Бьянка, благочестивая невеста

И в этот момент Бьянка все поняла. Она была молода и неопытна, но отнюдь не глупа.

— Значит, в качестве оплаты мастер Ровере потребовал меня, — произнесла она негромко и спокойно. Что ж, все в городе знали, что он вдовец и подыскивает новую жену.

— Честно говоря, предпочел бы, чтобы ты ушла в монастырь или даже умерла — все, что угодно, только не замуж за этого человека. Подумать только: эту ловушку тебе подстроил я!

Бьянка долго молчала, а потом вздохнула и спросила:

— И что же, папа согласился? На миг задумалась и сама ответила на свой вопрос:

— Конечно, согласился, ведь мама сказала, что никогда его не простит. Но почему, почему он не отказал, Марко? Разве мастер Ровере не принял бы в счет уплаты что-нибудь другое? Пройдет несколько месяцев, и скандал утихнет сам собой. К тому же его сын тоже замешан в злополучном происшествии. В конце концов, вы не убивали эту женщину. Она просто умерла, развлекая двух молодых людей. Да, было большой ошибкой избавиться от тела таким нелепым образом, но вы со Стефано не виноваты ни в чем, кроме наивности и глупости.

— Отец предлагал деньги… много денег и даже десять процентов от своих складов. Просил назначить любую другую цену, однако мастер Ровере непреклонно стоял на своем. Твердил, что ты должна стать его женой и ничто иное долга не погасит. Понимаешь, теперь уже речь идет о чести нашего папы: не может же он отказаться платить только потому, что назначенная цена ему не нравится. В конце концов, он принял поставленные условия, а значит, не имеет права их оспаривать.

— Да, все верно, — грустно согласилась Бьянка. — А дата свадьбы уже известна?

— Сегодня вечером родители сообщат тебе о замужестве. Не знаю, что именно они решили, но предполагаю, что мама постарается отодвинуть неизбежное событие как можно дальше.

— Мне тоже так кажется, — кивнула Бьянка.

— Я должен был во всем тебе признаться, — с горечью объяснил брат. — Отец ни за что не скажет, почему ты должна выйти замуж за этого человека. Позорно, что тебе приходится расплачиваться за мои грехи, но я не хочу, чтобы неожиданное известие тебя шокировало. Твоим мужем должен был бы стать французский герцог или венецианский князь, а не адвокат Ровере! Несмотря на успешную юридическую карьеру, репутация его отвратительна.

Рассказ Марко испугал и привел в замешательство, однако Бьянка горячо любила старшего брата — тем более что разница в возрасте между ними составляла всего тринадцать месяцев. Любила и была готова на все ради спасения его самого и доброго имени семьи.

— Не волнуйся, — попыталась успокоить она юношу. — Выходить замуж все равно рано или поздно придется, так почему бы не сделать это сейчас? Мама воспитала меня правильно; думаю, что смогу стать хорошей женой и разумной хозяйкой. Постараюсь утешиться детьми, а его, как и всех богатых мужчин, будет веселить и ублажать любовница. Как только новизна ощущений пройдет, он оставит меня в покое. Да, я действительно надеялась уехать из Флоренции, но если случилось иначе, значит, так тому и быть. — Бьянка совсем по-взрослому похлопала брата по руке. — А теперь, будь добр, оставь меня. Хочу все обдумать, чтобы с достоинством встретить сообщение отца. Родителям не должно быть стыдно за старшую дочь. К тому же надо будет держаться так, чтобы не обострить возникшего между ними разлада. Надеюсь, что, покорно приняв свою судьбу, смогу хотя бы немного сгладить противоречие.

Марко молча кивнул, поцеловал сестру в лоб и вышел из спальни. Как он и предполагал, в коридоре поджидала сгорающая от любопытства Франческа — ей не терпелось узнать, о чем говорили старшие.

— Нет, проказница, сейчас к Бьянке нельзя, — предупредил неизбежный вопрос брат. — Она сейчас отдыхает, а все сказанное должно остаться между нами.

— Марко! — Девочка премило надула губки и тут же очаровательно улыбнулась.

— Нет, — отрезал молодой человек и взял сестру за руку. — Послушай, а ты знаешь, что одна из кошек только что принесла котят? Трехцветная — белая с рыжими и черными пятнами. Кажется, ее зовут Тре. Пойдем-ка скорее, посмотрим на малышей.

— Можно подумать, тебе интересно смотреть на котят! — Франческа презрительно передернула плечами.

— Вместе с тобой очень интересно, — заверил Марко и повел сестру вниз, в кухню, где обитало кошачье население дома. Повариха любила ловких охотников: они успешно ловили мышей и тем самым поддерживали порядок в хозяйстве.

Бьянка, конечно, слышала голоса в коридоре и с благодарностью приняла дипломатичный маневр брата. Хотелось побыть одной, чтобы осознать внезапный и, судя по всему, неизбежный поворот судьбы. Ей несколько раз доводилось встречаться со Стефано Ровере — юноша был лучшим другом брата и время от времени обедал в их доме. Выглядел он серьезным, и помолвка с ним не показалась бы трагедией. Во всяком случае, он был молод. Но выйти замуж за его отца? Бьянка вздрогнула. А ведь у Стефано был еще и младший брат. Что, если сказать родителям, что она услышала призыв Господа и внезапно ощутила влечение к монашеской жизни? Нет, вряд ли они поверят, даже если очень настаивать.

Прошло утро. Медленно, томительно прополз день. Наступило время главной семейной трапезы. За столом родители разговаривали непривычно мало, но младшие дети, как всегда, шумели и создавали оживленную, наполненную бодрой энергией атмосферу. По обычаю, господа и слуги обедали за одним столом. Повариха приготовила пасту и мясо, а в качестве десерта предложила виноград и апельсины. Бьянка и Марко ели очень мало, и это обстоятельство не укрылось от пристального взгляда матери, тем более что Франческа рассказала, что утром они выставили ее из комнаты и что-то долго обсуждали наедине.

— Бьянка, — обратился к дочери Джованни Пьетро д’Анджело.

— Да, синьор. Чем могу служить? — покорно отозвалась та.

— Выйди из-за стола и ступай в библиотеку. Мы с мамой хотим с тобой поговорить. — Отец взял со стола серебряный кубок и осушил одним долгим глотком. Впрочем, даже после этого настроение лучше не стало.

— Слушаюсь, синьор, — ответила Бьянка. Немедленно поднялась и, ни на кого не глядя, поспешно ушла. В библиотеке она остановилась возле окна и приготовилась ждать. Впрочем, ожидание оказалось недолгим.

Родители явились почти вслед за ней, сели в кресла с высокими спинками и знаком приказали дочери подойти и встать напротив. Лицо отца по-прежнему оставалось серьезным и расстроенным. Мать выглядела так, будто долго плакала; да и сейчас еще в ее глазах блестели слезы.

— Тебе предстоит выйти замуж. Жених — богатый и влиятельный флорентиец. Внимание столь почтенного человека следует считать большой удачей.

— Позволено ли узнать имя этого достойного господина, синьор? — спросила Бьянка сдержанным, тихим голосом и удивилась собственному самообладанию: ноги у нее подкашивались.

— Это Себастиано Ровере, отец Стефано, — сухо ответил отец.

— Но ведь Стефано на несколько месяцев старше нашего Марко. — Свой голос Бьянка услышала будто со стороны. Она понимала, что выбора нет, и все же не имела сил утаить гнев. Разве он не мог встать на ее защиту? Разве не мог оградить мать от долгих безутешных слез? — Значит, намерены отдать меня в жены тому, кто годится в отцы? Как вы могли, папа? Как могли это сделать? — Она попыталась сдержаться, но горькие чувства разрывали душу: обида оказалась слишком острой, а несправедливость — нестерпимо болезненной.

— Молодая жена нуждается в твердом руководстве взрослого супруга, — безжалостно отрезал отец. Слова дочери его уязвили. — А тебе к тому же будет полезно научиться сдерживать свой нрав.

— Доводилось слышать, что репутацию этого человека трудно назвать достойной уважения, — настойчиво продолжала Бьянка. Разве отцу не известно, что молва обвиняла адвоката в убийстве двух первых жен?

— Кто тебе сказал такую глупость? — вспылил отец. — Не пристало дурно отзываться о том, с кем ты еще даже не встречалась. Себастиано Ровере — самый искусный адвокат во всей Флоренции. Уважаемый и богатый. Каждая девушка из хорошей семьи мечтает о таком супруге.

— Слуги все знают и не молчат, — смело возразила Бьянка. — Рассказывают, что, хотя мастер Ровере знаменит и блестяще одарен в своем деле, в душе он порочен и нечестив. И такого мужа вы мне выбрали, папа? Неужели я настолько вам надоела, что первый же, кто посватался, сразу получил согласие?

— Не следует слушать праздную болтовню низких людей, — процедил Джованни сквозь стиснутые зубы. Он понимал, что дочь права, но ей ли перечить отцу? Девочка не знает печальных обстоятельств, послуживших причиной катастрофы. Иного пути просто не существовало. Марко старший сын, наследник, и если правда о злосчастной ночи всплывет, честь семьи будет безвозвратно утрачена: такие истории никогда не стираются из памяти. Торговля шелком — главное дело жизни — рухнет навсегда. Нет, ничего подобного допустить нельзя.

— Но почему я должна выйти замуж именно за этого старика? — дерзко спросила Бьянка. — Разве вы не могли найти мне другого жениха: молодого и благородного?

— Как смеешь оспаривать мое решение, дочь? Прежде ты никогда не осмеливалась это делать! — пытаясь защититься, Джованни выбрал тактику обвинения. Перед ним стоял его собственный ребенок, обязанный беспрекословно выполнять каждое желание отца.

— Никогда прежде я тебя не наказывал, но если не послушаешься в этот раз, прикажу выпороть. Дети не имеют права сомневаться в мудрости родителей. Я принял предложение синьора Ровере от твоего имени, так что свадьба состоится, как только будет назначена дата. На этом разговор окончен. Но есть еще один вопрос, который необходимо немедленно решить. Дело в том, что твой жених слышал о спектакле, который разыгрывается на площади каждое утро, когда вы с мамой посещаете церковь. Он не желает, чтобы будущая супруга возбуждала столь нездоровый интерес, а потому ты вновь вернешься в домашнюю часовню и вместе с другими детьми будешь слушать мессы падре Альдо.

— Но разве я в ответе за глупое поведение молодых людей? — возмутилась Бьянка. — Мне нравится ходить в церковь, нравится падре Бонамико.

— Репутация важнее. Себастиано Ровере — самый почтенный и востребованный адвокат во всей Тоскане, и его невеста должна оставаться кристально чистой и непорочной. Ей не пристало уподобляться обычной уличной женщине, вслед которой свистят и кричат все кому не лень. Итак, будем считать, что и этот вопрос решен раз и навсегда.

Бьянка открыла рот, чтобы протестовать, однако в разговор, наконец, вступила Орианна.

— Ничего страшного не случится, дочка, — успокоила она своим ровным, мягким голосом. — Падре Бонамико может каждую неделю приходить к нам домой и исповедовать тебя. Право, ты должна чувствовать себя польщенной, ведь жених уже ревнует.

Бьянка сжала губы и покорно склонила голову.

— Да, матушка. Надеюсь, у меня будет время привыкнуть к мысли о том браке, который вы приняли со странной легкостью.

— Конечно, дорогая, — сердечно заверила Орианна. — Впереди по меньшей мере еще несколько месяцев. Необходимо подготовить приданое и сшить подвенечное платье, а такие дела быстро не делаются. Так что пока ни о чем не думай. Ну а теперь беги и скорее поделись радостной новостью с сестрами и братьями.

Бьянка поклонилась, как приличествовало благовоспитанной девушке, и поспешила уйти. Ей новость вовсе не казалась радостной. Напротив, она с ужасом пыталась понять, почему отец не пожелал найти иного способа расплатиться с Себастиано Ровере. Сколько же адвокату лет? Старшему сыну, Стефано, не меньше семнадцати, а ведь есть еще и младший — примерно такого же возраста, как ее второй брат Джорджио.

Она содрогнулась. Отвратительно, когда старик мечтает о молодой жене, а этот к тому же уже успел заявить свои права и запретил ходить в церковь. И как только он посмел поставить под сомнение ее честь? Неужели считает, что она поощряет интерес тех мужчин, которые ловят момент, чтобы просто на нее взглянуть? Невыносимо!

Франческа с нетерпением поджидала старшую сестру и сразу набросилась с расспросами.

— Ну, что? Выходишь замуж?

— Да, за отца Стефано Ровере, — произнесла Бьянка и снова вздрогнула.

— Но ведь он старик! — Франческа в ужасе зажала рот рукой. — Как же папа смог допустить такой кошмар? Вот уж не думала, что кому-то из нас придется выйти замуж здесь, во Флоренции. Мама никогда этого не хотела.

— Понятия не имею, почему родители приняли это предложение, — солгала Бьянка. Младшей сестренке незачем знать о страшной ошибке Марко, которая и стала причиной нынешней — а главное, грядущей катастрофы. — Как бы там ни было, ослушаться папу не могу при всем желании. Пойду под венец против своей воли и без радости.

— Раз он такой старый, может быть, скоро умрет? Тогда ты останешься богатой вдовой и сможешь жить в свое удовольствие. Например, заведешь любовника, который будет тебя радовать, — предположила Франческа с рассудительностью и логикой десятилетней девочки и гордо тряхнула золотистыми волосами. — Ну а я когда-нибудь выйду замуж за молодого прекрасного князя. На меньшее не согласна!

Бьянка не стала осуждать сестру за кровожадный план: он действительно оставлял луч надежды. Однако относительно второго утверждения все-таки заметила:

— Не обольщайся. Ты тоже выйдешь за того, кого выберет батюшка. Хочется верить, что в твоем случае это действительно будет молодой прекрасный князь.

— А когда свадьба? — не унималась Франческа. — Мне потребуется новое красивое платье. Конечно, не такое великолепное, как у тебя — ведь это твой день, — но тоже очень-очень богатое. Надо выглядеть как можно лучше: неизвестно, кто увидит меня во время церемонии!

— Дата свадьбы еще не назначена. Надеюсь, мама будет тянуть как можно дольше, — ответила Бьянка. — Она сказала что-то насчет приданого и подвенечного наряда.

— Наша мама очень умная: все знает. Существует немало правил, которые необходимо строго соблюдать. Тебе придется официально встретиться с женихом, причем наедине. Возможно, когда-нибудь, еще до объявления помолвки, он пожелает проводить тебя в церковь. Потом должно состояться торжественное оглашение брачного союза, ведь обе семьи очень известны в городе, и нельзя допустить, чтобы поползли грязные сплетни о вашей связи. — Франческа унаследовала склонности матери и в свои десять лет уже успела в полной мере усвоить сложные традиции. — На все это уйдет не меньше двух месяцев, а может быть, даже целый год, — добавила она с надеждой.

— Вполне вероятно, — согласилась Бьянка, но ни словом не обмолвилась, что отныне ей запрещено бывать на людях. Святая Анна! Если бы удалось подольше растянуть подготовку к бракосочетанию, было бы просто замечательно. Вдруг старик потеряет к ней интерес? И все же, если Себастиано Ровере хотя бы раз проводит ее к мессе, все сразу поймут, что она его невеста, и толпа пылких молодых поклонников рассеется навсегда. Тогда не придется сидеть взаперти до свадьбы, а вот после венчания домашнего плена уже никак не избежать. Пожалуй, стоит предложить этот вариант маме: ей ведь нравится ходить в церковь с Бьянкой.

Как обычно, Орианна пришла пожелать дочерям спокойной ночи, а потом уединилась с Бьянкой в ее спальне.

— То самообладание, с которым ты приняла решение отца, поначалу меня порадовало. Хорошо, что ты, оказывается, умеешь вести себя мудро. Но не следовало ему перечить: он хочет этого брака ничуть не больше, чем ты или я, однако выбора у него нет.

— Утром Марко рассказал, как все случилось, и подготовил меня к разговору, — откровенно призналась Бьянка. — Иначе точно упала бы в обморок от ужаса. Неужели папа не может расплатиться с мастером Ровере как-нибудь иначе? Почему этот человек упорствует в стремлении сделать меня своей очередной женой?

— Тебе уже известно, что отец предлагал взамен все, что он пожелает, — печально вздохнула Орианна. — К сожалению, Ровере не согласен на компромисс и твердо стоит на своем. Скорее всего, считает, что кровные узы послужат защитой его сыну. Если бы Марко сообщил о происшествии властям, как собирался сначала, спасти Стефано от сурового наказания было бы очень сложно, и репутация адвоката понесла бы урон. Он, конечно, очень известный и влиятельный человек, но подобное положение неизбежно привлекает тайных недоброжелателей и открытых врагов. И те и другие только и ждут возможности свести счеты. Родство с нашей семьей гарантирует неразглашение тайны, а следовательно, безопасность. Не забывай и о том, что в городе о тебе идет слава, как о девушке необыкновенной красоты и безупречной добродетели. Юная очаровательная супруга придает немолодому мужчине особый вес в обществе: он сразу становится центром восхищенного внимания и объектом зависти. Ровере любит, когда ему завидуют, а потому брак с тобой чрезвычайно ему льстит.

— Мне известно, что он стар, но насколько? — спросила Бьянка, с горечью сознавая, что своим несчастьем всецело обязана глупости брата.

— Твой отец сказал, что адвокату тридцать шесть лет, — ответила Орианна.

— Пресвятая Дева! — в ужасе прошептала Бьянка. — Но ведь он на целых двадцать два года старше меня!

— Что ж, Джованни тоже значительно превосходит меня в возрасте, — рассудительно возразила Орианна. — Умудренный жизненным опытом супруг — это не так уж и плохо, дочь моя.

— Но папа, по крайней мере, тебя видел. Он сам мне рассказывал, что впервые обратил внимание на твою красоту, когда на Гранд-канале вы с дедушкой проплыли мимо него в гондоле. И хотя его предложение было принято — даже несмотря на то, что он был чужим для твоей семьи, предстояло долгое официальное ухаживание, и ты могла познакомиться с ним ближе. Да, ты знала, за кого выходишь замуж!

— Себастиано Ровере непременно с тобой познакомится, и случится это не позже, чем за несколько месяцев до свадьбы. Иного я не допущу, — успокоила Орианна. — Поверь, сделаю все, чтобы тебя защитить, и не позволю торопить события. Но твой отец боится этого человека, и оттягивать венчание бесконечно не удастся.

— Понимаю, — грустно вздохнула Бьянка. — Можешь на меня положиться: семью не опозорю. Но хочу спросить вот о чем: почему бы синьору Ровере раз-другой не проводить нас к мессе? Увидев его, молодые люди на площади сразу узнают о серьезности намерений и исчезнут навсегда. Признаюсь, оскорбительно сознавать, что тот, кто даже не видел меня ни разу, заранее ставит под сомнение мою чистоту.

— Разумный довод, дорогая, — одобрила Орианна. — Но прежде попытаюсь другим способом убедить синьора Ровере изменить решение: скажу, что люблю ходить в церковь со старшей дочерью и запрет чрезвычайно меня огорчит. Посмотрим, что из этого получится. Вряд ли он сможет отказать матери в невинной радости, тем более что вскоре ты навсегда покинешь родной дом и семью. Не нужно демонстрировать будущему мужу твой ум: от этого он лишь станет строже.

Бьянка с улыбкой кивнула.

— Спасибо, мама.

Орианна улыбнулась в ответ. Ничего не поделаешь, предстоящая свадьба дочери совсем ее не радовала. Но она уже приняла решение оттянуть печальный день любыми доступными способами: настаивать на соблюдении всех традиций, обрядов и самых незначительных условностей. А если жених начнет возмущаться и торопить, можно будет пустить в ход испытанное оружие — безутешно горе: у нее забирают старшую дочь, в брак вступает ее первый ребенок. Так неужели матери не позволят устроить свадьбу по всем правилам?

К тому же портнихи, которым будет поручено создать богатое приданое невесты, должны быть лучшими на свете. Следовательно, их придется привезти из Венеции, из родного дома Орианны. Венецианские фасоны несравнимо элегантнее и оригинальнее флорентийских — это всем известно. Требование, разумеется, вызовет бурное недовольство, но она ни за что не уступит. Подвенечное платье и приданое старшей дочери будут созданы настоящими венецианскими мастерицами.

Довольная собственным хитроумием, Орианна едва заметно улыбнулась. Да, выиграть несколько месяцев непременно удастся. Ах, если бы только в этом не было необходимости! Если бы Бьянка могла выйти замуж за красивого, знатного молодого венецианца или французского герцога, а не за самого скандального человека во Флоренции! И виновник всех неприятностей старший сын, Марко! Ничего не поделаешь: Бог создал мужчин неразумными, беспутными существами.

Глава 2

Рабыня из далекой арабской страны застонала: толстая кожаная плеть в двадцатый раз хлестнула по голым ягодицам. Она молча старательно считала удары, которые отвешивал господин. Еще два, и она жалобно запищит. Третий — и попросит пощады. Обычно после этого он бил еще дважды, а потом позволял наложнице упасть на колени и замереть с поднятыми бедрами. Так повторялось из раза в раз, но хозяин и не подозревал, что им искусно манипулируют.

После двадцать пятого удара он, наконец, оседлает ее и даст выход возбужденной жестокостью похоти. Потом она свернется калачиком у него на коленях, чтобы восхвалять его доблесть и умолять о продолжении. Возможно, он уступит просьбам, но, скорее всего, откажет. Для того чтобы почувствовать в себе мужскую силу, этот человек должен причинить женщине боль. И вот теперь пронесся слух, что он задумал жениться на молоденькой девушке — точнее, девочке. Рабыня искренне сочувствовала бедняжке, кем бы та ни оказалась. Она вскрикнула. Последовал еще удар.

— Пожалуйста, господин, хватит! — взмолилась рабыня. — Не могу больше!

— Еще как можешь, маленькая дикая сучка, — прорычал хозяин и отвесил два дежурных удара. — Ну а теперь встань на колени и служи мне!

Рабыня привычно упала на колени, уперлась локтями в ковер и в ожидании продолжения подняла горящий от побоев зад. Хозяин не разочаровал: изрядно возбудившись, он становился вполне сносным любовником. Длинный, толстый, горячий стержень вонзился глубоко и доставил острое наслаждение, однако опытная наложница помнила о своих обязанностях.

— Да, мой господин! — восторженно всхлипнула она. — Твое орудие исполнено мощи! Ничего сильнее я не встречала за всю свою жизнь! Прошу, не отсылай меня, когда приведешь в дом новую жену, ведь живу я только ради твоего удовольствия! — Она умело сжала его плоть отлично тренированными внутренними мышцами.

Господин запустил пальцы в длинные черные волосы и с силой дернул.

— Кто тебе сказал, что я собираюсь жениться?

— Дом полнится сплетнями, мой повелитель. Если я неосторожно проговорилась, прошу прощения, — запричитала рабыня.

Себастиано Ровере выпустил волосы и обеими руками сжал ее полные бедра.

— Вовсе не собираюсь никуда тебя отсылать, Нудара, — успокоил он. — Скоро у тебя появятся новые обязанности. Будешь обучать маленькую девственницу, которую я беру в жены, как доставлять мне радость. — Господин мрачно рассмеялся и сосредоточился на предстоящем удовольствии: в этот раз соитие отличалось необычайной силой и удовлетворило не только его, но и удивленную Нудару.

Потом, сидя у него на коленях, рабыня заговорила с непривычной дерзостью:

— Ходят слухи, что твоя невеста — самая красивая девушка Флоренции. Это так?

— Понятия не имею, — пожал плечами господин. — Ни разу ее не видел. Мне необходима кровная связь с этой семьей, а в этом случае не может быть ничего надежнее брачных уз. Девчонка уже созрела для свадьбы. Едва начала ходить в церковь с матерью, как сразу привлекла целую толпу поклонников. Лучше сделать своей прежде, чем один из наглецов успеет ее испортить.

— Девственница с безукоризненной репутацией будет достойна тебя, мой повелитель, — угодливо пропела Нудара.

— Да, — самодовольно подтвердил хозяин.

Рабыня принялась его ласкать; искусные пальцы скользнули под халат, начали гладить и дразнить.

— Возьми меня снова, повелитель. Представь, что под твоими ладонями тает шелковистая, гладкая, нежная, молочно-белая кожа прекрасной девушки, волнуется нетронутая грудь, темнеют маленькие, трепещущие от поцелуев твердые соски; чистые бедра открываются навстречу тебе, и только тебе, — шептала рабыня на ухо хозяину. Потом лизнула мочку уха, легонько подула и ощутила под собой мужское вожделение. Быстро повернулась спиной, развела ноги и заставила его положить ладони на свою полную, зрелую грудь.

Ровере тяжело задышал, застонал и вновь принялся за дело. Образы, рожденные лицемерными словами, странным образом возбудили. Возможно ли, чтобы новая молодая жена и в самом деле вернула ему силу? Нетронутое, свежее, непознанное тело. Он облизнул губы и с силой вонзился в Нудару. Семейство Пьетро д’Анджело сумело сохранить дочь в первозданной чистоте. Он отведает ее чар первым. Первым и единственным. В брачную ночь она испугается, и он это увидит. Мысль о девичьем страхе мгновенно взбудоражила, и вскоре Нудара застонала от неожиданной мощи. А ему показалось, что так может продолжаться всю ночь.

Однако проверить ощущение на практике не удалось: близилось время визита синьора Ровере в дом торговца шелком. Предстояло официальное знакомство с будущей супругой. Следовало принять ванну и одеться так, чтобы произвести на юную красавицу неизгладимое впечатление. Пусть увидит, какая честь оказана и ей самой, и всему семейству. Для Себастиано кровная связь означала прежде всего безопасность, а вот торговцу шелком и его родственникам союз со знаменитым адвокатом сулил массу преимуществ.

Синьор Ровере спихнул рабыню с колен.

— Достаточно, жадная шлюха, — грубо буркнул он. — А то не останется сил для предстоящей встречи.

Нудара повернулась и с улыбкой взглянула на властителя.