Лейси Эд

Блондинка в бегах

ЭД ЛЕЙСИ

БЛОНДИНКА В БЕГАХ

Перевод с английского Олега Алякринского

1.

Я свалял большого дурака, рассказав Хэлу Андерсону про Роуз. Это я понял, как только у меня развязался язык. Но, правда, такое со мной случилось впервые - что я не сумел держать свой глупый рот на замке.

Со дня нашей последней встречи прошло лет десять, и я все ещё не мог простить Хэлу его предательства. Вот потому-то мне и захотелось утереть ему нос - мол, знай наших!

Я сидел в небольшом баре на набережной Порт-о-Пренса и дожидался, пока загрузят "Морскую принцессу" - мою яхту. Я уже почти осушил свой стакан, как вдруг передо мной выросла высокая - и очень знакомая - фигура в белой куртке стюарда.

- Мики! - заорал он и, хлопнув меня по плечу, стал как сумасшедший трясти мою правую руку. - А я уж подумал, у меня глюки! Черт побери, старина, да ты ни капли не изменился! Такая же гора мускулов, все та же старая шкиперская шляпа и - даже запах от тебя такой же! Как же я рад тебя видеть!

- Не сомневаюсь. Присядь, Хэл, выпей со мной - я плачу.

- С удовольствием!

Он сел за столик, сперва аккуратно подтянув спадающие штаны, и я заказал ещё два рома.

- Ну надо же - после стольких лет мы опять с тобой пьем вместе, заметил Хэл с усмешкой.

- Это точно, - согласился я и подумал, как бы у меня сейчас шли дела, если бы Хэл по-прежнему оставался моим деловым партнером. Во всяком случае, Роуз у меня не было бы.

- А что ты делаешь на Гаити, Мики?

- Старик, ты же сам видишь: сижу, пью ром. Бездельничаю.

- Да, ты совсем не изменился.

- Неа. Я даже и не пытался измениться. А вот ты, я вижу, пытался. Что это за маскарадный наряд?

- Я плаваю на "Американском духе", - и он кивнул в сторону причала там стоял огромный океанский лайнер.

- И каковы же твои функции? Подносишь тазики страдающим морской болезнью?

- Перестань, Мики!

- А я-то думал, что ты уже давно получил университетский диплом и стал важным чиновником в крупной компании.

- Перестань, Мики, - тихо повторил он. - Я два года проучился в колледже. А однажды летом нанялся на сухогруз. Но в Ницце я встретил девчонку-француженку и, когда пришел туда во второй раз, женился на ней. Мы с Колетт живем в Нью-Йорке, у нас там свой дом, двое чудных ребятишек Она такая замечательная - художница, и ко всему прочему...

- Значит, тебя захомутали!

- С ума сошел, парень! Да я так счастлив! Какого черта мне жалеть? Трехразовое питание дома, работа не тянет, регулярно посылаю семье жалованье и раз в пять недель вижусь с женой. Каждый раз все равно что медовый месяц - опять по новой! Все очень неплохо. А то, что я служил когда-то на флоте, мне даже помогает, так что как-нибудь я...

- Как-нибудь, - передразнил его я, - ты разве что избавишься от привычки называть всякую шваль "сэром"?

Он отмахнулся шляпой и рассмеялся.

- Боже, Боже, все тот же старый Мики. Господи, да ведь "сэр" - это только слово и ничего больше. Помню, и ты сам...

- Нет, извини, я к этому не приучен. Это ты у нас...

Он допил ром и сказал:

- Ничего бы у нас не получилось, Мики. Даже на новой яхте. Я непригоден для кочевой жизни. Понимаешь, меня больше привлекает совсем другое - иметь жену, детишек, крышу над головой, семейный очаг, быть кормильцем, беспокоиться о будущем. Я же не...

- ...морской бродяга, - закончил я. - Мда, наверное, для этого нужен особый талант. - Я допил свой стакан и знаком приказал официанту принести нам еще.

- У тебя все та же "Морская принцесса"?

Я кивнул.

- Боже, но надеюсь, не с тем же проржавевшим движком?

- Нет. У меня теперь два турбо-дизеля.

