Помоги проекту - поделись книгой:
Для него, для русского дворянина, сумевшего преодолеть классовое дворянско-помещичье мировоззрение, ставшего на путь революционного мышления, оставался один путь — путь борьбы. И Радищев избрал этот путь. Его оружием было перо писателя.
Он громко и смело заявил о преступном и злом, что видел вокруг себя, и о своем стремлении бороться за вольную жизнь, за счастье родного народа.
Он был предельно искренен и бескорыстен. Вступив на путь справедливой борьбы, он надеялся, что в далеком счастливом будущем подвиг его жизни не будет забыт. Он надеялся, что юноши, собираясь в бой за свободу, честь и славу своей родины, будут приходить на его «обветшалую гробницу» и с благодарностью вспомнят о том, кто
Нам вольность первый прорицал…
Чтобы правильно оценить деятельность Радищева, нужно учесть исторические особенности эпохи, в которую он жил и боролся.
«Нельзя забывать, что в ту пору, когда писали просветители XVIII века (которых общепризнанное мнение относит к вожакам буржуазии), когда писали наши просветители от 40-х до 60-х годов, все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками» [19].
Радищев боролся с крепостным рабством. Этой его борьбой начинается история русской освободительной мысли. Великий русский патриот, он был первым русским революционным мыслителем, революционным деятелем, прямым предшественником русских революционеров XIX столетия.
А. В. Луначарский с полным основанием указывал на то, что Радищев был не только гуманистом, потрясенным зверствами крепостного права, предшественником кающегося дворянина вроде либерального Тургенева, но что он был «революционер с головы до ног». Радищев ждал избавления от рабства не милостью царей, а в силу излишества угнетения, то-есть путем восстания [20].
Он был активным участником ожесточенной классовой борьбы, потрясавшей основы крепостнического государства Екатерины II.
«Что такое классовая борьба? Это — борьба одной части народа против другой, борьба массы бесправных, угнетенных и трудящихся против… собственников или буржуазии. И в русской деревне всегда происходила и теперь происходит эта великая борьба, хотя не все видят ее, не все понимают значение ее. Когда было крепостное право, — вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало царское правительство. Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли. Крестьяне не боялись зверских преследований правительства, не боялись экзекуций и пуль, крестьяне не верили попам, которые из кожи лезли, доказывая, что крепостное право одобрено священным писанием и узаконено богом (прямо так и говорил тогда митрополит Филарет!), крестьяне поднимались то здесь, то там, и правительство наконец уступило, боясь общего восстания всех крестьян»
В этой борьбе Радищев словом и делом был на стороне угнетенного класса, на стороне крепостных крестьян. Бессмертная книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» — его оружие в этой борьбе.
В течение всей жизни он не хотел мириться с рабским положением крестьян. Он был убежден, что освободить народ от оков рабства может только революция, и притом революция крестьянская. Это и понятно: в те времена рабочего класса в России не было.
Больше того, Радищев считал, что революция в России не только нужна, но и неизбежна.
В крестьянской войне под водительством Емельяна Пугачева он увидел наглядное свидетельство того, что порабощенный русский народ готов в любой час подняться с оружием в руках против своих поработителей.
В этой революционной направленности — основа действенного, боевого патриотизма Радищева, боровшегося с «квасным патриотизмом» дворян-реак-ционеров, стремившихся сберечь, закрепить российскую дикость и отсталость того времени и тем самым сохранить крепостное рабство.
В самые трудные, самые тяжелые дни своей жизни, в руках палача, перед лицом смертной казни Радищев не отступает от своего основного стремления, которому он посвятил всю жизнь и которое наиболее ярко выражено в «Путешествии из Петербурга в Москву». «Желание мое, — говорит он на судебном следствии, — стремилось к тому, чтобы всех крестьян от помещиков отобрать и сделать их вольными…»
Радищев был образованнейшим человеком своего времени.
Он был широко осведомлен в области политической экономии, истории, юридических наук, медицины, физики, химии, ботаники, располагал глубокими познаниями в области русской и иностранной литературы, философии. По своим знаниям, по обширному кругу научных интересов он представлял собою выдающееся явление не только для своего времени.
И именно он, образованнейший, просвещеннейший писатель, достигший вершин знания и философской мысли, поднял свой голос в защиту родного исстрадавшегося народа, заговорил от его лица.
