Абордажная команда Белвела

— Ну, готовься, — сквозь зубы процедил Фрэнсис.

— Далеко зашли, — вкрадчиво произнес гласерман тоненьким, на удивление приятным голоском.

Роберта перехватила рапиру, Фрэнсис сделал шаг вперед, крепко сжимая булаву. Гласерман засмеялся и хлопнул в ладоши. Лёд под ногами Роберты и Фрэнсиса мгновенно растаял, и они ухнули в воду.

— Я до тебя доберусь! — крикнул Фрэнсис, вынырнув на поверхность.

Гласерман ещё раз хлопнул в ладоши, и в ту же секунду вода обратилась в лед. Роберта оказалась вмерзшей по самые плечи, а Фрэнсис по пояс, правая рука его оказалась во льду, зато левая двигалась свободно.

— Пусти меня, и я сверну тебе шею! — взревел Фрэнсис.

Гласерман довольно рассмеялся.

— Попались-попались! — пропел он, — на этом ваша удача закончилась!

— Моя удача всегда при мне! — крикнул Фрэнсис, пытаясь высвободиться. Рвался, но тщетно, ледяная хватка была сильнее.

— Человек-человек, ты очень глупый! — гласерман снова залился смехом, — у меня есть приятель — демон удачи. Однажды он оценил мое везение, и сказал, что я очень неплох. Ты знаешь арифметику?

— Я знаю, — сказала Роберта, сдувая с лица мокрые волосы.

— Чего ты разговариваешь с этим чудовищем? — буркнул Фрэнсис.

— Хорошо, — решительно кивнул гласерман, пропустив оскорбление мимо ушей, — если представить, что высшая удача, какая только возможна, равна десяти, то удача обычного человека равняется четырем. А мой показатель — шесть! Даже для демона это очень много!

— Пустяки, — проворчал Фрэнсис, — я везучий и без твоей арифметики.

— Глупый-глупый человек! Ты вздумал спорить с демоном удачи? Сомневаешься, что мой показатель: шесть из десяти?

— Так значит у меня восемь или девять! А может все десять! Выпусти, и поглядим, на сколько тебя хватит.

Гласерман помрачнел, пошевелил длинными волосатыми ушами, неуклюже торчащими на лысой голове.

— Почему не веришь моему слову? Ты просто человек, один из тысяч! Почему считаешь, что можешь говорить с демоном в таком тоне?

Фрэнсис хмыкнул и замолчал, безмолвствовала и Роберта.

— Хорошо, я докажу тебе, — бросив испытующий взор на пленников, сказал гласерман, — мы с тобой кинем кости, и если ты выиграешь, я отпущу вас. Проиграешь — казню.

С этими словами гласерман зачерпнул ладонью снег, и тот мгновенно обратился в воду, что засочилась между пальцами. Восемь глаз моргнули, рука взлетела вверх, и демон метнул жидкость: капли на лету соединились и затвердели, перед Фрэнсисом брякнуло два кубика — самых обычных игральных кости, только изо льда. На верхних гранях читались цифры: четыре и четыре.

— Восемь, — подсчитал гласерман, — твоя очередь.

Фрэнсис свободной рукой поднял кости, глубоко вздохнул. Роберта затаила дыхание.

— Все равно без удачи мне не стать пиратом, — сказал Фрэнсис, — так что если погибну тут, невелика потеря!

Кубики застучали по ледяной поверхности. Фрэнсис и Роберта с замиранием сердца следили, как мелькают грани. Одна кость замерла: три. Гласерман усмехнулся. Остановилась и вторая: шесть.

— Девять! — ликующе воскликнула Роберта, — демон, ты проиграл!

Гласерман недоуменно моргнул.

— Проиграл?.. — он не сразу понял произошедшее. — Хм. Тогда я просто убью вас, и никто не узнает моего позора.

— Ты обещал отпустить нас! — крикнула Роберта.

— Но я же не думал, что проиграю! Извините… — гласерман потер ладони, и лед плотнее сжался, стремясь раздавить пленников.

— Ну, гад! — крикнул Фрэнсис и свободной рукой ухватился за навершие булавы, торчащее на поверхности. Он сильно дернул, рукоять сломалось, а тяжелый стальной шар с шипами лег в руку.

Фрэнсис размахнулся, изо всех сил метнул его в гласермана. Навершие свистнуло в воздухе и припечатало демона к ледяному постаменту, хрустнули кости. Веки чудовища сомкнулись, язык вывалился наружу, а волосатое тельце так и не шелохнулось. Лед вокруг начал стремительно таять, со стен сорвались водные потоки.

— Смотри, не утони! — было последним, что успел крикнуть Фрэнсис, пока его не захлестнула волна.

Роберту тянули водовороты, мимо проносились ледяные глыбы, и если б хоть раз они угодили в нее — тотчас отправили бы в мир иной. Наконец она вынырнула. Льда как не бывало. Светило солнце, от горизонта до горизонта раскинулось море, а ветерок лениво играл волнами, теплая вода нежило тело. Вдалеке Роберта увидела свой корабль, а рядом — Фрэнсиса, который что-то радостно кричал, но она ничего не слышала — вода заложила уши.

Глава 4. Алхимик Панагам

За просторным столом красного дерева, на бархатном стуле сидел сэр Хауэлл, канцлер Его Величества. Прибыв накануне в Вестфолл, шумный портовый город, он был радушно принят мэром, который предоставил ему двухэтажный особняк в качестве штаб-квартиры на время расследования.

Солнечные лучи с любопытством заглядывали в кабинет, где Хауэлл распечатал только что доставленный конверт из желтой бумаги. В нем оказалось пространное письмо от сэра Дайтоба, в котором тот выражал восторг по поводу официального назначения его компаньоном канцлера. Хауэлл пробежал глазами эту часть и внимательно остановился на той, где Дайтоб докладывал о том, что узнал в городе Хомар, где и началась вся эта история:

«Фрэнсис Эвери и Дин Лайлойд числа третьего месяца шестого напали на славный город с целью его уничтожения. В доме номер четыре по улице Процветания, принадлежавшем Эвери, грянул взрыв, отчего случился пожар, быстро потушенный силами полицейской инспекции и горожан. При обыске в доме Дина Лайлойда была обнаружена запрещенная литература по демонологии, за что тот был немедленно приговорен к заточению в тюрьме-форте Бланкальер. А Фрэнсис Эвери был посажен на корабль смертников за сквернословие в сторону нашего почитаемого Короля и Короны».

Хауэлл, убирая письмо в конверт, уже решил, что немедленно отправится в форт Бланкальер и допросит сообщника Эвери.

В дверь вошел лакей и объявил, что приема ожидает первый мастер гильдии алхимиков, сэр Панагам.

— Пригласи его, — сказал Хауэлл, убирая протокол.

Кое-как протиснувшись в дверной проем, низкий и толстый алхимик кивнул Хауэллу и без приглашения плюхнулся на стул. Несмотря на огромный вес посетителя, лицо его не было заплывшим, напротив, казалось вырезанным из дерева.

— Ну? — недовольно проворчал он.

— Сэр Панагам? — уточнил Хауэлл, рассматривая грязный фартук посетителя.

— Он самый. Ближе к делу.

— Я знаю, что вы курируете специальный проект Королевской гильдии алхимиков…

— Курирую, ха! Как же! Я один все делаю, от этих разгильдяев помощи не дождешься. Да и слава богам: мои коллеги настолько бездарны, что от их помощи будет только вред!

— Я понимаю, — кивнул Хауэлл.

— Что вы можете понимать? Что вы знаете об алхимии?! Это высшее искусство в мире! — Панагам стукнул пухлым кулаком по столу, вызвав этим удивленный взгляд канцлера. — Алхимия — занятие не для лентяев и не для олухов, вроде тех, что протирают штаны у меня в гильдии! Скажу вам по секрету, я бы уже давно ушел оттуда, если б они не уникальные ингредиенты, которые мне предоставляют.

Панагам понизил голос:

— Я говорю о том, что считается запрещенным к продаже. Вы должны понимать.

— Конечно, сэр. Дело в том, что я наслышан о вашем проекте, это действительно нечто невероятное…

— Разумеется, — важно кивнул алхимик.

— Только подумать: создание эликсира, наделяющего силой, какой нет и у сотни! А, может быть, и тысячи! Это поразительно, и у меня возникает лишь один вопрос: насколько проект близок к завершению?

— Всем интересен лишь результат, и никто не задумывается о том, насколько сложным может быть процесс, — пожаловался Панагам.

— Я не смогу вообразить даже десятой доли всех тягот, сопровождающих вашу работу! — воскликнул Хауэлл.

— Так и есть. Клянусь, вы понимаете, о чем говорите, сэр!

— Поведайте же мне, как полнейшему дилетанту в алхимии, когда эликсир будет готов?

— День.

— Всего день?! — Хауэлл вскочил из-за стола.

— Или неделя. Может быть, месяц. А, скорее всего, год или два. Или десять лет.

Хауэлл, помрачнев, сел обратно.

— Этого никто не знает! — Панагам рассвирепел и снова ударил кулаком по столу, — это алхимия! Величайшее искусство, раздвигающее границы мироздания!

— А как же колдовство? — вяло поинтересовался Хауэлл.

— Что такое колдовство? Блажь! Эти недотепы ни на что неспособны. В них нету изящества, гармонии, мечты!

— Предположим. И все же, скажите мне напрямую: проект готов или нет?

— Нет, конечно! — рявкнул Панагам. — Сидел бы я тут, если б изобрел величайший эликсир в мире!

Хауэлл немного помолчал, обдумывая сказанное, потом заговорил:

— Может ли успех эксперимента ознаменовать взрыв?

— Взрыв!? — взревел Панагам, будто только и ждал этого вопроса, — жизнь настоящего алхимика состоит из них! Я взлетал на воздух двадцать семь раз! У меня сгорело восемь лабораторий, тринадцать раз мне перестраивали печь! Да что там говорить, нет профессии опаснее алхимика!

— Вот как… Сэр Панагам, тогда ещё один вопрос: как вы полагаете, мог ли кто-то сделать открытие подобного эликсира раньше вас?

— Простите за откровенность, сэр, но вы совсем глупый? — раздраженно поинтересовался Панагам, — если б кто-то создал этот эликсир, об этом немедля узнал бы весь мир! И на каждом углу выкрикивали бы имя изобретателя! Советую вам впредь никогда более не говорить об алхимии, особенно со знающими людьми, дабы не позориться!

— Спасибо. На этом, пожалуй, все. Желаю удачи в ваших исследованиях.

— Прощайте, сэр, — сказал алхимик, поднимаясь со стула. — И вот ещё что. Вы, должно быть, часто бываете при дворе. Намекните там, что надо повысить финансирование Вестфолльского отделения гильдии алхимиков.

— Сделаю все, что будет в моих силах, — пообещал Хауэлл.

Панагам кивнул и протиснулся в дверной проем. Канцлер ещё долго слышал его недовольное ворчание: сначала алхимик отчитал лакея, потом поссорился с кем-то на улице. В распахнутое окно донеслось, как Панагам накричал на извозчика, затем поругался с полицейским инспектором, несущим дежурство. Наконец, ворчание скрылось за углом. Тяжело вздохнув, сэр Хауэлл развернул утреннюю газету.

Глава 5. Дрейф

По голубому небу плыли белые облака. Налетевший ветер легонько потрепал порванные паруса, но задерживаться не стал и отправился дальше странствовать по морям. Роберта грелась на верхней палубе, Фрэнсис сидел на бочке и чистил пистолет. С тех пор, как они вернулись на бриг, прошли сутки. Карнаух постепенно отходил от ранения, но оставался бледен, а голос был слаб. Осмотрев корабль, Роберта признала, что он сильно пострадал после ледяного плена, и продолжить плавание не выйдет.

— Не хочу умереть вот так, — слабо проговорила она.

— Да все нормально. Скоро проплывет мимо корабль и заберет нас.

— Откуда тебе знать?

— Знаю, и все тут.

Роберта покачала головой:

— Мы даже не знаем, куда нас занесло… А ведь когда-то я была знаменитой… — отрешенно проговорила она.

— Ты? — не поверил Фрэнсис.

— Ну да.

— Постой, неужели ты… та самая Роберта?

— Да, да, — безучастно проговорила она.

— Ух ты! — Фрэнсис поднялся на ноги, — теперь я точно беру тебя в команду! Кто бы мог подумать!

— Я уже говорила, что мне это не нужно. Хотя у тебя и команды нет никакой.

— Потом ведь пожалеешь.

— У меня есть цель, так что нам не по пути.

— Куда же ты собралась?

— Фрэнсис, не будем об этом. Дай хоть умереть спокойно!

— Значит, ты не та самая Роберта. Она ходила на абордаж бок о бок с кровавым капитаном Грэмом и не уступала ему в отваге! Они потопили несколько десятков кораблей, пока на их поимку не отправили целый флот. Я слышал, когда их зажали на выходе из бухты, Роберта сбежала, бросила Грэма. Его поймали и тут же расстреляли, прямо на месте, — Фрэнсис поднял глаза и увидел перед собой бледную как смерть Роберту со сжатыми кулаками.

— Ещё слово, и я убью тебя! — воскликнула она сорвавшимся голосом.

Отвернувшись, она отошла на пару шагов в сторону, вперила взгляд в палубу.

— Ты и правда бросила капитана Грэма? — Фрэнсис дочистил пистолет и теперь засыпал порох, — беру свои слова назад, не хочу видеть тебя в команде. Мне нужны люди, которые пойдут со мной до конца.

— Я вернусь за ним! — крикнула Роберта, не оборачиваясь, — вот увидишь, вернусь!

— На тот свет?