Ледяной свидетель (сборник)

– Володя! – воскликнула Наталья. – Я же уже сто раз извинилась!

Троепольский лишь обреченно махнул рукой, давая понять, что любые извинения уже излишни.

– Наталья Игоревна, – вмешался Крячко. – Давайте вернемся к личности Вадима Глотова и ситуации с пропажей денег. У вас есть какие-то основания обвинять его в их присвоении? Вспомните! Мне нужны факты, а не слова.

Наталья задумалась.

– В последнее время Вадим стал придираться к Алексею, – сказала она. – Жаловался, что доходы фирмы упали.

– Но ваш муж, наверное, тут ни при чем? Он же просто занимался финансами, а не разрабатывал пути развития фирмы.

– Конечно, ни при чем! – Наталья услышала только то, что хотела услышать, проигнорировав остальные доводы Крячко. Станислав уже смирился и просто кивал, слушая ее и думая, что разбираться в этой ситуации нужно с кем-то другим. С тем же Глотовым, к примеру, встретиться с которым придется обязательно. А Наталья продолжала жаловаться на бывшего начальника своего мужа: – Вадим заставлял Алексея работать сверхурочно, а в сентябре вообще послал его в командировку в какую-то глушь, непонятно зачем! А еще он ввел требование не курить на рабочем месте, и все курящие сотрудники должны были выходить на улицу! В любую погоду.

Крячко слушал, мысленно вздыхал и мечтал хотя бы о том, чтобы Олеся Юрьева, с которой ему наверняка придется общаться, оказалась более здравомыслящей особой. Или чтобы ею благородно согласился заняться Лев Гуров, относившийся к женщинам куда более терпимо и снисходительно, чем он сам.

Побившись с Натальей еще несколько минут и отчаявшись добиться полезной информации, Крячко сухо попрощался и обратился к Троепольскому:

– Мне нужно пообщаться с вами, сделаем это сейчас или подъедете завтра в РОВД?

– Конечно, я отвечу на ваши вопросы, – извиняющимся тоном проговорил тот, и Крячко понял, что он как бы чувствует себя виноватым за то, что беседа с Натальей оказалась не слишком конструктивной.

Троепольский быстро намотал шарф, попрощался с хозяйкой, и они вместе с Крячко спустились на улицу. Начал падать снег, и температура воздуха немного повысилась. Адвокат вопросительно посмотрел на Крячко, словно спрашивая, в чьей машине им будет удобнее разговаривать, и Стас жестом пригласил его в джип.

– Вы не сердитесь на Наташу, – заговорил Троепольский, устраиваясь на переднем сиденье. – Она, может быть, не слишком умная, но добрый искренний человек.

– Ну, что ж, у каждого свои недостатки… – пробурчал Крячко, удивляясь, что явно неглупый Троепольский питает к Долгуновой нежные чувства. Во всяком случае, если верить судье Захарчуку.

– Просто я знаю Наташу с детства, – продолжал защищать свою знакомую адвокат. – Она всегда была хорошим другом.

– Только вот мужу родному стала врагом.

– Ну, будьте снисходительны! Она сама здорово пострадала. Думаете, легко остаться с ребенком на руках без средств к существованию? Пока Алексей был на свободе, именно он зарабатывал деньги, Наташа сидела дома, занималась ребенком. Она и образования-то не успела получить, потому что довольно рано вышла замуж. А теперь даже не представляю, что она будет делать. Работы у нас в Орехове не так много, хорошую зарплату найти тяжело. Я ей помогаю, чем могу, но… она крайне неохотно на это соглашается. Не хочет двусмысленностей, вы понимаете? И потом, она все время живет надеждой, что ее мужа все-таки оправдают.

– Владимир Александрович, давайте начистоту, – повернулся к нему Крячко. – Долгунов виновен в хищении денег?

– Нет, – твердо заявил Троепольский, не отводя глаз. – Если бы это было не так, я бы не взялся его защищать.

– Даже ради Натальи? – вкрадчиво спросил Станислав.