Хэл закатил глаза и присвистнул. От выпитого рома его прошиб пот, и я видел, что ему ужасно хотелось расстегнуть жесткий воротничок своей форменной куртки. - "Морская принцесса", - повторил он со смехом. - Ну и название для двухмоторной развалюхи!

- А что? - подмигнул я ему. - Видел бы ты её сейчас! Кстати, я собираюсь отогнать её к докам - вот только отлив начнется. Не хочешь со мной прокатится? - Пожалуй, именно его подколки насчет "Морской принцессы" и вынудили меня устроить всю эту показуху. К тому же я был слегка поддатый.

Нет, меня ужасно развеселили его выпученные глаза, когда он увидел "Морскую принцессу". Да и сам я лишний раз словил кайф, глядя на нее. Ибо моя малышка - это тридцать два фута сверкающих свежей покраской бортов. Такую красоту вам вряд ли доводилось когда-либо видеть. М-р Баярд, у которого я приобрел провиант, сидел на палубе. Под мышками его полотняного пиджака расползлись темные круги от пота, он обмахивался газеткой. А стекла его солнечных очков, казались одного цвета с загорелой кожей его лица. Он махнул мне, встал и, подойдя поближе, сообщил по-французски, что груз на борту. Я был должен ему сорок долларов и, небрежно протянув полусотенную, сказал, чтобы сдачу он оставил себе. Мистер Баярд так разволновался, что вспотел пуще прежнего. Мы пожали друг другу руки и потом, спрыгнув на мостки, он без устали кричал мне слова благодарности.

Хэл глазел на "Морскую принцессу", точно это была аппетитная бабенка.

- Нет правда, Мики, неужели, это твоя яхта?

- Что, показать бумаги?

- Господи, ну и красотка! Да ведь она стоит не меньше двадцати тысяч! Или больше.

- Больше, - солгал я.

- Это просто мечта!

- Точно.

- Да в такой посудине можно совершить кругосветное путешествие!

- Наверное, я как-нибудь так и сделаю. Хочешь выпить?

Хэл взглянул на часы.

- Пожалуй, у меня ещё есть время.

- У меня полчаса, - сказал я, ведя его в каюту, отделанную полированными панелями красного дерева. Он спустился по трапу, пригнув голову, а я бросил небрежно:

- Да выпрямись ты! Тут высокие потолки! - и в эту минуту пожалел, что пригласил его на яхту. У меня всегда была сильно выраженная склонность к бахвальству - я ничего не мог с этим поделать. А тут я прекрасно понимал, что совершаю ужасную ошибку.

Я выставил бутылку канадского ржаного виски - чтобы в очередной раз подразнить его - и достал из морозильника лед. Каюта была заставлена ящиками и коробками: консервы с рыбными деликатесами, книги, журналы, новенький стереопроигрыватель и прочая ерунда.

Хэл осмотрел камбуз, гальюн, душ, койки и даже в холодильник нос сунул. После чего проинспектировал ящики и коробки. Потом взглянул на меня с хитрой улыбкой - в его глазах стоял немой вопрос: чем же это я, интересно, занимаюсь. И выпалил:

- Контрабанда?

- Все в прошлом. Какая там контрабанда в наши-то дни? - Я передал ему стакан и взглянул на часы. По правде сказать, я собирался отплыть с отливом всего лишь с целью сэкономить горючее.

- Направляешься обратно в Майами? - Его взгляд все ещё шарил по каюте. Наконец он остановились на фотографии Роуз над моей койкой. Я запечатлел её бегущей в бикини по пляжу. Это была моя любимая фотография.

- Нет! - коротко ответил я, ожидая нового его вопроса. Но внутренний голос посоветовал мне больше не говорить ни слова и переменить тему.

Он подался вперед, чтобы получше рассмотреть снимок.

- Гавана?

Я покачал головой.

- Я ведь мотаюсь повсюду, по всем островам на Карибах.

- Ах Мики, баловник, пляжный пострел! - В его голосе прозвучали саркастические нотки.

- Какой уж есть! - Наверное, именно его сарказм и заставил меня позабыть о всякой осторожности. - А это моя жена, между прочим.

- Не-ет! Не верю! - Тут Хэл шагнул вперед и буквально прилип к фотографии. - Ого! - Он обернулся ко мне: его лицо приобрело озадаченно-тревожное выражение. Он рывком расстегнул воротничок. - Ты что, разыгрываешь меня?

- Хочешь посмотреть наше брачное свидетельство?

- Боже, Мики, как такая красавица сподобилась выйти замуж за такого урода?!

- Она оценила мои душевные качества.

- Небось, польстилась на твои деньги

Я хмыкнул.

- У неё своих довольно.

- Такая яхта и такая женщина... И давно все это у тебя?..

- Слушай, ты задаешь что-то очень много вопросов!

- Мики, прости, я не хотел показаться любопытным...

- Надеюсь. - заметил я, размышляя, что если расскажу ему чуток о Розу большой беды не будет, а в это время мой внутренний голос приказывал мне захлопнуть пасть.

Я наполнил стаканы по новой. До начала отлива у меня ещё оставалось добрых двадцать минут. Я открыл коробку сигар - лучших гаванских.

- Надеюсь, ты об этом никому больше не расскажешь, - начал я.

- Даже Колетт! - воскликнул Хэл. И я понял, что он сказал это совершенно искренне. Он никогда не страдал излишней болтливостью. В то же время я понимал, что сам уже наговорил много лишнего и что лучше бы мне все спустить на тормозах и прикусить язычок.

Наступила пауза, во время которой я отчаянно пытался придумать какую-нибудь фигню, какой-нибудь дурацкий повод, чтобы тихо-мирно уйти от разговора. Хэл снова уставился на фотографию Роуз.

- Ну давай, Мики, приятель, я все ещё не верю тебе. Рассей мои сомнения.

Я клюнул на его приманку, точно глупая рыбка, и все ему выложил:

- Однажды мне осточертело в Майами. Эти чартерные рейсы совсем сдохли и у меня осталось только трое или четверо постоянных клиентов. Мне удавалось зарабатывать всего-то по пятерке с носа, причем в основном это были дамы, страдающие от морской болезни и... Словом, я уплыл в Ки-Уэст, на острова, и решил там малость расслабиться.

- А я ещё помню, как мы с тобой мотались на яхте по всему побережью и на острова!

Я кивнул в знак согласия, а сам подумал, что не стоило бы говорить ему про острова - и надо бы поскорее как-то вывернуться и придумать что-то другое.

- В Ки-Уэсте было полно яхт, моторок, катеров - чего хочешь, вот я и отправился на Багамы, и осел на крохотном тихом островочке. Клочок песка и парочка кустов. Жилья нет, да и попасть туда можно было только на морской яхте. Ближе к вечеру я встал на якорь в тридцати-сорока футах от берега. На ужин наловил себе рыбки, потом задал храпака. А утром вижу девчонку на пляже. В жизни не видал такой красавицы! Разве что в кино. Высокая платиновая блондинка - лицо, фигура... закачаешься! Ну ты же видел фотографию. Она сидела на чемодане и снимала чулки. Потом сняла и платье. Под платьем был купальник. Я спустился в каюту и сквозь иллюминатор направил на неё свою подзорную трубу. Вблизи она оказалась ещё более соблазнительной. У неё была ещё и холщовая сумочка через плечо, а в сумочке я рассмотрел знакомые очертания автоматической "пушки" 45-го калибра...

На душе у меня полегчало - уж больно гладким получался мой рассказ. Я даже убедил себя в том, что изменив место действия и некоторые детали, я себя обезопасил от...

- Но ведь ты сказал, что это был всего лишь клочок песка! Как же она там оказалась? - недоуменно прервал меня Хэл.

- Погоди, Хэл. не торопись, дай мне рассказать. Я вышел на палубу и стал за ней наблюдать. А сам про себя подумал: ну как же это ей удалось сюда попасть? Ведь вокруг ни кого! Не говоря уж о лодке. Она, естественно, меня заметила, но притворилась, будто ничего не видит. Потом она малость поплавала - и хорошая пловчиха оказалась! Она вышла на этот крошечный пляжик, натерлась кремом для загара, надела темные очки и улеглась загорать. Словом, вела себя так, точно находилась на частном пляже дорогого отеля где-нибудь в Майами-Бич. Я прыгнул с кормы в воду, поплескался, но она опять ноль внимания. Тогда я вылез на берег и прямо к ней. "Привет, говорю, это что, частный пляж?" - "Понятия не имею! - отвечает она. - Я тут просто позагорать и поплавать приехала. А вы?" Хэл, представляешь, у неё даже голос оказался низкий, чуть хрипловатый, который как нельзя лучше соответствовал её роскошной внешности. Мда, ну я тоже корчу из себя крутого, говорю: "И я тоже сюда поплавать приехал".

Мы посидели молча. У неё была довольно-таки бледненькая кожа, наверное, она вообще в первый раз в том году оголилась на пляже. И мало того что эта девица была неземной красоты, так на лице у неё ещё была печать, знаешь, такой суровости, не подступись! В свои тридцать-тридцать пять она, сразу было видно, много чего в жизни повидала. Эта девица, знаешь, из тех крутых телок, которая чуть что схватится за свою сумочку, вытащит "пушку" и влепит тебе промеж глаз, не задумываясь. Да что там холстинка была такая тонкая, что ей и открывать сумчонку не надо было, чтобы выстрелить, - могла на спусковой крючок нажать прямо через ткань. А сумчонку-то она из рук не выпускала.

Ну словом, сижу я, думаю о своем. Ты же меня знаешь, я ни за что не стану приставать к девке, если знаю, что нарвусь на отпор. И минут через десять я обратно в воду полез. Начался прилив, но у берега глубина была не больше пяти футов и я пехом добрался до "Морской принцессы" и решил наловить устриц. Я сварил...

- Это ты говоришь о нашей старушке? - перебил меня Хэл.

- Ну да, о моей старушке. - ответил я. Его замечание насчет "нашей" яхты меня просто взбесило. - Так вот, я сварил кофе, сделал яичницу, помыл посуду. И в её сторону даже ни разу не взглянул. И тут она мне кричит: "А я сегодня не завтракала. Не покормите меня?"

Я говорю: конечно, покормлю, - и она подхватывает свою одежду, чемодан и сумочку, поднимает над головой и идет по пояс в воде к яхте. А чемодан-то у неё не маленький, то-есть не просто там какой-то саквояжик с ночной рубашкой. Добралась она до яхты, перебросила вещи на палубу, подтянулась на руках и перелезла через борт. А свою сумчонку так и не выпустила из рук. Она держала её в правой руке и словно целилась прямо в меня... А я...

- Испугался? - ввернул Хэл, наливая себе ещё стаканчик и расстегивая куртку.

- Нет. Скажем так: я был осторожен и старался не сделать какого-нибудь неправильного движения, - заметил я, понимая, что в данный момент веду себя как раз неправильно, все это ему рассказывая. Но я уже не мог остановиться, уж больно мне все это нравилось. Не только выпендреж перед Хэлом. Встреча с Роуз стала одним из самых восхитительных моментов в моей жизни, а мне впервые представился случай об этом кому-нибудь рассказать. - Мне показалось, что ей самой не хочется нарываться на неприятности, однако она была готова к любому повороту событий. Она оглядела "Морскую принцессу" и сказала:

- Парусник с мотором. Так себе лодчонка. Конечно же ни радио, ни телефонной связи с берегом!

- Это верно. Ничего такого сногсшибательного, но яхта морская и очень хорошая.

- И команды нет?

- Позвольте представиться: капитан, штурман, кок и судомойка в одном лице, - ответил я и сделал ей яичницу с беконом.

И судя по тому, с какой скоростью девица её уплела, я решил, что она пропустила по меньшей мере два обеда и два ужина. Она как села на свой чемодан, так и не вставала с него, а сумочка лежала у неё на коленях. Покончив с плодами моих кулинарных способностей, она достала мятую пачку сигарет, вытащила одну и бросила пачку мне. Я покачал головой и, протянув руку, положил пачку ей на бедро. Мне в жизни не доводилось находиться вблизи более пикантного бедра. Конечно, она прекрасно видела, как я шарю по ней глазами, но, вероятно, все ждала, когда же заведу с ней веселую игру. А я не завел. Выкурив сигарету, она спросила: