Помоги проекту - поделись книгой:
И страусы в Африке уже в первые дни жизни - хорошие бегуны и следуют за вожаком-страусом, который в турнирных схватках с другими самцами добивается почетного права водить и защищать страусят.
А каково малышам северных оленей из теплой утробы матери оказаться иногда на снегу. Выживают! Такова их готовность к существованию.
Вернемся к зайчатам. Они родятся готовыми к жизни, когда апрель еще не растерял снег и хорошо прогреты только проталины. Защищает малышей плотная шерстка, прилежная неподвижность и природная выносливость. (У близкой родни зайцев - кроликов - новорожденные беспомощны, спасают их только норы.) Зайчата же, насосавшись густого материнского молока, подремывая вполглаза, терпеливо ждут, когда мать их снова покормит. Зайчата почти не двигаются, а если и чуть попрыгают, то не потеющие их лапки не оставят запаха, по которому их могла бы выследить, скажем, лисица. Мать зайчиков держится где-нибудь поблизости и находит проголодавшихся деток по писку, доступному только уху зайчихи (так уверяют некоторые наблюдатели). На писк может откликнуться не только мать, но и любая зайчиха, оказавшаяся в этом месте.
Совсем маленькие зайчата могут стать жертвами одичавшей кошки. Но бывают и удивительные случаи. Есть у меня снимок из немецкого журнала: кошка рядом со вскормленным ею зайчонком. А вот письмо нашей читательницы Татьяны Федоровны Макаревич из Одессы. Прочтите, что она пишет. «Мы с мужем каждое лето ездим к его матери в черниговскую деревню. Есть у нее хорошая кошка. В прошлом году в очередной раз она окотилась. Слепых котят у нее, как обычно, забрали. Кошка два дня ходила, печально мяукая, а потом ушла в лес - он рядом, и кошка летом в нем чувствует себя как дома. И вот появляется Мурка в зубах с зайчонком, потом принесла второго... Три серых комочка оказались в гнезде, где лежали котята. Велико было удивление наше. Стали зайчат кормить - кошка кормит, мы козьим молоком из соски кормим. Зайчата росли очень быстро, стали бегать по саду, а однажды исчезли. Не сомневаемся - подались в лес».
Вот такая сложная и бесконечно интересная штука жизнь.
24.04.2003 - Турнир
Недавно получил письмо Алексея Комолова, живущего в Пензенской области. «Объясните, пожалуйста... Вечером, в марте я возвращался в деревню и увидел вблизи от опушки леса сразу четырех зайцев. Из-за дерева стал наблюдать: зайцы как сумасшедшие прыгали, бегали друг за другом и даже, поднимаясь на задних лапах, передними действовали, как боксеры. Что они не поделили?»
Алексей наблюдал характерные для зайцев в конце зимы свадебные турниры, иначе говоря, состязания в силе, ловкости, умении прыгать и бегать. Делают это они не только ради удовольствия порезвиться - турнир, за которым внимательно наблюдают зайчихи, выявляет самых жизнеспособных для продолжения рода. Происходит это не только у зайцев. «Биологическая цель соревнования и выбора состоит в том, чтобы обеспечить воспроизведение наиболее полноценных особей и воспрепятствовать размножению неполноценных».
Поговорим о турнирах, которые доступны наблюденью людей - ученых, охотников, натуралистов-любителей. Некоторые из них захватывающе интересны, волнующие иногда больше театрального представленья. Таковы, например, токованья тетеревов, глухарей. Происходят они весной. Наблюдатель заранее, ночью приходит в шалаш к месту тетеревиного тока и весь обращается в слух. Перед рассветом, еще в темноте раздается хлопанье крыльев. Это приземлился зачинщик турнира. Сразу за ним слетаются все участники состязанья. Свое присутствие они сразу обозначают «чуфыканьем» и руладами переливчатых, гулких звуков. Полоска зари выявляет на токовище силуэты угольно-черных птиц с букетами белых перьев надхвостий. Яркость и красота оперенья немаловажны на этих смотринах. Важны и голос, и готовность показать силу, выносливость. Тетерева, как и полагается петухам, наскакивают друг на друга, гонят соседей, нарушивших границы токовых территорий, за всем этим со стороны внимательно наблюдают неприметно-серые тетерки. Близкое их присутствие распаляет страсти на токовище.
Для новичка-наблюдателя интересно все зрелище в целом. Скрытые пружины состязанья ему не видны. Но постепенно становится понятным: в самом центре держатся лидеры - зрелые, опытные драчуны. Способность много дней удерживать территорию от посягательств соседей является показателем силы и выносливости главного петуха. Выдержать напряжение это он может не больше недели. Но каждое утро бывает избранником практически всех прилетевших сюда тетерок. Остальных они вниманием обойдут.
Есть рядом с главным токовиком один или два почти равных ему по силе. Им на празднике жизни редко что достается.
А что же периферия? Ее участь - всегда находиться в «кордебалете»? Нет, ток - не окостеневшее действо. У «премьера» все время кто-нибудь «сидит на хвосте» и готов занять его место. У молодежи шансов пробраться в центр поначалу немного - выясняют отношения с равными по силе соседями. Главное - участвовать в турнире и помнить: у каждого солдата в ранце - маршальский жезл. Все зависит от данных природой сил, настойчивости, умения себя показать и стремиться превзойти тех, кто рано или поздно сдаст позиции в центре. И жизнь вносит свои поправки в диспозицию тока - кого-то схватила зимой лиса, кто-то попал под выстрел - все течет, все меняется. Прошлогодний аутсайдер, глядишь, уже борется близко от центра.
Тетеревиные тока привязаны к какому-нибудь полюбившемуся месту. Если птиц не тревожить, токовище они посещают многие годы. Самки при этом не привязаны к одному току. Они знают и другие свадебные места. Но закон - «любовь самому достойному» - везде соблюдается одинаково.
Глухари относятся к семейству тетеревиных птиц. Их тока - тоже зрелище исключительное. Начинаются они в апреле в потайных, часто малодоступных уголках хвойного леса. Особенность глухариного тока в том, что самки по голосу определяют возлюбленного и на этот голос летят. Видимо, в нем закодированы силы певца. Глухарь не терпит близко соперников, гонит их и камнем падает вниз, когда стайка жаждущих любви глухарок опускается на его токовой территории. Часто и соперник слетает сюда же. И уже не песня определяет главного из любовников, а стать, способность успешно подраться. Дерутся глухари в отличие от тетеревов серьезно. Преднамеренных убийств не бывает, но случается, одержимый страстью петух другого заклевывает. Самки на эти «зверства» не реагируют. Главная их забота: знать победителя. «В очередь стоят!» - говорил мне знакомый охотник.
Токовые повадки глухарей привлекают добытчиков. Подход в темноте к птице «под песню» - одна из самых волнующих древних охот. В глухариной песне есть два момента. Первый, когда в темноте слышишь звуки, похожие на падение костяных шариков на мраморный стол: тк-тк-тк! В это время глухарь еще слышит, но потом он начинает «точить». Этот звук буквами передать сложно. Лучше всего его изобразил один мой знакомый лесник. «Говорите быстро «шестьсот шестьдесят шесть»... - это и есть «точенье». Под этот звук охотник, делая спешно три-четыре шага, приближается к птице и замирает до момента, когда глухарь снова начнет «точить».
Можно назвать еще много животных, у которых продолжатели рода определяются победами в любовных играх. Не всегда эти игры бывают такими же зрелищными, как у тетеревиных птиц. Турниры у мух-дрозофил не все заметят - они проходят на нижней стороне шляпки грибов. У мелких пернатых в зарослях самке трудно оценить ухажера на взгляд. Зато голос много скажет о нем, причем значенье имеет не только сила его, но и уменье певца, соловья, например. Именно песня поначалу останавливает самку. А когда она убедится, что певец и гнездовую территорию выбрал удачно, - брачный союз заключен.
Турниры у крупных животных проходят по-разному. Самцы у жирафов дерутся, ударяя друг друга с размаху длинными шеями. Кто окажется слабым - уходит. В лобовых столкновениях определяются победители у оленей, лосей. Закон сближения с самкой непременно требует победы над кем-то. Подзывая для схватки противника, лоси негромко стонут, олени - ревут.
Драки бывают серьезными, но все же это только турниры. Цели убить противника нет. Хорошо вооруженные животные - те же олени, ядовитые змеи, звери-хищники - могли бы прикончить соперника, ударив рогами в бок, вонзив ядовитые зубы либо переломив хребет мощным ударом лапы. (Это легко бы мог сделать лев.) Но этого не происходит. Природа выработала «табу» - запреты смертельных ударов, укусов. Олень не боится подставить сопернику бок, змея знает, что противник ее не ужалит, а лев будет бить его по ушам, но хребет не сломает. Даже волки, живущие по особым законам, имеют средство остановить атаку - добровольно подставляют противнику горло: «Подчиняюсь!» И агрессия немедленно затухает. Волчьи турниры - долгий изнурительный бег по кругу. Проигрывает тот, кто раньше сойдет с дистанции. Но бывает, что поединок равных по силе зверей заканчивается грызней, причем самка, уже сделавшая свой выбор, помогает партнеру прикончить его соперника.
Кабаны дерутся всерьез, но у каждого ко времени турниров на груди вырастает мозолистый щит - калкан, защита от опасных ранений.
Медведи не щадят побежденных. Могут не только убить, но и сожрать. И потому каждый из них действует осторожно, заранее объявляя о своей силе царапинами когтей на деревьях. И запахи, оставленные медведем, много скажут противнику и уберегут его от ненужного риска.
Самцы у змей стараются возможно выше поднять туловище и с этой позиции пригнуть соперника к земле. Это и означает победу, признаваемую более слабым и дающую право на внимание самки.
Турниры проходят не у всех животных в одно время. Они приурочены к срокам беременности. От предвесенних игр зайцев малыши рождаются, когда апрельский снег сошел еще не везде. Эта «спешка» дает возможность вывести до зимы еще два потомства зайчат. У собак и волков свадьбы приходятся на конец зимы, у лосей и оленей - на осень. Все сроки турниров приурочены к тому, чтобы потомство появилось уже в теплое время и успело до новой зимы возмужать.
Выбор полового партнера - за самкой, но есть исключенья. У обезьян самки напоминают рабынь в гаремах. А у страусов в турнирах участвуют самки, победительниц выбирают самцы. Зато позже, когда появляются страусята, самцы бьются за право водить потомство. (Дело крайне ответственное - нужен сильный и смелый защитник.)
Часто уже одна только внешность рождает «любовь с первого взгляда». Рога олени и лоси каждый год сбрасывают, и к турнирам у них вырастают новые. Легко представить, сколько жизненных сил тратит организм на это украшение и оружие. И потому рога - наилучшая «реклама», определяющая симпатию самок еще до сраженья самцов.
Чаще всего драчуны никаких забот о воспитании потомства не проявляют - олени, лоси, кабаны, медведи, тетерева, глухари - но только не волки. Волк и волчица - это семейная пара. Таких союзов в природе не очень много - лебеди, гуси, хищные птицы и некоторое число других однолюбов.
Человек живет отчасти по описанным выше законам. Но тут не всегда можно выяснить, кто кого выберет. И не все, что сказано о животных, имеет отношение к человеку. Осанка, красота, рост, сила, признаки здоровья оцениваются с первого взгляда. И этого часто довольно для случайных сближений, именуемых ныне нерусским словом. Выбор же спутника жизни зависит еще от ума человека, умения говорить, слушать, петь, шутить, уменья прилежно работать, от терпения, честности - всего, что свойственно нормальному Homo sapiens.
28.04.2003 - Пишем, что наблюдаем
Сегодня из ваших писем я выбрал те, что касаются птиц. И даже снимок подходящий нашелся. Полюбуйтесь, в каком месте гнездо устроила горлинка - и тепло, и светло, и дождик не помешает...
Начнем с воробья. Почитайте, что пишет из Курска Мария Ивановна Семенова. «В начале марта я ожидала на остановке автобус. Мужчина рядом ел булку. Вдруг подлетел воробей. Часто махая крылышками, он завис у лица человека и ущипнул булку. Все засмеялись, зная, что воробьи вообще-то осторожны. Автобус уехал, а я не спешила - осталась на остановке и, отломив в сумке кусочек батона, показала его воробью на ладони. Он немедля схватил угощенье и сел рядом на елку обедать... Минувшая зима была суровая. Голод и холод кого угодно сделают смелыми».
А из Рязани мой друг Иван Павлович Назаров пишет о совах. «В голодное время совы не страшатся залетать в города. Интерес - чисто гастрономический, большими группами собираются там, где много мышей и крыс, мелких птиц. На такой «лагерь» навели меня орнитологи. Удивительно, что в этот раз ушастые совы собрались в шумной части городского парка - в десяти шагах от дороги. В сумерках совы были активны, а днем затаивались, но не улетали - снимать их было очень удобно. Причина таких собраний - трудности при глубоком снеге ловить мышей. Как узнают совы места, где все-таки вблизи от людей можно кормиться, как оповещают друг друга об этих местах - не ясно. Но факт налицо: собралась компания более чем в сотню птиц. На некоторых деревьях сидело по десять - пятнадцать. И это ведь не вороны - совы!»
О самой крупной сове - филине - пишет Вячеслав Филин из Донецка. «Фамилия у меня «совиная», и этими птицами я с детства интересуюсь. Одного филина вырастил из птенца. Жил он в сарае. Я регулярно поставлял ему корм - крыс, мышей, воробьев. А потом он вдруг показал себя врожденным охотником. При мне в сарай зашла курица. Филин ее увидел и сразу преобразился. Обычно сидит, как пенек, а тут шею вытянул, пружинисто присел, переступает и вдруг бесшумно спланировал вниз. Курица даже не пикнула в цепких лапах...
Брал я Фильку иногда на прогулки к реке. Сидит на руке, и нас сопровождает шлейф из разных птиц - вороны, сороки, дрозды, синицы. Для всех филин - враг.
Потом Филька начал летать. Я в кино вечером, а он - на охоту. Но всегда возвращался в сарай. Как-то я обнаружил за кизяками его столовую. Чего там только не было - шкурки, жилы, кости... Однажды принес я друга своего в дом. Кот как увидел - начал метаться, сбивая со стола чашки-ложки, и орал так, как будто шкуру с него снимали.
В сарае, в кладовке филина, я обнаружил как-то остатки зайца и понял, что птица теперь в силах себя прокормить. И филин перестал возвращаться с охоты домой... А через год на кур во дворе было совершено нападенье. Ночуют они у меня на деревьях. И одна в общем переполохе исчезла. Думаю, это мой воспитанник появился порадовать меня, мол, жив-здоров».
В большинстве писем о птицах главные герои - вороны. «Первый случай, о котором хочу рассказать, давнишний. В Переделкине под Москвой лежала куча убитых морозом и вырубленных яблонь. Моя собака облаяла сидевшую на ветках ворону. Она почему-то не улетала. Это оказался слёток с поврежденным крылом. Я покормила страдальца, приговаривая: «Карлуша, Карлуша...» Несколько раз навещала Карлушу, возбуждая окрестных ворон. Они тоже вроде заботились о Карлуше. Каково же было мое удивленье, когда собака вдруг облаяла какую-то ворону у нас во дворе. Это была Карлуша. От места, где мы ее встретили, было больше ста метров петлявшей по саду дорожки. Ворона одолела расстояние это пешком. Но как она нашла наш дом? Может, по лаю собаки, который запомнила?»
Далее Елена Сергеевна Володина пишет, что давно наблюдает ворон на территории Московского Кремля. «Я в Кремле работаю и давно знаю здешних прилетных гостей. Они портят позолоту на куполах, вредят посадкам цветов, забавляясь, вытаскивают защитные жгуты из промежутков между гранитными плитами Дворца съездов. С птицами борются всякими средствами. Но их по-прежнему так много, что Ивановская площадь вечером превращается в воронье царство. Один из способов борьбы с воронами - пугать их соколом. Но зрелище это больше смешное, чем действенное. Вороны отлично знают, что привязанный сокол не полетит, и собираются специально вокруг посмотреть, как он трепыхается на руке у «сокольничего» или привязан к ветке яблони. Умным птицам, мне кажется, нравится видеть, как «мучают» их врага».
А вот рассказ Виктора Васильевича Соколова из Запорожья: «Я ловил удочкой рыбу и видел, как рыжий кот переплыл речку. Воду кошки не любят, и рыжий уже на песочке долго отряхивался. Тут его заметила ворона и сразу с оглушительным воплем атаковала. На крик невесть откуда прилетело еще не меньше десятка ворон. Кот упал на спину и стал лапами отбиваться. Полетели мелкие перья, но больше страдал сам кот. Его спасением были кусты, но до них надо было порядочно пробежать. И кот устремился к кустам короткими перебежками - падал, лапами отбивался и снова бежал. Спасся, забившись в чащу, но вороны долго еще орали над этим местом».
Кошка, филин, ястреб для ворон - враги смертельные. И птицы объединяются, чтобы выручить кого-нибудь из своих или просто врагу досадить, прогнать его, оттеснить. И свойственно это не только воронам. Евгений Михайлович Ражев из Кудымкара пишет, как заступилась за беззащитных утят сорока. «Ранним летом на речной старице мы с дочерью услышали беспокойное кряканье утки. Мать с десятком утят искала спасенья от коршуна. Когда коршун пикировал, утка подавала сигнал, и утята ныряли под воду. Но такая тактика долго не могла продолжаться. Утка это хорошо понимала и как бы призывала на помощь. И помощь пришла! Мы увидели сороку, которая бросилась наперерез коршуну. Интересно было видеть эту защитницу, ведь и сами сороки иногда не прочь утащить утенка-пуховичка, а тут побудило ее что-то «выступить» против разбойника. К сороке присоединилась пара каких-то пташек, и при общем гвалте коршун предпочел удалиться».
А вот как сороки сообща выручили молодого, еще не летавшего сорочонка. Геннадий Калиниченко из Краснодарского края: «Моя Жулька вспугнула сорочонка и, не имея желанья ему навредить, стала играться. Но это, понятно, не понравилось сороке-маме. Она с оглушительным стрекотаньем стала пикировать на собаку. Жульку это не проняло, и я, каюсь, с любопытством наблюдал интересную сцену. Дело кончилось тем, что появилась еще сорока, отвлекавшая Жульку щипками за хвост. Потом на шум прилетели еще три сороки. Наиболее сообразительная, дернув собаку за хвост, прикинулась раненой и отвела Жульку от сорочонка, которого родня укрыла в кустах».
И еще о сороках. «Однажды на даче собирался я делать ремонт. Надо было чем-то размешать краску. Первое, что попалось, была блестящая хромированная палочка. Ею я начал работать и вдруг услышал характерное стрекотанье. Оглянулся - сорока! Села от меня в метре и сердито продолжала что-то мне «выговаривать». Дальше произошло нечто невероятное. Сорока схватила палочку клювом и стала вырывать из руки. Отдал... Я и раньше знал, что сороки неравнодушны к блестящим вещицам, но чтобы так!..» - Мэльс Гуллямович Мустафьин (г. Казань).
«Расскажу об утках, - пишет Всеволод Викторович Макаров из Удмуртской Республики. - Работал я агрономом. В селе Арзамасцево был очень хороший пруд, и мы разводили домашних уток. Чуть окрепших утят сажали в корзину и несли к пруду - утка бежала сзади. А осенью мать приводила во двор взрослый выводок. Однажды таким образом мы отнесли на пруд два выводка. В первом никто не убыл, и осенью утка явилась во двор с детьми. А во втором выводке мать, возможно, схватила лиса, и молодняк вырастал беспризорным. Некому было вести его к дому. Вот-вот морозы, а выводок плавает. Что делать? Устроить охоту? Как-то неловко, хотя судьба уток осенью всегда одинакова. И вдруг видим: идут! Мы сразу калитку - настежь... Каким образом птицы, которых мы отнесли на пруд пуховичками в корзине, поняли, что надо идти во двор, и каким образом определили, в какой именно двор?
И об утиной страсти. Весной прошлого года собрались мы с приятелем на охоту. У соседа попросили корзину с подсадной уткой. Но зря она крякала - лёту не было. Вынули мы корзину на берег, постояли в тростниках зорю без единого выстрела. Вернули корзину с уткой хозяину. А утром он позвонил: «Зачем вы с уткой привезли еще и селезня?» Мы так и ахнули: вот это ухажер - в корзине нашел! По мужской солидарности решили селезня выпустить».
И в окончании обзора - две милые истории. Одну рассказывает Баранова Валентина Емельяновна из города Петушки. «На летней кухне, под кровлей загнездились у меня ласточки. Радость такая - соседи приходили полюбоваться на птиц! А я нечаянно выводок загубила - передвинула стол, и кошка с него до птенцов сумела добраться: гнездо лежало разломанным на столе. Я плакала. А что сделать? Родители с криком горестно летали туда-сюда. И чем, вы думаете, все окончилось? Вдруг возле кухни на проводах и на крыше появилась целая стая ласточек. И началась восхитительная работа - все сразу начали строить новое гнездо: одна за другой появлялись с комочками грязи в клювах. Через два часа гнездо было готово! Ласточки торопились, ведь шла уже вторая половина лета, несчастной паре надо было до холодов вырастить птенцов. Успели! Я с восхищением вспоминаю эту историю. Людям бы так!»