– Разумеется! Это же работа, нельзя совмещать ее с личными мотивами! К тому же профессия у меня довольно специфическая. Понимаете, что я хочу сказать? Руководствуясь личными мотивами, очень легко испортить репутацию, а я только-только начал ее нарабатывать! Мне нужны победы на процессах, чтобы я мог состояться как адвокат! Поэтому я намеренно не берусь за провальные дела, как бы цинично это ни прозвучало.

– Да бог с вами! – засмеялся Крячко. – Я и не с такими циниками встречался. Ваш так называемый цинизм, юноша, уж простите, в моих глазах выглядит наивным. Не обижайтесь.

– Да я не обижаюсь! – отмахнулся Троепольский. – Мне обидно за проигрыш на процессе, а остальное я уж как-нибудь переживу. Теперь, провалив первое свое дело, я сижу и занимаюсь всякой ерундой. Серьезных дел мне никто не поручает, частным образом нанимать никто не собирается. Доверие потеряно! Орехов – городок маленький, здесь многие друг друга знают. Адвокатов не так и много, лучшие перебираются в столицу, и я мечтал о том же. Ну, а теперь об этом можно и не мечтать. – Он приоткрыл дверь автомобиля, зачерпнул ладонью горсть снега и растер виски. – Ладно, хватит о моих переживаниях. Вы ведь хотели расспросить о чем-то другом?

– Да обо всем помаленьку, что касается дела Долгунова. В целом о нем я уже составил впечатление. Еще нужно, конечно, побеседовать с Вадимом Глотовым, но я слышал, что он уехал из Орехова.

– Да. Я тоже слышал, что он перебрался в Москву. Так что найти его не так просто.

– Да это мы найдем, не вопрос! – уверенно проговорил Крячко. – Кстати, сам Долгунов как о нем отзывался? Вы ведь беседовали с ним откровенно, Владимир Александрович? – Крячко придвинулся ближе к Троепольскому.

– Разумеется, а как иначе может быть между клиентом и адвокатом? Полное доверие. Так вот, Долгунов, вообще-то, не жаловался так уж сильно на своего шефа – Наталья просто сгустила краски. Но он уверял, что дела на фирме в последнее время и в самом деле пошли хуже.

– И при этом фирма получила такой крупный перевод? – недоверчиво спросил Крячко.

– По словам Долгунова, Глотов рассказывал, что ему крупно повезло заключить очень выгодный контракт с финнами. Всю заслугу за это он приписывал себе. Возможно, так и есть. Вы знаете, что касается дел на фирме Глотова, то я ведь о них знаю только со слов Долгунова. Если хотите разобраться досконально, вам нужно идти туда, затребовать документы, все проверять…

– Спасибо, я знаю, что мне делать, – усмехнулся Крячко.

– Извините, – смутился Троепольский. – Я к тому, что, если вы рассчитываете на мою помощь в этом вопросе, то я мало чем могу помочь. Я, разумеется, был там, беседовал с сотрудниками, но никаких документов мне не представили, я же просто адвокат. А у вас есть для этого полномочия.

– Ну, а с самим Глотовым вы беседовали?

– Конечно! Кстати, у меня сложилось впечатление, что он сам крайне удивлен тем обстоятельством, что Долгунов его кинул. Говорил, что раньше никогда ничего подобного не было. Хотя раньше и таких крупных сумм Долгунову не доводилось получать.

– А мог сам Глотов подставить своего заместителя? – прямо спросил Крячко.

– Я не настолько хорошо его знаю, – уклончиво ответил адвокат.

– Да ладно! – Крячко хитро подмигнул Троепольскому. – Ты, может, и не знаешь, а сам Долгунов – знает. Да и женушка его тоже… А уж с ней ты общался в неформальной обстановке, наверняка какие-то сведения получил. А? Ну, поделись – так, неофициально.

– Дело в том, что и Наталья с Алексеем сами ни в чем не уверены, – с сомнением в голосе проговорил Троепольский. – Кроме невиновности Алексея, разумеется. Никаких конфликтов с Глотовым у них не было, сам Вадим всегда был Алексеем доволен.

– А как же всякие придирки, командировки в тмутаракань? – с иронией спросил Крячко.

– Ой, ладно вам! Наташа валит все в кучу, она вообще не слишком последовательный человек. Обычные рабочие отношения.

– А личной неприязни не было?

– Долгунов ничего не говорил об этом, а Наталья, если честно, была для меня не лучший источник информации.

– Понимаю, – хмыкнул Стас. – Ладно, оставим это. Ты мне лучше вот что скажи, тебе такой человек – Вячеслав Неделин – знаком?

– Неделин? – Троепольский удивленно поднял брови. – Конечно! Он закончил академию права на два года раньше меня. А он тут вообще при чем?

– Да при самом при том. Убили его.

Троепольский медленно провел рукой по лбу, потом снова приоткрыл дверь и протер лицо снегом.

– Вон оно что, – произнес он. – Значит, вот почему вы приехали! А я все голову ломал – с какой стати Москва делом Долгунова заинтересовалась? В то, что это из-за письма Натальи, я сразу не поверил, хотя она была в этом убеждена.

– То есть ты тоже уверен, что Неделина убили из-за дела Долгунова? – живо подобрался Крячко.

Троепольский недоуменно посмотрел на него.

– Я так полагаю, что это вы в этом уверены, – сказал он, делая акцент на слове «вы». – Иначе зачем вам беседовать с фигурантами дела Долгунова? Кстати, по этому вопросу я, возможно, смогу вам кое-чем быть полезен.

– О как! Это было бы очень здорово, – посерьезнев, кивнул Крячко.

– Где-то в конце осени, почти сразу после окончания процесса над Долгуновым, Неделин обращался ко мне, – начал адвокат. – Его направил судья Захарчук Николай Арсеньевич, он как раз председательствовал на процессе. Захарчук давно знает… знал Неделина. Хорошо к нему относился, даже благоволил. Вячеслав и впрямь был талантливым юристом. Он как раз заканчивал работу над диссертацией, и Захарчук рекомендовал ему прочитать дело Долгунова. Неделин как раз развивал тему лжесвидетельства, это было одно из направлений его работы. А дело Долгунова оказалось просто классикой темы! Неделин его прочитал, но ему этого показалось мало, и он пришел ко мне за консультацией. Я ему все рассказал – в допустимых пределах, конечно.

– И что?

– И ничего, – пожал плечами Троепольский. – Он поблагодарил и ушел.

– И больше вы с ним не виделись?

– Нет.

– А когда это было поточнее?

– Где-то в середине ноября.

– Он не говорил, что собирается в Москву?

– Нет, – чуть удивился Троепольский. – А зачем? Дело Долгунова с Москвой никак не связано.

Крячко сидел, постукивая ногой. Некоторые моменты хоть и прояснялись, но вся картинка по-прежнему оставалась мутной. Не знал, не понимал Станислав Крячко, что произошло с Вячеславом Неделиным. Кто его убил и зачем? Долгунов сидит в тюрьме, с него, как говорится, все взятки гладки. Да и зачем ему убивать аспиранта? Если допустить, что Неделин заметил в деле нечто, что могло оправдать Долгунова, то это только на руку как ему самому, так и всем, кто за него боролся, – жене, адвокату, свидетелям…

Если Долгунов и впрямь невиновен и его просто подставили, то мотив убить Неделина мог быть только у того, кто это сделал. И первой кандидатурой на эту роль пока что Станислав Крячко записал Вадима Глотова. И отметил у себя в голове, что нужно непременно выяснить, где находился Глотов в конце ноября прошлого года.