Вооруженный передовой наукой и знанием, Радищев стоит у истоков русской материалистической философии, развивавшейся под воздействием в первую очередь материалистических традиций великого Ломоносова. Недаром в «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев восхвалял Ломоносова за то, что тот, отряхая с себя схоластику [21] и заблуждения, открывал твердые и ясные пути «во храм любомудрия» [22].
Как всесторонне и широко образованный человек, Радищев, разумеется, был хорошо знаком и с идеями французских философов-материалистов (в свои студенческие годы он с увлечением изучал их произведения) и с немецкой идеалистической философией. Буржуазные исследователи Радищева, как правило, изображали его в неприсущей ему роли «ученика» французских философов-просветителей[23]. Это было сознательным, реакционным по своему существу стремлением принизить значение Радищева, умалить его роль в истории русской культуры.
Одним из первых критиков Радищева во второй половине XIX века был М. Лонгинов, буржуазный историк русской литературы, выступавший против идейной направленности Радищева. С работами о Радищеве выступали Е. Бобров, И. Лапшин, А. Незеленов, Г. Шпет и другие буржуазные историки русской литературы и философии, стараясь снизить значение Радищева, изобразить его учеником западноевропейских философов.
Радищев, как и все великие русские мыслители-материалисты, всегда шел самостоятельными путями, во всем был оригинален и самобытен. Решая высший, основной вопрос философии, он понимал многое из того, что было еще неясным для французских философов-материалистов.
«Высший вопрос всей философии», по словам Энгельса, есть «вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе…. Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы… составили идеалистический лагерь. Тем же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма».
«Вещественный, чувственно воспринимаемый мир, к которому принадлежим мы сами, есть единственный действительный мир… Наше сознание и мышление, каким бы сверхчувственным оно ни казалось, является — продуктом вещественного, телесного органа, мозга. Материя не есть продукт духа, а дух сам есть лишь высший продукт материи»[24].
Радищев принадлежал к передовому лагерю философов-материалистов. Высший, основной вопрос философии он решал в своих произведениях с материалистических позиций.
«Бытие вещей, — писал он, — не зависимо от силы познания о них и существует само по себе».
«Устремляй мысль свою, воспаряй воображение; ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо опричь телесности?»
Так писал Радищев в трактате «О человеке, его смертности и бессмертии», утверждая тем самым основной материалистический тезис о первичности материи и вторичности мышления.
Однако материалистическое мировоззрение Радищева не лишено внутренних противоречий, не всегда последовательно, что характерно для всех материалистов его времени. Случалось, что он колебался между религиозной догмой о бессмертии души и наукой, отвергающей мистическое учение о загробной жизни, признавал «высшую силу», якобы давшую материи движение: «и се рука всемощная, толкнув вещественность в пространство, дала ей движение…»
Но, не будучи последовательным атеистом, он смело и резко разоблачал реакционную сущность религии и церкви как средств угнетения и порабощения народа.
Одним из существенных недостатков мировоззрения Радищева является также то, что он, как и все материалисты домарксова периода, не сумел подойти к явлениям общественной жизни с материалистических позиций.
Несмотря на все это, философский материализм Радищева — воинствующий материализм, направленный против господствовавшей в то время религиозно-схоластической идеологии, против мистицизма и суеверий, служащий интересам порабощенного народа. Материализм Радищева является теоретической и идейной основой его революционной деятельности. Тогда как многие из современных ему западноевропейских мыслителей-мате-риалистов надеялись на возможность улучшения жизни народа по воле «просвещенного» монарха, Радищев, как говорилось выше, прежде всего ждал избавления от рабства путем революционного восстания народа.
Таковы в самых общих чертах основы мировоззрения Радищева. В дальнейшем более подробно будет сказано, как оно формировалось и в какой степени определяло собою жизнь и деятельность великого русского писателя-революционера. Сейчас хотелось бы еще отметить, что торжество идей марксизма в России обусловлено в значительной степени «солидной материалистической традицией», которая имелась, как писал В. И. Ленин, «у главных направлений передовой общественной мысли России».
Эта материалистическая традиция начата трудами Ломоносова и Радищева и продолжена великими русскими философами, учеными и писателями, освобождавшими русский народ от дурмана поповщины и идеализма.
