Помоги проекту - поделись книгой:
Журналисты, политики, экономисты, социологи часто сравнивают Кавказ, его многочисленные республики, большие и малые, с паровым котлом под высоким давлением, который в любой момент готов рвануть взрывом.
Причины?
Их десятки, если не сотни. Здесь и борьба за власть, и за экономику, и за политическое влияние, и за полезные ископаемые, и, наконец, за территорию, могущую иметь стратегическое значение, независимо от ее размеров.
И все это круто замешано на стремлении к независимости, на патриотизме, который, кстати сказать, каждый из борцов понимает по-своему.
К этому необходимо еще добавить интриги, проводимые извне, враждебными странами. Не сбросишь со счетов и провокационные действия представителей экстремистских течений ислама — ваххабитов, для которых российский Кавказ и Закавказье — весьма лакомый кусок. Короче, узел — тот еще.
К тому же на Кавказе — множество народностей, иногда весьма малочисленных, составляющих всего один или несколько аулов. И у каждой — свой язык, свои обычаи и законы, которые складывались в течение многих столетий.
При советской власти, не в столь уж отдаленные времена, все межнациональные и межэтнические конфликты, которые возникали — их не могло не быть! — пребывали в «замороженном состоянии». В те времена не могло быть и речи о народных движениях, свободном волеизъявлении. Все подавлялось железным кулаком диктатуры и тоталитаризма.
Ситуация была подобна той, которую столь колоритно живописал великий украинский Кобзарь — Тарас Шевченко:
Наступили, однако, иные времена, именуемые эпохой демократии и гласности. Эти времена всем нам, современникам, увы, слишком хорошо известны и потому в обширных комментариях не нуждаются.
Небезызвестная фраза первого президента России, обращенная к субъектам Федерации — «берите себе столько суверенитета, сколько сумеете унести» — безусловно, в основном сыграла не очень-то хорошую роль, оказавшись бикфордовым шнуром, протянутым к пороховой бочке, каковой предстала вдруг вся Россия, но в особой степени — Кавказ и Закавказье.
Результаты опрометчивой и непродуманной политики не замедлили сказаться.
«Размораживание» производило подчас совершенно неожиданный эффект, иногда прямо противоположный тому, которого ожидали. Когда рвутся цепи, связывавшие части в единое целое, первые частенько идут в болтанку. Здесь уместно вспомнить слова другого великого поэта, Николая Алексеевича Некрасова, которого особенно любил Матейченков. Слова, сказанные, правда, по несколько другому поводу — по случаю отмены крепостного права на Руси:
И кто тут мужик, кто барин — поди разбери! Всем плохо, и всюду «страсти роковые»: разлад, раззор, стычки, противостояние, от которого пол шага до гражданской войны…
Под знаком Эльбруса
В небольшой по величине Карачаево-Черкесии назревали грозные события.
Точкой отсчета их послужили выборы местного президента. Президентов у нас теперь выбирают везде и всюду, так что этим нынче никого не удивишь — даже глава иной захудалой фирмы гордо именует себя президентом.
В Карачаево-Черкесии, однако, обстановка, как понял генерал Матейченков, сложилась особая. Она резко отличалась от ситуации в других российских регионах. Причина этого была во Владимире Хубиеве — одной из главных тамошних политических фигур в не столь давние времена.
Достаточно сказать, что Владимир Хубиев слишком долго — в течение двадцати лет! — единолично возглавлял регион: сначала — автономную область, потом — республику.
Статус менялся, власть — нет.
В 1998 году Хубиев стал и. о. главы администрации Карачаево-Черкесии, и с тех пор он всеми мыслимыми и немыслимыми способами старался оттянуть выборы.
Матейченкову припомнился один мимолетный разговор с одним важным чиновником. Разговорились о КЧР.
— Как полагаешь, в чем главная причина, корень тамошних раздоров? — спросил Матейченков.
— А нет корня.
— Как это?
Собеседник улыбнулся:
— Нет — и все.
— Но должна же быть логика событий.
— Не ищи логику там, где ее нет.
— Не согласен: нет следствия без причины.
— Вот и езжай, разбирайся. И убедишься, что я прав.
Отбирая для поездки нужные документы, Матейченков припомнил этот мимолетный разговор.
«Разберемся, во всем разберемся», — подумал он. Да, времена нелегкие. Как сказал тот же Некрасов,
Но и то сказать, какие времена бывали легкими? И потом, известно ведь, что «времена не выбирают — в них живут и умирают».
Главный болезненный нерв нынешней ситуации в КЧР он, казалось, нащупал — это слишком запоздалые выборы, когда они наконец-то состоялись, несмотря на отчаянное противодействие Владимира Хубиева. Они-то и привели республику в состояние котла с перегретым паром. Конфликт необходимо погасить, уничтожить в самом зародыше.
То, что случилось в Карачаево-Черкесии, произошло впервые на Кавказе. Впервые — но, увы, далеко не в последний раз.
Глядя в темные окна, за которыми клубилась майская сырость, генерал припомнил внешнюю канву событий, которые привели к этой напряженности.
Выборы президента КЧР пришлось проводить в два тура. 16 марта и 26 апреля. Именно они и вызвали всеобщий раздрай.
Да, слишком долго сидел Владимир Хубиев на троне! Видимо, полагал, опираясь на свои многочисленные и могущественные связи в верхах, что трон скорее под ним прогнется, чем он оставит его.
Цеплялся Хубиев отчаянно, а когда ушел — не мог не уйти! — в республике образовался… вакуум. Природа же, как известно, боится пустоты — это закон физики. «Природа боится пустот и стремится заполнить их — всем, чем попало».
Так в республике возник межэтнический конфликт: каждая народность, естественно, хотела «своего» президента.
И еще генералу стало ясно: конфликт был спровоцирован отнюдь не простыми людьми, а национальными элитами, которые имеются в любой республике. Независимо от ее величины, этой республики. То еще словечко — элиты — вошедшее в наш обиход сравнительно недавно.
Эти отъевшиеся элиты отлично осознавали, что влияние любой из них может проистекать только из поддержки народа. Потому-то, как только были объявлены выборы, и вспыхнула в республике самая бешеная, разнузданная агитация, по старому, но вечно живому принципу — каждый кулик свое болото хвалит.
Нужен свой кандидат в президенты!
Каждая сторона пыталась приручить, подкармливая, в первую очередь средства массовой информации. При это в ход, по известным образцам, пускался весь джентльменский набор — от подкупа и угрозы убийств, иногда осуществляемых, до заведомой лжи и клеветы, носивших, само собой, взаимный характер.
Основных соискателей высокого поста осталось два — черкес Станислав Дерев и генерал армии, в прошлом главком сухопутных сил российской армии карачаевец Владимир Семенов.
Вот, к примеру, агитационная мина, обнаруженная генералом Матейченковым и направленная против Станислава Дерева: мол, мэр столицы задумал создать «Великую Черкесию», куда должны войти: Кабардино-Балкария, собственно Карачаево-Черкесия, Адыгея, земля шапсугов в Краснодарском крае, а также… Абхазия!
Ну, а как же добиться, чтобы в этом конгломерате народностей доминировали черкесы и адыгейцы? Оказывается, очень просто. Согласно авторам многоступенчатой «мины», Станислав Дерев замыслил провести массовую реэмиграцию людей необходимой ему для осуществления «великодержавных планов» национальности. Откуда? Прежде всего, из Турции, а также из многочисленных стран Ближнего Востока.
Более того, заказные статьи в местных газетах уверяли, что Станислав Дерев всем этим давно уже занимается, отворив нужным ему людям некие мифические «тайные тропы» в республику. Результат же всего этого сложного словесного построения прост: образуется «Великая Черкесия», она становится самостоятельным государством и выходит из-под эгиды России.
Доказательства?
Ими авторы подобных статей себя не утверждали. «Мы знаем» — вот и все. Изволь принять на веру.
В лучшем случае ссылались на некие не называемые таинственные источники, которые не подлежат рассекречиванию.
Матейченков усмехнулся, припомнив остроумное замечание одного ученого, который заметил: все книги по математике начинаются словами — мы знаем… Так вот и авторы пафосно обличительных статей, направленных против какого-либо из кандидатов: мы знаем — и все тут!
Как тут не вспомнить к месту старый еврейский анекдот.
Раввину сообщили, что его дочь, невинная девушка, сидит на бульваре и кормит грудью младенца. «Но у меня вообще нет никакой дочери!» — изумился раввин. «Мое дело сообщить, а вы уже разбирайтесь», — ответил доброжелатель.
Примерно так обстояло дело и с предвыборной полемикой в местных газетах.
Соперника Станислава Дерева — генерала армии Владимира Семенова — Иван Матейченков заочно знал давно, хотя встречаться не доводилось. Что касается Семенова, соперники по выборам подвели под него другую «мину»: карачаевцы, дескать, которых возглавляет Семенов, желают «явочным порядком»… распространиться по всей республике, вытесняя из «жизненного пространства» все прочие народности, выдавливая с командных постов национальные меньшинства, всячески перекрывая им кислород. С тем, чтобы в перспективе… уничтожить их физически, ни больше ни меньше.
Матейченков только головой покачал, перечитав последний красочный пассаж — статья, правда, была без подписи, то есть как бы редакционная.
Поистине, все в духе присной памяти доктора Иозефа Геббельса, подумал Иван Иванович: ложь, провозглашал гитлеровский министр информации, должна быть чудовищной, только тогда она становится эффективной. Другими словами — ври побольше, авось, что-нибудь и останется.
…Что же касается демократических условий, в которых должны будут проходить выборы — речь шла о времени, предшествующем выборам в КЧР — то и здесь, по утверждению недругов Владимира Семенова, таилось коварство. Ведь карачаевцев-то — большинство, какая же тут может быть соблюдена демократия? Да они просто своей массой остальных задавят, оттеснят нацменьшинства от любого участия в общественной жизни.
Выход?
На баррикады, на конфронтацию! Этот призыв — в явной или неявной форме — содержала каждая третья газетная статья. При этом каждая сторона, не брезгая никакими посулами, изо всех сил вербовала себе сторонников.
Генерал Матейченков часто вспоминал свой первый день в далекой республике. Самые мельчайшие подробности врезались ему в память. По аэродрому гулял сильный ветер, гоняя мелкий мусор и обрывки старых газет.
— Хороший у нас пилот, знает свое дело! — похвалил Завитушный, спустившись вслед за генералом по выброшенной лесенке. — А то выбросил бы нас куда-нибудь в черту на кулички, и добирайся тогда до Черкесска как знаешь, на перекладных.
Они стояли, озирая поле, на котором стояло несколько самолетов различного калибра и разных компаний.
Однако не только их пилот из Москвы оказался не робкого десятка.
Через минуту-другую послышалось нарастающее басовитое гудение, и на соседнюю дорожку приземлился небольшой самолетик неизвестной генералу Матейченкову авиакомпании.
— Гость из Пешавара, — скользнул по нему опытным взглядом Завитушный.
— Из Афганистана?
— Ну да.
— Что же его никто не досматривает? Где пограничники?
— Эта служба уже почитай год, как бездействует. Разве что начальник аэропорта поинтересуется, не ли у гостя чего недозволенного! — сплюнул Завитушный. — А так — вход свободный: прилетай кто хочешь!
— Непорядок, — покачал головой генерал и, вытащив записную книжку, что-то в нее записал. — Этак любой наркотик можно притаранить…
— Само собой.
Между тем, несколько человек в папахах, вышедших из приземлившегося самолета, принялись осторожно спускать по трапу тускло блестящий на солнце металлический контейнер.
— Груз двести?
— Он самый, — вздохнул Завитушный.
— Но почему из-за границы?
— Очень просто, — пояснил Сергей. — Многие из черкесов и карачаевцев ищут счастья и заработков за границей — в республике при безработице и вообще при полном бедламе прокормиться трудно. А там и солдатом можно приспособиться, и вооруженным охранником в частной компании, или еще где-нибудь…
Между тем люди в папахах, в чем-то неуловимо похожие друг на друга, взвалили печальный груз на плечи и осторожно двинулись в сторону ждущей их поодаль автомашине.
— Это обычай предков, — пояснил Сергей Завитушный, глядя вслед удаляющейся процессии. — Черкес или карачаевец может сложить голову где угодно, но хоронить его следует только на родовом кладбище.
…Вскоре новые впечатления нахлынули дружно, но эпизод на аэродроме — груз двести и осторожно несущие его на плечах люди в папахах — не забывался.
Генералу Матейченкову и в дурном сне не могло привидеться, что этот в сущности малозначащий эпизод — окажет влияние не только на его карьеру, но и на самую его жизнь…
Много повидали афганские просторы. Многие захватчики пытались прибрать их к рукам. Но чужеземцы приходили и уходили, словно волны, набегающие на песок, а поля и горы оставались непокоренными, и след чужих сапог заносили пески, словно залечивая раны.
Много их было, захватчиков, но помнить всех может только история.
Прежде здесь, в самом труднодоступном месте предгорий Гиндукуша, располагался тайный схрон повстанцев — склад оружия и боеприпасов. Затем его расширяли и углубляли, приспосабливая для жилья. Труд нескольких поколений совершенно преобразил некогда скромный тайный схрон.
Перестройка его длилась несколько десятилетий. Кроме того, денег сюда было вбухано без меры, с учетом того, для кого он предназначался. Восемнадцать просторных горизонтальных плоскостей, на которых размещались необходимые помещения, горизонтальные уровни пронизывались капсулами бесшумных скоростных лифтов. Весь гигантский комплекс был энергетически независим и не нуждался в стороннем источнике энергии, поскольку получал ее в достаточном количестве, поскольку питался от небольшой атомной станции, расположенной неподалеку в одном из недоступных каньонов. Ее строила шарага, состоявшая из захваченных в плен физиков и прочих технарей, которых, когда объект был готов. Отправили без пересадки к Аллаху. Да и то сказать, разве можно щадить неверных, особенно когда существует малейшая опвсность того, что они когда-нибудь могут распустить свои длинные и грязные языки?..
Здесь должна была располагаться главная резиденция Верховного шейха — духовного предводителя всего исламского мира.
Верховный, в известной степени не лишенный чувства юмора, однажды заметил, что на территории его новой резиденции не ступала нога ни одного неверного. В известной степени он был прав: после окончания работ весь ставший ненужным человеческий материал был также отправлен к праотцам самой короткой дорожкой.
Охрану резиденции Верховного шейха осуществляла личная охрана шейха — одна из лучших контрразведок мира, как по величине, так и фанатичной преданности Верховному шейху.
Поделиться книгой: