Теневой Дозор

– А меня и не надо, – еще шире оскалился Смеляков. – Вы, главное, принесите «Зеркало». А его, – махнул рукой в сторону Лиха, – можете с собой забрать. Вдруг кто-то вылечит? Какой-нибудь доктор Пилюлькин…

Глава 5

Почему-то Дреер не сомневался, что решит Эдгар. Даже не надо было смотреть линии вероятности.

– Сколько всего Иных в шайке Смелякова? – допытывался эстонец.

– Я никого больше не видел, – устал повторять Дмитрий.

Он опять сидел в центре палатки, при свете Сумеречного Фонаря, на раскладном стуле, а вокруг толпились фигуры в серых балахонах. Из-под капюшонов время от времени высовывались чудовищные демонические морды, как будто неведомое заклинание оживило аллегорические фрески с изображениями людских грехов.

Эдгар выглядел человеком, может быть, потому, что занял место там, куда не падал пучок сумеречного излучения.

Ива, напротив, даже под Фонарем оставалась сама собой. Ничего с ней Сумрак не мог сделать, разве что еще более приукрасил.

– Смеляков не может быть один, – сказал Эдгар. – У него обязательно есть подельники среди учеников.

– Детьми манипулирует взрослый, – ответил словесник.

– Вы подозреваете учителей?

– Не знаю. Я слышал игру флейты.

Разумеется, все гаджеты, навешенные на Дмитрия, ничего не показали. Микроскопические камеры сняли заснеженный холл, дождливый второй этаж и пустые классные комнаты, тронутые «тленом». На первом слое земная техника бессильна. Только показания самого Дреера могли пролить свет на то, что случилось в школе и как проходил диалог с захватчиками. Вскрывать еще раз память никто не отважился.

– Кто-то из учителей играет на ней?

– Никто. – Дмитрий перебрал в уме всех музицирующих педагогов и школьников. Был веселый Светлый информатик Касьянов по прозвищу, ясное дело, Касьян, на разные голоса исполнявший песни под гитару. Очень недурно играла на фортепиано воспитатель Надежда Храмцова, получившая дореволюционное образование в пансионе для благородных девиц. Директор Сорокин, как оказалось, умел отбивать ритм на африканских бонгах, хранившихся в его кабинете среди прочих диковин. Еще была школьная рок-группа «Сумрачный Мятеж» поголовьем из трех ведьмочек-девятиклассниц. Но флейтистов никаких не имелось.

– Это могла быть наведенная галлюцинация, Дреер.

– А смысл? Зачем сбивать меня с толку?

– Это же подростки. Пубертатный криз и все такое прочее. Они захватили школу просто ради самоутверждения. Чтобы почувствовать себя… крутыми. Разве не все в их возрасте делается ради этого? Тем более в школе строгие порядки, все маги выше их уровнем, надзиратели следят… – Эдгар кивнул Дмитрию. – А судя по тому, что вы нам показали, мальчик вел себя высокомерно и явно мог захотеть поиздеваться.

– Там еще кто-то есть, – упрямо сказал Дреер. – Они сами не справились бы с Лихом.

Он и забыл, что никогда не называл Лихарева за глаза прозвищем.

Дотащить грузного руководителя школьного Надзора до лагеря Инквизиторов оказалось самым трудным. Хорошо, что в Праге серьезно взялись и за магическую, и за общефизическую подготовку. Это начальству вроде Эдгара дозволялось раздобреть и подзаплыть. Но только не рядовым! Хуже всех приходилось рыхлому Майлгуну. Но инквизиторская муштра заставила быстро и с лихвой вернуть форму, а хитроумные травяные смеси – в этих-то зельях рыжий друг-валлиец как раз преуспел больше однокашников – действовали куда эффективнее стероидов, и притом совершенно безвредно.

Так что Лихарева, кряхтя и проклиная все на свете, Дмитрий принес в лагерь на горбу. Весь путь он не переставал сканировать ауру старшего надзирателя и ежеминутно убеждался, что Виктор Палыч еще жив. Это придавало сил.

Едва только впереди сквозь разлапистые еловые ветви забрезжили огни полевого штаба, к переговорщику с его ношей кинулись тени в балахонах. Дмитрий, еще выйдя из школы, передал весть о раненом, поэтому бесшумные ловкие фигуры уже разложили носилки. Среди Инквизиторов была и Машкова – ее ауру Дреер чувствовал бессознательно.

Лихарев пробыл в лагере ровно столько, чтобы на него успели взглянуть Эдгар с ближайшими подчиненными. А затем носилки и один из штатных целителей исчезли в портале – Лихо приняла Прага.

– Старший надзиратель допустил непозволительную оплошность, – безапелляционно отрезал Эдгар на реплику Дмитрия. – Не уследил за школьными ведьмаками. А ведь у Смелякова это не первый рецидив! – Эстонец похлопал по увесистой распечатке досье. – Вы сами только что обрисовали версию, и она похожа на правду. Дети каким-то образом проникли сначала или в кабинет директора, или в схрон наставника Каина. Они раскрыли все магические склянки, которые смогли найти. Великолепный способ замести следы! Вот поэтому мы ничего не можем понять, сканируя школу отсюда, слишком много всего перемешано. Скорее всего Лихарева перемолол мини-торнадо, он же и проломил стену. Еще неизвестно, что там делается в других местах. Картина ясна. Вы хорошо справились с задачей, Дреер, в отличие от вашего руководителя. Вы еще понадобитесь. А сейчас свободны!

Эдгар встал и произнес, глядя поверх головы Дреера, всем за его спиной:

– Приготовиться к штурму. Я запрашиваю разрешение в Праге.

– Нет, – поднялся Дмитрий. – Нельзя штурмовать.

– Вы что предлагаете? – недоуменно взглянул на него Инквизитор. – Отдать им «Тень Владык»? Даже если я лично соглашусь, Дункель никогда на это не пойдет.

– Именно этого они и добиваются! – резко и быстро заговорил Дмитрий. – Неужели не ясно? Они знают, что «Тень» им не дадут, и хотят штурма! Заманивают нас!

– Ваши предложения, Дреер? – проскрежетал Эдгар.

– Нужна «кукла». Подделка под «Зеркало Тени». Наложите туда кучу магических иллюзий. Так, чтобы только Великий мог уличить. Кармадон вполне может такое сделать. А потом запустите меня туда еще раз.

– Исключено. Все ученики и педагоги сейчас заперты на первом слое. Они медленно умирают, Дреер. Мы не можем ждать, а искусная подделка требует времени.

– Оттянем его! Я буду врать столько, сколько нужно.

– Я сказал – нет. – Эдгар отвернулся от него и бросил другим: – Полевую кухню сюда! Нам нужен запас сладкого чая…

– И пару ящиков «сникерсов», – пробормотал Дмитрий, направляясь к выходу.

Похоже, его расслышала только Ива.

* * *

Отлучку надзирателя Дреера не заметили. А если кто из охраны периметра и увидел, как Дмитрий шагает в темноту леса, то ничего не заподозрил. Во-первых, свой. Во-вторых, наверняка отошел по нужде. Понятное дело, только что из самого пекла вернулся. Герой – но ведь и человек на сколько-то процентов.

Дмитрий даже встал лицом к сосне и демонстративно взялся за «молнию» на брюках. А сам беззвучно произнес:

«Старший, взываю!»

«Я здесь, ученик», – ответил в голове фехтмейстер.

«Мне нужна помощь, Старший. Хотя бы совет…»

«Внимаю».

Тогда Дмитрий повторил все, о чем ранее поведал Эдгару, собравшимся в штабе магистрам и оперативникам. Рассказывая и одновременно храня внешнее молчание, он набросил на себя «сферу отрицания» и углубился подальше в лес. Благо, здешние места прекрасно изучил, еще будучи надзирателем.

Закончил словесник тем, о чем не сказал никому из Инквизиторов в палатке. Он и не заметил, как начал говорить не только через Сумрак, но и просто вслух:

– Это дело рук тех же, кто был в Суздале. Похитители детей. Они орудовали в Европе, но не знали о школе в России. А потом узнали от ведьмы. Она сама вызнала про школу незадолго до моего приезда. А после стала им не нужна, и ее убрали. В нашей школе много детей-Темных. А эти гады хотят спровоцировать штурм, чтобы замести следы. Вот и весь расклад.

В Сумраке повисло молчание. Дмитрий даже на мгновение усомнился в Рауле. Может, испанский дон сейчас докладывает Великим, как сделал бы на его месте Эдгар.

А затем в темноте между деревьями вдруг обрисовалась светлая мерцающая линия. Как будто лес был всего лишь декорацией, и некто прорезал ножом щель с противоположной стороны. Перед Дмитрием раскрылся портал.

– Быстрее, юноша! – прикрикнул Рауль.

Словесник нырнул в портал «рыбкой». Этому тоже учили в Праге: для экономии сил мага отверстие делалось очень маленьким, и нужно было уметь проскользнуть. Только Высшие Инквизиторы или наделенные особыми полномочиями вроде Эдгара могли позволить себе полноценные «дверные» проемы.

Дреер приземлился на руки, сделал перекат и выпрямился уже перед испанцем. Тот одобрительно кивнул.

Дмитрий оказался в помещении, одновременно напоминающем библиотеку и винный погреб. Тут были стеллажи, не уступавшие в древности книгам, что на них стояли. Тут были и ячейки для бутылок, но вместо самих бутылок там хранились свитки в футлярах. А в незанятых ячейках поселилась паутина, и по тому, как та искрила, если глянуть на нее через Сумрак, можно было легко догадаться, что прописалась она тут неспроста.

Над головой сходился каменный потолок, напоминающий старинную карту с островами обвалившейся штукатурки и трещинами-маршрутами морских путей. Колыхалось пламя в колбах светильников. В спецхранах Инквизиции не бывает электричества. Говорили, его трудно контролировать: существовало множество заклинаний огня, но ни одного для переменного или постоянного тока. Однако Дмитрий подозревал, что все дело в боязни старых магов, испытываемой перед любой современной техникой, а схронами заведовали только волшебники почтенного возраста. Интересно, как будет обстоять дело лет через триста?..

Дон Рауль тоже выглядел архаично. К удивлению Дмитрия, он был одет как во времена своей инкубовой молодости: что-то вроде камзола – словесник не разбирался в исторических костюмах, – а под камзолом белая рубаха с завязками вместо пуговиц. Шляпа с широкими полями и лихим черным пером, плащ с фибулой. А главное – перевязь с рапирой и кинжалом в ножнах. Ни дать ни взять капитан Алатристе.

– Где мы? – спросил Дмитрий.

– В моих владениях, юноша. Согласитесь, я не очень похож на библиотекаря? Да, когда-то я пользовался пером лишь для любовных записок и подписей на долговых бумагах, по которым не собирался платить. – Дон Рауль усмехнулся и подкрутил ус левой, живой рукой.

Затем он резко повернулся и устремился к выходу.

– У нас от силы несколько минут, – бросил испанец не оборачиваясь, и Дмитрий рванул следом.

Они прошли сквозь дверь из тяжелых дубовых досок, скрепленных коваными полосами. Дреер тут же вспомнил дверь суздальской тюрьмы Ночного Дозора, а вслед за этим – Светлого Евстафия.

Низкий коридор разветвлялся через каждые несколько десятков шагов. Дмитрий подумал, что в этом тоже есть хитроумный замысел: главный схрон Инквизиции находился в центре лабиринта. Прорываясь через волшебные ловушки, заклятия и проклятия, злоумышленник мог тут элементарно заблудиться и долго скитаться, мечтая уже добровольно сдаться страже. Впрочем, все развилки могли быть и наведенной иллюзией – Силы тут было закачано столько, что стучало в висках, а по телу бежала дрожь.

Само хранилище, куда Рауль и Дмитрий попали очень скоро, тоже напоминало винный погреб, но посерьезнее, чем «владения» испанца. Дело в том, что вместо ячеек для бутылок тут на стеллажах покоились бочки. Словесник немедленно припомнил и какую-то лекцию из курса высшей теоретической магии, где им объясняли, что по своей форме бочка куда лучше подходит для защитных чар, чем, скажем, прямоугольный ящик. Косвенно это передает и человеческий фольклор, недаром там путешествуют через море-океан вовсе не в ящике и не в корыте. Да и великий Кеплер, хоть и не был Иным, неспроста заинтересовался стереометрией этой деревянной посуды. Если современные организации магов, будь то Дозоры или инквизиторская канцелярия, все же предпочитали использовать стальные сейфы, то схрон действовал по старинке.

По обе стороны от входа стояли, будто сторожевые джинны, две фигуры в серых балахонах. Стояли неподвижно, а лиц из-под капюшонов не было видно, и Дмитрий даже подумал сперва, будто это вовсе и не люди, а так… манекены для порядка. Слишком важное тут прятали, чтобы доверять охрану человеческому фактору. Однако за дверью оказалась конторка, а за ней – еще один балахонник, дежурный. У этого капюшон был откинут, так что сомнений не оставалось – никакой не манекен, существо из плоти и крови, разве что уровень не различить. Инквизитор стеклянными глазами смотрел в стену прямо перед собой. Головы к вошедшим, понятное дело, не вздумал и поворачивать.

На конторке лежал регистрационный журнал для посетителей: конторская книга с желтоватыми страницами, расчерченная в линейку. Последняя роспись принадлежала Раулю – Дреер запомнил его почерк, всего пара коротких линий, как удары клинка, почти что знак Зорро. Именно так фехтмейстер расписался в аттестате курсанта Дреера вместе с другими преподавателями.

А предпоследняя подпись тоже была знакомой.

Росчерк Эдгара. Судя по всему, тот побывал здесь незадолго до известия о захвате школы. А может, сигнал поступил, когда Эдгар тут и находился. Что ему было делать в схроне?

– Я зачаровал их ненадолго, – сказал испанец. – Все равно скоро тут будут другие. Вот это я никак не зачарую…

Он указал на стену, и Дмитрий разглядел вполне современную камеру наблюдения. Инквизиция не во всем придерживалась традиций.

Стеллажи с бочками лучами расходились от места дежурного. Спина Рауля уже растворялась в одном из проходов. Дмитрий снова замешкался, разглядывая камеру, однако нагнал фехтмейстера в один прыжок.

– Куда мы идем, Старший?

– Мы идем красть, ученик.

– Я уже был под Трибуналом…

– Трибунала не будет, юноша. Скорее всего мы умрем сегодня же ночью. – Рауль остановился и насмешливо покосился на Дмитрия: – Секрет истинного бессмертия в умении в любой миг с ним расстаться. А тебе ведь есть за что умирать?

– Да, – прошептал Дмитрий и опять подумал о школе. А потом еще раз про дозорного Евстафия, невольного ученика ведьмы, который полагал, что Иных могут не пустить даже на Страшный суд.

– Линии вероятности слишком коротки, – неутешительно добавил Рауль. – Взгляни сам.

Но Дмитрию рассматривать варианты совсем не хотелось. Он, честно говоря, не очень думал о своей смерти и в бытность человеком. А после инициации этот момент, казалось ему, совсем отодвинулся в далекое «когда-нибудь».

Но почему-то именно беззаботный тон Рауля заставил сердце екнуть, а вовсе не предложение заглянуть в вероятностное будущее самому.

Испанец, судя по всему, точно знал, куда идти среди рядов и штабелей разнокалиберных бочонков. Дмитрий обратил внимание, что каждый пузатый деревянный «сейф» снабжен инвентарным номером, написанным римскими цифрами, и медной табличкой с надписью на латыни. Некоторые таблички вызывали в памяти страницы из сборников различных мифов.

«Эскалибур».

«Коготь Фафнира».

«Рог единорога».

Мечу короля Артура Дмитрий не удивился. В этом хранилище наверняка припрятаны еще несколько штуковин работы лично Великого Мерлина. Что такое Коготь Фафнира, он тоже знал прекрасно. Из-за того самого Когтя, временно отбитого у Инквизиции сектой «Братьев Регина», схрон и переместили в Прагу из Берна. Интересно, бернский в точности повторял этот или же имелись свои решения?

А вот «Рог единорога» ставил в тупик. Единорогов в природе никогда не водилось, уж магам-то это было отлично известно. На самом деле все волшебные существа, от легендарного дракона Фафнира до самого распоследнего волкулака, были всего лишь Иными, чей облик до неузнаваемости искажен Сумраком. Или же, напротив, не искажен, а показан в истинном свете… хотя правильнее сказать «в истинной тьме». Темные переживали в Сумраке порой чудовищные метаморфозы. Человек хуже зверя, когда он зверь, писал Рабиндранат Тагор. К Иным это тоже относится.

