Абордажная команда Белвела

— Верно! — поддержал его Вильям.

— Сделайте меня капитаном! — Жюжель повернулся к пиратам, — выкинем демона за борт и выйдем отсюда! Не станем терять время: наберем большую команду, разбогатеем. Разрази меня гром, если будет не так!

– Жюжель — новый капитан! — гаркнул Карнаух.

— В таком случае, прошу на палубу! — Роберта быстро вышла, опасаясь стычки в закрытом помещении, где у нее не было шансов. Пираты, несмотря на ее сомнения, чтили кодекс, и собирались решить вопрос как подобает воинам моря.

Поднялись наверх: там светило солнце, но ледяные глыбы всё так же равнодушно обступали судно со всех сторон.

— Давайте, ребята, кто со мной!? — выкрикнул Жюжель и отошёл к левому борту, — идите сюда!

Роберта отошла в другую сторону, а четверо оставшихся пиратов без колебаний примкнули к Жюжелю.

— Прости, Роберта Блэксмит, но капитана из тебя не вышло, — проговорил Карнаух, — жалею, что пошел за тобой. Вот Грэм был капитан, это да!

— Ну а теперь, отложи рапиру, — сказал Жюжель.

— Да чёрта с два! — хмыкнула Роберта, со злостью скидывая штормовку.

— Ха, тебе же хуже! Берите её, ребята! — крикнул Жюжель, — за все мне ответишь!

Пираты медленно, с опаской, надвигались на Роберту, внимательно наблюдая за острым наконечником рапиры.

Со стороны льдов, над черной водой разнесся протяжный вой. Все как один обернулись. По сугробам, загребая снег, брел полусгнивший труп. Из мяса сквозь изодранное тряпье торчали обломки костей. На щеках свисала бледно-желтая кожа, в одной глазнице — пустота, в другой — око с бельмом. На левой руке была срублена кисть, в правой мертвец держал тесак.

Монстр присел и молча прыгнул. Тень скользнула над водой, ступни с облезшей кожей глухо ударились о палубу. Челюсть клацнула — чуть не вылетела. По всему кораблю тотчас распространилась ужасная вонь. Незримая сила бросила мертвеца вперёд, он сбил двух разбойников, всадил тесак одному в сердце, другой попытался отползти, но получил удар спину. Вильям кинулся на помощь, проткнул зомби шпагой, из раны брызнул гной. Сбоку появился Карнаух, с бешеным взглядом размахнулся саблей, но получил страшный удар в живот, левая рука мертвеца с торчащими острыми костями была не хуже оружия. Карнаух вскрикнул и осел, глотая воздух.

Монстр прыгнул на Вильяма и повалил, жёлтые кривые зубы впились в глотку. Со звериной яростью мертвец вырвал кадык. Пират захрипел так громко, что его наверняка услышали даже в аду.

Оставшиеся разбойники, крепче стиснув рукоятки сабель, бросились в бой и нанесли несколько точных ударов. Мертвец не чувствовал боли, только рвался вперед, еще сильнее нанизывая себя на лезвия. Когда пиратам показалось, что победа у них руках, зомби с лютой силой прыгнул вверх и приземлился у другого борта, рядом с Робертой. Та отшатнулась, а он рассмеялся, и было слышно, как хлюпает в лёгких.

У мачты, скорчившись, лежал Карнаух, его била дрожь. Мертвец вдруг рванул к нему, но на пути встал Жюжель, его сабля, сделав полуоборот, глубоко вошла в плечо монстра. Мертвец, хрипя и воя, совершенно обезумивший, бросился назад, на Роберту, ударом руки выбил рапиру. Гнилые зубы впились ей в руку. Она закричала, кровь отхлынула от лица. Мелькнула сабля, и голова монстра покатилась по палубе, а гнилое тело повалилось рядом. Наконец воцарилась тишина.

Жюжель, единственный оставшийся на ногах, сплюнул и презрительно посмотрел на Роберту.

— И что с тобой делать? — спросил он, тяжело дыша, — теперь даже коснуться противно. Теперь ты станешь таким же мертвецом.

Роберта не сдержалась, слезы покатились по щекам. Она стиснула раненую руку, а Жюжель подошёл и ткнул ей саблей в бок.

— Придётся избавиться от тебя.

Дрожа всем телом, пиратка поднялась на ноги.

— Как я тебя ненавидел, но теперь даже жалко. Ничего не поделаешь. Полезай за борт, ледяная вода быстро убьёт.

Роберта всхлипнула и помотала головой.

— Лезь! Или я порублю тебя на куски и багром выкину за борт!

Жюжель ткнул саблей в плечо.

— Клянусь, это лучше, чем стать мертвяком! — крикнул он, — ещё секунда, и я зарублю тебя!

Он взмахнул саблей, но взгляд упал на лежащую под ногами голову мертвеца. Неизвестно, увидел ли Жюжель что-то или это было только предчувствие, но пират обернулся вовремя — на него шел обезглавленный труп. Жюжель в ярости бросился вперед, всадил саблю прямо в сердце, но мертвец, будто и не заметив раны, ухватил его за глотку и швырнул о палубу. Не успел пират встать, превозмогая боль, как монстр обрубком левой руки нанес удар в солнечное сплетение. Жюжель захлебнулся кровью, а глаза стали как стеклянные. Мертвец отбросил его и теперь медленно надвигался на оцепеневшую от ужаса Роберту.

— Стой, труп, — сказал кто-то сорванным голосом, с трудом выговаривая слова.

Роберта подняла голову: на верхнюю палубу вышел Фрэнсис Эвери. Он неловко переставлял ноги, будто заново учился ходить, коротко и часто дышал. Мертвец развернулся и бросился на него. Рука чудовища сделала взмах, обрушила на человека всю свою мощь. Фрэнсис Эвери, пошатнувшись, перехватил её и сломал о колено. Мертвец взревел, а Фрэнсис, морщась от боли, проворно поднял монстра над головой и перекинул за борт. Раздался всплеск и вслед за ним страшные вопли, которые стихли, только когда ледяная вода наполнила легкие мертвеца.

— Холодно-то как, — сказал Фрэнсис, садясь на бочку.

Несмотря на ужасные кровоподтеки, распухшее лицо и разбитые губы, он выглядел полным сил. От удивления Роберта позабыла о слезах, но всё так же крепко сжимала искусанную руку. Из-под пальцев сочилась кровь, впитываясь в ткань рубашки. В наступившей тишине стало слышно, как скулит Карнаух, ногтями скребет по палубе. Роберта перевела взгляд на него: он прерывисто дышал, ухватившись рукой за живот, на лбу выступили крупные капли пота.

Глава 2. Сэр Хауэлл и сэр Дайтоб

В капитанской каюте трехмачтовой военной каравеллы за столом, заваленным бумагами и картами, сидело двое мужчин. Первый из них — капитан корабля сэр Дайтоб, на королевской службе состоящий в звании капитан-командора. Он был одет в зеленоватый мундир: махровые эполеты, позолоченные пуговицы, воротник, застегнутый по самое горло. Дайтобу было за сорок, его грубое лицо с густыми бровями смягчал простодушный взгляд. Рядом с капитаном находился канцлер Его Величества сэр Хауэлл в светло-сером мундире, с золотыми знаками отличия на рукаве. Он держался отстраненно, но хитрые глаза подмечали каждую, даже самую мелкую, деталь.

Просторная каюта обставлена была со вкусом. На палубе лежали ковры, на стенах висели картины, и на холстах словно оживали морские побоища прошлого, пороховой дым вился к небу, а пушки блестели на солнце.

Вошел солдат, здоровый малый с длинными руками, которому до смерти надоел непрекращающийся уже четыре часа допрос.

— Остался последний — юнга. Прикажете пускать, капитан?

Дайтоб рассеяно кивнул в ответ, и спустя минуту на входе в каюту остановился в нерешительности мальчик лет десяти со взъерошенными волосами цвета дегтя. Солдат слегка подтолкнул его в спину. Юнга прошлепал босыми ногами по роскошному ковру, с любопытством разглядывая оружие на стенах, атласы и громадный компас на столе.

— Присаживайся, — мягко сказал канцлер Хауэлл.

Юнга сел на стул в центре каюты.

— Итак, рассказывай все, что видел.

— Я ничего не видел, сэр, — ответил мальчик.

— Вот как, — Хауэлл принялся набивать трубку. — Вспоминай всё, что случилось в день, когда вас потопили.

— Я был на пушечной палубе и ничего не видел, сэр.

— А знаешь ли ты, что случилось на самом деле? — канцлер заглянул мальчику в глаза. Тот отвел взгляд.

— Говорят, это сделал один человек. Но мне не верится, — ответил юнга.

— А что же, по-твоему, было?

— Не знаю, сэр.

Канцлер закурил.

— А тот человек, о котором говорят, ты его видел?

— Да, сэр.

— Насколько сильным он выглядел?

Юнга на секунду нахмурился:

— Совсем слабым.

Дайтоб кивнул солдату, чтобы тот проводил мальчика.

С минуту помолчали.

— Итак, сэр Хауэлл, что вы думаете?

— Не знаю, что и сказать, сэр Дайтоб. Давайте пойдем по второму кругу. Позовите боцмана, пожалуйста.

Хауэлл чувствовал, что дело куда сложнее, чем казалось изначально. И вопрос даже не в том, что король лично поручил вести расследование, хотя и это говорит о многом.

Спустя минуту, пуская колечко дыма, Хауэлл наблюдал, как в каюту входит боцман: плотный мужчина в мундире, застегнутом так туго, что даже пуговицы трещали.

— Рассказывайте все по порядку, — сказал Дайтоб и принялся раскладывать на столе бумаги.

— Я ж ведь говорил, чего еще то, — пожал плечами боцман, покачиваясь на слишком узком для него стуле.

— Ещё раз, как можно подробнее. При каких обстоятельствах погиб ваш капитан?

— Пленник порвал его в клочья. Страшная картина, сэр.

— Расскажите подробней.

— Как было, так и говорю. Прямо голыми руками разорвал надвое. Капитан, конечно, успел выстрелить. Но бестолку.

— Промазал? — уточнил Хауэлл.

— Что вы, сэр. Я же рассказывал. Прямое попадание, как и ожидалось от нашего капитана!

— В чем же тогда дело?

— Это был не человек, сэр. Его тело прочнее стали!

— Канонир сказал, что дал по нему пушечный залп. Это правда?

— Сущая правда, сэр, — кивнул боцман. — Вы уж извините, во рту пересохло, не могли бы плеснуть мне рома?

Хауэлл отложил трубку, источавшую дурманящий аромат, и неспешно налил полный стакан. Боцман выпрямился, быстро облизал губы. Канцлер передал ему ром, тот выпил залпом и охотно продолжил:

— Прямое попадание! Ядро жахнуло ему в живот, и ничего! Это не человек, говорю вам!

— А кто же, простите? — поинтересовался Дайтоб.

— Дьявол, сэр!

— Хорошо, скажите ещё раз, для протокола, из-за чего потонуло судно.

— Этот черт сорвал грот-мачту! — боцман, подавшись вперед, поставил пустой стакан на стол.

— Как это?

— Голыми руками, сэр.

— Невозможно.

— В том то и дело. Зафиксируйте там у себя, в протоколе! Пишите: голыми руками сорвал грот-мачту и пробил ею корпус судна, прекрасного фрегата «Теадор Третий».

— Так и запишем, — заверил Хауэлл. — Что ж, это все, что мы хотели узнать.

— Отлично, сэр. Позвольте ещё стаканчик?

— Вы свободны, выпейте что-нибудь на свежем воздухе.

— Благодарю, сэр, — пробурчал боцман, не сводя глаз с бутылки.

Сэр Хауэлл снова взялся за трубку, не спеша затянулся:

— Кто дальше?

— Штурман «Теадора», — сверившись со списками, ответил Дайтоб.

— Он не скажет ничего полезного. Позовите лучше солдата, который сражался с этим дьяволом — Фрэнсисом Эвери, — попросил Хауэлл.

Вскоре в каюту вошел солдат. Может быть, из-за перевязанной руки, может, из-за чего-то другого, но вид у него был растрепанный. Глаза нервно прыгали от лица к лицу, от предмета к предмету. Он неловко опустился на стул.

— Вы видели пленника до того, как сразились с ним? — спросил Дайтоб.

— Да, сэр, — живо заговорил солдат, будто только и ждал этого вопроса, — он был слаб, как любой пленник, которого перевозят на судах подобного рода. Понимаете, условия не располагают…

— Вижу, вы человек образованный, — заметил Хауэлл.

— Да, сэр. Окончил королевскую академию с отличием.

— Отчего же стали простым моряком?

— Я из старинного рода морских рыцарей, — солдат поправил повязку на руке, — у нас до сих пор над камином висит родовой герб. Семья хочет, чтобы я служил в королевском флоте и получил хотя бы один знак отличия.

— И получите, — пообещал Дайтоб, — вы проявили себя героем. Я лично отправлю ходатайство в Королевское геральдическое общество с просьбой внести в ваш герб дополнительный знак за отвагу в бою.

— Спасибо, сэр! — воскликнул солдат.

— Прекрасно, — заговорил Хауэлл, — а теперь рассказывайте.