— Вы откуда ехали?

— Из Лондона.

Грегори замолчал. Смидерз подошёл к нему и спросил:

— Инспектор, мне можно идти? Да, а как быть с машиной?

— О машине не беспокойтесь, — вступил комендант. — Если хотите, мы сами отвезём её в какой-нибудь гараж. Тут рядом ремонтная мастерская, можно поставить машину там.

— Благодарю вас. Это хорошо. Только мне нужно будет дать телеграмму насчёт денег. А теперь… мне можно идти?

Комендант и Грегори обменялись взглядами. Грегори еле заметно кивнул.

— Оставьте свой адрес, имя и фамилию. Адрес, по которому вы живёте.

Смидерз направился к двери, взялся за ручку и остановился.

— А… а как с ним? — чуть слышно спросил он.

— Может, выкарабкается. Пока трудно что-либо сказать, — ответил комендант. Смидерз открыл рот, но ничего не произнёс и вышел.

Грегори повернулся к столу, опёр голову на руки. Его охватила непонятная усталость. Хотелось просто молча посидеть, ни о чём не думая.

— От чего он убегал? — вдруг неожиданно для самого себя во весь голос воскликнул он. — От чего, чёрт побери, он убегал?

— Может, правильней: от кого? — поправил комендант.

— Нет. Если бы он кого-нибудь увидел, он стрелял бы. Вы думаете, нет? А я говорю — да! Как дважды два — стрелял бы!

— Вы осмотрели следы? — поинтересовался комендант. Он сидел и упорно старался продеть ремешок шлема в пряжку. Грегори окинул его внимательным взглядом. На щеках и под глазами у коменданта глубокие морщины, глаза покрасневшие, усталые. В рыжеватой шевелюре поблёскивают седые волосы.

— Расскажите, как там было, когда вы приехали? В котором часу? — вопросом на вопрос ответил Грегори.

Комендант сосредоточенно поправлял язычок пряжки.

— Дежурным был Паррингз. Этот молодой человек позвонил в полшестого. Паррингз разбудил меня, я живу рядом. Я сразу велел сообщить вам и поехал.

— Когда вы приехали туда, было ещё темно?

— Только-только начало светать, но стоял густой туман.

— Снег шёл?

— Уже нет.

Комендант отложил шлем, ремешок упал на стол.

— Доктор занялся Вильямсом, я помог задвинуть носилки в «скорую помощь»; Вильямс — парень крупный, а санитар был только один. Тем временем подъехали двое из дорожной службы, я поставил их на шоссе, а сам пошёл на кладбище.

— Фонарь у вас был?

— Нет, я взял у Хардли. Это сержант из дорожной. Труп лежал у самых дверей, головой к порогу. Двери были приоткрыты.

— В какой позе?

— С поджатыми руками и ногами.

— Где вы взяли брезент?

— В морге.

— Это вы туда входили?

— Да, но я боком, перешагнул через порог. Всё-таки было темно, я мог что-нибудь не заметить, а с другой стороны, кроме следов Вильямса, я там никаких других не видел. Я думал, может, внутри… — Комендант запнулся.

— Вы думали, он ещё там?

— Да.

Категоричность ответа удивила Грегори.

— Почему вы так решили?

— Там что-то шевелилось, внутри, когда я посветил…

Грегори, сгорбившись, сидел боком на стуле и смотрел в лицо коменданту. Их разделяло, может, полметра, а может, и меньше. Комендант молчал. Потом поднял глаза, и на губах у него появилась неуверенная улыбка, словно он стеснялся того, что собирался сказать.

— Это была кошка… — сообщил он, потом дотронулся до стола и добавил: — Она здесь.

— Где?

Грегори обвёл взглядом комнату, но комендант отрицательно покачал головой.

— Здесь…

Он выдвинул ящик. В нём лежал небольшой пакет, завёрнутый в газету. Комендант заколебался, потом решительно выложил его на стол. Грегори развернул измятую газету. Белая тощая кошчонка с чёрным кончиком хвоста, мокрая, взъерошенная, с неестественно вытянутыми лапами, смотрела на него одним узким, точно восклицательный знак, помутневшим зрачком.

— Дохлая? — Грегори ошеломлённо смотрел на коменданта.

— Когда я туда вошёл, она была ещё жива.

— А! — неожиданно воскликнул Грегори. — Когда она подохла?

— Когда я её взял, она уже начала холодеть. И ужасно мяукала.

— А где вы её нашли?

— У гроба. Она сидела на венке.

Грегори закрыл глаза. Потом снова открыл, взглянул на кошку, завернул её в газету и отложил на подоконник.

— Надо будет её захватить, вскрытие сделать, что ли, — пробормотал он, потирая лоб. — А зачем вы её взяли?

— Из-за следов. Вы не видели её следов, верно?

— Нет.

— Потому что их не было, — объяснил комендант. — У меня был только фонарик, но я тщательно осмотрел всё вокруг. На снегу её следов не было.

— Но как же она попала туда? Может, она всё время там сидела?

— Не знаю. Должно быть, когда пошёл снег, она уже была там.

— А когда пошёл снег?

— В начале двенадцатого. Может, чуть позже. Это можно точно установить.

— Хорошо, но как она попала в морг? Она что, всё время там была?

— Вечером её не было. Стикз дежурил до трёх. С одиннадцати до трёх. Я думаю, тогда…

— Этот Стикз, он открывал дверь?

— Когда принял дежурство, открыл. Он очень исполнительный. Хотел удостовериться, что всё в порядке. Я спрашивал у него.

— М-да. Вы полагаете, кошка в это время и проскользнула?

— Да. Думаю, так оно и было.

Вошли Томас и Вильсон.

— Лейтенант, всё готово. Коллз поехал подбросить доктора на станцию, сейчас вернётся. Едем.

— Да. Положите это в багажник. Соренсену будет работка, — не без злорадства заметил Грегори и подал коменданту руку. — Благодарю вас. Если будет возможно, пусть Вильямса перевезут в лондонский госпиталь. В случае чего звоните мне. Ладно?

Они спустились вниз. Грегори посмотрел на часы и удивился: было уже начало первого. Хотелось есть.

— Перекусим? — предложил он.

Рядом был маленький ресторанчик. Даже не ресторанчик, а бар с четырьмя столиками. Только они сели, подъехал Коллз. Вильсон позвал его. Сержант поставил машину и присоединился к ним. Ели в полном молчании. Фотограф вытер салфеткой чёрные пижонские усики и заказал пиво.

— Выпьете, лейтенант?

Грегори отказался. Сержант тоже.

— Не могу, за рулём, — объяснил он.

Когда они вышли из ресторанчика, был уже второй час. В канавах текли чёрные ручьи, снег превратился в тёмную жижу, только кое-где на крышах поблёскивал грязно-серый лёд. Грегори захотелось повести машину. Коллз сел рядом с ним, остальные на заднем сиденье. Машина рванула, поднимая фонтаны грязной воды. Грегори краем глаза глянул на Коллза: не против ли тот такой скорости — как-никак за машину отвечает он, — но сержант сонливо и безучастно смотрел в боковое стекло. Тогда Грегори поехал ещё быстрей. Вёл он хорошо, но, как ему казалось, слишком нервно. Машина мчалась с ветерком, через несколько минут все стёкла были в мелких каплях. За Уимблдоном на шоссе стало тесно. Грегори так и подмывало включить сирену: приятно было бы видеть, как перед тобой моментально освобождается дорога. Но он не решался: всё-таки они никуда не торопятся. До Лондона доехали меньше чем за час. Вильсон и Томас пошли в лабораторию. Грегори решил идти домой, и сержант подвёз его. Когда машина остановилась, Грегори, вместо того чтобы выйти, предложил Коллзу сигарету, а потом вдруг спросил:

— Ну как, видели?

Сержант, опуская боковое стекло, неопределённо кивнул.

— Слушайте, Коллз, мы знаем друг друга не первый день. Скажите, что бы вас заставило бежать без оглядки с заряженным пистолетом в руках?

Коллз искоса глянул на Грегори, поднял брови и аккуратно стряхнул пепел. Грегори уже решил, что ответа не будет, как вдруг сержант бросил:

— Танк.

— Нет, нет, вы же понимаете, что я имею в виду.

Сержант сделал глубокую затяжку.

— Я там внимательно осмотрелся. Он ходил по кругу, всё время по кругу. И вот, часов в пять или около того заметил что-то, что ему не понравилось. Но побежал он не сразу. И это важно. Он остановился… вытащил револьвер. Да только вот не успел снять с предохранителя.

— А не мог он вытащить его на бегу? — спросил Грегори. Глаза у него блестели. Он смотрел на сержанта в упор. Тот неожиданно улыбнулся.

— Вы же сами знаете, что нет. Наши пушки очень плотно сидят. Вы помните его следы? Он же мчался, как заяц! Кто так бежит, не станет возиться с кобурой. Для этого нужно остановиться. И какой бы ни был туман — фары, если они светят прямо в лицо, можно увидеть шагов за десять. А он не увидел. Он вообще ничего не видел. Здорово же его прихватило.

— От чего может убегать полисмен с револьвером в руках? — повторил Грегори, уставясь невидящими глазами куда-то в пространство. Ответа он не ждал и не получил.

4

— Ну-с, — произнёс Шеппард. Грегори положил перед ним исписанный листок.

— Я подготовил небольшую сводку, господин инспектор.

«9.40. Д. Хансел за завтраком умирает от разрыва сердца. Др. Адамс констатирует смерть.

14.00. Приезжает владелец похоронного бюро. Сестра Хансела отказывается дать костюм, владелец похоронного бюро забирает труп без одежды и в гробу перевозит в морг.

17.00. Констебль Аткинс становится на дежурство у морга. Труп лежит в гробу (открытом). Двери заперты на щеколду, в пробой воткнута щепка.

23.00. Дежурство принимает констебль Стикз. Открыв дверь, он заглядывает в морг. Никаких изменений. Начинает падать снег.

Примечание. Возможно, именно в этот момент, пока внимание Стикза отвлеклось, в морг проскользнула кошка.

3.00. Стикза сменяет Вильямс. Он не открывает дверь, а в присутствии Стикза светит в окно фонарём; Стикз подтверждает, что внутри ничего не изменилось, и затем возвращается в город.

5.25–5.35. Смидерз звонит на пост в Пикеринг и сообщает, что сбил на дороге полисмена.

5.50–6.00. «Скорая помощь» из Хэйка привозит доктора Адамса и коменданта. Она забирает Вильямса и уезжает. На шоссе в ста шестидесяти ярдах от морга стоит врезавшийся в дерево «бентли», который сбил Вильямса краем багажника или задним бампером. У Вильямса перелом основания черепа и трёх рёбер. Он без сознания. Комендант идёт к моргу и видит, что дверь полуоткрыта, примерно в метре от неё лежит на боку труп с поджатыми ногами и руками, одно окно разбито, стекло выдавлено изнутри, в снегу торчат осколки. В морге он обнаруживает кошку и забирает её с собой. Кошка, с самого начала проявлявшая беспокойство, издыхает по дороге в город.

Следы, обнаруженные возле морга:

1. Вокруг морга вытоптана круговая тропа, следы на ней соответствуют подошвам ботинок констебля Вильямса; следы отходят от тропы, ведут к разбитому окну, а затем на шоссе и обрываются у места катастрофы.