Явления Темных в сумеречном образе перед людьми вызывали к жизни многочисленные небылицы с долей правды. Не далее как сегодня Дмитрий насмотрелся на этих «посеревших», как он их про себя называл. Но Светлые… Да, у них существовали маги-перевертыши, которые могли выбрать себе зооморфный вид. Как правило, никто не умел перекидываться больше чем в одного зверя, и звери эти всегда были хищными. По иронии судьбы только опять же Темные оборотни могли превращаться в травоядных или даже приматов и образ себе отнюдь не выбирали. Чтобы Светлый принимал облик единорога – такого Дмитрий никогда не слышал даже в Инквизиции, а Темных-единорогов быть не могло по определению.

Откуда же возникли рассказы о прекрасном животном с единственным витым рогом во лбу?

От этих мимолетных размышлений, которыми Дмитрий на самом деле пытался заглушить страх, отвлек еще один бочонок с табличкой «Кот Шрёдингера». Дело было не только в загадочной надписи, хотя странно само по себе – что это за кот такой, ведь живое существо не могло храниться на складе, пускай даже погруженное в какую-нибудь особо хитрую колдовскую спячку? А может, это кто-то вроде сумеречного пса Джима? Главное же, на донышке бочки, рядом с медной пластиной, где и была выгравирована на латыни надпись про кота, пульсировала через Сумрак красная печать. Дмитрий без подсказок догадался: кто-то уже выпустил загадочного четвероногого на волю. Или утащил предмет, скрывающийся под таким экстравагантным названием.

– Ученик, не дремать! – раздался голос Рауля. – Лови!

Дреер успел развернуться и поймать брошенный ему снаряд: небольшой шар, похожий на бильярдный, выточенный явно из слоновой кости и покрытый угловатой резьбой.

Дон Рауль закрывал люк в дне бочонка-хранилища. На дощечках полыхала красная печать, сообщая о краже.

– Незаменимая вещь, – сказал Рауль. – Минойская Сфера. Слыхал?

Ученик мотнул головой.

– Перемещает откуда угодно и куда угодно. Главное – знать, куда хочешь попасть. Именно она выведет нас отсюда. А пока прими!

На сей раз испанец послал Дмитрию не материальный предмет, а струящийся клубок Силы, напоминающий медузу.

– Бери эту отмычку и принеси мне то, что находится в… – Рауль продиктовал инвентарный номер единицы хранения. – Проще говоря, Амулет Януса! В конце этого ряда. Живо! Встречаемся вон за тем углом.

Дмитрий метнулся, куда велено. Пластинка с номером и надписью «Амулет Януса» тускло блестела на совсем небольшом бочонке вроде порохового. Словесник аккуратно приложил невесомую белесую «медузу» к синей печати, и охранительный знак покраснел. Может, от стыда за Инквизитора-ренегата, замыслившего ограбление собственной альма-матер.

Амулет Януса оказался усыпанным драгоценными камнями кулоном на толстой серебряной цепочке. Подхватив его, Дреер, как пятиклассник, помчался к месту встречи.

Завернув за угол, Дмитрий встал как вкопанный, от удивления нарушив все законы инерции. Тут скопилось все, что не лезло ни в какую бочку. Саркофаги, размерами предназначенные явно для великанов. Причудливые троны и просто стулья, на каких пристало бы сидеть королям эльфов, если бы те существовали в реальности. Наконец, статуи из золота, серебра и вообще непонятно каких материалов.

Где-то здесь, догадался словесник, покоятся и черепки, оставшиеся от пражского Голема. Их спрятали сюда после того, как создание Бен Бецалеля приложило свою увесистую глиняную руку к делу Сопротивления.

Но Голема Дмитрий не увидел. Зато усмотрел несколько прозрачных кубов с заключенными в них чучелами. Скалил клыки здоровенный черный медведь. Меланхолично смотрела в одну точку вымершая птица додо. Растопырил жвалы страхолюдный гигантский паук.

Дреера передернуло. Эти чучела тут держали неспроста. В противном случае отдали бы в музей Инквизиции, свободно открытый для курсантов. Защитные сферы не позволяли оценить ауру экспонатов. Но все было ясно и так.