.

(Надеть костюм, плакать, театрально рыдать, а потом смеяться до изнеможения, дурачиться и пойти в кафе, напиться вместе со всеми пива, как раньше, когда была студенткой; она готова сейчас на все, ведь карнавал же… Только не идти со Смитом.)

Мила остановилась, Кэл стал поворачивать голову, брови удивленно взлетели вверх.

– Что-то не так?

(Ах, Кэл… Ребята…)

– Простите, – пробормотала она. – Но, кажется, я…

Нет, не выпускать наружу нытье и сомнения; ведь она знает, что неизбежно сделает то, что приказывает Айвен Смит. И ни за что не посмеет ослушаться.

В шуме толпы ни Кэл, ни Роджер не расслышали ее слов.

– Что случилось? – спросили они в один голос, при этом чепчик на голове усатого Роджера забавно колыхнулся.

Мила выдавила улыбку.

– Я найду вас, ребята! – повысив голос, сказала она. – Здесь у меня подруга, только позову ее – и сразу к вам.

Не дожидаясь ответа, она обернулась и мимо Айвена шагнула в толпу.

Пройдя рядом с ней несколько шагов, он остановил ее и прижал к стене.

– Все в порядке, Мила. Я достал то, что хотел, – сказал Айвен. – И вот еще что. Возьми.

Он вынул из большого переднего кармана пакет с засахаренной воздушной кукурузой.

Мила распечатала упаковку и принялась медленно есть, как ни странно, голода она уже не испытывала, чувствовала только невероятную усталость и опустошенность.

– Мы возвращаемся к машине, – сказал Айвен спустя пять или десять минут.

Она рассеянно посмотрела на него и увидела, как он изменился. Лицо было постаревшим, осунувшимся и таким худым, что через кожу просвечивали все кости черепа. В глазах застыли тоска и непреклонность.