Помоги проекту - поделись книгой:
– Молчать будем? – неприязненно спросил он, насупился и явно собрался Сниффа проводить обратно к двери. Точнее, за дверь. – Так чё?
– Мне надо в Зону. Как можно скорее. Мне нужен проводник. Голованов сказал, ты… вы…
– Сколько?
Глазки Зануды загорелись жадными огоньками, и Снифф малость подуспокоился. Даже чуточку расслабился. Ну, выглядит этот Зануда как жертва пубертата, и что? Мало ли людей, которые с виду неприятные, а на деле вполне себе профессионалы? Вон компьютерные гении, например: такие же прыщавенькие рожи, очочки старомодные, волосы немытые до задницы свисают… Или, чтобы далеко не ходить, лучший снайпер у них в отряде – Костя Зубкин. Дурак дураком, а стрелок от бога.
Снифф назвал сумму. Зануда сморщился, закатил глазки и зашевелил губами. Снифф слегка обеспокоился – мало, что ли? Но больше у него все равно не было, а Зануда не выглядел зажравшимся сталкером, которому не хватает чуть-чуть до покупки виллы на острове Санторини.
– У меня брат там… – начал было Снифф, но оборвал себя, потому что Зануда скорчил мерзкую рожу и весь мелко затрясся, хихикая.
– Да только сурикаты еще не знают, что у тебя брат там. Ладно. Деньги давай. Давай-давай! Стопроцентная предоплата.
Снифф не пошевелился, демонстративно сложил руки на груди.
Зануда противно вздернул верхнюю губу и неожиданно пошел на попятный:
– Ладно. Половину тогда. Снарягу тебе ж надо добыть, нет? Чё, забесплатно, что ли?
Снифф кивнул и полез во внутренний карман куртки. Зануда следил цепким взглядом и нетерпеливо шевелил пальчиками. По-другому Снифф бы их не смог назвать – у Зануды были именно пальчики, тоненькие, красноватые и шершавые, с обкусанными ногтями. И руки с цыпками. Снифф почему-то вспомнил располовиненную крысиную гадину из последнего рейда в метрополитене, и его передернуло.
– Остальное по возвращении.
– И хабар весь мне, – торопливо добавил Зануда, дважды пересчитав деньги.
Сниффу это было вообще до лампочки, он не за хабаром в Зону шел.
– Забирай.
– Во. Тебя звать-то как?
– Сергей.
– Ты погоняло назови.
– А, Снифф.
– Ничё так погоняло, – оценил Зануда и протянул лапку. Снифф ее осторожно пожал, почувствовав, что обладатель лапки довольно жилист и не сказать что слаб. Потом Зануда велел ждать его в гостиничном номере и вытолкал за дверь.
6
Оскар с размаху шлепнул пачку текстов на стол к помрежу. Та, привычная ко всему, даже не вздрогнула. Оскар ткнул пальцем в строчки сценария и громко прочел:
– «Вертолет заложил крутой вираж и пошел в глубь Зоны. Гоша высовывает из своего «окопа» рассерженное лицо.
ГОША: Вот что ему неймется? Знал бы, что так выйдет, никогда бы с тобой, Рябой, не пошел!
Рядом появляется лицо Рябого.
РЯБОЙ: Да я-то при чем?! Я, что ли, вертолет вызвал? Мой косяк уже Дезертир разрулил. И откуда я мог знать, что у плотей гон?
Гоша закатывает глаза.
ГОША: Ты вообще представление имеешь, что такое «гон»? Нет, наверное. Переоблучился! Этот идиот поверил, что вот такой у плотей «гон»!»
Скучающие у камеры второй оператор с дольщиком тихо хихикнули. Помреж подняла невозмутимые глаза на Оскара:
– И в чем проблема, Оскар Никитич?
– Это у вас проблема, Танечка! У вас! Этот идиот Степанов думает, тут гребаная анимационная студия имени американского Диснея! Какого хрена у нас у плотей гон, а? Как вы себе это представляете?!
Помреж взяла пачку с текстом и быстро пролистала.
– Оскар Никитич, не вижу проблемы – это не анимация, плоти лежат неподвижно.
– Неподвижно? В смысле неподвижно? Я же ясно читал русским по белому – «гон»… – слегка растерялся Оскар.
– Это шутка такая, Оскар Никитич, – терпеливо разъяснила помреж. – Дезертир говорит Рябому, что у плотей гон, а на самом деле они лежат.
Оскар задумчиво покачался с пятки на носок и развернулся всем корпусом к декорациям, у которых суетились мальчики-постановщики. На постановщиков вяло покрикивал главный художник – бесполое существо андрогинной наружности.
– Кхм…
Оскар, медленно зверея, повернулся. Перед ним стоял невысокий унылый мужичонка в потрепанном камуфляже.
– Это что?! – свистящим шепотом поинтересовался Оскар в сторону.
– Это сталкер, – сообщила тут же подскочившая помреж.
– Это? Сталкер? Я что, нерусским языком кастингу объяснял, что сталкер должен быть: а – брутальным, бэ – крупным, вэ…
– Простите, Оскар Никитич, это… э-э-э… не актер. Это настоящий сталкер. Ну… оттуда.
Оскар сделал над собой усилие, подавил готовый сорваться с уст грозный продюсерский рык и сдвинул брови.
– А как его называть?!
– Сталкер и зовите. Он не против.
– Это у вас там Монолит в декорациях, да? – поинтересовался тем временем мужичок.
– Допустим.
– Смешной он у вас… Вы бы уволили своего дизайнера, что ли, – невозмутимо продолжил сталкер.
Оскар аккуратно взял сталкера под локоток и увлек с собой, бросив через плечо помрежу:
– Мотор по расписанию.
Оскар поволок сталкера по лабиринтам коридоров, выгороженных в огромном павильоне бывшего консервного завода. Мужичонка крутил головой, щелкал языком на принтерные распечатки, приклеенные скотчем к дверям, недовольно морщился, когда из подвального этажа доносился так и не выветрившийся тяжкий дух морской капусты. Оскар сосредоточенно пыхтел, пытаясь вспомнить – остался у него в сейфе скотч или он его вылакал накануне со сценаристом Степановым.
Оскар толкнул дверь с выцветшей желтоватой бумажкой, гласившей: «Мария. В поисках счастья-4. Гримерная», прилепленной намертво, видимо, еще в доисторические времена. За дверью оказалась совсем не гримерная, а крошечная комнатушка с тремя типовыми офисными столами, диванчиком и кулером.
Оскар зыркнул глазами на мышиного вида девушку, которая тут же понятливо сгреблась и исчезла. Сталкер пристроился на диване, уютно закинув ногу на ногу. Оскар пошарил в сейфе и извлек полбутылки шотландской «Белой лошади».
– Какого хрена? – потрясенно изрек он, разглядывая этикетку. Оскар Никитич Михайловский, ныне уважаемый и известный продюсер, со времен студенчества не пил подобного ширпотреба и даже на случай незваных недорогих гостей у себя такого не держал. – С-степанов, с-сволочь.
– «Лошадка»? – живо заинтересовался сталкер. – «Лошадка» – хорошо.
Раз так, Оскар спорить не стал и молча выставил перед гостем початую бутылку и пару коньячных рюмок. Сталкер тут же хватанул бутыль и щедро разлил.
– За сбычу мечт, – подмигнул он и опрокинул в себя рюмку. – А лимона нету?
– Лимоном закусывают плебеи, – наставительно ответил Оскар и на вопросительный взгляд сталкера выудил из сейфа пожухлое яблоко.
– Небогато, – покачал головой сталкер. – А был бы у Оскара «Оскар»…
Продюсер тут же набычился на шуточку. Но сталкер после рюмки скотча совсем оживился и не придал этому значения. Похрустев яблоком, он невинно поинтересовался:
– А что, вашему дизайнеру лень было поспрошать, как Монолит-то выглядит? Прежде чем херню такую слепить.
– А вы… ты его сам видел?
– Видел.
– И как он?
