Покорение Огня

Потом снова обнял за талию и, притянув ближе, прошептал в ухо:

— Дашка, ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. Уриса никогда меня не ревновала. И знаешь, в этом определённо что-то есть.

В голосе блондина прозвучали особые нотки, что навело на мысль — ревность элементальши была отнюдь не тихой. Вероятно, кое-кому активно доказывали, что с девушкой из народа Воды ни одна землянка не сравнится.

Ещё миг, и я вспомнила, в каком состоянии находилась в момент нашей с Урисой встречи. Я же истинным чучелом была! Кикиморой болотной! Чучундрой! И вот это «нечто» вызвало столь бурную реакцию?

Нет, ситуация оказалась выше моего понимания, и я снова зашлась тихим хохотом, близким к истерическому. Не в силах справиться с эмоциями, уткнулась в плечо водника. Тот, в отличие от меня, не смеялся, а фыркал, явно пытаясь подавить эмоции. И убирать руку с моей талии не спешил.

А потом всё изменилось, причём резко. Я не сразу поняла, откуда появилось ощущение холода, и почему охватившее меня веселье схлынуло, оставив после себя липкий, неприятный налёт.

Загадка разрешилась в момент, когда я отстранилась от короля «синих» и огляделась — в десятке шагов стоял лорд Эмиль фон Глун, собственной ядовитой персоной, и активно сверлил нас с Дорсом взглядом.

Бли-ин!

Желание сползти под стол я в себе подавила. Желание отодвинуться от водника и сделать вид, будто вообще с ним не знакома — тоже. А вот Дорс слабину всё-таки дал! Медленно, словно перед ним опасный хищник, убрал руку с моей талии, тут же кивнул на остывающий омлет и скомандовал:

— Ешь.

К этому моменту вокруг стало тише, чем на ночном кладбище, а омлет и ночное кладбище не очень совместимы, даже в условиях сильного голода. Тем не менее, я послушно взяла вилку, которую выронила в процессе хохотушек, и ещё более послушно вонзила её в пышную массу.

И лишь теперь заметила, что декан факультета Огня явился в студенческую столовую не один, что рядом с ним стоит огромный бородач в синей мантии. Этот мужчина тоже был знаком — декан водников.

Чёрт. Мне кажется, или мы попали?

Через пару минут стало ясно — нет, не кажется. Едва Глун перестал буравить нас с Дорсом взглядом, и обратил внимание на остальных, в частности подпаленных студентов «вражеского» факультета, в тишине столовой прозвучало логичное, но крайне неприятное:

— В этом месяце стипендии у адептов Огня не будет. Средства пойдут на закупку новой формы для факультета Воды.

Ответом Глуну стал дружный стон страдания — это «наши», и не менее дружное, но уже ликующее «да!» — это от водников.

После чего синеглазый брюнет в красной форменной мантии и сопровождавший его бородач развернулись и стремительно покинули заполненное студиозусами помещение. А зал взорвался гомоном.

Тут было всё — и радость, и разочарование вкупе с бранью, но я внимания не обратила. Просто слишком хорошо знала Дорса, чтобы не понимать — если не успею перевести тему, то зеленоглазая ехидна непременно поднимет вопрос моих отношений с деканом. А оно мне надо? Вот и я думаю, что нет!

Именно поэтому я стремительно запихнула в рот кусок омлета, быстренько прожевала, и спросила:

— Дорс, а ты знал, что твоя мама с Глуном знакома?

Игривое выражение с лица водника словно ветром сдуло. Парень поморщился, нахмурился, и выдал неохотно:

— Нет. Понятия не имел. О том, что Глун все эти пять лет за мной «присматривал», тоже не подозревал.

Я невольно напряглась. Но причина была вовсе не в неведении Дорса. Просто мне вдруг подумалось — а что если Глун всё это время не только присматривал, но и доносил?

Предположение это я, разумеется, озвучила. А самой так неприятно стало — ну не люблю стукачей. Да никто не любит!

Вот только друг мои подозрения развеял:

— Это было первым, о чём я подумал, — сообщил он. — Но нет, Даша. Доносов не было. Я проверял.

Я тихонечко выдохнула и, ковырнув несчастный омлет, новый вопрос задала:

— А знакомство Глуна и твоей матери? Ты узнал, как это случилось?

Водник отрицательно качнул головой.

— Мать рассказать отказалась, — буркнул парень. Но тут же повеселел, и добавил самым оптимистичным тоном: — Так что, детка, удовлетворять наше с тобой любопытство, придётся тебе!

Я закономерно поперхнулась, а когда прокашлялась и пришла в себя, вопросительно вытаращилась на собеседника.

— Глун, — пояснил Дорс. — Расспросишь его, а потом перескажешь мне.

— Офигел? — задала встречный вопрос я.

И тут же удостоилась очень хитрой улыбки.

Ну всё, приплыли. Капец, которого так стремилась избежать, всё-таки настиг!

— Да-аш… — оправдывая самые дурные мои предчувствия, протянул парень. — Да-аш, признавайся, что у вас. — И прежде чем успела послать водника лесом, добавил: — Можешь не врать, что ошибаюсь. Я не слепой, детка. Я прекрасно вижу, как Глун на тебя смотрит. Да и ты…

— А что я? — В моём голосе прозвучало неприкрытое возмущение. — Я вообще не понима…

— Не ври, — перебил «синий». — Как только в обозримом пространстве появляется Глун, у тебя сразу же глаза блестеть начинают.

Я послала Дорсу недоумённый взгляд, но этот баран блондинистый упёрся наглухо.

— Блестят-блестят… — довольно протянул он. — Причём уже давно!

Фыркнув, я пришла к выводу, что это как раз тот случай, когда лучше жевать, чем говорить, и сосредоточила всё своё внимание на остывшем завтраке. И о чудо! Моё решение приняли и одобрили! Меня никто не беспокоил и не отвлекал целых… пять минут.

— Дашка, ты влюбилась. Нравится тебе или нет, но это факт. И Глун к тебе неровно дышит. Даже слишком неровно для человека его статуса.

Слова насчёт статуса я пропустила мимо ушей, а за всё остальное Дорс получил тычок локтем в бок. Но этот намёк парень, конечно, проигнорировал. Более того — рассмеялся и продолжил.

— Детка, не отпирайся: ты — втюрилась! Причём не вчера. Глазки твои блестят очень давно. Ну и потом, ты с такой прытью бегаешь к нему на свидания…

— Занятия! — перебила я. Получилось чуть громче, чем хотелось, но за общим гомоном никто кроме собеседника не расслышал. — Я на занятия к нему… и не бегаю, а хожу.

— Ага-ага. Но если это занятия, то почему ты держишь их в секрете?

Я подарила Дорсу недоумённый взгляд, а потом сообразила — он намекает на наши с Глуном воскресные встречи. Про них я действительно никому не сказала, но ушлый водник нас с деканом подловил.

— Никаких секретов, — пробормотала я. — Просто на тот момент мы считали Глуна врагом, и я была убеждена, что вы с Кастом не одобрите. А мне учиться нужно, понимаешь? Без магии я пропаду.

В изумрудных глазах появилось снисхождение. Оно было до того красноречивым, что захотелось схватить кружку с чаем и вылить кое-кому на голову. Но я, разумеется, сдержалась. Сказала, не терпящим возращений тоном:

— Тема закрыта.

— Ладно, — согласился король факультета Воды. — Но как они с моей матерью познакомились, всё-таки узнай. А то помру от любопытства.

Я мысленно взвыла и кивнула, хотя выяснять вообще-то не собиралась. Да, мне тоже интересно, но блин! Блин, я, конечно, попробую выведать, если случай представится, но нарочно с этим вопросом не полезу. К кому угодно, только не к Эмилю!

— Что-то не так? — вновь подал голос Дорс.

Поморщившись, я отрицательно качнула головой. Рассказывать о своей вчерашней выходке, которая, безусловно, исчерпала лимит терпения куратора и декана, я не собиралась.

— Ну вот и прекрасно, — заключил «синий». Чтобы через миг вновь наклониться и, чмокнув в щёку, шепнуть: — Кстати, спасибо, что прикрыла.

— Не за что, — хмуро отмахнулась я и, наконец, вернулась к завтраку.

Смешно сказать, но слова Дорса задели.

Как он там выразился? Глаза у меня при появлении Глуна загораются, да?

Блин! Не может такого быть! Вот просто не может и всё! Потому что я, в отличие от подавляющего большинства сокурсниц, никаких особых симпатий к ядовитому аристократу не питаю!

Не спорю, что наш декан очень даже хорош — эти его синие-синие очи, чёрные, блестящие, словно шелк, волосы, правильные черты лица, и более чем сносное тело, но…

Чёрт. Кого я обманываю?

Да, нравится. Чуть-чуть, на полноготка! И даже когда считала его врагом — нравился. Но совсем не потому, что сильный-красивый и вообще «ах»! Мою симпатию он заработал на первом дополнительном занятии, когда отнёсся к студентке-иномирянке не как обычно, а по-человечески.

Все остальные положительные поступки Глуна тоже мимо меня не прошли, но именно то занятие посеяло зёрна интереса.

Ну и… да! Да, сны тоже свою роль сыграли! Но сны — не повод, всего лишь дополнение! Маленькое и… Чёрт. Опять вру. Причём самому близкому человеку — самой себе. А это совсем неправильно, и даже опасно.

Но ведь влюблённость в Эмиля фон Глуна ещё опаснее. Или нет? Или всё совсем не так?

Поглощённая этими мыслями я вошла в лекционную аудиторию, села на привычное место, достала тетрадь, учебник и ручку. Когда в аудитории появилась профессор Милин, я сумела-таки задвинуть неуместные размышления подальше и сосредоточиться на предмете.

Вот только примерно в середине занятия, поймала себя на том, что конспектирую совершенно бездумно, через слово, и в тетради… нет, там не «Физика огня», там чушь полная! А на моём лице глупейшая из улыбок.

Причина? Всё тот же эпизод в столовой, и убийственный взгляд синих глаз, посвящённый нашему с Дорсом междусобойчику. И очень чёткое понимание: если это не ревность, то я — королева галактики.

Да, чёрт возьми! Эмиль фон Глун ревновал! Причём сильно и не в первый раз! И нужно быть полной дурой, чтобы не понять — наш новый декан действительно на меня запал. А при таком раскладе признать собственные чувства гораздо проще, и…

Мне пришлось наклонить голову, а после и вовсе закрыть рот ладонью — это был единственный способ спрятать шальную, совершенно неприличную улыбку, которая на моём лице вспыхнула.

Проще прыгнуть с Останкинской башни, чем признать, но да! И это не «полноготка». Эмиль очень сильно мне нравится. Очень-очень.

Вот только это мазохизм чистой воды, потому что характер у Глуна сволочней не придумаешь. А ещё он откровенно надо мной измывался, а подобное только законченная идиотка простить может. Но я не имею права и дальше заниматься самообманом, так что признаю. Он мне нравится! И гораздо больше, чем мне бы того хотелось.

Из круговорота мыслей вырвал шепот Кэсси.

— Даша, что с тобой? Тебе нехорошо?

Я активно замотала головой, давая понять — нет, всё в порядке. И тут же нарвалась на внимание профессора Милин.

— Дарья, какие-то проблемы? — отлично поставленным голосом вопросила старушенция.

Я снова замотала головой, а преподавательница вздёрнула подбородок, сказала строго:

— В таком случае, будьте добры не отвлекаться!

Пришлось подчиниться.

Вот только сосредоточиться на занятии всё равно не удалось, единственное, что я смогла — создать видимость внимания. Но это полбеды! Куда страшнее то, что попытка убедить себя в необходимости задвинуть подальше симпатию к синеглазому брюнету, провалились с оглушительным треском.

Рисуя формулы и пытаясь вести злосчастный конспект, я молчаливо, но яростно убеждала себя в том, что сейчас не время для любви и прочих глупостей. Сначала нужно выбраться из конфедерации и дорастить свою магическую силу до уровня, при котором можно открывать порталы между мирами. А уже потом решать — поддаваться искушению или нет.

Разум с этой позицией соглашался, а вот душа неожиданно взбунтовалась. Ей хотелось если не любви, то хотя бы игры. Словно в моей жизни и без этого проблем недостаточно.

В общем, полный раздрай и неразбериха. И безумное, совершенно нелепое желание снова увидеть Эмиля фон Глуна — словно эта встреча способна снять внутренние противоречия и расставить все точки над «е».

Остаток учебного дня прошел вполне сносно — меня никто не трогал, никто не задевал. Даже утренний акт дезертирства за столик Дорса сошел мне с рук. Отдельной приятностью стало то, что я оказалась единственной огневичкой, которую не пытались прижать очень злые в результате утренней диверсии водники.

Впрочем, ложка дёгтя в этой бочке мёда тоже имелась — на меня снова начали коситься. Но причиной тому не разногласия между факультетами, а вчерашнее выступление Селены.

Саму воздушницу я видела и за завтраком, и за обедом, но оба раза делала вид, будто девицы с кукольным личиком и змеиным характером попросту не существует.

Однако закон подлости, который на Поларе срабатывает определённо чаще, нежели на Земле, подготовил мне новую встречу с ядовитой магичкой. И состоялась она, увы, не за ужином, а чуточку раньше.

Едва отгремел звонок, означавший завершение последней пары, я подхватила сумку и отправилась… нет, не в общагу, в лазарет. Зяба ещё вчера объяснил, как туда дойти, так что трудностей с маршрутом не возникло.

Шагая по коридорам Академии Стихий, я размышляла о том, стоит ли наградить рыжего-бесстыжего затрещиной за то, что он устроил во владениях Дорса, или же наоборот похвалить — как ни крути, а зрелище было достойным. Но когда добралась до нужного крыла и очутилась в больничном коридоре, стало ясно — не о том беспокоюсь.

У стола, который явно выполнял функцию ресепшна, и за которым разместилась женщина, определённая мною как медсестра, стояла девушка в желтой мантии. Стояла и явно что-то выговаривала!

Селену я не боялась, но всё равно внутренне поёжилась — просто слишком неожиданной и не слишком приятной эта встреча была. Но тут же собралась, вздёрнула подбородок, и тоже к «ресепшну» направилась.

Причины недовольства воздушницы так и остались загадкой — Селена захлопнулась раньше, чем я оказалась рядом, а выяснять желания не было. Единственное, что меня интересовало, так это номер палаты Каста.

— Они в девятой, — прежде чем я успела спросить вслух, сказала медсестра.

Я вежливо кивнула, тут же развернулась и отправилась искать нужную дверь.

За спиной послышалось шипение. После, судя по звуку, кто-то ногой топнул. Ну а когда я добралась до палаты и уже взялась за ручку в намерении открыть дверь, меня догнали и попытались оттолкнуть.

— Ты! — процедила шатенка злобно. — Ты!..

Я вспыхнула моментально. Это, разумеется, не смущение было — ярость!

Да что она себе позволяет? Какого Дьявола с таким упорством ко мне лезет? Я же её и пальцем не тронула! Даже не смотрю в её сторону!