Смотрю на Божий мир я исподлобья…

* * *

Когда в халат недуга прочно влез,а душу манит лёгкая беседа,родится нездоровый интереск течению болезни у соседа.

* * *

Всё, что жизни привольно довлело —интересы, азарт, обольщения,—не пропало и не омертвело,а укрылось и ждёт возвращения.

* * *

Есть виды очень разного спасенияв лихом репертуаре излечения,и скоро я восторгу облысенияподвергнусь в результате облучения.

* * *

Уверенность, что я перемогнусь,не снизилась в душе ни на вершок,поскольку я, конечно же, загнусь,когда всё будет очень хорошо.

* * *

Приметливо следя за настроением,я пристален к любой в себе подробности —как будто занимаюсь измерениемоставшейся во мне жизнеспособности.

* * *

Забавно, как денно и нощно,до самой могильной плитыстарательно, резво и мощномы гоним поток суеты.

* * *

И по безвыходности тоже,и по надрезу на судьбе —с тюрьмой недуги наши схожи,но здесь тюрьма твоя – в тебе.

* * *

Узник я, проста моя природа,я не тороплю скольженье дней,в будущем обещана свобода,я пока не думаю о ней.

* * *

Отнюдь не в лечебной палате —я дома, гостей угощаю,однако в больничном халатевсё время себя ощущаю.

* * *

С недугом познакомившись поближе(с тюрьмой не понаслышке я знаком),я сходство обнаружил: хочешь выжить —в тюрьму не погружайся целиком.

* * *

Терпению крутое обучениеведут со мною славные ребята;«Мучение – вот лучшее лечение»,—учили их наставники когда-то.

* * *

Бывают в жизни обстоятельства —другому знать о них негоже,и самолучшее приятельствоза эту грань уже не вхоже.

* * *

От шуток хорошо бы отучиться:живя без их ехидного коварства,я стал бы эффективнее лечиться,смех сильно ослабляет яд лекарства.

* * *

Кошмарный сон тянулся густо,аж голова от пота взмокла:лежу на ложе у Прокруста,а надо мною – меч Дамокла.

* * *

Шёл еврей в порыве честномсесть и тихо выпивать,но в углу каком-то тесномрак его за жопу – хвать!

* * *

Я справедливо наказан судьбой,вряд ли отмолят раввины,грустный пейзаж я являю собой —радостей жизни руины.

* * *

Образ жизни мой шальнойстал теперь – кошачий,и не столько я больной,сколько я лежачий.

* * *

Но нельзя не подумать, однако,что причина – в рождения дне:я рождён под созвездием Рака,он был должен явиться ко мне.

* * *

Мой рак ведёт себя по-свински,поскольку очень жить мешает,а говоря по-медицински,мне дозу кары превышает.

* * *

Душа металась, клокотала,бурлила, рвалась и кипела,потом отчаялась, усталаи что-то тихое запела.

* * *

В болезни есть таинственная хватка —тюремной очевидная сестра:почти уже не мучает нехваткавсего, что было радостью вчера.

* * *

Согласно процедуре изученияплетусь из кабинета в кабинет,я нынче пациент, объект лечения,а личности – в помине больше нет.

* * *

Сейчас мои доброжелатели,пока верчусь я в передряге,—отменных сведений жеватели,я рад, что счастливы бедняги.

* * *

Я к вечеру бываю удручёни словно опалён огнём из топки —возможно, потому что облучён,хотя всего скорей – в тоске по стопке.

* * *

Читаю. Но глаза ещё следятза очереди медленным течением,вокруг мои соратники сидят,печальные, как рак под облучением.

* * *

Сижу поникший, хмурый, молча,какая ж, думаю, ты блядь:в меня вселившаяся порчана душу тянется влиять.

* * *

Завидя жизни кутерьму,я прохожу насквозь и мимо,поскольку я для всех незримонесу в себе свою тюрьму.

* * *

Послушно принимая курс лечения,покорствую, глаза на всё закрыв,испытывая счастье облегчения,когда мне объявляют перерыв.

* * *

Подумал я сегодня на закате:ведь мы, храня достоинство и честь,за многое ещё при жизни платим,что Страшный Суд не может не учесть.

* * *

На время из житейской выйдя школы,вселился в медицинский я шатёр,и ныне честолюбия уколысменились на уколы медсестёр.

* * *

Тяжелы бесполезные муки,а успехи – пусты и убоги;но когда опускаются руки,то невдолге протянутся ноги.

* * *

Да, организм умней меня:ничуть не возмутившись,вся невоздержанность мояисчезла, не простившись.

* * *

Встаю теперь я очень ранои не гужуюсь у приятелей,в моей тюрьме я сам – охрана,жена – команда надзирателей.

* * *

В период серый и недужный,где страхи вьются у двери,мир делится на мир наружныйи сферу вязкой тьмы – внутри.

* * *

Дела мои сейчас пока неважные,наездник унитаза я часами,а мысли все – лихие и отважные,и все с кавалерийскими усами.

* * *

Судьба жестоко вяжет по канве,стандартной для недуга моего,но в каше, что варю я в голове,не в силах она тронуть ничего.

* * *

Чужими мыслями пропитан,я, чтоб иметь на них права,—поскольку в честности воспитан —перешиваю их сперва.

* * *

На сердце – странные колючки:прошли ведь вовсе не века,но вот в Россию едут внучки,уже не зная языка.

* * *

Пока порхал на ветку с ветки,пел гимны солнцу и дерьму,переродившиеся клеткивнутри построили тюрьму.

* * *

Стариков недовольное племяговорит и в жару и при стуже,что по качеству позжее время —несравненно, чем раньшее, хуже.

* * *

Художник, пророк и юродивыйсо всем, что сказали в запале,хвалу получают от родиныне раньше, чем их закопали.

* * *

«Завидным пользуясь здоровьем»,его мы тратили поспешливо,и этим дедовским присловьембылое машет нам усмешливо.

* * *

Наивен я: с экрана или рядом —смотрю на лица монстров без опаски,мне кажется всё это маскарадом:да – дикие, да – мерзкие, но – маски.

* * *

Сообразив, что не умру,владея времени бюджетом,я превратил болезнь в игрус отменно жалостным сюжетом.

* * *

Я знаю, почему люблю лежать:рождён я обывателем и книжником,а лёжа мне легко воображатьборцом себя, героем и подвижником.

* * *

А время – это всё же мельница,в её бесшумных жерновахнастолько всё бесследно мелется —лишь пыль на книгах и словах.

* * *

Срама нет в уподоблении:нашей юности поэтывсё ещё в употреблении,но истёрты, как монеты.

* * *

Ген, как известно, – не водица,там папа, мама, предка примеси;всё, с чем доводится родиться,кипит потом на личном примусе.

* * *

В болезни есть одно из проявлений,достойное ухмылки аналитика:печаль моих интимных отправлениймне много интересней, чем политика.

* * *

Под гам высоких умозрениймолчит, сопя, мой дух опавший,в тени орлиных воспаренийон – как телёнок заплутавший.