Вообще-то он считал, что Глотова нужно искать незамедлительно и доставлять не в местный ореховский РОВД, а в Главное управление МВД. Но это вряд ли возможно – оснований для задержания Глотова нет. Поэтому остается либо уповать на его добровольное согласие, либо же искать эти основания. И времени для этого у Станислава Крячко совсем немного. Вся надежда на то, что к завтрашнему утру Гуров все-таки оклемается. Вдвоем они управились бы куда быстрее. Кстати, тот мужик, что напал на него… Уж не он ли стоит за всем этим? Вряд ли это сам Глотов, судя по внешнему виду, но, может быть, кто-то из его бывших сотрудников? Кстати, с ними тоже не мешало бы поговорить. Куда они все делись? Нет, надо не просто вызывать Глотова, надо сначала побеседовать с теми, кто работал в то время в его фирме, кто мог знать ситуацию изнутри. Присмотреться к ним, поговорить с каждым по душам… Причем делать это лучше ему, Станиславу Крячко, а не Гурову, которого знают в лицо. Ах, черт, время, время! Сколько их, этих сотрудников? Когда с каждым общаться?

Но если за всем стоит Глотов, если это он послал того мужика в дурацкой шапочке, чтобы вывести Гурова из игры, получается, что он как-то связан с Олесей Юрьевой. Ведь только она знала, что Гуров в это время будет в кафе «Сказка», только она знала, по каким ориентирам его можно узнать!

Стоп! А почему бы и нет? – Крячко задумался и начал скрести подбородок. Если допустить, что невеста Вячеслава Неделина знакома с Вадимом Глотовым, а это вполне возможно, поскольку Орехов действительно городок небольшой, то она могла быть заинтересована в устранении своего жениха! Неделин едет в Москву, куда, кстати, перебрался Глотов. Олеся сообщает ему об этом, Глотов выслеживает Неделина и убивает его. А потом, когда неожиданно приезжают оперативники из Московского ГУВД, Олеся сливает информацию об этом своему любовнику, и тот посылает какого-то хмыря нейтрализовать одного из них…

Нет, глупо. Глупо, потому что, помимо Льва Гурова, в Главном управлении МВД еще куча оперативников, и если каждого выбрасывать на мороз, то засветишься уже на втором-третьем. А если им просто нужно было выиграть время, вдруг они решили податься в бега?

Кстати, дело Долгунова совершенно не вписывается в созревшую внезапно версию. Это всего лишь дело, которым занимался Вячеслав Неделин ради своей диссертации. А убить его Глотов с Юрьевой решили совсем по другой причине! Просто так уж совпало, что Долгунов работал у Глотова! А он тратит кучу времени на беседы с Натальей Долгуновой и адвокатом Троепольским, когда они тут никаким боком! А Глотов с Юрьевой, может быть, на данный момент уже покинули Орехов, пока он тут разбирается с делом Долгунова!

Крячко в нерешительности задумался. Хорошо бы проверить, где сейчас Олеся Юрьева и Вадим Глотов. Звонить самой Олесе Гуров запретил, но ведь про Глотова такого разговора не было…

Да и не боязнь нарушить распоряжение Гурова владела сейчас Станиславом Крячко. Он и сам был не менее опытен, чем его друг, чтобы заниматься рассматриванием самостоятельно. Крячко боялся навредить ситуации. Вдруг Глотов и Юрьева пока никуда не делись, а этот звонок может спугнуть их.

Адвокат Троепольский давно уехал на своем «Хендае», а Крячко все еще сидел в джипе возле дома Натальи Долгуновой и думал, что ему делать. Звонить Гурову сейчас было нецелесообразно, скорее всего, он уже уснул, и это очень хорошо, не надо его тревожить.

В конце концов, Станислав рассудил, что его номера Глотов не знает, равно как и его голоса, так что он может позвонить и представиться кем угодно – просто от балды. Моментально повеселев, Крячко начал нажимать кнопки на своем телефоне – номер Глотова, во всяком случае, старый, числился в материалах дела, переданных ему Захарчуком. Оставалось только надеяться, что Глотов не сменил его. После третьего гудка в трубке раздался ровный баритон:

– Алло!

– Это Вадим Юрьевич?

– Да.

– Вечер добрый! Я хотел с вами кое-что обсудить. У меня тут небольшая партия телефонов осталась, готов отдать по бросовой цене. Как вам это, интересно, нет?

– А откуда вы узнали мой номер? – после небольшой паузы спросил Глотов.

– Один знакомый армянин дал, он у вас компьютеры покупал в прошлом году, очень доволен остался.

Крячко уловил едва заметное хмыканье, после чего Глотов произнес:

– Ну, подъезжайте завтра с девяти до шести. Поговорим, обсудим…

– А адресок вы мне не подскажете? А то Самвел мне только ореховский сообщил…

– Пишите. Каширское шоссе… И лучше после обеда, мне с утра нужно в налоговую.

– Лады! – удовлетворенно проговорил Крячко. – После трех буду, нормально?

– Да. Всего доброго.

Глотов отключил связь, а Крячко лишний раз убедился, что тот находится в Москве… Звонить Юрьевой он не стал, потому что она интересовала его в меньшей степени. Еще раз посмотрев на часы – стрелки приближались к девяти, – Стас убедил себя, что время еще вполне приличное, и набрал номер Татьяны Алексеевны Неделиной.

Женщина не спала, и, скорее всего, ей вряд ли удастся это сделать сегодня без снотворного. Спросив, нельзя ли ему заехать буквально на пару минут, и получив согласие, Крячко снова отправился на улицу Крайнюю.

Неделина была дома не одна. Вместе с ней находился стройный темноволосый парень лет двадцати – ее младший сын Антон. Как и мать, он пребывал в подавленном настроении, молча пожал руку Крячко и сразу ушел в свою комнату.

– Татьяна Алексеевна, дабы не тратить ваше время, я сразу попрошу дать мне все бумаги вашего сына, над которыми он работал.

– Бумаги? – растерянно спросила женщина. – Зачем они вам?

– Ну, естественно, не для того, чтобы почитать перед сном от скуки. Раз спрашиваю, значит, нужно для дела.

– Да-да, конечно! – Женщина встрепенулась и пошла в комнату, за дверью которой скрылся ее сын.

Вскоре она вышла оттуда, держа в руках пухлую папку с файлами и несколько тетрадей.

– Вот, – протянула она документы Крячко. – Только… Понимаете, это все Слава собирал сам, и мне бы хотелось сохранить эти записи.

– Я вам непременно их верну, – заверил ее Крячко. – Так же, как и компьютер!

– Компьютер? – Женщина совсем растерялась. – Но это был их общий компьютер с Антоном, он сейчас за ним занимается.

– Татьяна Алексеевна, мне, собственно, сам компьютер не нужен и забирать я его не собираюсь! Я возьму всего лишь жесткий диск.

– А, ну тогда берите… – протянула Неделина, и Крячко, радуясь про себя, что она оказалась не слишком сведущей в этих вопросах, быстро проскользнул в комнату.

Антон Неделин, правда, сразу понял, что остается без своего девайса на неопределенное время. Это событие не обрадовало его, но и возражать он не стал.

– Только подождите, я свои файлы на флешку скину, – попросил он, и Крячко великодушно разрешил.

Не возражал он и против того, чтобы Антон сам вынул жесткий диск, и минут через десять уже упаковывал его. Перед тем как уйти, Крячко поинтересовался у обоих Неделиных, не знают ли они Вадима Глотова, но и мать и сын ответили отрицательно.

Осторожно отведя в сторону Антона, Крячко поинтересовался, какого тот мнения насчет Олеси Юрьевой. Неделин пожал плечами, обсуждать невесту погибшего брата отказался, однако Крячко уловил, что парень относится к ней без особой симпатии. На вопрос, чем это вызвано, Антон ответил:

– Да слишком она… непостоянная. Не в том смысле, что долго не задерживается с одним мужчиной, просто у нее в голове все время какие-то новые идеи. Зачастую бредовые, по моему мнению. Причем загорается она ими мгновенно, носится как угорелая, восторженно рассказывает, как теперь все будет здорово, но абсолютно ничего для этого не делает. Потом идея ей надоедает, она скисает, начинает говорить, что ничего не получится, ходит вялая, ей становится скучно. Значит, появляется новая идея – и Олеся опять в восторге!