А письмо Анатолия Яковлевича Романова из Рязани я приберег на конец. «Шел лугом, и вдруг почти прямо под ноги садится чибис и с криком, не взлетая, бежит в сторону. Я догадался за ним пойти. Что увидел? Двух чибисят, увязших в липкой грязи высыхающей лужи. Я их выручил, и пленники с матерью вместе сейчас же исчезли в травах». Любопытная история! Животные обоснованно людей опасаются. Но они хорошо знают и возможности человека - в критической ситуации ищут у него защиту и помощь.
Пишите нам! Конечно, не только о птицах. Пишите обо всем интересном, что наблюдали в природе.
06.05.2003 - Сорные куры
Мы ко всему привыкаем. Ну разве не чудо - птичье яйцо: отдельно - белок, отдельно - желток, прочная пленка, жесткая скорлупа-«бочка». Стукнул ножом над сковородкой по этой «бочке» - через две минуты готова яичница. Но при строго определенной температуре в яйце зарождается жизнь, и через три недели является свету маленькое существо... «Все живое - из яйца!» - один из постулатов жизни. И очень немного надо, чтобы запустить дремлющий в яйце механизм. Самый простой и надежный способ для развития жизни вне тела матери - у птиц. Наседка, садясь на яйца в гнезде, иногда выщипывает перья на животе, чтобы они лучше соприкасались с теплом ее тела. И все! В яйце начинается бурное развитие жизни. Простоту поддержания этого процесса люди давно заприметили. Египтяне изобрели специальную «печь», названную римлянами «инкубатором». На Филиппинских островах цыплят выводили в длинном ящике, в котором на сетке лежал обнаженный человек, теплом тела создавая нужную температуру. Один пчеловод мне рассказывал, что вывел цыпленка, поместив куриное яйцо в улей. «Биологически оптимальная температура», - по-ученому объяснил это любознательный человек. (Почему бы не повторить эксперимент кому-нибудь из пчеловодов?) Сейчас в инкубаторах в огромном количестве выводят цыплят. А у биологов есть термостаты, управляемые с помощью электроники. «Но все равно лучше наседки инкубатора нет», - сказал как-то опытный орнитолог.
Что касается природных инкубаторов, они существуют. Самки крокодилов зарывают свои «пергаментные» яйца в прибрежный мусор. Яйца согреваются теплом гниенья. Крокодилы кладку бдительно охраняют от других хищников и помогают маленьким крокодильчикам добраться к воде и выжить. А морские черепахи яйца кладут в теплый песок на безлюдных маленьких островах. И на этом их миссия как родителей оканчивается. А из птиц только сорные куры не насиживают яиц и действуют так же, как черепахи, ужи, крокодилы. Для некоторых из этих большеногих кур нехитрый процесс превращается в мучительную работу, поражающую своей громоздкостью.
Большеногих кур, живущих в Австралии и на нескольких островах Тихого океана, известно двенадцать видов. Все они яиц не насиживают, а выводят птенцов, пользуясь природным теплом, - кладут их в теплый прибрежный песок (совершают для этого из джунглей до океана неблизкие путешествия), зарывают в вулканический пепел, кладут между камней или в кучу компоста (гниющие растения). И есть вид большеногих кур, особенно нам интересный.
Парочку этих птиц я, помню, с большим любопытством разглядывал в зоопарке Сиднея. Некрупные (с обычную курицу) буровато-серые птицы сидели в вольере, явно скучая, и привлекали внимание лишь тех, кто что-нибудь знал о жизни удивительных кур, обитающих в засушливой зоне юга Австралии. Название их - лейпоа...
Удивительны куры тем, что для выведения цыплят строят в земле поражающие воображение инкубаторы. Для начала голенастый петух мощными ногами роет яму глубиной в метр и диаметром более двух метров. В яму с большой площади петух сгребает всякий растительный сор - листья, траву, ветки кустарников (отсюда название сорные куры). Начинают процесс австралийской осенью - в апреле. Растительный сор в яме заливается дождевою водой. Теперь петух сверху насыпает гору песка, ее диаметр - четыре с половиной метра, высота - метр. Представьте рядом с этой возвышенностью нашу обычную куру, и вы поймете объем работы, исполненной за три месяца.
Но это только начало! Бурный процесс гниения сора под куполом выделяет излишне много тепла. Петух температуру инкубатора понижает, регулируя высоту песчаной насыпи и делая в ней норы-отдушины. Нетерпеливую курицу, уже готовую класть яйца, петух прогоняет, и она вынуждена их бросать где попало. Но вот температура инкубатора достигает 33 градусов. Время класть яйца. Курица кладет их в песчаные норы, а петух опускает в компост, обязательно тупым концом вверх, чтобы птенцам было легче выбраться из «кургана».
Кладутся яйца с перерывами в несколько дней. Они большие - в три раза крупнее знакомых нам куриных яиц: птенец должен быть обеспечен питанием до возмужанья, когда самому надо будет выбираться из подземелья.
Курица приходит и уходит, а петух все время при инкубаторе - опускает яйца в компост и бдительно следит за температурой, регулирует ее отработанными приемами. Термометром служат распростертые крылья над отдушинами насыпи и раскрытый клюв, который петух опускает в «шурфы». Специалисты пишут, что нет термометра, который мог бы сравниться по точности с петушиным чутьем.
Кладка большая - до тридцати с лишним яиц (иначе работа петуха была бы «нерентабельной»). А курица, израсходовав всю энергию несушки, удаляется обессиленная. (Вес отложенной кладки - семь килограммов - в четыре раза превышает ее собственный вес.) Судьба выводка ее не волнует. Кладка остается на попечении петуха.
Рост птенцов в яйце при переменчивости погоды - от 50 до 85 дней. И каждый день петух-землекоп начинает работу еще до восхода солнца. В жаркое время разгребает песок (два кубометра!) ровным нетолстым слоем. Утренний ветерок песок охлаждает. Петух поспешно его сгребает в курган, и запасенная прохлада не дает инкубатору перегреться. А когда наступают прохладные дни, курган петух разгребает в полдень, чтобы песок хорошенько нагрелся, и этой теплой подушкой накрываются погребенные внизу яйца. И так ежедневно! При этом надо петуху покормиться и следить за врагами - змеи и пернатые хищники не дремлют. Австралийский ученый Г. Фрит, написавший прекрасную книгу о сорных курах, восклицает: «Большего труженика на Земле не существует!» И это воистину так. Изможденный петух на два месяца оставляет предписанную ему судьбой каторгу - подкормиться и отдохнуть, чтобы снова нести свой крест.
А что же птенцы? Они в затхлом своем подземелье развиваются, и приходит час, по одному, в разное время, разломив скорлупу, начинают выбираться наверх. Нелегкое это дело. Работая клювом, лапами, крылышками, они движутся, как кроты, затрачивая на подъем иногда двадцать часов. И вот он, Белый Свет! Возвышаясь над песчаной горой, еще один житель планеты осматривается. Видит он почти бесплодную, выжженную солнцем равнину с колючим кустарником. И никто его не встречает - ни матери, ни отца! - полная сирота в суровом, негостеприимном мире. Братьев-сестер он тоже не знает. Увидит, может случиться, когда-нибудь позже, не подозревая, что родом они из одного «кургана».
Запасы питанья в большом яйце позволяют птенцам явиться миру нехилыми - они уже сразу готовы с песчаной горы бежать в кусты и там затаиться, боясь всего, что движется. В оперении с ними никто из птенцов других птиц не может сравниться. В студенистых чехлах птенцы вынесли из яйца даже маховые перья. При движении в толще песка чехлы стираются, и птенчик уже через несколько дней начинает робко в кустах перепархивать.
Вот так распорядилась эволюция жизни. Весь птичий мир высиживает птенцов кто в дуплах, кто в очень уютных гнездах (вспомним рукавичку синицы-ремеза или гнезда-шары ткачиков). Кое-кто, пусть даже без гнезда, прямо на земле (козодой) греет кладку из двух яиц. Дело, в сравнении с геркулесовыми трудами сорных кур, прямо скажем, не пыльное: сиди прилежно - и все. Даже страдальцы-пингвины в своем суровом краю греют единственное яйцо складкою живота. И только у сорных кур случился в истории существования их на Земле странный зигзаг: выведенье птенцов для них - нескончаемый, изнурительный труд.
15.05.2003 - Наша радость: Василий Песков награжден орденом
Почти пятьдесят лет Василий Михайлович распахивает перед читателями «Комсомолки» свое чистое «Окно в природу»
Увидеть в длинном редакционном коридоре подвижную фигуру в неизменной серой кепке не так просто. Песков то в Африке, то в Сибири, то уехал к друзьям в заповедник. Новость о награждении орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени услышал по телефону от друга.
- Гонца, принесшего хорошую весть, принято награждать, - с улыбкой объясняет Василий Михайлович. - На радостях сразу подписал ему новую книжку.
Книг у Василия Пескова больше двадцати. Точное их число знаменитый «природовед» страны даже не вспомнил. А сейчас в издательстве готовятся еще две книги из серии «Василий Песков рассказывает»: «Любовь - фотография» и очередное «Окно в природу». Знаменитую рубрику Василий Михайлович ведет в «толстушке» двенадцать лет. Ни одну пятницу газета не выходила без душевного и умного рассказа Пескова.
- Итак, почти пятьдесят лет в газете...
- У нас с «Комсомолкой» счастливый брак по любви. Мы всегда были друг другу нужны. Но есть в любви этой для одной из сторон горчинка. «Комсомолке» всегда 25, а мы, увы, старимся. И чтобы брак не распался, надо стараться работать так, как будто тебе хотя бы только за пятьдесят. Всем, что имею в жизни, я обязан газете. Корреспондентом «Комсомолки» объездил нашу большую страну, побывал во многих уголках мира. Писал о многом - об интересных людях, о путешествиях, был на космодроме, писал о Гагарине, встречался с маршалом Жуковым и многими другими интересными людьми. Но главной темой всегда была природа. Моя первая заметка в воронежской молодежной газете была о природе. Первая заметка в «КП» - тоже о природе. И вот сейчас я уже больше десяти лет веду страничку «Окно в природу». К природе я отношусь не только как зоолог и биолог. Природа для меня - это познание жизни, ее законов. Рассказ о природе - не только просвещение человека, но и формирование его мировоззрения, основанного на знаниях.
Но на статьях Василия Михайловича воспитывались несколько поколений наших читателей. Сам Песков к читателю относится с большим уважением. Отношения эти взаимны:
- Пришла однажды большая посылка от пожилой женщины - три толстых «тома» вырезок из газеты. И письмо: «На Ваших публикациях я вырастила сына и воспитала внука. Теперь посылаю Вам с благодарностью».
Внимание почитателей к Василию Михайловичу постоянно.
- Однажды в заметке, размышляя о поэтичной сущности некоторых вещей, я обронил слово «барометр». И вдруг посылка с подарком. Потом еще. Получил восемнадцать барометров! Раздал друзьям. Но три оставил себе на память. Один - от капитана атомного ледокола, другой - от охотников с Вятки. Встаю иногда утром с головной болью, чувствую, с атмосферой что-то происходит. Стукаю пальцем по барометру - стрелка дрогнула. «Ага, говорю. А я это раньше узнал».
Не любить и не восхищаться талантом Василия Михайловича невозможно. За несколько минут этот человек становится близким. И в этом, наверное, его умение рассказывать обо всем тепло и сердечно.
- Василий Михайлович, а вот Лыковы... Часто бываете у Агафьи?
- К Лыковым я езжу уже двадцать лет. Раньше бывал в год два-три раза. Последнее время чаще всего - один раз. Трудно стало в «Таежный тупик» добираться. Всегда ищешь редкого теперь попутного вертолета. А недавно из «Тупика», смешно сказать, позвонили. Добрался туда мой приятель: «Звоню тебе по спутниковому телефону от Агафьи». - «Ну дай ей трубку». - «Она не берет, боится, что грех». - «Пусть что-нибудь скажет в трубку». И слышу вдруг очень знакомый голос: «Василий, приезжай! Привези кота и сеть».
Вот и все. Василий Михайлович сказал: «До свидания». Он спешил куда-то на Север. Уже не в шапке, а в знакомой всем кепке.
Поделиться книгой: