Ошибка 95

Постояв несколько минут, Улыба собрался с духом и, стараясь быть неслышным и невидимым, двинулся к большому камню, отделявшему заросли от внутреннего дворика. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он ослеп от яркого света, ударившего ему в лицо.

– Мальтон-Джек! – изумленно прошептал кто-то. – Какого дьявола ты тут делаешь?

– Да-да, это я… ищу часы, потерял их тут, кажется, – выговорил Улыба заготовленную фразу.

Свет фонаря на мгновение переместился, выхватив из темноты лицо, и погас. Улыба успел заметить, что перед ним сержант Бжезинский из их отдела, которому он лично три часа назад передавал коробку от полифункционала. Улыба успел также заметить, что Бжезинский зажал рукой край воротника, где был спрятан микрофон.

– Ты сейчас что-то слышишь, Ян? – неожиданно для самого себя спросил Улыба. – Трансляция идет?

Ответом ему было недоуменное молчание. Только спустя полминуты Бжезинский раздраженно спросил:

– Какого черта, Улыба? Решил меня подставить?

Наблюдатели из разных смен не имели права обмениваться информацией, касавшейся объектов, и Улыба это знал, просто этот вопрос как-то сам собой слетел с его языка.

– Прости, Ян, – поспешил успокоить его Улыба. – Понимаешь, в мою смену были кое-какие проблемы с этим, вот я и решил спросить. Но все, рот на замке. Если у тебя мелкие проблемы, ты сам без труда с ними справишься, я же тебя знаю, ты профессионал.

Бжезинский помолчал, потом произнес:

– Ладно, я тебя не видел. Обойду дом, когда вернусь, надеюсь, ты уже смоешься.

Хрустнула ветка, и Мальтон-Джек понял, что легкий и быстрый Бжезинский уже далеко.

– Эй, Улыба… – вдруг послышалось из темноты.

– Да, Ян?

– А что, часы хорошие?

– Золото.

– Ясно… Сейчас ты вряд ли их найдешь. Если что, ближе к утру, когда начнет светать, я пройдусь, может, замечу.

– Спасибо, Ян.

Дождавшись, пока ветки перестанут потрескивать, Улыба двинулся к камню.

Через минуту он уже опирался на него.

Окна, выходившие на патио, были тонированы, и Улыба не мог знать, спят ли обитатели дома, смотрят ли они головид или продолжают вести свой нескончаемый монотонный разговор о достоинствах Новой Системы, который извел даже Улыбу, несмотря на то, что тема была ему близка. А может, они сидят у окна, включив функцию ночного видения, и любуются деревьями? Улыба спрятался за камень, чтобы его не заметили. То, что объекты по-прежнему внутри, он знал наверняка, иначе, зачем дежурить возле дома наблюдателям?

Как ни напрягал Улыба зрение, нельзя было отсюда в темноте увидеть то место, куда Уокер утром прицепил минирадар.

Придется ползти. Он вышел из-за камня, кряхтя, опустился на четвереньки и прислонил набитый ужином живот к холодным плитам. Пропитавшийся потом во время бега костюм остыл, теперь он лип к телу и мешал движениям. Улыба двинулся вперед и тут же отчетливо вспомнил, как уже делал это сегодня. Он точно также медленно полз по каменной поверхности, цепляясь руками за щели. Полз к дому, чтобы снять «ухо». Рука коснулась стены. Не здесь это было, дальше, между окнами, прямо над цоколем. Вот в этом самом месте. Разумеется, здесь ничего нет. Для чего же он тогда пришел?

Теперь память прояснилась. Улыба вспомнил отчетливо, как из-за шума в наушниках пришлось отключить минирадар. После того, как они с Руди вызвали группу захвата, – а вызвали они ее, когда услышали слова Смита о том, что он собирается допросить хозяина дома каким-то страшным способом, и, надо заметить, к тому времени хозяин был уже связан, – так вот, после этого ни Мальтон-Джек, ни Уокер уже не цепляли «ухо» на стену. Оно так и осталось лежать в кармане Улыбы, пока он не обнаружил его там, когда искал электронный ключ. Потом минирадар перекочевал в коробку от полифункционала, где – о нет! – возможно, лежит и до сих пор.

Улыба сел, прислонился спиной к стене.

У хозяина дома были связаны руки… он называл пришедших преступниками… Потом речь шла о биосиверах и о мозге… Если хочешь жить, говорил объект, ты должен кое-что сделать… или объяснить… Потом сам хозяин рассказал, как включить антирадар. И потом грохот в ушах.

Но ведь все, что они с Руди слышали, должен был слышать и диспетчер. Тот наверняка сообщил об этом шефу, почему же они позволили группе захвата спокойно удалиться?

Улыбу вдруг снова бросило в пот. Он понял, что впервые в жизни отразил в отчете – пусть даже формальном – неверные факты: не упомянул там ни разговор между объектами о связанных руках, преступниках, биосиверах и антирадаре, ни о поломке оборудования, ни о том, что они половину дежурства проваляли дурака, спрятав минирадар в коробку от полифункционала и слушая фальшивую болтовню, которую транслировал им неизвестный оператор.

«Надо срочно исправить эту ошибку», – подумал Улыба. Если он сделает это прямо сейчас, его простят. Он совсем не хочет быть участником программы реабилитации преступников, он хотел бы стать клиентом, но только добровольно, с сохранением всех условий – семьи, работы, привычного досуга…

Улыба грузно сполз на плиты и двинулся в обратном направлении. А что если сменщики обнаружили их досадную ошибку? Как бы они поступили? Уж точно Бжезинский не признался бы ему в этом. Они бы вернули «ухо» на стену, разумеется в каком-нибудь другом месте, и стали бы внимательно прослушивать разговоры внутри…

Но антирадар! Он не дал бы им это сделать. Тогда бы это насторожило наблюдателей, и они… Но повода вызывать группу захвата не было, потому здесь пока тихо. Значит, так и есть. Коллеги посмеялись над ними. Может, и сейчас они сидят где-нибудь поблизости и, надев очки ночного видения, следят за ним, видят его перепуганную рожу и едва сдерживают смех.

Черт! Бжезинский предупредил, что сделает круг и вернется. С минуты на минуту он должен быть здесь.

Мальтон-Джек поспешил обратно.

«Будь что будет», – подумал он. Смена сдана. Отчет, как ни крути, формальность. Он особо ни к чему не обязывает, есть ведь диспетчер, который все слышит и записывает, вот с него пусть и спрашивают».

Улыба дополз до гравия, свернул за камень и поднялся. Пора уходить. Выставив вперед руки, наклонив голову и жмурясь, чтобы иголки не попали в глаза, он двинулся обратно. Под ногой хрустнула ветка, и Улыба замер, прислушиваясь, не идет ли Бжезинский, но вокруг было тихо, и он снова двинулся вперед, пока не дошел до трех елей. Тут Улыба решил немного отряхнуться, проверить, не порвана ли одежда, потому что идти по городу пешком в рваной одежде, пусть даже в такое время, не очень то хорошо, особенно, если ты работаешь в полиции.

Одежда оказалась цела. Мальтон-Джек собирался уже идти домой, но тут рядом с ним произошло какое-то движение, зашелестела сухая трава, и послышалось бряцание металла.

Глава 11

– Они нас больше не видят, – сказал Айвен. – Они слепы. – Он сделал короткую паузу, скользнул взглядом по связанному женскому телу. – Подожди.

Айвен разрезал веревки ножом, принесенным из кухни, и помог Миле сесть. Затем подобрал с пола ее одежду, бросил на кушетку.

– Но мы по-прежнему с тобой соединены, – проронил Айвен.

Мила ощущала боль в горле, ссадины на шее горели огнем, голова кружилась, и в теле была такая слабость, что она, одевшись, тут же снова опустилась на кушетку.

– Да, я чувствую, – выговорила Мила. – На какое-то время это проходило. Я тебя не слышала, даже боялась, что ты задохнулся в этом проклятом гробу…

Она уловила его удивленный взгляд, а вслед за этим попытку сдержать что-то, исходящее не из разума.

– Ты цела? – спросил он. – Кажется, обошлось.

Миле на минуту захотелось если не обнять, то хотя бы прикоснуться к нему, но Айвен уже вернулся в привычное рабочее состояние.

– Прости. Я такая дура!..

– К черту сантименты, – громко сказал он. – Мы должны выбраться, пора уходить отсюда. Помнится, этот рыцарь круглого стола говорил о каком-то подземном ходе.

Он достал миником и выключил его. Затем склонил голову и, прищурившись, стал прочесывать лабораторию.

– Помогай мне, – сказал Айвен. – Ищи какие-нибудь щели в полу.

Я слишком слаба для этого, – хотела сказать Мила, но промолчала: он и так все чувствовал.

Айвен не взглянул на нее, но сказал:

– Посиди, подумай, где этот идиот мог устроить запасный выход. Ты ведь с ним уже немного познакомилась, представляешь его психологию. Может, в гостиной?..

Слова Айвена неприятно кольнули, но сил было так мало, что она пропустила выпад мимо ушей. Ей не верилось, что он сможет уйти от полиции, да еще и ее с собой прихватить. После всего, что случилось, пройти мимо вооруженных полицейских, сбежать из Никты, чтобы потом воплотить в жизнь свои сумбурные идеи, – нет, она не верила в возможность этого.

Мила отвернулась в сторону, чтобы не видеть страшное неподвижное тело Кибераполлона. Она опустила голову, так лучше было для горла. В эту минуту ей очень хотелось к себе домой, в постель.

Айвен бродил по лаборатории, поругивался, пытался сдвинуть с места тумбы, но те не подавались. Он ушел в кухню, через минуту там что-то загремело, и вновь послышались ругательства.

Вернувшись, Айвен сказал сухо:

– Вставай, придется уйти тем же путем, которым пришли.

Мила поднялась и, не зная почему, отодвинула кушетку. В стене оказалась дверца, достаточно широкая, как раз для объемов Кибераполлона. Мила представила, как он укладывается на брюхо, ползет, похожий на огромную гусеницу.

Айвен подскочил к дверце и, заложив пальцы обеих рук в нижнюю щель, с усилием потянул вверх. Заслонка уехала, стукнувшись где-то внутри стены об ограничитель.

– Ложись на пол, – тут же скомандовал он.

– Может, ты вначале проверишь, что там?! – возмутилась Мила.

– У нас нет ни единой минуты на споры. Спутник нас не видит, значит, они уже забили тревогу. Может, в следующую секунду полицейские ворвутся сюда и…

– Застрелят тебя, а меня отвезут домой, – завершила фразу Мила. – Ты этим хотел меня напугать?

Отчасти это была горькая ирония, отчасти злая шутка в ответ на колкость.

Он это понял, посмотрел на нее взглядом, в котором не было ни угрозы, ни ненависти, лишь тоска и какая-то странная растерянность.

Растерянность ли? Нет, Мила явственно чувствовала, что в голове у него созрел четкий план действий, которым Айвен будет руководствоваться. Что-то произошло с ним с тех пор, как они забрались в камеры-гробы. Он все разложил по полочкам, структурировал, и все сомнения, если таковые были, развеялись. Первым пунктом его плана было достигнуть шоссе 35, которое примыкало к сети дорог Никты в северной части города. Но до этого надо выбраться из дома и пересечь Зеленый квартал по территории зарослей, пройти девяносто метров в сторону 11-й улицы, выйти на перекрестке, пересечь его по диагонали… Айвен видел весь путь от начала до конца. Никаких колебаний насчет дальнейшего выбора. И не растерянность сейчас была на его лице. Что-то другое. Айвен боялся за нее.

– Если меня застрелят, им придется вначале отвезти тебя в Киберлайф или «Семью», – сказал он. – А уж потом домой.

– Ладно, – проронила Мила и полезла в темный проем хода, нащупала ступеньку, затем другую, и взявшись за вертикальные поручни, начала спускаться.

– Подожди, – окликнул ее Айвен. – Держи рюкзак.

Она протянула руку, взяла рюкзак, который теперь казался намного тяжелее, и продолжила спуск. Через десяток ступеней ноги ее коснулись ровной поверхности, и в тот же миг вспыхнул яркий свет.

Она увидела узкий коридор высотой два метра и шириной метр. Шагах в пятидесяти виднелся конец хода. Там из стены торчали такие же ступени.

Через несколько секунд спрыгнул Айвен, надел на плечи рюкзак и, обогнав Милу, быстро зашагал вперед.

– За мной, – сказал он, не оборачиваясь.

Мила засеменила следом, пытаясь ухватиться рукой за его рюкзак.

– Они нас не заметят? – спросила она, чувствуя, как страх разливается по спине. – Что если мы выберемся где-нибудь посреди дороги?

– Этот Кибераполлон, хоть и дебил, но не настолько, чтобы вывести запасной ход на дорогу, – сказал Айвен. – Впрочем, сейчас мы это узнаем.

Подойдя к стене, он ухватился за поручни и быстро полез вверх.

Дождавшись, когда ноги его исчезнут, Мила последовала за ним, но вскоре вынуждена была остановиться. К сожалению, в этом закоулке было темно, и Айвен замешкался, пытаясь, видимо, разобраться с защелкой люка. Мила вспомнила, что в рюкзаке у нее лежит фонарь, и потянулась за ним. «Нет! – тут прилетела мысль Айвена. – Свет не нужен, мы себя выдадим».

Мила ухватилась за поручни и стала ждать. Наконец, что-то заскрежетало. Айвен замер, испугавшись нечаянного шума. Помедлив немного, он снова взялся за люк, начал его сдвигать. Мила почувствовала, что дышать стало легче: свежий ночной воздух проник в подземный ход, вытесняя затхлость.

Айвен полез вверх. Мила последовала за ним. Она слышала собственное сердцебиение – так ей было тревожно.

Айвен только начал выбираться на поверхность, и тут кто-то проговорил:

– Оставайтесь на месте. Вы арестованы.

Этот голос прозвучал неестественно. Не так, как должны были в понимании Милы звучать голоса полицейских. Он был слишком высоким, в нем слышались беспокойные нотки, на слове «арестованы» говорившему вообще не хватило дыхания, и он просто задохнулся.

Мила замерла на месте и, до боли вцепившись руками в поручни, посмотрела вверх. Там был круг темно-серого неба, пронизанного звездами. На полнеба – бесформенная тень. Это Айвен.

Вдруг тень метнулась, перелетела через лаз, послышался глухой удар. И голос (он стал совсем другим, крикливым):

– Вы арестованы!..

Снова удар, треск веток, еще удар, еще.

– Прекратите сопротивляться…

Удар, крик.

– Не пущу… Полдня дурачил, да?.. аресто…

Послышалось еще два удара, Айвен вскрикнул и, судя по звуку, упал.

– Мальтон-Джек еще не совершал промахов… – победоносно сказал голос. – Теперь вставайте… вы арестованы!

Снова мелькнула тень в проеме. Завязалась молчаливая борьба, затрещали ветки, и вдруг что-то с тяжким стуком накрыло лаз.

Наступила тишина. Жуткая тишина.

Мила видела над собой контуры человеческого тела – плечи, шею, полголовы. Упавший неудачно приземлился лицом на бортик, на котором лежал люк, и этот человек не был Айвеном.

На руки закапало что-то теплое, и Мила с трудом сдержала визг, готовый вырваться наружу.

– Айвеннннн… – взвыла она.

Вдруг стало светлее, темный силуэт сместился, в проеме снова появились звезды: Айвен, тяжело дыша, оттаскивал труп.

Спустя несколько секунд Мила почувствовала на своем плече его руку. Ухватившись за нее, она, дрожа всем телом, выбралась из подземного хода и едва успела отскочить в сторону, как ее вырвало.

Айвен не дал ей даже утереться. Он с силой дернул ее за рукав и потащил в колкие заросли. Мила только подняла руку и согнула ее в локте, закрывая лицо от еловых колючек.