– Ну как я объясню? Монолит и есть Монолит. А вот вы можете объяснить, зачем у вас тетка с хлопушкой бегает? С черной такой, которой в начале съемок хлопает?
– Ну… Это для монтажа надо… – нерешительно сказал продюсер.
– Вот. Для монтажа. А ничего, что этот монтаж у вас давно делается не как раньше, когда пленочку нарезали и хлопушка в самом деле была нужна? То есть вещь со стороны никчемная и бессмысленная, а для вашей братии киношной столько всего значит… Монолит – то же самое. Ничего примечательного для постороннего человека.
Оскар протяжно вздохнул и пожаловался:
– С таким контингентом приходится работать. Понаберут по объявлению. А этот дизайнер – вообще племянник зампредседателя киноакадемии. Попробуй не возьми – бюджет урежут.
– С пониманием, – покивал сталкер и с сожалением поболтал остатками вискаря в бутылке.
– Да ты пей, – махнул рукой Оскар. – Я сейчас водилу напрягу, еще привезет.
Сталкер одобрительно кивнул и вылил все в свою рюмку.
– Пойдем, – поглядев на часы, позвал Оскар, – там мотор начался. Поглядишь, как кино снимают.
– Кино? – усмехнулся сталкер.
– Ну, не кино. Сериал. А может, и кино тоже. Еще не решил.
В павильоне было темно. Стояла особенная такая тишина, которая бывает только на съемочной площадке. Напряженная тишина. Оскар потащил сталкера к мониторам. Помреж Танечка неслышно извлекла из темноты пару стульев. Оскар усадил сталкера и с гордостью ткнул пальцем в центральный монитор, на который камера транслировала общий план. Сталкер пригляделся и округлил глаза:
– Это что за Грушинский фестиваль?
– Тише! – замахала-зашипела на него помреж.
– Это сталкеры пережидают выброс, – гордо прошептал Оскар.
На площадке был выгорожен некий бетонный куб, без окон и дверей, очевидно, подвал. На полу валялась какая-то арматура и мусор, по стенам пробегали красноватые сполохи света, в углу торчала железная лесенка. В центре сооружения на ящиках сидели четверо ряженых мужчин, один из которых любовно поглаживал бок новенькой желтой гитары. Сталкер схватился руками за голову и неслышно застонал. В это время актер в новеньком камуфляже и кокетливо повязанной на шее косынке цвета хаки ударил по струнам и тоскливо затянул:
Сталкер вцепился в руку Оскара и умоляюще закивал в сторону выхода. Оскар с сожалением оторвался от мониторов и повелел помрежу продолжать без них.
– Что не так? – озабоченно спросил Оскар, когда они вернулись в кабинет.
– Оскар, ты в армии служил?
– Нет, зачем? – удивился Оскар.
– Во-во, – вздохнул сталкер, – незачем.
Оскар пожевал губами, задумчиво посмотрел на сталкера, скрестил руки на груди, перевел взгляд на потолок, наморщил лоб. Сталкер с интересом смотрел на этот мимический спектакль.
– Не понимаю, – признался наконец Оскар, – не вижу логики.
– Вот и я не вижу логики, – признался в ответ сталкер. – Ты там про водилу за бухлом говорил. Посылай.
– Ты мне просто бальзамом на печень явился, – задушевно сообщил продюсер спустя половину привезенного водителем «Гленливета». – Сколько хочешь за должность консультанта?
К тому времени Оскар уже обсудил со сталкером все трудности съемочного процесса, придурковатого режиссера, который тоже был навязан со стороны, и скуку киношной праздной жизни. Сталкер покачал пальцем перед носом продюсера:
– Хренушки. Я тута не останусь. Хотя вискарик неплохой, неплохой…
– Во мля, – опешил Оскар. – А хрен ли тогда приперся?
– С предложением интересным, – загадочно сказал сталкер. – От которого тебе трудно будет отказаться.
– Глаголь, – разрешил Оскар.
– Напрямки? Ладыть… Монолит знаешь для чего? Знаешь.
– Ну…
– Оскар Никитич… Известная кинематографическая династия… Мечты, мечты…
Оскар снова набычился:
Поделиться книгой: