Люкс с видом на кладбище

Ощущение голода сразу же куда-то ушло, настроение повысилось. Стаса даже потянуло на лирику. Он включил приемник и услышал Кубанский казачий хор, призывавший хлопцев распрягать коней и ложиться спочивать. Это очень сильно подействовало на Стаса. Его тут же снова потянуло в сон, он не удержался и зевнул до хруста в челюстях.

Стас кое-как пересилил себя. Он свернул с Садового кольца, оказался на узковатой старой улочке. Вскоре Крячко остановил машину у отгламуренного трехэтажного старинного здания, отделенного от тротуара высокой кованой изгородью с воротами и калиткой. Если верить вывеске, которая была прикреплена к ограде рядом с проходной и наверняка обошлась казне не в один десяток тысяч бюджетных рублей, Станислав прибыл точно по адресу.

На министерской парковке, оборудованной вдоль ограждения, выстроилась длиннющая шеренга импортных авто. Как видно, они принадлежали инноваторам, продвигающим в российскую экономику передовые технологии. При этом было совершенно непонятно, почему через проходную не снуют всевозможные визитеры наподобие инвесторов, изобретателей и рационализаторов. Стас мог гарантировать, что за последний час он оказался единственным гостем министерства.

Стас долго объяснял вахтеру с придирчивым, въедливым взглядом, кто он и зачем сюда приехал, а потом сунул этому зануде прямо под нос свое служебное удостоверение. Тот долго, чуть не под микроскопом, изучал его, после чего начал кому-то звонить.

«Чего это они тут развели такую волокиту? — недовольно хмурясь, подумал Крячко. — Буквоедство, прямо как на каком-нибудь атомном объекте. Хотя все понятно! Это, наверное, из-за убийства Сивяркина. Точно! Теперь они все тут переполошены, как куры после набега хорька».

Кончив выяснять и уточнять, вахтер сообщил полковнику полиции, что сейчас подойдет начальник охраны и уже с ним уважаемый гость сможет пройти на территорию.

— А у вас тут люди хоть когда-нибудь бывают? — не удержавшись, спросил Стас с нескрываемой иронией.

Судя по гримасе вахтера, это едковатое замечание ему не понравилось.

— У нас тут не булочная, чтобы все кому не лень шлындали взад-вперед, — сварливым тоном объявил страж министерского покоя.

— Тогда за российские инновации можно быть спокойным. Врагу до них никак не добраться! — все с той же убийственной язвительностью констатировал Крячко.

В этот момент к проходной подошел явный отставник, плотный крепыш лет сорока пяти, с военной выправкой и лицом свекольного колера, в темном деловом костюме, с черным бантом, приколотым к пиджаку. Этот мужчина поздоровался со Стасом и сказал, что он — Леонид Витальевич Брунцов, начальник охраны. Главы ведомства в данный момент на месте нет, а вот его первый заместитель охотно примет представителя правоохранительных структур.

Войдя следом за главным секьюрити в просторный холл, Стас увидел большой портрет Сивяркина в траурной раме, установленный у стены и окруженный венками с лентами.

Крячко кивнул в сторону лика усопшего и как бы невзначай поинтересовался:

— А какая причина смерти господина Сивяркина была озвучена в вашем ведомстве?

Брунцов взглянул на Стаса так, как если бы тот спросил его, за сколько долларов он готов продать Родину, и суховато ответил:

— Как это какая? Она одна — убийство. Какой-то отморозок подкараулил Валентина Романовича у его дома и нанес удар ножом прямо в сердце. Вы хотите сказать, что это не соответствует действительности? — насторожился он.

Крячко многозначительно развел руками и пространно пояснил, что, в общем-то, ничего не имеет против озвученной картины убийства в плане ее объективности. Поэтому полученным ответом он вполне удовлетворен и весьма за него признателен.

Шагая по лестницам и коридорам, Станислав не мог надивиться обилию ковров и хрустальных люстр, отделке стен дорогими материалами и косякам длинноногих секретарш, разносящих кофе. Причем все как одна в мини-юбках по самое не балуй. Зато с черными траурными бантами на левой руке.

Стас проследовал через просторную приемную, где за компьютером сидела стандартная длинноногая секретарша в мини-юбке. Это помещение больше напоминало гостиную ВИП-номера пятизвездочного отеля. Потом полковник полиции вошел в не менее роскошный кабинет, в котором трудился на благо родной страны заместитель министра инноваций и технологий Марьин Николай Евгеньевич.

Гражданин в очках, с тонюсенькими усами и бородкой-щеточкой, больше напоминающий какого-нибудь художника-авангардиста, восседал за большущим канцелярским столом. В глаза с порога бросался большой черный бант, приколотый к лацкану его пиджака, — знак траура, объявленного в министерстве.

Брунцов по-военному четко, даже с некоторым перебором, доложил заместителю министра о прибытии представителя главка угрозыска. Тот, благосклонно кивнул, ответил Стасу на приветствие, предложил ему присесть и тут же распорядился принести кофе.

— Слушаю вас, Станислав Васильевич. — Хозяин кабинета закурил и откинулся в кресле.

Крячко, не углубляясь в философствования и долгие преамбулы, попросил своего собеседника рассказать о Сивяркине как о человеке, специалисте, обозначить круг вопросов, входивших в его компетенцию. Николай Евгеньевич после некоторого молчания пыхнул сигаретой, чуть пожал плечами и заговорил с несколько нарочитой, дежурной скорбью в голосе. По словам Марьина, Сивяркин был чрезвычайно порядочным человеком и замечательным управленцем.

— Валентин Романович имел огромный опыт банковской работы, и поэтому именно ему был поручен финансовый сектор нашего министерства, — со значением в голосе подчеркнул чиновник. — Он изучал данную составляющую инновационных проектов, давал заключение по их потенциальной прибыльности и убыточности. Надо сказать, что покойный твердо стоял на страже интересов государства и общества, не на словах, а на деле берег государственную копейку. В личной жизни он также был человеком чрезвычайно позитивным и скромным.

Как далее явствовало из спича Марьина, Сивяркин сделал очень многое, чтобы техническое перевооружение целых секторов промышленного производства стало реальностью. Его очень уважали за рубежом, он был непременным участником различных международных научно-технических инновационных форумов.

— Вот вы упомянули о том, что господин Сивяркин давал заключение по финансовой успешности тех или иных проектов. — Крячко уловил паузу в помпезных речениях заместителя министра и немедленно перехватил инициативу. — Но его выводы, надо полагать, не всегда и не всех устраивали. Как вы думаете, не мог заказать его убийство какой-то человек, который остался им недоволен?

На сей раз собеседник Стаса думал гораздо дольше.

Потом он неопределенно пошевелил в воздухе пальцами и согласился:

— Да, этого исключать никак нельзя. Ведь каждое решение, принятое Валентином Романовичем, означало перемещение громадных средств, порой выражаемых в миллиардах долларов. Тут, знаете ли, вероятность организации убийства теми негодяями, которым он не позволил украсть или пустить на ветер государственные деньги, можно считать вполне реальной.

Крячко утвердительно кивнул и задал следующий вопрос:

— А нельзя ли составить список организаций и конкретных людей, которые могли, скажем так, иметь на него зуб по этой самой причине? Можно ли получить такие данные, ну, хотя бы за последние два месяца?

Марьин после очередного раздумья с сожалением развел руками и заявил:

— Очень жаль, но лично я подобной информацией в достаточной мере не располагаю. Ее проще запросить у Ирины, секретарши Валентина Романовича. Я сейчас позвоню ей, и она подготовит все, что вас интересует.

Он поднял трубку телефона внутренней связи и вполголоса попросил кого-то оказать господину оперуполномоченному содействие в подборе интересующих его данных.

— Ну вот и все. — Заместитель министра положил трубку и указал на Брунцова, за все время их разговора не проронившего ни слова: — Леонид Витальевич вас проводит. Желаю успехов!..

В приемной Сивяркина Станислава прямо с порога встретил все тот же траурный портрет. Новопреставленный взирал на него из ближнего угла. Секретарша Ирина, как и все прочие сотрудницы, с черным бантом, повязанным на левой руке, казалась классическим вариантом блондинки из приемной. Но только внешне. Как понял Стас с первых же минут их общения, умом она обладала далеко не «блондиночным».

Ирина выслушала своего гостя, окинула его каким-то уж очень изучающим взглядом, открыла стеклянный конторский шкаф и достала один из файлонакопителей, заполняющих его полки. Отщелкнув фиксаторы, секретарша сняла с дужек пачку файлов и стала по одному собирать их в стопку, а некоторые откладывала в сторону.

Всего таких отобранных файлов набралось около пяти.

Ирина еще раз перетасовала их, вопросительно посмотрела на Станислава и суховато уведомила его:

— Но дать их вам на руки я не могу — только копии.

— Да не вопрос. Копируйте! — Крячко согласно махнул рукой и отметил, что эта хранительница секретов своего усопшего босса внутренне отчего-то напряжена.

Это было заметно по ее лицу, жестикуляции, походке. И вообще она была не в восторге от его визита. Стас это чувствовал почти физически. С чего бы? Еще интересно, по какому принципу секретарша отбирала файлы? Почему не предоставила такую возможность ему самому?

Словно прочитав мысли гостя, Ирина включила копир и пояснила:

— К сожалению, предоставить вам я могу только то, что не относится к секретной информации. Здесь есть материалы, которые вполне подпадают под понятие государственной тайны. Их могу дать только с согласия своего непосредственного начальника, но его, к сожалению, нет в живых. Или с разрешения главы нашего ведомства. Однако он в отъезде.

Чтобы получше прозондировать ситуацию, которая показалась ему очень уж зыбкой и неубедительной, Стас, разыгрывая из себя туповатого солдафона, уточнил:

— Николай Евгеньевич такими полномочиями не обладает?

— Нет. — Ирина вежливо улыбнулась, но ее взгляд оставался холодным и даже несколько колючим.

«Уж не знаю, было что-то между нею и Сивяркиным, но я бы с такой дамочкой точно в одну постель не лег бы», — подумал Стас и ответил ей точно такой же улыбкой.

Секретарша снова явила проницательность, не очень-то свойственную типичным блондинкам.

Все тем же суховато-холодноватым тоном она обронила с нотками сарказма:

— Если у вас пробудились подозрения по поводу того, что наши отношения с Валентином Романовичем выходили за рамки чисто служебных, то это в корне неверно.

Вполне вероятно, что эта отповедь была стимулирована внутренним зудом, желанием слегка натянуть нос настырному оперу, который раздражал Ирину с самого начала. Чем именно? Наверное, тем, что он создавал риск утечки такой информации, каковой за пределы министерства выходить вообще не следовало бы. Однако этот ее шаг оказался несколько опрометчивым, поскольку он тут же перевел их общение в куда более личную плоскость.

Если бы подобную тему затронул сам Крячко, то у секретарши имелись бы все основания изобразить оскорбленные чувства, как бы уйти в себя и занять глухую оборону. Но выпад сделала она, и Стас за это тут же ухватился.

— Вы прямо как будто читаете мысли! — с утрированным восхищением сказал он, слегка воздев руки.

— Насчет мыслей так не скажу, но это можно было понять по вашему взгляду. — Ирина закончила работу и протянула полковнику полиции копии заявок на финансирование проведения испытаний и внедрения новых разработок.

Станислав неспешно просмотрел эти бумаги, взглянул на Брунцова, высящегося столбом у входа, и предельно вежливо попросил:

— Леонид Витальевич, как говорится, ничего личного, но вы не могли бы нас оставить с госпожой Ириной? У нас в угрозыске ведь тоже есть немало вопросов, не подлежащих огласке.

Тот изобразил недовольную мину, сердито засопел и вышел из приемной. Этот демарш опера несколько озадачил секретаршу. Она села на свое место, глядя на Стаса с демонстративной выжидательностью.

Крячко взглянул на входную дверь и поинтересовался, чуть приглушив голос:

— Скажите, а вам известно, где именно и при каких обстоятельствах был убит господин Сивяркин? Я вот знаю. Героически-эпическая версия его смерти на пороге родного дома, как говорят в молодежной среде, не катит. Итак?

Ирина поняла, что «точка невозврата» в этой плоскости разговора уже пройдена и отмазаться не получится.

Она откинулась на спинку стула, многозначительно усмехнулась и произнесла с нескрываемым вызовом:

— Допустим, знаю. И что из этого?

— Прекрасно! — Крячко ответил ей открытой, дружелюбной улыбкой. — Тогда следующий вопрос: а вам самой в «Садах Астарты» бывать доводилось? Я не спрашиваю о целях и формах вашего тамошнего времяпровождения. Меня интересует сам факт.

Его собеседница заметно напряглась, задумалась и чуть нервно ответила:

— Да, я там бывала. Но всего лишь пару раз…

— Верю! — Стас великодушно воздел руки, давая понять, что ничего худого о ней и думать не смеет. — Вы посещали их лекторий и дискуссионную площадку. Верно? Но вы не могли не заметить всей тонкости взаимоотношений между членами клуба. Женщина с таким острым взглядом, наблюдательностью и аналитическим складом ума гарантированно должна была почувствовать, кто и что друг к другу питает. Слушаю!

Ирина вздохнула, провела ладонью по лицу, подперла подбородок женственным, миниатюрным, но весьма крепким кулачком и заговорила:

— Я вообще не могла понять, какого черта он туда надумал ездить. Ему и тут баб хватало. Целый отдел тупых телок его обслуживал. Кстати, он и меня надумал было задействовать, но я ему сразу сказала, мол, забудь и думать. Не нравится — увольняй. Он тут же отвязался. Потому что на этом месте этот фрукт был ноль без палочки. Всю работу на себе я тянула. Он и свою Юльку додумался подбить на это дело — ложиться под других мужиков. Она, дура, согласилась.

По словам Ирины выходило, что практически всем членам свингер-клуба требовался психиатр. В том числе и ее боссу. Фобии, мании, комплексы имелись у каждого, кто посещал это заведение. Клубные секс-развлекухи с «перекрестным опылением» от всего этого никак не избавляли. Скорее наоборот.

Первый раз Ирина поехала туда, поддавшись на уговоры Валентина и Юлии. Госпожа Сивяркина так втянулась в свингер-интим, что о «Садах Астарты» говорила только с придыханием и восхищением.

Увиденное Ирину разочаровало. Угодив в толпу селадонов и нимфоманок, она, натура сильная и своевольная, сразу же прониклась внутренним отторжением к этим персонам. Когда один из свингеров слишком уж настойчиво попытался увести ее с собой в будуар, ей пришлось предупредить излишне настырного ухажера, что у нее черный пояс по карате и она может остудить его пыл достаточно быстро. Тот сразу же слинял, а Ирина окончательно разочаровалась в тамошней компании.

Второй раз она приехала туда по необходимости. Поздним вечером в министерство поступил звонок о том, что завтра утром туда прибудет зарубежная делегация. Ирина в тот вечер задержалась из-за обилия работы. Поэтому ей пришлось самой и принимать этот звонок, и как-то на него реагировать.

Нужно было отдать распоряжения по подготовке встречи. Как назло, никого из замов и помов в пределах Москвы не оказалось. Министр в это время отдыхал где-то за границей.

Телефон Сивяркина не отвечал. Ирина догадывалась, где он может быть, и отправилась на Полтинную. Валентин и в самом деле оказался там. С кем он развлекался в этот момент, Ирина не знала, но Сивяркин был очень раздражен ее появлением. Узнав, в чем дело, он ей же и поручил провести всю необходимую подготовку.

— Вот, собственно говоря, и все мои контакты с этими «Садами Астарты». — Ирина снова откинулась на спинку стула и пренебрежительно поморщилась. — Место для меня, конечно, малоприятное. Тем не менее я почти уверена в том, что тамошние завсегдатаи не имеют отношения к убийству Валентина Романовича. Знаете, раза три отбывая по служебным делам на машине босса, я замечала слежку. Один раз за нами довольно долго гнался мотоциклист. Примет особых назвать не могу. Они все одинаковые: гоночный мотоцикл, каска, закрывающая лицо, джинсы, косуха наподобие вашей, — она взглядом указала на кожанку Станислава.

— Понятно… — Крячко задумчиво кивнул. — А машины какие были?

— Номеров я не разглядела. — Ирина пожала плечами. — Они держались от нас достаточно далеко. Насколько я смогла понять, сначала это был синий «Форд», а потом — белая «Мазда». Думаю, это происходило неспроста. Кто-то имел большущий зуб на босса и основательно готовился свести с ним счеты.

— А Сивяркину вы говорили о замеченной слежке? — Крячко вопросительно прищурился.

— Разумеется! Леонид Витальевич после этого несколько дней подряд ездил за ним хвостом, чтобы засечь соглядатаев. Но ничего не заметил, и мои подозрения сочли пустыми бабскими бреднями. — Собеседница Стаса горько рассмеялась, качая головой.

Услышав вопрос сыщика о том, почему его появление она восприняла крайне настороженно, Ирина сокрушенно вздохнула. По ее словам, министерство с недавних пор попало в черную полосу. Его работой заинтересовалась Счетная палата. На заседании правительства главе ведомства поставили на вид за ряд крупных провалов. Тот, понятное дело, спустил кобелей на подчиненных.

Да и у самой Ирины в жизни было не все ладно. Приболела дочь, а тут бывший муж со свекровью затеяли судебный процесс об изъятии у нее и передаче им ребенка.

— Ничего, я сильная, сдюжу!.. — Ирина устало вздохнула, озабоченно нахмурив лоб. — Просто, когда был босс, мне отбиваться было легче. У него имелись обширнейшие связи. Иной раз одного его звонка было достаточно, чтобы моя любимая свекровка не вспоминала обо мне по меньшей мере полгода. Теперь у них руки развязаны. Чему радоваться?! А тут вы прибыли. Случись какие-нибудь осложнения для министерства, всех собак гарантированно повесят на меня.

Крячко попрощался со своей собеседницей и вышел в коридор. Брунцов стоял невдалеке с величественным, отрешенным взглядом, устремленным куда-то в пространство.

— Счастливо оставаться, — на ходу обронил Стас и направился к выходу, уже не обращая на него никакого внимания.

Глава 4

Гуров вернулся в главк часам к шести. За день солнце по-летнему прогрело город, и поэтому казалось, что на дворе не середина сентября, а все те же знойные августовские дни. Пройдя к себе, Лев созвонился с экспертами. Те сообщили, что бородатый дядька у них уже был, фоторобот с его помощью составлен. Сейчас завершается работа с главной бухгалтершей компании «Ноу-Хау-Вест». Уже ясно, что лицо мужчины, запомнившегося ей, очень даже напоминает синтезированный портрет выпивохи, составленный с участием Щупрова.

Взглянув на часы, Лев снял трубку телефона внутренней связи. Почти сразу же в ней раздался голос Петра, как будто тот только и ждал этого момента.

— Лева, слушаю! Что там у тебя новенького? — с затаенной надеждой на некие сногсшибательные подвижки в расследовании с ходу поинтересовался он.

— Как будто вырисовывается конкретный подозреваемый, — будничным тоном сообщил Гуров.

— Вот и славно! — обрадованно отреагировал Орлов. — Ну-ка, давай ко мне! Жду подробностей!

Лев Иванович направился к генералу. По пути он забрал у экспертов фоторобот того выпивохи. Когда он уже входил в приемную, сзади, подобно урагану, его догнал Стас, сияющий улыбкой.

— Это что у тебя? — спросил он бодряческим тоном, забирая из рук Гурова фоторобот и окидывая его изучающим взглядом.

— Некий клиент пивбара «Бир Бэр», который не так давно пытался прорваться в «Сады Астарты», — пояснил Лев Иванович, открывая дверь кабинета и одаривая утрированно восхищенной улыбкой секретаршу Верочку, самозабвенно рисующую себе лицо.

Орлов, как видно снедаемый жгучим нетерпением, в этот момент расхаживал по кабинету взад-вперед. Он круто развернулся, увидел приятелей и выжидающе глянул на них. Крячко снисходительно ухмыльнулся и величественным жестом протянул ему фоторобот.

Петр повертел в руках лист бумаги с контурами лица и чертами эдакого Жана Марэ, а потом деловито уточнил:

— Так это вот и есть он самый?..

— Предположительно, — невозмутимо ответствовал Гуров и тут же спросил: — А мы что, вот так столбами стоять и будем? Может, пригласишь присесть, твое превосходительство?

Станислав с многозначительным видом тут же добавил:

— Да, действительно! А то со стороны глянешь и невольно заподозришь: неужели сразу у всех троих острый приступ геморроя?!