Метро 2033: Код зверя

Неверными от недосыпа и волнения руками парень придвинул к себе микрофон. Нервничать было с чего. Станция молчала уже многие годы, дежурства на ней велись больше для перестраховки и успокоения совести. И тут такое!

— Полярные Зори на связи. Слышу вас! — дрожащим голосом ответил солдатик, зажимая тангенту.

— Ну, наконец-то. Вы что там все, уснули? С кем имею честь говорить?

— Дежурный Андрей Чижов, — от этого уверенного, практически приказного тона рука парня непроизвольно потянулась к форменному кепи, чтобы отдать честь. Однако он вовремя спохватился, осознав всю глупость ситуации, и с нервным смешком продолжил: — Кто вы и где находитесь?

— Отставить вопросы. Мне нужен Олег Борисович Ярчук. Он же все еще занимает пост начальника гарнизона?

— Так точно. Только вот… — связист замялся. — У нас сейчас ночь и…

— Мне исключительно все равно, что у вас там! — яростно прокричал собеседник. — Позови мне Ярчука, моя информация предназначена только для его ушей. Скажи, Лесник на связи.

— Слушаюсь! — парень вскочил и очумело уставился на микрофон.

Немного подумав, он все же потянулся к телефону внутренней связи и набрал номер начальника гарнизона, заранее втянув голову в плечи в ожидании выволочки.

Минут через пятнадцать в помещении появился Олег Борисович. Кинув хмурый, не предвещавший ничего хорошего взгляд на вытянувшегося в струнку солдатика, он присел за приборы, подвинув ближе микрофон.

— Ярчук на связи.

— Олег? Олежа, это ты? — прокряхтели в ответ динамики. — Здорово, дружище!

Лицо начальника расслабилось, хмурые складочки на лбу исчезли, губы расплылись в улыбке.

— Колян, жив, чертяка! А я тебя уже похоронить, отпеть и помянуть успел. Все-таки пять лет, как о тебе ни слуху, ни духу. Как сам? Где пропадал? Рассказывай!

— Позже за жизнь поговорим. Дело у меня к тебе. Серьезное, — со значением добавил далекий собеседник, акцентируя внимание на последнем слове.

— Понял, подожди минуту.

Ярчук повернулся к солдатику, который от любопытства вытянулся к динамикам, не опасаясь свернуть шею или вызвать гнев начальства

— Так, дежурный, а ну брысь отсюда. Снаружи постой. Закончу, позову.

С тихим вздохом и выражением вселенской скорби на лице молодой человек покинул помещение.

— Все, мы одни. Говори, что у тебя за дело.

— Не буду томить, да и времени нет. Помнишь наш последний разговор?

— О проекте «Целестис»? Ну, допустим, помню. Только при чем тут твой истерический бред? Опять в гости белочку позвал? — мужчина глухо засмеялся.

— А при том, Олежек, что белочка ко мне на свидание как раз не пришла, а вот тебе пора штурмовой отряд из лучших бойцов собирать и снаряжать их в поход до Кеми. Как я и надеялся, одному из детишек удалось выжить. Более того, добраться до большой земли.

Разом перестав потешаться над старым другом, Олег Борисович до белых костяшек вцепился в столешницу. Лицо его одеревенело, как от судороги.

— Хм… Информация достоверна?

— Более чем. Из первых рук, так сказать. Я лично с ним сегодня встретился и был впечатлен. Техника боя великолепна. Скорость, сила, реакция…

— Николай, ты же понимаешь, — какой он боец, нам не важно. Не ты ли мне плакался, как жестоко и несправедливо вы с сиротками поступали? Но факт остается фактом. Если ты не ошибся, и этот парень из программы, в его крови препарат.

— Я. Не. Мог. Ошибиться. Я годы рядом с ними провел. Ну, да это все вода. В общем, вам необходимо взять с собой медицинский термобокс для перевозки препаратов. Поместите в него пробирки с… — Лесник помолчал. — Да, неважно, с чем, хоть с отваром из грибов. Главное, чтоб никто из отряда, за исключением ведущего, не был в курсе, что в нем плацебо. А то, не дай Бог, сболтнут парню лишнего, не отмашемся потом.

— А может, проще сразу все ему рассказать?

— Не прокатит. Судя по нашей беседе, он более чем агрессивен. Да и как, по-твоему, он отнесется к человеку, бывшему, пусть и годы назад, его тюремщиком?

— Все, все. Понял и осознал. Готовься. Адрес тот же? Дня через три-четыре к тебе заглянут мои ребятки. Отправлю человек десять, из личного подразделения. Такие горы свернут и не поморщатся. Командиром Ермолов пойдет.

— Тот же, тот же. Куда я отсюда денусь, — в нескольких километрах от Заполярного Рая мужчина, сжимая микрофон самодельной рации, уставился в хмурое небо за узеньким окном землянки. — И не нужны горы. Нам всего-то нужно дойти до Москвы. Если необходимое оборудование где и есть, то только в столице. Надеюсь, мои расчеты верны… Все, Олеж, до связи. Да поможет нам Бог.

Треск в динамиках утих. Но Ярчук еще долго сидел за столом, вперив в приборы невидящий взгляд.

* * *

Услышав условный стук караванщиков Полярных Зорь, дозорный открыл гермоворота. На территорию убежища вступил тяжеловооруженный отряд солдат в полной выкладке. Все один к одному — бугаи типа «шкаф + антресоль». За исключением высокого мужчины интеллигентного вида, довольно неуместного в подобной компании. Выделялся он не только внешностью, но и снаряжением: новенькая офицерская «элька[2]», из оружия — лишь висящий на шее автомат.

Вперед, сняв респиратор, вышел мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и гусарскими усами пшеничного цвета. Его суровую физиономию от левого виска к подбородку пересекал грубый шрам, три рубца — будто след от чьих-то когтей. Судя по звездочкам на камуфляже — капитан.

— Здоров, старик. Мне к твоему начальнику назначено, — пробасил офицер чуть скрипучим голосом.

— И тебе не хворать, — отозвался дозорный неопределяемого на вид возраста в старой, замызганной ушанке. — А к начальнику не положено. Вы вообще кто будете? Караванов на этой неделе не ждем. Как и на следующей, и через неделю, и…

— Слушай, старый. Если не знаешь, кто мы, на кой черт герму открыл? Хотели бы, давно уже весь бомбарь перерезали. Сказал же, назначено.

— А я говорю, не положено! Начальник занят. Когда я к нему с радикулитом пришел, он меня выставил и очень доверительно попросил не беспокоить. О как, — старичок ткнул указательным пальцем в потолок.

— Раз самому лень идти, развалина, вон, молодого своего отправь, — слишком спокойно проговорил капитан, сжимая кулаки, упакованные в кожаные перчатки без пальцев.

— Повторяю. Не положено. Занят начальник, — повысив тон, ответил дозорный.

— Да я тебя…

Отведенную для удара руку капитана перехватил интеллигент.

— Ермол, прибереги ярость для выполнения задачи, — тихий спокойный голос и колючий взгляд заставили усача спустить пар.

— Сам с ним разбирайся, — буркнул мужчина, буквально стряхнув щуплую руку.

Интеллигент примиряющее улыбнулся и обратился к дозорному, с любопытством наблюдавшему за сценой.

— Уважаемый… Простите, как вас? — мужчина скинул с плеч небольшой рюкзак, порылся в нем и достал ополовиненную упаковку анальгина.

— Михалычем кличут, — взгляд старика уперся в таблетки, глаза загорелись.

— Уважаемый Михайлович. Будьте так любезны, отправьте вашего помощника к начальнику. Он действительно нас ждет, — лекарство перекочевало в сухонькую ладонь дозорного.

— Это мы сейчас, это мы мигом. Толя! — прокричал старик в сторону прикорнувшего у костра парня. — Толян, етить твою расту-дыть!

— Чего? — промямлил проснувшийся парень, потирая глаза.

— Давай, метнись-ка к Натанычу, — дозорный обвел быстрым взглядом отряд. — Кажи, гости к нему. Из Рая. Говорят, назначено им.

— Толян то, Толян се… заколебал, старый пень, — парень поднялся и лениво потопал в глубь убежища. Стихающему эху шагов, отражающемуся от влажных стен темного тоннеля, вторила удаляющаяся недовольная ругань.

Совсем скоро дозорный вернулся. Торопливо, едва не срываясь на бег, пересек остаток коридора до гермоворот.

— Иван Натанович просил проводить вас к нему. Проследуйте за мной, пожалуйста, — быстро проговорил паренек и в том же темпе рванул обратно.

Переглянувшись, капитан с интеллигентом углубились вслед за ним в лабиринт коридоров убежища. Обыкновенные бетонные стены, местами украшенные влажными подтеками, капающая с проржавевших труб вода, небрежные жгуты кабелей под потолком, слабо мерцающие оголенные лампочки на тонких проводах — жалкая картина, с головой выдающая древность укрытия. Внутренние помещения небольшие: три основных зала — сердце колонии, и пара десятков крохотных каморок. Где-то под полом слышались крепкая мужская брань, стук металла и скрежет механизмов. Видимо, технические подсобки находились уровнем ниже. Все это было наполнено убойной смесью запахов пота, машинного масла, сгоревшей еды, сырости и затхлости.

— Недолго гадюшнику осталось. И надо было только добро разбазаривать на того ущерба, — недовольно бурчал Ермолов по дороге.

— А по-твоему, самое разумное — начинать дело с отправленного в лазарет старика? — хмыкнул в ответ его спутник. — Причем больничка ему светила в лучшем случае. А скорее — морг, ну или куда они тут трупы отправляют. Ермол, ты, вроде, взрослый мужик, а все туда же: сначала кулаками махать, потом думать. Как сопляки твои, честное слово!

Возразить капитан не успел — их проводник остановился у невзрачной двери и, пробормотав «вам сюда», немедленно ретировался. Улыбнувшись поведению паренька, интеллигент постучал в дверь и тут же ее открыл.

— Ермолов, Лесник. Проходите, проходите. Я вас заждался, — отставив в сторону недопитую кружку, мужчина средних лет в стареньком, но все еще добротном костюме поднялся из-за стола и пожал протянутые в приветствии руки.

— Да вы не стойте, присаживайтесь, — он махнул на два грубых стула. — Рассказывайте, по какому поводу к нам. Может, вам налить чего?

— Не стоит, — отрицательно покачал головой капитан. — Мы, собственно, по делу. Нам нужен один твой человек. Одолжишь?

— В этом весь ты, Гусар, — сразу быка за рога. И никаких преамбул, — мужчина сел в кресло, деловито сложив на груди руки. — Я бы с удовольствием, как не помочь старому партнеру. Да только сам знаешь, какая у нас обстановка. Каждый боец на счету. И так молодых по пальцам пересчитать можно.

— А нам твои бойцы без надобности. Вон, целый отряд головорезов у гермы прохлаждается. Нам охотник твой нужен.

— Эти-то у меня вообще в дефиците, — начальник убежища грустно улыбнулся. — Впрочем, вас интересует кто-то конкретный?

— Самый что ни на есть конкретный, Иван Натанович, — вступил в разговор интеллигент. — Самый лучший. Вик.

При звуке этого имени мужчина поперхнулся чаем и закашлялся. Глаза его удивленно расширились. Отдышавшись и поправив чуть съехавший на бок галстук, он заговорил, позабыв о напускной манерности:

— Зачем вам этот отморозок? Он же на привале всю группу порешит и не поморщится. А потом вернется и меня к праотцам отправит. За то, что против воли его куда-то послал.

— Он что, настолько плох?

— Более чем! Года два назад солдатика моего прирезал. Одного из лучших, кстати. Семь ударов клинком в корпус! Разве здоровый человек так поступит?

— Хреновые, значит, у тебя лучшие, чтоб так просто отдаться, — хмыкнул в роскошные усы Ермолов. — И чего вы его еще не расстреляли, если настолько боитесь?

— Дык, полезный же, сукин сын, — развел руками Натанович, будто извиняясь. — Мы до его появления от живности местной страдали. А сейчас — посмотрите, вы же без происшествий добрались? То-то. Вот за прошедшие три года, как он в убежище живет, все мутанты в округе издохли не своей смертью. К тому же поначалу, пока Терентьевич, что его в бомбарь пустил и у себя приютил, жив был, царство ему небесное, Вик вполне адекватно себя вел. Чурался только всех. На людях появлялся исключительно в полной боевой и с неизменным подшлемником на морде. Так что, как он выглядит, никто толком не знает. Кроме Ольги с младенцем, что с ним сейчас живут. А тут еще и малой приболел… — мужчина сделал большой глоток остывшего чая и продолжил: — Так вот. Вначале Вик нормальным мужиком был. А как Терентьевич от инсульта умер, так у него будто крыша поехала…

— Ну, будет вам, — чуть раздраженным голосом перебил его Лесник. — Вы лучше ответьте, отдадите нам своего неадеквата? Не бесплатно, конечно.

На стол перед начальником убежища лег внушительных размеров мешок. С наигранной ленцой перебрав содержимое, мужчина протянул гостям ладонь.

— Так и быть, по рукам. Но договариваться сами будете. Мне шкура дорога.

— Разберемся как-нибудь, — ответил Гусар, поднимаясь. — Показывай, где берлога твоего охотника.

На лицо мужчины выплыла ехидная улыбка.

— А она вам без надобности. Все равно на территории бомбаря он практически ни с кем не разговаривает. Вик сейчас на вылазке. Должен вернуться с минуты на минуту. Так что советую поймать его у гермы, снаружи. В противном случае разговора не получится. Давайте я вас провожу, а то заблудитесь в наших катакомбах.

Начальник убежища вышел из-за стола, явив миру старые разбитые туфли. Распахнув дверь кабинета, вытянул руку, корректно и ненавязчиво предлагая гостям выметаться. Первым, хмыкнув, вышел интеллигент. За ним, чуть приотстав, — Гусар и сам начальник. Поняв несложную мимику компаньона, Лесник ушел еще на несколько метров вперед, предоставляя мужчинами возможность поговорить приватно.

— Слушай, Ермол. Как там обстановка с караванами? Что-то они последнее время вне графика ходят. Проблемы какие? — шепотом обратился мужчина.

— Да мэр это все, — капитан скривился так, будто птер нагадил ему точнехонько на хромовые сапоги. — Он каким-то образом разузнал, что раз в месяц из его гарнизона бесследно исчезает группа одних и тех же бойцов. Теперь ходит весь такой подозрительный, разнюхивает. Парней моих вызвал на разговор по душам, после которого они бесследно пропали на несколько дней. Вернувшись, напоминали куски кровоточащего и ноющего фарша, а не элитных штурмовиков. Приходится обучать новых ребят и быть осторожней.

— Мда, неприятная ситуация, — задумчиво протянул Натанович. — А может, рассказать ему? Половину проблем можно будет смело вычеркнуть.

— Иван. Это не моя и не твоя тайна, а дело Ярчука. Ему и решать. И давай закроем тему. Лучше расскажи, что у вас с Общинными.

— Да все как обычно. Что им сделается, если они даже нашествие орды Шеки, считай, и не заметили? — он раздраженно махнул рукой. — Сидят себе в своем периметре и вовсю эксплуатируют имеющийся живой материал. Мы им на глаза тоже стараемся не показываться.

— И что, так и не собрались помочь заключенным? — Ермолов остановился, схватив за локоть Натановича и глядя на него исподлобья. Лесник сделал вид, что не заметил остановки спутников, и прошел дальше.

— Ермол, тебе же прекрасно известна обстановка в убежище. У меня молодых ребят от силы десяток наберется. Остальные — старики, инвалиды и пьяницы. Ну, еще бабы. Куда мне с таким воинством хорошо укрепленный объект осаждать? И им не поможем, и сами залетим по самые яйца, — он вырвал руку из хватки капитана и продолжил путь.

В конце коридора уже виднелся небольшой костерок, освещавший предбанник внутренних гермоворот.

— К тому же это их проблемы. И я не обязан в них вмешиваться. Там этих рабов знаешь сколько? Раза в два больше населения моего бомбаря. Взбунтовались бы, глядишь, и удалось свергнуть угнетателей.

— Трус ты, Ванечка. И слабость свою сладкими речами прикрываешь, — глухо буркнул в ответ капитан.

— Я бы назвал себя реалистом. Звучит приятнее.

Начальник убежища подошел к вытянувшимся в приветствии

дозорным. Давешнего старичка на посту уже не было. Видимо, его сменил другой представитель местной фауны, мало чем отличавшийся от предыдущего.

— Ну что, господа, — Иван Натанович чуть повысил голос, в театральном жесте разводя руки. — Вот мы и пришли. Удачных переговоров, а я вернусь в кабинет. Работы по горло.

Обменявшись рукопожатиями с гостями, он неспешным шагом удалился.

— Какая у него там работа? — тихо спросил напарника Лесник, поднимаясь к внешней герме.

— Главная его работа — протирание штанов, — раздраженно проскрипел Гусар. — Крыса он. Забудь.

Глава 2. TОT, KTО HE ЛЮБИТ ЛГАТЬ

Гермоворота с грохотом опустились. Щелкнули затворы, наглухо закупоривая убежище. Поднявшись по короткой лестнице, бойцы оказались на свежем воздухе. Некоторое время они молча наслаждались пусть и временной, но все-таки свободой от затхлых помещений. Глазам их открылась умиротворяющая картина пост-апокалиптической природы, несмело вступившей в раннюю весну: расцветающее теплыми тонами закатное небо, подмигивающая сквозь чуть подтаявший снег промерзшая земля, далекий крик неизвестного животного. С молчаливого согласия респираторы решили не надевать — согласно показаниям приборов, местность была относительно чистой.

Вдалеке, в районе ветхой железной дороги, появилась невысокая черная фигура.