Том (8). Мост дружбы

– Где тут матросик, который нас из воды тащил? Ва! Замечательный парень! Слушай, что это у тебя нарисовано?

– Железнодорожный мост-туннель в Америку, – сказала Аня.

Сурен дипломатично закашлялся.

– Посмотрите, пожалуйста, – попросил Андрей.

Сурен сел на корточки и заглянул на доску снизу:

– Постой, подожди… Что такое? Ай-яй-яй!.. Это что? Под водой труба плавучая? Так ведь я же на такой трубе верхом сидел! Ай-яй-яй! Зачем же не я, а ты изобрел? Для чего меня инженерному делу учили, когда матрос мне чертежом горбатый нос утирает! Ай, матрос! Замечательный матрос!

– Ну конечно, – за Андрея объясняла Аня. – Через весь Ледовитый океан от Мурманска до Аляски, прямо по меридиану, протянется металлическая труба размером с туннель метро.

– Плавающий туннель, говоришь? Всплыть захочет – чем держать будешь?

– Стальными тросами и якорями, брошенными на дно океана. Труба будет идеально прямой, никаких поворотов, уклонов, подъемов! – с воодушевлением продолжала Аня.

– Ва! – вскочил Авакян. – Понимаю! – И он протянул к Ане изогнутый крючком палец. – Прямое железнодорожное сообщение из СССР в Америку по плавающему подо льдом Арктики туннелю! Подводный понтонный мост!..

– На глубине ста метров, – вставила Аня.

– И поезда – как пули в стволе… Скорость тысяча…

– Две тысячи, – перебил теперь Андрей.

– Верно, браток! Две тысячи километров в час – два часа езды. В Америку можно будет на ярмарку ездить. Слушай… – Он взъерошил черные волосы. – Очень просто, гениально просто! И, честное слово, осуществимо! Возьми к себе помощником!

Андрей, счастливый, закрыл глаза. Он выслушал первую экспертизу инженера, рассмотревшего его проект!

– Слушай, – продолжал Авакян. – Знаешь, у этого американского инженера не голова, а фонарь в две тысячи свечей. Попрошу капитана, чтобы позволил ему прийти к тебе. Идея у тебя международная!

Возбужденный Андрей сделал попытку приподняться на локте.

Аня бросилась к нему:

– Что ты, Андрюша, милый! – А глаза ее сияли. Разве мог больной несколько дней назад сделать такое движение! Произошло чудо.

Сурен Авакян сидел в салоне капитана и дымил трубкой. Грузный, седой Иван Семенович сердито расхаживал перед ним.

– Американцу? – остановился он перед Суреном. – Это ты подожди. Зачем американцу?

– А почему не показать ему корневскую идею? Ведь вы же говорите, что она выведенного яйца не стоит.

– Ты брось меня цитировать! Другими цитатами пользуйся. Видно, забыл, в какой обстановке живем, предъядерной! Самого только что в море искупали. Американцы!.. Видать, мало с ними дела имел. С имперскими амбициями.

– Знаю, знаю… враги и так далее… Простые люди везде хорошие. Сближаться с ними надо, общие интересы искать… Мост-то мы ведь к американскому народу строить хотим, а не к какому-нибудь сенатору. С врагом общих интересов не бывает! Понимаешь? На одном корабле «Земля» жить, друг к другу с палубы на палубу придется ходить. Трап нужен. А топить всем вместе корабль никому не следует. Ты ж капитан, знаешь!

– Очень понимаю! – совсем рассвирепел капитан. – Так ты что же? – Он выпрямился во весь свой гигантский рост и угрожающе подбоченился. – Ты что же, решил советские идеи разглашать, иностранцам передавать? Ты знаешь, какие у меня тут инструкции? – И он показал рукой на сейф.

Авакян отмахнулся:

– Ну вот! Теперь сразу опасность разглашения. Чего? Бреда?

– Не знаю чего. Там разберутся. Важно, что разглашение.

Авакян в сердцах засунул горящую трубку в карман и поднялся:

– Далеко пойдешь, капитан. Ба-альшим начальником будешь!.. Инструкции умеешь выполнять!

И Сурен выбежал из салона.

Слепая ярость накатилась на Ивана Семеновича. Он мог бы сейчас заломать медведя, а не то что этого «горца кахетинского». Но, как это ни странно, больше всего Иван Семенович негодовал на себя самого…

Американский самолет делал круг над «Дежневым».

От лежащего в дрейфе советского корабля только что отошел катер с американского эскадренного миноносца, увозя инженера Герберта Кандсрбля…

У реллингов стоял Сурен Авакян. Он долго мучился, не решаясь рассказать американцу о замысле Андрея Корнева. Всем своим существом Сурен понимал нелепость наложенного капитаном запрета, но внутренняя дисциплина сдерживала его. Капитан на корабле был высшим представителем Советской власти. И все же Сурен не сдержался, намекнул американцу, чтобы узнать, как он будет реагировать на предложение построить мост между СССР и Америкой.

– Через Берингов пролив? – спросил он.

– Нет. Через Северный полюс.

Американец холодно сказал:

– Я инженер, а не психиатр.

А подробнее рассказать американцу о проекте Андрея Сурен не решился, сам себя ругая проклятым перестраховщиком.

Спускаясь на присланный за ним катер, американец вдруг вспомнил:

– Хэлло, Сурен! Если не мост, то торговые отношения нам построить было бы неплохо.

– Мы еще создадим Общество «Мосты вместо бомб»! – многозначительно сказал Сурен.

– О'кэй! – усмехнулся американец. – Я предпочел бы, чтобы оно было инженерным.

– Оно таким и будет!

– Без конфронтации! – уже с катера крикнул Кандербль.

Американские офицеры с катера смотрели хмуро и, видимо, не одобряли дружелюбных реплик Кандербля.

За кормой катера осталась пенная дорожка.

«Дежнев» стал разворачиваться, и дорожка эта холодной чертой отделила советский и американский корабли.

За кормой эсминца взметнулась волна.

В небе назойливо кружил истребитель.

– Слушай, – говорил Сурен, сидя вместе с Аней около койки Андрея, – Кандербль сильно жалел, что тебя не увидел. Понижаешь, энтузиаст оказался. Мы с ним договорились, что создадим общество. Ты поступишь в институт, начнешь изучать английский язык. Станешь инженером – без этого тебе теперь нельзя. Возглавишь общество. Оно и поднимет твой проект!..

Андрюша был счастлив, силы возвращались к нему, он уже верил, что все это действительно будет так. Он – инженер… и много других инженеров – друзей проекта. И даже в Америке появятся такие друзья…

– Там есть «Врачи против ядерного безумия», физики, даже бизнесмены. Теперь еще и инженеры будут! Непременно будут!

Аня смотрела на Сурена благодарными глазами.

– И уже есть три члена общества, – с улыбкой сказала она.

– Нет, три с половиной! – поправил Сурен.

– Кто же наполовину?

– Американец.

– Будет когда-нибудь и он полностью с нами. А мы, Андрюша, уже сейчас с тобой…

– Всей душой! – торжественно подтвердил Сурен. – Давай руку! Соединим материки.

И три руки соединились под самодельной чертежной доской: смуглая волосатая рука Авакяна, нежная рука Ани и худая, нервная рука Андрея Корнева.

Неужели эти руки могут соединить не только сердца друзей, но и континенты?!

Глава четвертая. Генетический код

Машина таксиста въехала прямо на территорию судостроительного завода, где встал в доке на ремонт полярный корабль «Дежнев».

Матросы вынесли больного на руках. Шофер открыл заднюю дверцу, стараясь удобнее усадить пассажира с парализованными ногами. Две женщины сопровождали его: молоденькая поместилась вместе с ним на заднем сиденье, постарше, полная – на переднем, рядом с шофером.

Пожилой капитан корабля в кителе и в фуражке с крабом провожал отъезжающих. Был он огромного роста и напутственные слова говорил басом.

Прямо с завода отправились в аэропорт.

В пути шоферу привелось услышать такой разговор:

– Это поразительное явление в медицине, – говорила сидевшая с ним рядом женщина-врач. – Вы сами увидите подлинные чудеса. Поначалу хирурга-изобретателя медики не хотели признать. Называли выскочкой и еще невесть кем. Не хотели поверить, что гипс, которым все мы привыкли пользоваться – отживший анахронизм. Сельский врач Илизаров предложил простенький, казалось бы, аппарат с двумя раздвигающимися кольцами, которые закрепляются к здоровым частям поврежденной кости. И происходит удивительное явление – ткань между обломками кости начинает восстанавливаться, как бы снова расти в соответствии с генетическим кодом, заложенным в первичных клетках организма. Я не слишком заумно вам объясняю?

– Нет, что вы, Елена Антоновна! Вполне понятно для десятиклассницы.

– Школьнице понятно, а многие авторитеты от медицины ни понять, ни принять такие «чудеса» не пожелали. За свой гипс, которым, кстати, и я на корабле для Андрюши пользовалась, исступленно держались.

– Как же без гипса? – спросила Аня.

– Я же сказала. Аппарат с кольцами держит разломанные кости, а в месте разлома они зарастают. Илизаров обратил внимание, что если кольца раздвинуть, то все пространство между разошедшимися частями кости вскоре заполняется костным образованием (раньше говорили о костной мозоли), вокруг которого образуется мышечная ткань. И он стал дерзко удлинять конечности, даже и не сломанные. Более короткую ногу наращивал в искусственном разломе, пока та не сравнивалась по длине с другой. Люди забывали об ортопедической обуви! Так периферийный врач ваял живые ткани, даже целые органы, как скульптор. Недаром соратник по путешествиям Тура Хейердала, повредивший себе ногу при альпийском восхождении, напрасно лечась у западных светил, приехал в Курган. А вернувшись оттуда, готовый к новым путешествиям, назвал Илизарова «МИКЕЛЬАНДЖЕЛО ОТ ОРТОПЕДИИ».

– Как хорошо сказано! Ты слышал, Андрюша? К кому попадем.

– Да ноги у меня целы. Не ходят только.

– Только! – усмехнулась Елена Антоновна. – Но и на твой недуг замахнулся курганский волшебник. Он не просто рискнул укорачивать или удлинять руки или ноги у людей с природным уродством (у карликов или великанов). Он открыл, что причина воспроизводства тканей заложена в так называемых ствольных клетках. И он научился управлять их ростом. Эти клетки разрастались по тому коду, который был заложен в них еще до детства. Любопытно, что мировой рекордсмен по прыжкам в высоту Валерий Брумель, изуродованный в мотоциклетной катастрофе, потерял всякую надежду нормально ходить. Лечившие его врачи ему это не гарантировали. Он попал к Илизарову, и тот надел на его ногу свой аппарат; когда кость ноги в месте перелома стала зарастать, как вспоминает Брумель, ему снились «детские сны».

– Впал в детство, – пошутил Андрей.

Аня радостно повернулась к нему. Он впервые пошутил за время болезни.

– После «второго», если хотите, своего «детства» спортсмен снова прыгнул на двести восемь сантиметров, доказав, что и с переломанной ногой можно прыгнуть выше головы.

– Мне бы так. Я как раз и хочу выше головы прыгнуть.

– Прыгнешь, дорогой, прыгнешь! Илизаров подметил, что рост тканей по генетическому коду происходит как на стадии формирования организма и сделал дерзкий вывод, о котором врачи и слышать не хотели, что свойство, скажем, ящерицы регенерировать свой потерянный хвост можно пробудить у высших животных, даже у человека!

– Что? – спросил Андрей. – У человека можно хвост отрастить, который у его предков был на месте копчика?

– Я рада, что ты шутишь, Андрей, – серьезно отозвалась Барулина. – Но надо сказать, что у человека в генетическом коде хвост предков не предусмотрен, так же как и жабры. Это предыдущие звенья эволюционного развития.

– Так что? У человека можно отрастить отрезанные руки или ноги? – почти возмутился Андрей.

– Вот именно. Это как раз и сделал Илизаров.

– Ну знаете! Не напрасно ли вы меня к такому фантазеру везете?

– Андрюша, ты забыл, что мы не к фантазеру везем, а фантазера везем, – пожурила друга Аня.

– Простите меня, – неожиданно вмешался шофер такси. – Я слушал, вы об Илизарове говорили и кое в чем вроде сомневаетесь. Так я хочу вам о своей семье рассказать. Дочь у нас родилась без бедра.

– Как без бедра? – ужаснулась Аня.

– Да вот, от туловища сразу колено выросло, а там икра, ступня, все в нормальном размере, а бедра нет. Четырнадцать лет ей было, когда мы к Илизарову в руки, наконец, попали.

– Вот как! – заинтересовалась Барулина. – И что же он, посмотрел вашу девочку?

– До этого мы четыре года ждали с ней своей очереди. Такой в Кургане наплыв к Илизарову. Представляете? Я уж боялся, что вырастет дочь и не получится у нее новый рост бедра.

– И как же? – с еще большим интересом спросила Барулина.

– Вырастил, понимаете, вырастил Гавриил Абрамович, золотой человек, кабардинец лихой! – восторженно воскликнул шофер. – Теперь девушка как девушка. Протез свой на костре в лесу сожгла. Торжественно! У всех на виду. Замуж собирается, а боится – родятся ли у нее дети с руками, с ногами?

– А вы? У вас все в порядке с наследственностью? – строго спросила Барулина.

– С наследственностью у нас с женой все ладно. Да вот до шоферства я на рыболовном траулере плавал. И попали мы под радиоактивный дождь. И представьте себе, далеко от Тихого океана, где взрыв ядерный был, близ Гренландии, а на дочке, позже родившейся, сказалось!

– Вот видите, – вмешался Андрей. – Какая маленькая у нас планета! Считаться людям с этим придется.