Ломоносовым начинается русский естественно-научный материализм.
Всю свою жизнь боролся он со средневековой схоластикой в науке. Всю свою жизнь пропагандировал он материализм как единственно правильное научное мировоззрение.
Радищев стоит у другого истока русской материалистической философии, которая в дальнейшем сольется с русским революционным движением, углубленная и развитая декабристами и Герценом, Белинским, Чернышевским, Добролюбовым и другими борцами против крепостничества и самодержавия.
Следует также сказать, что материалистическая философская мысль в России никогда не ограничивалась кругом одних лишь теоретических вопросов, но всегда стремилась к практическому приложению в жизни, к преобразованию общественной жизни. Эта характерная черта русской материалистической мысли — ее органическая связь с творческой созидательной деятельностью народа, с его борьбой — характерна и для Радищева. Уже одно это позволяет говорить о нем как об одном из величайших мыслителей XVIII века.
Наконец, значение Радищева не только в том, что он был великим революционным деятелем, но и в том, что он один из замечательных русских писателей.
И здесь, в области литературного труда, он выступает не как последователь западноевропейской литературы XVIII века, а как самобытный русский писатель, писатель-новатор, связанный неразрывными узами с родиной, со своим народом.
Если как философ Радищев — материалист, то как писатель он стоит в начале реалистического направления в русской литературе.
… Со старинного портрета, быть может писанного крепостным художником, на нас смотрит умное, красивое лицо, с большими живыми глазами, обрамленное гладким пудреным париком. Оно очень привлекательно, это лицо, прежде всего потому, что одухотворено глубокой мыслью.
Радищева нельзя не принять умом, нельзя не понять и не оценить его историческую заслугу перед родиной. Но узнав его ближе, нельзя не принять его и сердцем, нельзя не полюбить его как человека.
Он может быть воспринят нами не только как замечательная историческая фигура, но и как наш близкий друг, — так много в нем тех черт, которые мы, его потомки, особенно ценим в людях.
II. НА ЗАРЕ ЖИЗНИ
«… Не без удовольствия, думаю, любезнейший мой друг, вспоминаешь иногда о днях юности своея…»
Всю жизнь Радищев хранил в душе привязанность к семье, родителям, родному дому в селе Верхнее Аблязово, в котором прошло его детство. Он тосковал в разлуке с ними и при первой возможности спешил побывать в родных местах, обнять отца и мать.
Миром детства Радищева был мир старой крепостной России, память о котором нам сохранили страницы «Недоросля» и «Капитанской дочки».
Но Радищев не принял его и боролся за то, чтобы уничтожить этот мир. Даже теплые воспоминания детства не спасли этот мир от приговора, который Радищев раз и навсегда вынес ему в глубине своей души.
Всего в шести верстах от поместья отца Радищева находилось имение богатого помещика Василия Николаевича Зубова, известного жестокостью в обращении со своими крестьянами. Зубов купил село Анненково с 250 душами и множеством земли и начал с того, что отобрал у мужиков весь хлеб, скотину, лошадей. Он посадил крестьян на «месячину»[25] и в рабочую пору кормил их на барском дворе наливая в большие корыта щи. Зубов строго наказывал крестьян за малейшую провинность, сажал их в острог, построенный в отдаленной деревне. Одного приказчика он держал на цепи больше года…
Понадобится много лет жизни, понадобится большой опыт горячего сердца и пытливого ума, чтобы этот страшный мир рабства и угнетения заслонил собою все остальное и, взывая к совести и чувству справедливости, стал вечной, неодолимой болью Радищева, стал объектом его страстного и действенного сочувствия.
Все это придет позднее, с ростом самосознания, спустя много-много лет… В детские же годы свои Радищев беззаботно жил в большом двухэтажном помещичьем доме.
Есть позднейшие фотографии и акварельный рисунок этого дома. Он выглядит на них ветхим, полуразвалившимся. Кругом скучные, пустые поля. Крыша дома провалилась, окна заколочены досками.
Внук Радищева, художник А. Боголюбов, посетивший родные места в 80-х годах прошлого столетия, оставил горестную запись: «Что стало с домом, где жил мой дед, Александр Николаевич Радищев, — половина его была разобрана, крыша дырявилась, и кирпичи валялись на громадном дворе…»
В настоящее время на том месте, где был дом Радищева, водружен обелиск с надписью на мраморной доске: «Здесь был дом, в котором родился выдающийся русский революционер и писатель Александр Николаевич Радищев».
Дом Радищевых и церковь в селе Верхнее Аблязово.
В годы детства Радищева этот дом был окружен садом и цветником. Были в нем и зал в два света, и диванная, и барский кабинет с пыльной, засиженной мухами коллекцией старинного оружия, с набором длинных трубок, и низенькие антресоли для детей, и тесные, пропахшие дымом и капустой людские. А со стен душных, редко проветриваемых комнат смотрели наивные в своей застывшей важности портреты предков в золотых потускневших рамах…
Предки Радищева были типичными представителями мелкопоместного служилого дворянства, вынужденного служить, чтобы обеспечить себя.
Один из Радищевых в свите петровского «великого посольства» ездил в Европу. Быть может, ему довелось поработать с «урядником Петром Михайловым» [26] на голландских верфях.
До нас дошел портрет одного из предков Радищева. На нем кистью неизвестного, должно быть крепостного, художника изображен дед Радищева— Афанасий Прокофьевич — со значком полковника — «перначом», казацкой саблей в пухлой руке, в богатом парчевом кунтуше [27]. Этот человек с полным и недобрым лицом начал свой нелегкий жизненный путь бравым и грубым солдатом петровских времен. И если к концу жизни он пользовался известным достатком, то добился этого собственным горбом.
По семейному преданию, мать Афанасия Прокофьевича, деда Радищева, отправляя сына на государеву службу, дала ему сверх материнского благословения шесть копеек на дорогу и шерстяной домотканный кафтан. Он начал службу солдатом и дослужился до бригадирского чина. В семье сохранился рассказ, что он был денщиком Петра Великого.
Куда только не бросала его солдатская судьба! Афанасий Прокофьевич сражался со шведами в Курляндии, проделал Астраханский поход. Выборгский поход, принимал участие в Полтавской баталии, воевал в Польше, в Померании под Штральзундом и Штеттином.
А. П. Радищев. Дед А. Н. Радищева.
При содействии князя Меншикова он получил почетное назначение в только что созданный кавалергардский корпус[28].
В чине подполковника, сорока лет отроду, Афанасий Прокофьевич женился на дочери богатого саратовского помещика Аблязова. Семейные предания сохранили забавную историю этой женитьбы. Так и кажется, что читаешь не дошедшую до нас повесть Ивана Петровича Белкина!..
Пылкий и простодушный кавалергард принял за дочь помещика привлекательную дворовую девушку, и она очень понравилась ему. Дочь же помещика была дурна собою, кривобока и мала ростом. На девичнике вместо нее рядом с женихом посадили разряженную дворовую девушку — ту самую, что приглянулась кавалергарду. Обман открылся только после свадьбы. Ничего неизвестно о чувствах обманутого кавалергарда, но известно, что его дурнушка-жена так и не простила своей крепостной девке, что та целовалась с Афанасием Прокофьевичем, когда гости по обычаю кричали «горько».
Впоследствии Афанасий Прокофьевич купил у своих родственников имения около Малоярославца и обосновался в двух верстах от этого города, в сельце Немцове, где до того жила его мать, так и не дождавшаяся возвращения сына с государевой службы.
В Немцове он построил большой каменный дом, а в городе Малоярославце — соборную церковь.
Сын Афанасия Прокофьевича — Николай Афанасьевич — был уже не только человеком иного поколения, но и иного душевного склада.
Он не был честолюбив и, как человек обеспеченный, служил мало и рано вышел в отставку. Он прожил долгую спокойную жизнь, расчетливо пользуясь накопленным добром. Николай Афанасьевич был просвещенным человеком. В годы службы своего отца в Стародубе он рос и воспитывался, как настоящий панич. Он знал языки — латинский французский, немецкий, польский, изучал богословие и историю.
Повидимому, это был человек серьезный, положительный, и то, что он в молодые годы оказался богатым наследником, не вскружило ему голову. Его поместья были разбросаны в восьми губерниях. У него было более 2 тысяч душ крепостных, свыше двухсот человек дворни в барской усадьбе в Аблязове, конский завод.
Женился Николай Афанасьевич рано, 19 лет, на дочери капитана Семеновского гвардейского полка Фекле Саввишне Аргамаковой.
Хотя у него были и подмосковные имения и дом в Москве, он, сторонясь столичной суеты, обосновался с молодой женой в сельской глуши — в тихом, мирном Аблязове, изрядно удаленном даже от ближайших городов — Пензы и Сызрани.
Здесь он построил каменный двухэтажный дом, единственный на весь уезд. При доме был сад «плодовитый и регулярный».
Один из его внуков рассказывает, что Николай Афанасьевич «любил сельское хозяйство, о коем читал много», что он был «добрый помещик, любимый своими крестьянами», и что «его крестьянам было так льготно жить, что из соседственных деревень, от других помещиков и даже из казенных селений девки охотно шли замуж в его отчины…»
Знаменательно, к слову сказать, что по ревизской сказке, в Верхнем Аблязове, в этом большом селе, за двадцать лет не было ни одного беглого крестьянина и ни одного сосланного волей помещика на поселение.
А. В. Луначарский в своей речи о Радищеве высказал предположение, что родители Радищева, «люди добрые, могли осуждать своих диких соседей и рано заложить зерно мучительной жалости и огненного негодования в сердце подрастающего человека великой совести…»
Один из исследователей истории рода Радищевых сделал интересное сопоставление Николая Афанасьевича Радищева с фонвизинским Стародумом:
«Они принадлежат к одному поколению, оба они дети петровских служак. Оба «достают деньги» от земли, «не променивая их на совесть без подлой выслуги, не грабя отечество», — от земли, «которая… платит одни труды верно и щедро». И тот и другой — люди просвещенные и религиозные, хотя, может быть, и неодинаково учились. Один не захотел блистать при дворе, другой отказался от жизни в высшем кругу… Наконец, один словесно осуждает «злонравие» и «бесчеловечие» Простаковых, но отнюдь не отрицает крепостного права, считая только, что «угнетать рабством себе подобных беззаконно», другой своим отношением к крестьянам добивается их покровительства в бурную пору Пугачевщины…» [29]
У Николая Афанасьевича было семь сыновей и четыре дочери. Старшим был Александр.
Родился Александр Радищев 20 августа (31 августа по новому стилю) 1749 года. Все свое детство прожил с родителями в их саратовской вотчине — в селе Верхнее Аблязово.
Интересна история этой дворянской семьи в смене трех поколений. Дед — заправский царский служака, добытчик и собиратель семейного благосостояния; отец — расчетливый и деятельный охранитель устоев семьи; сын — человек новых веяний, шагнувший далеко вперед, бунтарь и мученик, ниспровергатель и разрушитель тех священных основ, на которых зиждилось существование предыдущих поколений…
Родные радищевские места были в те давние времена пустынным и малозаселенным краем, краем дремучих лесов и ковыльных степей.
Здесь, на Самарской луке, где раздольная Волга огибает утесы Жигулевских гор, гуляли Ермак Тимофеевич и Иван Кольцо. Здесь подстерегала и грабила караваны торговых судов «понизовая вольница». Отсюда на всю Россию прогремело имя Степана Разина…
Сельская привольная жизнь открыла перед мальчиком задушевную, милую красу родной русской природы, навсегда привязала к Поволжью, научила любить родину.
Старые темные леса, степные просторы, моря золотых хлебов. Зимой — посвист метели, сугробы снега под самую крышу избенок…
Деревня с ее трудовой, терпеливой жизнью, старинными обычаями и обрядами — все это навсегда стало родным, дорогим и близким по незабываемым впечатлениям детства.
А первые впечатления детства нередко сохраняются на всю жизнь, и их теплый свет освещает человеку жизненный путь. Не ими ли Александр Радищев навсегда и накрепко связал свою судьбу с судьбою русского народа?..
Впоследствии он с душевной теплотой вспомнит «блаженной памяти» нянюшку Прасковью Клементьевну, великую охотницу до «кофею». «Как чашек пять выпью, — говорила она, — так и свет вижу, а без того умерла бы в три дни…»
Вспомнит он также и своего крепостного дядьку Петра Мамонова, по прозвищу Сума, — человека «просвещенного», чесавшего волосы гребенкой, ходившего в полукафтанье, брившего бороду и усы, нюхавшего табак и мастера поиграть в картишки.
Поделиться книгой: